Уроки хорошего поведения

за два года до начала истории — Иногда умные люди бывают такими идиотами. Не правда, Джеймс? — зеленоволосый парень с пистолетом в руках медленно приближается к объекту своей многогодичной ненависти. Мужчина лет сорока с длинной седой шевелюрой, сжав губы, пристально наблюдал за человеком, грозящим ему пистолетом. Руки лежат на дорогой деревянной столешнице, золотые перстни сверкают на толстых пальцах. Он не делает ни одного лишнего движения. Будто и правда полностью спокоен. — Что ты сделал с охраной, мелкий ублюдок? — ничуть не повышая интонации парирует мужчина. Парень ухмыляется, подходит ближе, не опуская пистолета. Второй рукой он потирает недавно отрощенную бороду, делает вид, что и правда задумался над вопросом. Смотрит в стеклянные глаза напротив. На огромный нос, будто у свиньи, хотя по сути наверное — это и есть его тотемное животное. Руки чешутся с размаха ударить по этому круглому и такому нахальному лицу. Но пока еще не время. — Есть какая-то разница для тебя перед смертью? — мужчина заметно напрягается после этой фразы, начинает щелкать пальцами, не отрывая взгляда от дула перед глазами. Парень начинает заливисто смеяться, наблюдая наконец страх на этом противном лице. Он добился своего. Со стороны и вовсе кажется, что он сошел с ума. Хотя возможно так и есть. Эти три года слишком сильно его поменяли и явно не в лучшую сторону, если рассматривать этот вопрос со стороны морали. — Ты все еще так беспокоишься из-за той шлюшки? — противно пытается насмехаться старик. Смех резко прекращается. Желание зарядить тому, куда посильнее возрастает все больше с каждой секундой. Хватка на ручке пистолета усиливается. Он не позволит больше хоть кому-то насмехаться над своей любовью. — Заткнись, ублюдок! — кричит парень, — Еще слово про нее и твоя жизнь сократится на несколько минут! — Ты сам стал ублюдком не меньше меня, — вновь, также спокойно отвечает старик, — Один — ты ничто. Так смысл в моем убийстве? Парень лишь прикрывает глаза одной рукой, тянет уголки губ вверх, продолжая фиксировать оружие прямо перед лицом мужчины. Достает из кармана черного пальто телефон. Открывает камеру и также направляет ее на старика. — Либо ты сам говоришь о том, что вся власть теперь моя, либо каждый верх твоей мафии получает видео с твоим телом в луже крови, — быстро проговаривает зеленоволосый, — Единственный способ выжить получается, — скалится парень, — У тебя три секунды. Один. Глаза мужчины бегают от дула к объективу камеры. Нога бьет дорогой паркет. Он нервно сглатывает еще раз ища пути отступления. Расстегивает пуговицы на рукавах рубашки, задирает ткань вверх. Два. Взгляду парня открывается ненавистный скорпион, аккуратно выведенный темными чернилами на предплечье. Старик вновь улыбается, он точно знает почему сейчас человек перед ним сильнее сжимает камеру с пистолетом в руках и хмурит брови. Три. — Ты чудовище, — последнее, что произносит мужчина перед тем как одна пуля сначала прилетает ровно в его сердце, а вторая дробит кость руки, будто смывая с земли это проклятое изображение членистоногого. Тело, как и предполагалось в луже крови, падает на стол. На лице парня моментально появляется улыбка. Зеленоволосый еще пару секунд стоит неподвижно, чтобы наверняка убедиться в том, что «когда-то враг» мертв. — Я знаю, — в абсолютную пустоту отвечает он. Сохраняет видео и пересылает сразу нужному лицу, чтобы запустить долгожданный процесс мести в полную силу. Вот он и стал тем, кого ненавидел последние три года.

