Чары золотого венца

Эдмунд не уступал, уворачиваясь от её ударов на протяжении часа. Но всему приходит конец. Он быстро вымотался и по правде говоря не знал какой стратегии ему следовать. Внезапно его словно током прошило от осознания, что это место всего лишь миф, представление этой чародейки. Однако это место может быть не только её. Юноша усмехнулся, вызвав на лице своей противницы недоумение, от которого она немедленно прекратила свои атаки. — Ты находишь забавным своё положение, король? — с насмешкой посмотрела на него она. — О нет, что Вы, — вернул ей насмешку собеседник, сосредотачиваясь, — просто хочу побольше уважения к себе. Не успела колдунья ничего ответить, как с удивлением обнаружила, как в его правой руке появляется меч. Меч, принадлежавший не мальчишке Эдмунду Певенси, а королю Эдмунду Справедливому. Тогда то она впервые позволила себе показать свой страх. Её глаза встретились с твердым и тяжёлым взглядом напротив и она поняла, – в этой битве ей так просто не победить. Нужно было мощное оружие, которого она пока не имела. Что же ей делать? Женщина беспомощно оглядела приближающуюся фигуру младшего короля. В её голове нарисовался план. Его слабость – истекающий кровью висок. Надо этим воспользоваться. Она присела на колени, выдавая обманчивую покорность. А на деле она всего лишь выжидала благоприятный момент для нападения. Черноволосый был не настолько наивен, чтобы поверить в её капитуляцию, потому близко подходить не спешил. Литэлия скрипнула зубами от досады, но всё равно попробовала осуществить свой план, полагаясь на элемент неожиданности. Ей бы это удалось, если бы у её врага не была отменная реакция, которую он развил во время войн с другими государствами. Кареглазый с лёгкостью отразил летящую в него молнию, отправив её прямиком обратно к владельцу и постарался материализовать в своей левой руке хоть какой-нибудь щит. После парочки неудачных попыток, ему это сделать удалось. Теперь он был во всеоружии. Ну что ж, твой ход, ведьма. Про себя усмехнулся парень, готовясь к чему бы то ни было. — А ты упрямый, мальчишка, — поднявшись, скривилась его соперница, — ты бесстрашно противостоишь кошмарам брата, но так ли ты хорош в противостоянии со своими собственными кошмарами? Она усмехнулась, увидев на чужом лице тень сомнения. Зеленоглазая выбрала правильную тактику. Теперь она сможет победить. Нахальный мальчишка лишь познает всю силу её мощи. Не успел он ничего предпринять, как она стремительно оказалась возле него и невесомо коснулась центра его лба. Юноша даже понять толком не успел, что произошло, пока его не откинуло в темноту. Он не знал где оказался, в руках у него не было никакого оружия. Черноволосый мог лишь беспомощно озираться вокруг. А потом он замер, услышав голос, зовущий его из темноты. Такой ненавистный ему голос. Голос его самого главного кошмара. — Эдмунд, милый, — обманчиво ласковым тоном, позвала его Джадис, — мы так давно с тобой не виделись. — Уйди из моей головы! — гневно прорычал ей в этот тот. — Мы с тобой прекрасно поработали, не так ли? — продолжала приближаться к нему женщина. — Мой Эдмунд. Мой король. — Я не твой! — яростно ощетинился король Нарнии, указывая в её сторону рукой. — И никогда таковым не стану. Смирись! — Как? — притворно удивилась его собеседница, вставая напротив его вытянутой руки. — Ты не видел плоды наших трудов? Тогда, я покажу тебе их! С этими словами она резко взмахнула рукой и темнота вокруг них рассеялась. Они оказались на поле боя. Эдмунд с ужасом оглянулся по сторонам. Везде лежали окровавленные и мертвые нарнийцы, которые доблестно сражались за свою страну. Он начал медленно отходить это кровавое месиво и ему всё больше становилось не по себе. Его друзья. Товарищи. Братья по духу. Все они мертвы. Что за резня тут произошла? Почему его здесь не было? И самый важный и волнующий его вопрос: