Посреди пепелища

Мы не искали друг друга лишь потому, что никогда на самом деле не расставались, и не важно, где и с кем мы находились и что стояло между нами, — все, что ему нужно было сделать, когда придет время (а он знал, что время обязательно придет), — это отправиться на поиски и найти меня.

- Будь аккуратнее, Пет. Преступник на свободе, а это тебе не шутки! - Вернон привычно поцеловал ее в щеку, собираясь на работу. Он беспокоился, это было прекрасно видно. Петуния улыбнулась, глядя на мужчину. Ее благодарность нельзя было выразить словами. Отчасти, за использование обычных людей ей было стыдно, но при этом женщина не тратила времени на сожаления. Выжить и спасти близких было для нее первостепенной задачей, ради которой Петуния больше не брезговала испачкать руки в крови. Она выдохнула и снова улыбнулась. Эта ночь выдалась слишком богатой на события. Прибежавший пёс валялся в ее цветнике и явно был готов напрыгнуть на хозяина дома. Петуния лишь смотрела на него снисходительно, мол, терпи, дорогой, жди меня, как я тебя ждала. - Я буду предельно аккуратна, Вернон. Но спасибо за беспокойство, - женщина натянуто улыбнулась, желая, чтобы мужчина побыстрее уехал. Это все было лишь игрой. Пора пришла освободить сцену и поклониться на овации внимательной публики. Убрать за собой декорации. - До встречи, - произнёс мужчина прежде чем уехать. Петуния провожала взглядом его машину. Не было ни сожаления, ни горечи, совесть упрямо молчала. Пройдёт пару часов и никто в их маленьком городишке не вспомнит ни ее, ни детей. Даже Вернон к восходу солнца освободится от навеянных зельями чувств и ощущений. Его правильная размеренная жизнь вновь очистится от лишних деталей. Ее близкие знакомые за ночь успеют позаботиться о каждом жителе городка. В конечном итоге, когда она переехала в пригород Лондона с тремя детьми на руках, они преданными псами следовали за ней. Ее защита до самой смерти была частью их договора. Петуния улыбнулась и закрыла дверь. Уходить без прощания и объяснений было легко и правильно. Слишком много она отдала и стерпела, чтобы теперь тратить время на горечь и сожаление. Годы кропотливого труда, ежедневных зелий и кровавых ритуалов, защита и сохранение тайн были ее рутиной. Петуния не позволяла себе ни слёз, ни истерик, веря, что однажды он вернётся к ней. Либо по истечению срока заключения, либо раньше - нетерпеливость была основной чертой ее мужа. Женщина сделала глубокий вдох и запустила руку в лохматую, слежавшуюся шерсть. Сколько же блох и клещей он притащил в дом на себе? Петуния рассмеялась, чувствуя, что плачет. В этом красивом, искусственно-идеальном, домике они оба были чуждыми. Две лишние детальки. Она давно запустила лохматого, истощавшего пса, который не отходил от ее ног. В его бездонных глазах прежний огонь лишь тлел, магия утекала сквозь пальцы. Петуния видела его насквозь. Каждая минута была на счету. Ещё пару дней и он никогда не смог бы отделить своё человеческое сознание от сознания собаки. Впрочем, она приняла бы его любым. Как всегда это делала. - Кричер. - Старый Кричер здесь. - Собери вещи детей и отправь их на Гриммо. Мы скоро будем. Эльф задрожал от радости и поспешил выполнить приказ. Он был не обязан прибывать по ее просьбе, в конечном итоге они были изгнанниками погибшего рода. Блэков не существовало с момента гибели последнего члена - Вальбурги Блэк. Но Кричер был здесь, шёл против магии рода, осознано вредя себе, медленно сходя с ума ради бывшей хозяйки. Ее маленький верный друг. Сириус обернулся человеком. Еще ярче выделилась его отчужденность от этого места: грязный, обезумевший от горя и потери, уставший от тюрьмы, голода и холода. Брошенный на произвол судьбы и родителями, и женой. Мужчина избегал ее взгляда, не подходил ближе и, казалось, пришёл к ней лишь по старой привычке. - Любовь моя, - она положила руку на его щеку, вынуждая смотреть в глаза. Мужчина вздрогнул и попытался отшатнуться: Петуния обращалась к нему так второй раз в жизни. - Нам придётся захватить наш бывший родовой источник. Ты же сможешь нас аппарировать к крыльцу? Сириус когда-то ненавидел свой дом, когда-то он старался уйти от обязанностей наследника, но в тот день, когда Петуния Эванс вошла на Гриммо ученицей его матери, он разрешил себе надеяться и покорно склонил голову, позволяя обязательствам лечь на него ошейником. И сейчас Сириус привычно кивнул своей жене, готовый выполнить любой ее каприз и приказ. Ни годы в одиночестве, ни обстоятельства не могли изменить его отношения к ней. Он глубоко вздохнул и оскалился. Его жена по прежнему пахла сталью и кровью. Лучшее из всех возможных сочетаний. Больше всего Сириус скучал именно по нему. Воздух был свеж, солнце светило ярко. Отдыхающие в расширенном рунами подвале вампиры ждали наступления ночи, чтобы стереть все следы прибывание семьи их кровавой жницы и вкусить последний ужин на Тисовой улице. Эти каникулы станут для детей особенными, подумала женщина, последний раз разглядывая гостиную. Она обхватила шею Сириуса и счастливо прикрыла глаза. Наконец-то.