***

пять лет до начала истории Дверь с грохотом захлопывается за спиной юноши. На днях окончивший какой-то посредственный педагогический ВУЗ парень прижимается спиной к поверхности. Моментально падает на колени. Пальцы сжимают голубые пряди у корней. Пытается отдышаться. В глазах скапливает влага. Он должен держаться — он мужчина. Так всегда говорил отец, когда прибегал к достаточно неоригинальным методам воспитания кнутом. Хотя сейчас даже язык не повернется назвать его мужчиной. Он чудовище. Самая настоящая угроза человечеству. На ватных ногах он добирается до ванной. Из кармана куртки достает небольшой раскладной ножик, завернутый в белый платок, ткань которого уже была почти полностью испачкана алыми пятнами. Он вновь смотрит на это напоминание своей настоящей сущности. Брезгливо хватаясь за рукоятку мгновенно бросает оружие в раковину. Включает воду. И просто смотрит за утекающей в сток красной жидкостью. Поднимает взгляд на зеркало перед собой. Он не знает кажется или он действительно был таким неаккуратным. Но все его лицо испачкано в чужой крови. Парень смачивает руки горячей водой, даже не обращая внимания на то, что после останутся ожоги. Пытается смыть следы преступления, но такое ощущение, что окунается в кровавую пучину все глубже и глубже. Кровавые следы сколько бы не оттирай остаются на лице и мало того появляются на ладонях. Слезы обжигают щеки. Капельки тонкими струйками будто разъедают следы на лице, которых на самом-то деле никогда и не было. Он настолько ничтожен. И то, что происходит с ним сейчас — живое тому подтверждение. Дрожащими руками он достает нож из воды, трет лезвие пальцами так, чтобы на нем наверняка не осталось ничего, что могло бы побеспокоить людей, сующих нос не в свое дело. Сквозь пелену на глазах вновь смотрит на себя, а после и на руки. Ничего нет. Ни следов, ни характера, ни его самого. Только сущность. Сущность самого настоящего чудовища. Он даже не помнит зачем согласился на это и как попал в то, во что собственно попал. Кажется, это были друзья с другой кафедры. После был клуб, где им предложили хорошо провести время, а дальше все как в тумане. Постоянные прогулы лекций и почти заваленный итоговый экзамен. Синий диплом, заместо алого, к которому он шел весь период обучения. И как итог всех этих странных связей — убийство какого-то алкаша в неблагополучном районе Питера. Дверь вновь хлопает. Только не это. В прихожей кто-то копошится с обувью и сумками с продуктами, а после проходит чуть внутрь. — Сав, ты дома? — женский голос раздается по квартире неким утешением и усладой для ушей. Парень быстро выключает воду, прячет нож обратно в карман, как на пороге ванной появляется невысокая девушка. Пышные рыжие пряди спадают на плечи, свет янтарных очей стирает все остальные мысли, кроме как мысли об этой прекрасной даме. На лице сразу появляется улыбка, он не может не улыбаться, когда видит ее. Знал бы он, что такое состояние в его жизни продлится слишком мало. Парень подходит ближе, сразу же заключая в объятия рыжеволосую особу, гладит ту по голове. — Я так соскучился, Ини, — шепчет парень, качаясь из стороны в сторону, — Почему ты работаешь еще и в июне? — почти мурлычит тот, прижимаясь как можно ближе. — Наверное, потому что, люди на стену полезут без дежурного фельдшера, — девушка немного отдаляется, с улыбкой оглядывает синеволосого парня перед собой. Берет его руку в свою, переплетая пальцы. Правда стоит присмотреться той повнимательнее к лицу и рукам, лицо мгновенно напрягается, — Почему ты в куртке и почему ты весь в воде? — хмурится та. — Я только пришел, сегодня ветрено как-то, боялся простыть после прогулок в футболке. Нашей образовательной системе еще нужны здоровые учителя, — отнекивается парень, даже не обращая внимания на то, что его девушка может что-то заподозрить все так же смотрит на ту, будто увидел что-то сильно ценнее тарелки с пельменями, — Ты такая красивая, — заворожённо выдает он, — Как бы я жил без тебя, — Молодой человек начинает целовать руки девушки. Поднося каждый палец к губам, пытается как можно сильнее показать то, насколько он любит эту особу. — Ну хватит-хватит! — отстраняется та, — У меня же руки грязные! — несерьезно ругает парня рыжеволосая, — Иди лучше разбери пакет с продуктами, раз заняться нечем, — молодой человек кивает, напоследок целуя девушку в губы и скрывается за дверью. Он не знает точно почему сейчас с такой глупой улыбкой сейчас выкладывает молоко с творогом в холодильник. Почему мысли о том, что он совершил ушли на второй план. Он никогда до этого не испытывал настолько сильной любви. Он никогда до этого настолько не восхищался человеком. Для него будто бы все в этом мире исчезало, стоило лишь ему увидеть ее.