где его родные? Внезапно кареглазый задержал дыхание, заметив знакомый щит неподалеку. О нет. Только не это. Это не может быть правдой. Не может! Его глаза начали хаотично выглядывать такую знакомую ему фигуру и вскоре нашли её. — Питер..... — приглушённо прошелестел он, не узнав свой надломленный голос. Он на ватных ногах подошёл к телу. Его брат лежал на куче солдат. Меч с рукояткой Аслана вывалился из его рук и сейчас небрежно валялся рядом. Его лицо было испещрено царапинами и неглубокими шрамами. Губы застыли в воинственном изгибе. Глаза, не двигаясь, смотрели в одну точку, ожидая своего конца с честью и достоинством. В них не было ни капли страха. Эдмунда пронзила жгучая боль. Он почти упал рядом с братом на колени и, всхлипывая, коснулся его пыльных пшеничных волос. Боже, неужели это из-за него? Что он натворил. Где он был, когда в нём нуждались!? Где!?! Через минуту он встал потому, что не мог вынести вида такого безжизненного брата. Ему показалось или он увидел вдали знакомую резьбу на луке? Только не это. Чего не хватало. Младший король рванул туда, что было сил и застыл как вкопанный от раскрывшейся ужасной картины. — Сьюзен..... — потерянно прошептал он, не отрываясь от мертвецки бледного лица старшей сестры. Она лежала на животе, держа в руке окровавленную стрелу, которую видимо вытащила из груди, ибо её платье в этом месте было насквозь пропитано кровью. Колчан стрел лежал возле хозяйки, слегка обрызганный кровью. Юноша осторожно присел возле неё на колено и дотронулся до её щеки. Конечно же, дыхания никакого не было. Из глаз снова потекли слезы. Почему он не спас её? Не закрыл собой? Почему не был рядом? Где его черти носили!?!?! Только спустя некоторое время ему удалось разглядеть сквозь пелену слёз, что рядом с колчаном лежит и эликсир жизни Люси. О нет, его маленькая Люси. Неужели она тоже..... Он не смог даже в мыслях произнести эту чудовищную для него догадку и нервно стал озираться по сторонам, надеясь, что никого не найдет. Но его надеждам не суждено было сбыться. В груди очень больно кольнуло от того, что он обнаружил. — Люси..... — обречённо провыл он, подбегая к ней и нежно касаясь её запястья. Младшая лежала, привалившись затылком к бревну. Её глаза были закрыты, а на губах застыла мягкая улыбка. На лице было умиротворённое выражение как если бы она встретила милого её сердцу друга. От этого стало ещё больнее. Черноволосый в отчаянии прислонился лбом к её животу и заорал в голос. Из-за своего горя он даже не заметил движения позади себя. А потом тихий противный шёпот коснулся его уха. — Ты мог спасти их всех, — сказали ему. — Почему не стал? Почему бросил их? — Уходи! — зло выкрикнул кареглазый, пытаясь отмахнуться. — Ты всегда был для них предателем, Эдмунд, — продолжали внушать ему, — им и останешься. Ты предал их, когда не попытался спасти. Ты даже не можешь сказать, почему так вышло. Ты оставил их, когда они больше всего в тебе нуждались. Ты струсил! — Убирайся! — яростно отбивался от неё парень. — Ты такой никчёмный, мальчишка, — со злобой усмехнулись ему. — Ты такой тёмный, тебе не место среди них, пойдем со мной. — Никогда! — резво развернулся Певенси, пытаясь нанести удар, но услышал лишь смех в свою сторону. Он был слишком слаб из-за всего пережитого. От того и уязвим сильнее обычного. Он стал лёгкой мишенью для зла. Сможет ли он выбраться. Этого он не знал, да и не мог знать. Его пожирало изнутри огромное чувство вины. Из-за него погибли его родные. Это он не пришёл им на помощь. Это он бросил их. Это его надо было убить заместо их. Что же он натворил. Его крик полный боли никогда бы не нашел адресата. Над ним насмехались. Насмехались над его привязанностью. Над его слабостью. Надо его состоянием. Что он может сделать? Ему нужно бороться. Но ради чего теперь? Ради чего? Себя он возненавидел. Так не легче ли было умереть рядом