***

Электра смеялась над шутками старосты, который при каждом удобном случае звал ее на свидания, когда ей впервые за всю учебу пришла посылка. Это был предпоследний завтрак в этом учебном году, вечером их ждал прощальный пир и оглашение результатов. Конечно, кубок школы опять получат гриффиндорцы, но ей ни капли не было обидно. Все это казалось ей таким глупым и неважным, что она давно перестала обращать на это внимание. - Слишком мрачный цветок, ты не считаешь? - ухмыльнулась подруга, которая без спросу раскрыла ее посылку. Ни единого слова ей не написали, лишь одинокий цветок чёрной петунии. - Глупая шутка. - Дай мне, - Электра не смогла сдержать улыбку. - Как по мне самый подходящий. Девушка крутила цветок, прикусив губу. Сладко и больно, вот что было ее первой мыслью. - Ты всё-таки сумасшедшая, Полкинсс, - рассмеялась подруга. Пять самых удивительных магов трудились, чтобы спрятать ее. Сокрыть и фамилию, и дар, и факт рождения. Даже мать позволила стереть себе память, чтобы ее родной отец никогда не узнал о ней. Сумасшедшая? Цена ее жизни была слишком высока. Конечно, с таким раскладом сложно вписаться в рамки нормы. Электра никогда и не хотела. Ни с ее родословной. Девушка не могла перестать улыбаться. Дядюшка сбежал из тюрьмы, она видела выпуск Пророка, а значит тетушка сделает все остальное. На следующий год Электра Полкинсс не вернётся. Вернётся лишь Электра Блэк, регент рода Лейстрейндж. Тетушкины вампиры убьют ее родственников по отцу в Азкабане и она будет в безопасности. Девушка давно смирилась с мыслью, что придётся ждать окончания дядюшкиного срока. Кто же знал, что Сириус Блэк решит не ждать ещё восемь лет до законного освобождения? Тетя говорила, что нетерпеливость одна из основных семейных черт. Она дрожала. Ей больше не придётся прятаться, врать и юлить, делать вид, что она не знакома с братом и сестрой. Ее магия трепетала. Однако радость быстро сменилась тревогой. Она бросила взгляд на Гарри, окружённого шумной толпой. Да, настоящая фамилия, происхождение вмиг откроют перед ней многие двери. Она даже может задуматься о получении мастерства в чарах. Но будут ведь и двери, которые захлопнутся перед ней навсегда? Вдруг ее самый дружелюбный и мягкий факультет обернётся против нее? Электра шумно втянула воздух и вскочила из-за стола. Девушка поспешила в свою комнату, не замечая окриков друзей. Платье стало вдруг безумно неудобным, а глаза защипало. Хотелось одновременно разорвать его в клочья и сохранить как самую величайшую драгоценность. Ввалившись в свою комнату, она вспомнила, как Вернон в детстве сказал, что его любимый цвет - желтый, и разрыдалась. Чёрный и желтый: цвета ее факультета. Тетя Пет и простодушный, добрый Вернон. Тетушка предупреждала, что возвращение будет болезненным, умоляла не привязываться, старалась изо всех сил объяснить им последствия, но они на то и были детьми, чтобы не слушаться, поступать по своему и совершать ошибки. Она помнила дядюшку Сириуса, помнила бабушку с дедушкой, но времени, проведённом с Верноном, было куда больше чем с ними. Электре хотелось отмотать все назад и быть послушней племянницей, потому что вмиг ситуация обернулась из желанной в болезненную. Она любила тетю. Обожала варить с ней зелья, разбирать руны и слушать про кровавую магию. Но и Вернон был ей дорог. Он водил в парк развлечений, смотрел с ней кино и читал вслух стоило только попросить. Его тоже было много в его жизни. Неужели она должна все это вырвать и забыть?