***

восемнадцать лет до начала истории — Ты больше мне не сын! Ничтожество! — словно множественными раскатами грома звучит голос отца. Мужчина, лет сорока, с идеально выбритым андеркатом и будто бы до миллиметра выверенной бородой, возвышается над своим десятилеткой, пока мальчик, закрывая уши, жмется в угол комнаты. Матери сегодня дома нет, зато есть крупно выведенная оценка «хорошо» в дневнике. Сегодня его уже никто не спасет. — Я все исправлю, папочка, — взвывает мальчик, стоя перед мужчиной на коленях, — Я правда стану лучше! — слез слезы бормочет ученик четвертого класса. Парень цепляется за рабочие ботинки отца, о чем-то неразборчиво умоляет того, на что мужчина лишь отпинывает сына обратно в сторону угла. Мальчик ударяется головой о стену, кажется, даже кровь начинает идти откуда-то с височной части, не переставая плакать, смотрит на отца такими же полными надежды глазами. — Ты разочарование семьи, Савелий, — поднимая того за шиворот домашней футболки цедит мужчина, — Я столько работаю и делаю для семьи, а ты что? Неужели так сложно было сдать элементарные правила русского языка на отлично? Еще и плачешь. Какая мерзость! — в голосе сталь, мальчик искренне не понимает, что такого в том, что он впервые за четыре года обучения получил четыре. Как позже выяснится — по чистой случайности. В комнату забегает маленькая девочка с рисунком в руках. Что-то радостно кричит, даже не обращая внимания на перепалку рядом. Отец мгновенно выпускает сына из крепкой хватки, мальчик падает на пол, но мужчине без разницы, здесь его дочь и какой-то недалекий парень, ясно кому он отдаст предпочтение. Мужчина улыбается девочке, смотрит, что та так настойчиво ему показывает. — Пап, пап! Смотри, — малютка протягивает тому лист А4 с не очень разборчивыми каракулями, — Вот смотри, смотри. Это вы с мамой. Как красавица и чудовище, — увлеченно рассказывает девочка, проводя пальчиками по контурам изображения, — Вы также любите друг друга! А это Савва! Мальчик даже приближается к рисунку, вытирая ладонями остатки слез. Взгляд падает на голубоволосого парня, стоящего как-то поодаль от всей остальной семьи. Он единственный, кто на картинке не улыбается, а лишь со слегка угрюмым видом смотрит на сестру, что расположена ближе всего. — А почему у него волосы, как у какого-то дегенерата? — смеется мужчина, — Ты же не собираешься красить волосы, Савелий? Ты ведь у нас правильный парень? — уже более серьезно спрашивает отец, поворачиваясь на мальчика. — Конечно, папа. Я правильный парень, — смирено выдает сын, чуть отворачиваясь от мужчины. Мальчик кусает губы, убегает в ванную, но на него, как и прежде не обращается никакого внимания. Он правда не знает, что ему нужно сделать для того, чтобы добиться расположения родного отца. Сколько оценок «отлично» нужно получить за день, чтобы его хоть раз не назвали позором. Что нужно сделать, чтобы папа полюбил его?