с родными. Нет! Как он мог подумать такое! Ему надо отомстить. Ведь он единственный, кто сможет и способен это сделать. Может хотя бы так он проявит свою любовь. Однако он обнаружил, что не может даже подняться с колен. Его словно пригвоздила к земле тяжесть утраты близких. Он воткнул кулаки в землю и всхлипнул. Что же ему делать. — Твоя боль делает твоих врагов сильнее, — внезапно раздался над ним знакомый голос. — А-аслан? — неверяще уставился на него тот. — Ты сможешь победить их только если примешь свою боль и позволишь обратить её в оружие, — изрёк великий зверь. — Но что же мне делать? Мой дух почти сломлен, — слабо прошептал черноволосый. — Ты король Нарнии, Эдмунд, — сказал Лев, касаясь его макушки своей мордой, — ты воин без страха и сожалений. Твоя слабость – это твоя сила. Так используй это! С этими словами Аслан растворился в воздухе. На его месте появилась злобно улыбающаяся Белая Колдунья. Его самый главный ночной кошмар. Его погибель. Его дно. Его страх. Его головная боль. Его негатив. — Ты знаешь, Джадис, — неожиданно уверенно начал он, медленно поднимаясь на ноги, — я может быть плохой брат и король, но я чувствую боль от потери и это делает меня сильнее. Он увидел округлившиеся от шока и неверия глаза напротив и со всей силы ударил её ребром ладони в солнечное сплетение. Колдунья немедленно согнулась пополам, начиная кашлять и задыхаться. — Да может я и не оправдал чьих-то надежд, — твердо продолжил он, вынуждая свою соперницу посмотреть на него снизу-вверх, — но мои близкие, живы они или мертвы, верят в меня и я их не подведу. Он поднял с земли грязный от крови меч и занёс его над головой ведьмы. — Отныне я сам буду властителем своих мыслей, — воинственно произнёс юноша, — сгинь навсегда! С этими словами он глубоко вонзил меч в её спину, протыкая им насквозь. Его пребывающая в кошмаре сущность, яростно сражается со сковавшими его со всех сторон в цепями. Он не позволит удерживать себя. Не сейчас. От его оглушительного и решительного крика цепи разлетаются в стороны. Кареглазый падает на пол. Однако теперь он не полностью в темноте. Над ним горит свет. И над его врагом тоже. Чародейка нахально улыбается ему, не предпринимая попыток к сближению. — Похоже ты и правда сильнее, чем я думала, — сообщает ему она. — Ты забыла одну простую вещь, ведьма, — в миг достигает её он и она видит как его глаза в буквальном смысле полыхают огнём, — я король Нарнии Эдмунд Справедливый и никто не посмеет трогать моих близких! С этими словами он вгоняет в её тело свой меч, который снова материализовался в его руке в нужный момент. Слышится короткий вскрик, а потом всё сгущает темнота. — Эдмунд! Эд! Проснись! — слышит он отдаленный голос с нотками беспокойства и открывает глаза. Питер сидит возле него на полу и трясет за плечи. Его брови нахмурены, а глаза растеряны. Нижняя губа дрожит от напряжения и нервов. Он облегчённо выдыхает, когда замечает его пробуждение и ойкает, когда его неожиданно крепко обнимают, утыкаясь носом в ключицу. — Пит, Пит, Пит, — бормочет как в бреду младший, прижимаясь к нему. — Я здесь, Эд, — с улыбкой отвечает ему русоволосый, обнимая в ответ, — я здесь. — Я преподал твоей чародейке урок, слышишь? — шепчет ему кареглазый, на что тот кивает. — Не думаю, что она побеспокоит тебя в ближайшее время. Ей надо отойти от своего поражения. — Я ни на секунду не сомневался в тебе, — уверенно произнёс старший, наконец отрываясь от него и заглядывая в глаза, — ты моя главная опора, Эд. — Пх, а как же Сьюзен? — с усмешкой спрашивает тот, поднимая бровь. — Она потом, на первом месте ты, — подстраивается под его настроение Великолепный, целуя его в макушку, — спасибо. — Я всегда буду рядом, Пит, всегда, — прикрывает глаза тот, сжимая руку брата. — Чтобы ни случилось. — Чтобы ни случилось, — повторяет за ним Питер с по-настоящему счастливой улыбкой.