Моё сердце

Тихо. Шторы задернуты. В кровати тепло и удобно. М-да… я открываю глаза и в первый момент безмятежно наслаждаюсь обстановкой. Место знакомое, но я не могу понять точно. Большая просторная комната роскошно обставлена в коричневых, бежевых и золотистых тонах. Я уже видела нечто подобное. Вот только где? Мой сонный ум пытается разобраться в зрительных образах недавнего прошлого. И вдруг до меня доходит: Глеб. Я была тут около четырех месяцев назад. Как я сюда попала? Постепенно возвращаются обрывочные воспоминания о предыдущем вечере. Я напилась, позвонила Голубину, меня тошнило. Потом Дима, а потом опять Глеб. Какой ужас! Я не помню, как сюда попала. На мне футболка, лифчик и трусики. Носков нет. Джинсов тоже. Черт! На столике рядом стоит стакан апельсинового сока и две таблетки аминосорба. Он и об этом позаботился! Я сажусь на кровати и глотаю таблетки. Вообще-то я чувствую себя очень даже неплохо. Даже гораздо лучше, чем заслуживаю. Раздается стук в дверь. Я не могу выдавить из себя не слова. Голубин все равно открывает дверь. — Доброе утро! Как себя чувтвуешь? На удивление не саркастично говорит он. — Лучше, чем ожидала. Бормочу я. Глеб заходит в комнату, и садиться на кресло. Он смотрит на меня и ждет… — Как я сюда попала? Мой голос не раздраженный, я не злюсь. Я скорее благодарю его. Ну по крайней мере надеюсь, что так и будет. — Когда ты очень не хотела быть изнасилованной своим дружком, я решил, что должен помочь. Ну а дальше мы поехали ко мне и должен напомнить, ты не сопротивлялась. Очень гордым голосом, проговорил он. — Раздевал меня тоже ты? — Не думал, что будешь надеяться, что это твой дружок постарался. Господи Голубин, ревность тут не причем, мне просто важно знать. Я не хочу тебя снова ненавидеть. — Мы не… еле-еле выговариваю я. Закончить фразу у меня не получается. — А ну конечно, тебя это так беспокоит! Ты отключилась сразу как села в тачку. Некрофилия не мое, спасибо. Очень обижено и злостно прошипел он. Блять, Кожихина, ты должна быть ему благодарна, а ты решила обвинять его. Лучше бы Диму обвинила, его хотя бы по делу. — Мне стыдно, правда стыдно и за то, что вчера набрала тебе, и за подозрение, и за Диму. Проговорила я, сдерживая слезы. Стыд? Радость? Благодарность?.. Нет, ну нет… — Ладно, все проехали, ты запомнишь это как урок на будущее. А я забуду как страшный сон. Договорились? — Да. Отчеканила я. Глеб тут же подскачил ко мне и приобнял. Да, все-таки да. Я люблю его, как друга… — Завтракать будешь? — Конечно! Радостно подпрыгивая с кровати, прокричала я. — Тише, бестия, кровать сломаешь. — Ну раньше она и нас вдвоем выдерживала. Пожала плечами и скрылась за открытой дверью я. — Чертовка. Проговорил он уже сам себе. Я уже накладывала себе прекрасную пасту, как почувствовала руки у себя на талии. — Хозяйничать в доме без хозяина, как вам не стыдно юная леди. — Ну, я не виновата, что хозяин старый дед и что бы спуститься ему нужно минут пять. — Все еще повторюсь, что ты чертовка. Глеб шлепнул меня и настроение переменилось. — Стоп. Глеб, нет, я дала тебе шанс на хорошую дружбу. И не передружбу, а на лучших друзей. Я сомневаюсь, что они так себя ведут. — Мель, я повторюсь, я не предлагаю секс, ну по крайней мере на прямую. Не большие развлечения – не приставание. Игриво произнес он. — Старайся не принимать все так близко. Когда я предложу, ты можешь сказать нет. Но пока нам весело и смешно, пожалуйста, не ставь условий. — Блять, я не ставлю условий, просто я знаю себя и свои чувства. Я боюсь опять быть одной. Я только обрела тебя, а тут из-за меня нас, не важно, дружба, отношения может не стать! — Дак, а зачем скрывать все это, думаешь мне легко? Думаешь, я хожу и радуюсь, что мы дружим? Я хочу тебя всегда, когда ты спишь, ешь, сидишь. Всегда! Я стояла и не понимала, он ли это говорит. Я пропускала через себя каждое его слово и раны на сердце стягивались и исчезали. Я понимала, все, что он говорит. — Я люблю тебя, так же как и хочу. Я начинаю желать, как только вижу или вспоминаю о тебе. Но сейчас я рад хотя бы нашему общению, рад, когда выпадает возможность увидеть тебя. Вчера, когда я увидел Диму, я был пиздец как зол. Сейчас же когда ты полуголая стоишь на моей кухне, я хочу тебя. Нет слов. Мне просто нечего сказать. Я люблю его. Но любить и ранить себя? Вновь?