***

три года до начала истории Это уже привычка, наверное. Каждый день после смены в школе и осуществления очередного преступления, со своей старой гитарой заваливаться в бар и петь то, что попросят очередные алкоголики. Иногда это даже это приносит небольшую выручку, иногда лишнюю кружку пива. Как обычно перебирая струны, красноволосый парень мозолит пальцы, зажимая самые разноообразные аккорды. Наверное, отрастить бакенбарды — было изначально плохой идеей. Здесь, в душном клубе, из-за лишних волос на лице становится еще более жарко. Правая ладонь отбивает какой-то незатейливые ритм, кажется, очередной «Батарейки» или «Батарей» он уже запутался в этих источниках питания, что преподносят как что-то новое на постоянке. Он в принципе с каждым днем уже все больше и больше сомневается в том, нужна ли ему вообще эта месть. Но пути к отступлению уже к сожалению нет, либо он прославится, как самый опасный учитель Санкт-Петербурга во всех заголовках желтой прессы. Пока он исполняет свой план — он предельно осторожен и имеет с десяток людей за собой, если он решит прекратить, каждый из ранее указанной десятки захочет перегрызть ему глотку. Тут либо ты, либо тебя. Казалось бы, сейчас, как и во все вечера до, он выполняет самую легкую часть всего плана — по сути отдыхает в баре «Liverpool». Но его слишком напрягает все это действо. Одни и те же люди каждый вечер, одни и те же песни. — Слушай пацан, ты так прикольно играешь, а можно нам что-нибудь такое знаешь, — думает какой-то очередной неизвестный, — Атмосферное. Ну «Районы-Кварталы» может быть, — да уж мистер неординарность этого вечера явно отдается этому уже выпившему юноше. — Я ее уже раз пять за вечер играл, — возмущается красноволосый, уже убирая локоны обратно в хвост для удобства исполнения. — Ну шестой сыграешь. Это наша с девушкой песня, — гордо говорит парень, заставляя гитариста выгнуть бровь, вот уж он не думал, что у людей может быть настолько плохой вкус в романтической музыке. Самые примитивные аккорды — ля минор, ми мажор с ре минором и все по новой. И ему снова больше нечего ловить и все что надо он уже поймал. Но уходить от сюда пока к сожалению не получается, все уже привыкли. — Ярко-желтые очки, два сердечка на брелке, развеселые зрачки, твое имя на руке, — уже как мантру повторяет он. Молодой пьяница по завершению песни жмет руку музыканту, пропихивая туда сторублевую купюру. Ну хоть что-то. Не просто так он мучает свой мозг здесь. Взгляд падает на часы на руке почти одиннадцать. Пора идти домой. Последняя стопка с неизвестным ему шотом и он вместе с гитарой покидает это прекрасное заведение. Холодный осенний ветер развевает яркие волосы в разные стороны. Такое ощущение, что пальто не спасает даже от ранних морозов. Он плетется к своей остановке. Не забывая тысячный раз проверить сохранность музыкального инструмента на спине. На остановке пусто. Только один явно бездомный человек валяется на лавке. Что-то напевая себе под нос. Длинные грязные волосы, борода и старая одежда — вот он главный страх молодого педагога лежит сейчас прямо перед ним. — О мужик, ты с гитарой! — почему-то радостно возникает он, на что молодой человек лишь кивает, — Сыграй что-нибудь, — и вот Савелий готовится к тому, что его очередной раз попросят что-то по типу «Батарейки», прикрывает глаза и ждет, — Знаешь группа «Нервы», песня, кажется «Отрицательный герой» — глаза молодого человека мгновенно загораются, даже не потому что это не что-то слишком примитивное, а потому что эту, недавно вышедшую мелодию, он слишком сильно проецирует на собственную жизнь. Педагог кивает. Достает гитару из чехла, вспоминает аккорды. Напевает мелодию, перебирая струны. Первый куплет. Начинает не так громко как хотелось бы. Слова будто стоят комом в горле. Он будто и правда в голове согласен с каждой строчкой, что сейчас напевает какому-то бомжу на остановке. Савелий всецело чувствует себя лирическим героем песни. У него и правда складывается ощущение, что без нее он просто падает вниз, ничего толком не добиваясь и ничего не чувствуя от слова совсем. И лишь распустился без нее, как ядовитый цветок. Принося другим только боль. — Я так хотел, чтоб ты была счастлива со мной, — тянет парень, — но я отрицательный герой, — почему-то соленая пелена скапливается у глаз толи от осеннего холода толи от слишком тщательного анализа музыки в голове, — Я не хочу, чтоб ты сомневалась в себе, я заплачу за все твои слёзы, поверь, — он поет, и самому хочется верить, что заплатит за все ее страдания и слезы этим мразям, которые отняли у него самое дорогое, что было у него в жизни, — Я хуже тебя мои обещанья дешевле твоих. Ты меня не прощай, я шум и я стих, — и вновь припев и вновь он не может не согласиться со строчками Мильковского. Хочется прям на этой улице выть от того, как же несправедливо к нему относится жизнь. От того, почему он не может из песен этой украинской рок-группы на постоянке цитировать какие-нибудь «Батареи», «Счастье», но заместо этого у него лишь «Отрицательный герой " и «Суицид моей веры».

Я так хотел, чтоб ты была счастлива со мной. Но я отрицательный герой.

Мелкий дождик, покрывает капельками стекла автобуса, на остановке из-под козырька ему машет его старый занкомый. Вот и прошел еще один его однообразный день.