***

Астрея не обращала внимания на суетящихся соседок, собирающих вещи. Их высокомерие и попытки обидеть ее давно сменились игнорированием. Она столько ревела из-за этого, что в один миг обида обернулась безразличием. Отношение других людей перестало трогать ее. Лишь тепло от близких было ярким пятном в жизни. Как хорошо, что следующий год будет последним. Она сдаст Ж.А.Б.А и… А что же ей делать дальше? Астрея даже не думала об этом. Вернон говорил, что у нее вся жизнь, чтобы определиться. Да, времени было много, только вот Вернона больше не будет. Ее взгляд растеряно опустился на кровать. Чемодан был заполнен поддержанными мантиями и книгами, а так же магловскими свитерами и юбками. Не удивительно. Бедному Вернону приходилось содержать троих детей. Тетя работала скорее по бартеру: варила зелья в обмен на многие магические предметы, лечила некоторых жителей Лютного, которые трансгресировали к ним в сад пока Вернон был на работе, содержала своих вампиров. Астрея могла бы впитать дух факультета и возненавидеть всех, кто лишён магии, но этот мужчина показал ей, что волшебство не делает людей выше по положению или лучше. Он любил их. Боже как же сильно он их любил. Тетушка, конечно, повлияла на его отношение к ним, но ее действия влекли только к принятию. Зелья не могли вызвать трепет и нежность. Прощаться с ним было больно. Чёрная петуния лежала на подушке. Чужой человек, жалкий маггл, экономил на себе, чтобы купить им с сестрой понравившиеся платья. Не отец. Она могла бы соврать себе, сбросить все на зелья и, как Электра, отрицать все хорошее, что было. Однако Астрея получше сестры разбиралась в зельях, но молчала. Ее слова лишь сильнее ранят сестру, которая пусть и с помощью самообмана пытается справиться с болью. Она сама видела какой поникшей стала Электра после письма. Пусть утешается пока может. Поджав губы, она впервые подумала, что лучше бы он и вправду был ее отцом. Лучше бы она была полукровкой или грязнокровкой. Да даже жалкой сквибкой! Астрея Дурсль не хотела менять существующий порядок вещей. Девушка тихо заплакала, впиваясь в ткань старой мантии. Ни всхлипов, ни дрожи, лишь мокрые полоски от слез украсили ее лицо. Когда-то она мечтала, что, скинув с себя маггловскую фамилию, насмешки и издевательства на факультете прекратятся. Что младший брат перестанет смотреть на неё как на пустое место и будет делиться конфетами, которые каждую неделю ему присылала матушка. Теперь ей не хотелось ни конфет, ни внимания родной матери и отца, ни налаживать отношения с ещё одним братом. Внезапно девушка поняла насколько они ей чужие. Даже кровь не могла преодолеть пропасти между ними. Чужая фамилия давно впиталась под кожу, стала незаметной частью ее самой. Тетушка была права, когда умоляла ее перед первым курсом идти куда угодно только не на Слизерин. Знала, что ей будет больно. А она, дурочка, не послушалась, а потом ревела каждые каникулы, уткнувшись тетушке в колени. А потом Вернон, не зная ситуации и считая, что какой-то мальчишка посмел обижать ее, учил их с сестрой драться и пользоваться ружьём. Чем тогда руководствовался мужчина, девчонки не знали, но были в восторге. Гарри, паршивец такой, явно подслушал, а потом после своего первого курса старался побольнее ударить Малфоя. Их маленький защитник. Узнавший обо всем Вернон лишь похвалил мальчишку. Вещи казались чужими и в тоже время выглядели в ее глазах самой редчайшей драгоценностью. В них она мечтала, что станет жить с матерью и отцом, они бы любили ее несмотря на другую фамилию и принадлежность к роду матери. В них она была его дочерью. Но теперь Астрее казалось, что она прозрела: она жила с чужой фамилией годами, а от них не было ни весточки. Их никогда не было рядом. Ни при первом магическом выбросе, ни при покупке волшебной палочки, ни-ко-гда. Слово мягко скользило по языку, оставляя горечь и принятие. Астреи Малфой не существовало и не могло существовать. Она оставила чемодан на кровати и вышла. У нее была семья, не из мечты, а реальная. Со своими тайнами и проблемами, забавными и счастливыми моментами. Маленькая, израненная, но родная. Пришла пора это признать. Ее воспитали другие люди и пусть с дядей Верноным она никогда больше не увидится, это не значило, что она его не любила. Цветок приятно грел пальцы, нужно было поспешить на поезд, найти Электру и Гарри. Лето обещало быть любопытным.

