Соблазнение русалкой

Утопая в сумерках и стрекочущих звуках сверчков, местность думала о происходящем. Каждое дерево, покрытое снаружи белёсо-сиреневым налётом, опускало свои глаза на идущего по тропе парня. Наруто, обходя поросшие мхом валуны, шёл с деревянным подносом, на котором была сложена грязная после ужина посуда. Ему, если честно, так и хотелось взять с подноса нож и запустить во все очи этих надоедливых растений. Они возвышались над ним, безмолвно смеялись, глядели, как на муровьишку. Подойдя к широкой реке, которая с первых метров уходила вглубь, блондин аккуратно встал на деревянные помостки. Узумаки прошёл метров десять и поставил поднос. Дно так глубоко, что даже в идеально прозрачной воде его не видно. Красноватые полупрозрачные мошки летали около парня, который мыл посуду, задрав рукава своей кофты. Вода была ледяная, иной раз Наруто судорожно сжимал ладони с шестью пальцами, когда холод становился невыносимо противным. Мыльные разводы струились по поверхности, иногда поднимаясь в небо. Голубоглазый подумал, что было бы неплохо мыть посуду под деревьями. Пусть эти мутноватые струйки замылят им глаза, чтобы те жмурились до первого ливня. За своими незамысловатыми мечтами, Наруто не заметил, как тяжёлая железная вилка выскользнула из руки и потонула в пучине. Он смотрел, как блестящий предмет удаляется от него, и когда тот, наконец, исчез из виду, блондин выпрямился и посмотрел куда-то вдаль. Выше по течению распологались горы, над которыми проходила тонкая серая тучка. А по берегам росли большущие грибы и эти ненавистные деревья, любящие подглядывать за другими. Их стволы и кроны обдавались светло-лиловой пылью, оная была помётом фиолетовых мотыльков, которые просыпались лишь тёмной глубокой ночью. Возратив взгляд к воде, Узумаки тяжко вздохнул и снова наклонился. Звать русалку ему очень не хотелось, ибо те развратные существа так и жаждали того, чтобы кто-то позвал их на поверхность. Но нагоняй от родителей ему казался ещё страшнее. Парень напряг голосовые связки, издав негромкую журчащую, будто родник, трель. Через минуту такого журчания под водой показалась чья-то голова, и шестипалый отпрянул от воды. Из реки с характерным всплеском вынырнул длинноволосый брюнет, держа в руках потерянную голубоглазым вещь. У парня была бледная, чуть синевато-зеленоватая кожа, длинные глубокие впадины на лице и тёмные-претёмные глаза. Он поплевался из-за мыла в воде, остатки которого всё ещё испарялись мельчайшими струйками. — Бе-е… — недовольно протянул тот, поморщившись и в последний раз плюнув в сторону. — Спасибо, брат. — быстро сказал Наруто, отобрав у старшего вилку и положив её ко всей чистой посуде. Он спешно начал домывать всё остальное, стараясь не смотреть на русалку. Брюнет, к слову, наоборот пялился на парня, положив голову на сложенные руки, что лежали на помостках. — Как тебя зовут? — неожиданно раздался голос темноглазого. — Наруто, — как можно недовольнее ответил младший. — Ты принёс мне посудину, я тебя отблагодарил, незачем спрашивать моё имя. — Ну как же… Твоя благодарность — это и есть общение со мной, — брюнет прикрыл глаза, вжимая голову в плечи, ибо холодный сумеричный воздух неприятно морозил нежную его кожу. — Я Итачи, Учиха Итачи. Узумаки промолчал. За все разы общения с русалками он узнал только то, что эти твари абсолютно бездушны. Они соблазняют людей, а потом затаскивают их в воду и топят в тёмной пучине. Им не важно, кто сидит перед ними: мужчина или женщина, старик или младенец — они пожирают всех без разбора. Живым Наруто оставался разве что потому, что сразу уносил ноги от воды. Каждая русалка работала по одной и той же схеме: сначала затягивают собеседника в разговор, а там уже и пошло-поехало. — Ты всегда такой хмурый? — Учиха снова попытался пообщаться с блондином, но тот перевёл лишь неодобрительный взгляд на старшего. Длинноволосый снял с чёрной шевелюры прилипшую водоросль и с хрустом зажевал, обнажая свои русалочьи клыки. — Знаешь, ты мне очень