***

пять лет до начала истории

немерено — лампабикт, Элли на маковом поле

Третья годовщина отношений. Что может быть лучше? Когда вы уже не первый год живет рука об руку, проходите все трудности вместе и ищите различные пути к личностям друг друга. Когда, вы кажется, знаете друг друга наизусть и почти уверены, что хотите связать с этим человеком оставшуюся жизнь. И Савелию нравится это настоящее. Ему нравится почти все, что сейчас происходит вокруг него, если не брать в учет возможные проблемы с законом. Спустя столько лет он наконец может комфортно чувствовать себя с другим человеком, не бояться, что его бросят или предадут. Инна выглядит, как мечта всей его жизни. В ней идеально абсолютно все. От чуть приподнятого веснушчатого носика до иногда неидеально вычищенных от грязи кед. Она — главное достижение Савелия за всю его жизнь, сокровище, самое ценное этого мира. Парень дорожит каждой минутой, что они проводят вместе, он готов тысячи раз отпрашиваться и врать начальству учебного заведения только бы почаще видеть ее улыбку, ее прекрасные волосы, ее в принципе. Психологи утверждают, что ища себе любовный интерес мы часто проецируем на него представление о своих родителях. Савелий точно не согласится с этим, Инна — полный антипод его мнительной и нерешительной матери и тирана отца. Инна куда лучше. Она добрая, заботливая и в каком-то смысле даже радикальная, она совершенно не о его прошлой семье, о которой и вспоминать-то особо не хочется. Сейчас, идя по какому-то двора Питера и держась за руку с Инной, он просто утопает в этой, по его мнению безмерной любви. Кажется, за этот вечер они помимо уже традиционного кафе и букета цветов, успели заново обсудить всю жизнь. Например тот случай, когда они впервые познакомились. Кажется, это была среда. Первый курс педагогического окончен, он с друзьями решил, что нужно как-то отпраздновать закрытую сессию. Гитара висит на плечах, они своей веселой компанией на Думской уже точно выпили не одну банку какого-то дешевого пива. Савелий постоянно поправляя свое блондинистое каре, что так и наровилось выбиться из неопрятного пучка, еще неумело бренчал по струнам, перебирал самые простые аккорды. Его не раздражает, что его товарищи уже какой раз просят исполнить «Районы-Кварталы» — опыт как-никак. — Вот и всё, никто не ждёт и никто не в дураках. Кто-то любит, кто-то врёт и летает в облаках, — не поет, скорее орет на всю улицу парень. Вокруг множество таких же счастливых студентов. Но что-то в далеке привлекает внимание Савелия. Какой-то мужик что-то орет девушкам, что кажется, не более чем на год младше самого будущего педагога. Юноша передает гитару другу и качаясь приближается к месту перепалки. Оказывается, девушка там была всего одна, ну или второй получилось избежать конфликта. — А что тут случилось, — вставая прямо перед амбалом и загораживая собой юную особу, спрашивает блондин. — Иди ори попсу дальше, — возмущается мужчина, — У нас свидание тут, а ты мне мешаешь, парень, — уже зло смотрит на того агрессор. — Как-то не очень похоже на свидание, — Савелий поворачивается на уже трясущуюся девушку, — Пошли со мной, — пьяно предлагает тот даме, — Со мной хоть орать интереснее, — мягко улыбается юноша, рассматривая, оказывается, очень даже привлекательную особу. Он протягивает руку и не обращая внимания на возмущения со стороны громилы, начинает бежать в неизвестную ему сторону. Ладонь чуть крепче сжимает чужую. Они смотрят друг на друга, девушка слегка настороженно, Савелий лишь с желанием хорошо провести время этим вечером в новой компании. — Тебя как зовут? — останавливаясь на каком-то переулке, интересуется парень. — Инна, — с улыбкой отвечает девушка. — А это реально был твой тип бойфрэнд? — почесывая затылок, продолжает свою пьяную викторину Савелий. — Ну так-то не совсем, — приподнимает брови Инна, — это был мой жених, — и в миг улыбка на лице юноши исчезает и девушка начинает заливисто смеяться и наверное это успокаивало даже тогда. Сейчас они уже вдвоем смеются с этой истории — три года находясь в статусе пары. Оказывается, девушка в тот вечер решила пошутить, ну или пошутить решил тот амбал, но по сути оказалось, что тех молодых людей тогда кроме громогласных заявлений о женитьбе и не связывало.

dance to this — Ariana Grande, Troye Sivan

— А помнишь ты пытался выучить вальс на студенческий зимний бал? — вопрошает девушка, вновь вспоминая эту забавную ситуацию. Конечно в тот вечер обучению такому виду искусства, как танцы, Савелию явно было не ло смеха, хоть и сейчас перематывая это будто пленкой в голове от третьего лица выглядит и правда весело. Ночью, в свете одного лишь светильника с помощью которого Инна познавала новые грани латыни, Савелий подошел к той с достаточно неординарной просьбой — научить танцевать. Девушка хоть и сама была далеко не профессионалом в этом, но хотя бы не пропускала в школьные годы репетиции выпускного, согласилась на эту авантюру. На ютубе запрос «Медленные мелодии для танцев» и они на небольшой кухонке пытаются сделать из Савелия главного балеро института Инна кладет руку на плечо парня, укладывает ладонь того к себе на талию, а пальцы свободных рук перелетает между собой. Девушка подходит как можно ближе, сохраняя зрительный контакт. Неторопливо командует куда передвигать конечности Савелию, смеется, когда тот чуть ли не запинается в собственных ногах. Под тихую мелодию, взгляд девушки цепляется за вид из окна. Сумерки, редкие звезды и кажется снег. Первый снег. Она окликает парня, забывая о том, что тот в таком положении еле держит равновесие и они валятся на пол. — Ты главное так на самом балу не упади, Волочкова, — вновь смеется она не отрывая очей от окна, — Смотри, снег, — мечтательно тянет она, гладя парня по волосам и пытаясь встать. За спиной слышится тихое: «угу» -, а уже родные руки обвивают талию. Может и танцевать у него получатся не очень, но качаться в таком положении из стороны в сторону очень даже. — It's a beautiful night, we're looking for something dumb to do, — тихо напевает парень, целуя девушку в макушку, — Hey, baby, — куда тише продолжает он. — I think i wanna marry you, — вспоминая эту по-настоящему сказочную историю, в один голос продолжают когда-то озвученную Савелием песню. Они смотрят на друг друга, понимая, что эта мысль не только цитата из известной мелодии, но и вполне логичная идея для ближайшего будущего. Савелию правда без разницы будут ли их осуждать после этого и упрекать, ему просто очень хорошо с ней. Они смотрят друг другу в глаза, в которых за такой продолжительный срок все еще не умерла любовь. Наверное, они сломали чертов закон о том, что любовь живет три года. Резкий звук, чем-то схожий на грохот отбойного молотка. И хватка ладони в руке парня слабеет. Девушка падает на землю. Ее тело пронзает пулевое ранение, неизвестные в масках, моментально скрываются да и Савелию сейчас их личности не первоначальны, единственное, что он замечает — татуировка скорпиона на тыльной стороне ладони у обоих. Глаза парня округляются, как только он видит, что смысл его жизни сейчас лежит на грязном асфальте Питера, истекая кровью. Савелий мгновенно бросается на колени, пытается зажать дрожащими руками ранение, хоть и понимая, что все тщетно, зажимает так будто это его последний шанс на жизнь. — Ини, Ини, пожалуйста, — заминаясь шепчет парень, чувствуя тепло слез на щеках, — Живи, пожалуйста, я тебя умоляю, — он целует лицо уже полностью побледневшей и почти не дышащей девушки. Перед глазами пелена. Он пытается успокоиться, придумать, что можно сделать на безлюдной улице вечером в таком случае. Его ужасно трясет изнутри, дрожь будто мелкими крупицами пробегается по всему телу, когда он чувствует холодную руку на своих, уже испачканных алой жидкостью ладонях. Савелий смотрит на девушку и та улыбаясь закрывает глаза уже в последний раз в своей непродолжительной, но зато очень счастливой жизни. Парень в немом крике открывает рот смотрит по сторонам, дрожа приподнимает руки вверх, понимая, что в этом больше нет надобности. Прижимает ладони к лицу, слезы смешиваются с чужой кровью. Он, кажется, больше сам не может дышать. Раньше его накрывало это чувство с головой, только посмотрев на Инну, сейчас он просто не может разомкнуть хоть какие-то пути к свету. Парень бьет кулаками по асфальту, еще больше пачкаясь в крови девушки, что еще пару минут назад была жива и была готова связать с ним свою оставшуюся жизнь. Крик парня разносится по всему переулку, заставляя даже включить в некоторых окнах свет. Савелий склонившись над уже почти полностью остывшим телом, держит девушку за руку, тихо плача. В тот день он наверняка убедился, что жизнь дается нам не для того, чтобы быть счастливым