напоминаешь лисицу. У тебя на щеках отметины, будто усы. Итачи на руках вытянулся по пояс из воды, тиская парня за щёчку. — А ещё ты весь сам по себе похож на спелый сочный фрукт, сорванный с лисьего дерева… Ты не против, если я буду звать тебя лисёнком? — Не против, — на подсознательном уровне сказал тот, хотя всей душой был против этого и всего, что связано с русалками. Учиха чуть пошатывался, пытаясь сохранить равновесие. — Придержи меня за талию, пожалуйста, — брюнет расплылся в самой просящей и божественной улыбке, какую только видел Наруто. Парень положил последнюю чистую тарелку на поднос, осторожно потянул руки в сторону чужого тела. — Смелее, лисёнок. — Изрёк тот, и Узумаки всё же положил ладони на талию старшего. Его замёрзшие пальцы встретились с ещё более холодным телом Итачи, отчего тот сжал губы и содрогнулся, будто боясь прикосновений человека. В тёмных глазах брюнета проскочил красный огонёк, младший сначала подумал, будто ему показалось, но очи Учихи вдруг налились краснотой, будто к радужкам приливала кровь. Шестипалый никогда раньше не видел русалок так близко к своему лицу, отчего изумление проскочило во всей его натуре. Старший усмехнулся, и его рука перешла с щеки на подбородок. — А ещё ты похож на мою мать. В обществе она серьёзная, а на самом деле милая и добросовестная женщина. Он становился всё ближе к лицу парня, который стоял на коленях и всматривался в чужие черты. Наруто был очарован, он не мог пошевелиться, лишь только обдавал губы Итачи своим дыханием. Он отпустил вторую руку, кладя на плечо блондина, холод прожигал не хуже огня. Голубоглазый наклонился назад, прижимая старшего к себе, чтобы тот не упал, они оба смотрели в глаза друг друга, почти касаясь губами и даже не думая отодвигаться. Мокрота от тела брюнета проникала под кофту младшего, но тот терпел на своей груди неприятное чувство холода. Когда Итачи всё же поцеловал блондина, тот полностью отдался ему в беспамятстве. Горькие на вкус уста Учихи накрывали сладкие Наруто; не являясь любителем целоваться, он получил наилучший поцелуй в своей жизни. Узумаки прикрыл глаза, забывая, что целует незнакомца, что целует парня, что целует русалку… Они отстранились друг от друга, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха, ибо дышать носом во время поцелуя не очень удобно. И снова упали в омут наслаждения с головой, утонули по самое дно и нескоро оттуда выплывут. Холод уже не становился чем-то беспокоющим, голубоглазый прижал Итачи к себе ещё сильнее, чтобы чувствовать его. Здесь и сейчас. — Наруто-о! — раздался с берега зовущий голос, парень напуганно повернул голову в сторону. К реке шла красноволосая женщина в длинном зелёном платье и с прозрачным дождивиком поверх него. — Ой, мне пора, лисёнок. — длинноволосый толкнулся руками от Узумаки, падая в воду со звонким всплеском. Его образ скрылся под водой, оставляя блондина одного. Он стряхнул с себя воду, взял посуду и направился в сторону голубоглазой. Мысленно он ругал себя за то, что отдался русалке, но что-то не давало ему покоя. Ведь Учиха мог запросто утопить его в самый последний момент, ибо Наруто был открыт для атаки. Но брюнет этого не сделал… — Отец уже Кураму в повозку запряг, а ты тут всё копаешься. — Кушина уставила руки в бока, смотря, как её сын шагает с подносом по тропе. — Прости, мам, я засмотрелся на природу. — поравнявшись с ней, шестипалый незаметно для матери обернулся на реку, где минуту назад исчез парень, который заставил его забыть буквально обо всём на свете. Было печально, что больше он не увидит эту местность, реку, деревья, не увидит Итачи. Наруто знал, что ещё не раз встретит русалку, но почему-то другие водяные существа вызывали у него отвращение, но не он. Блондин отрицал существование в себе гомосексуализма, но глубоко в душе надеялся, что ещё когда-нибудь вернётся сюда проездом. И о том, что произошло, не узнает никто, разве что любопытные деревья, коим Наруто при всём своём желании не выколол и не замылил глаза.