***

Тонкая, едва осязаемая паутина из лжи была сплетена в тот ненавистный ему Хеллоуин. Он не был мухой, скорее одним из пауков, защищающих что-то действительно важное. Гарри не нравилось врать друзьям, но когда дело касалось семьи все его моральные терзания исчезали. Он вертел в руках цветок. Ни чемодана с вещами, ни клетки с совой у него не было. Парнишка все оставил, зная, что эти вещи потеряны для него навсегда. Букля так и не стала ему родной. Он всегда брезговал отправлять с ней письма, на что тетушка лишь смеялась. В их защите не было ни единой бреши, говорила она, ему не стоит излишне волноваться. Но Гарри все равно волновался и письма с совой не слал. Прокрадывался под мантией к Запретному лесу, шёл по кромке вдоль озера и отдавал письма одному из вампиров тетушки, который за такие выкрутасы щёлкал по лбу и фыркал, но исправно все выполнял за пиалу волшебной крови. Электра вместе с Астреей ввалились в вагон. Старшая сестра тут же запечатала двери. Впервые Гарри ехал в поезде не с друзьями. Сдерживать улыбку было глупо. Они росли вместе, вместе ходили в маггловскую школу, вместе лазили на крышу и стояли после в углу, вместе помогали в саду. Конечно, ссорились иногда, но даже и не представляли, что кто-то и что-то сможет встать между ними. Тетушка всегда их этому учила и они росли с этой мыслью: семья превыше всего. - Мерлин, так странно!? Не могу поверить, что они с тетушкой состоят в браке, - Электра вертелась на месте, раскладывая какие-то листки на стол. Они все, не договариваясь, перестали упоминать Вернона в разговоре. - Это все, что я нашла на Сириуса Блэка! Смотри, Гарри, они с твоим отцом что только не вытворяли в школе! И вот этот балагур охмурил жутко правильную тетю Пет? - Она конечно говорила, что дядя не образец для подражания, - смущенно протянула Астрея. - Но что нужно сделать, чтобы вопрос об исключении трижды выносился перед попечителями и руководством школы!? - Теперь понятно в кого я такой неспокойный, - хохотнул парень, разглядывая послужной список нарушений своего отца, и довольно улыбнулся, найдя строчки о драках с Северусом Снейпом. - И понятно почему профессор так меня невзлюбил. Конечно, тетушка не скрывала от них неприятную правду, честно отвечая на вопросы о родителях, ситуации в их семье и проблемах. Женщина пусть и не говорила им всего напрямую, обходясь намеками или говоря кратко, в общих чертах. Они думали, что она нагнетает. Однако сейчас, переглянувшись, дети решили, что тетушка скорее смягчает ситуацию. - Тете он не нравится, - вспомнив о чём-то произнесла Астрея. - Мой декан. Я бы даже сказала, что она его за что-то очень сильно ненавидит. - перед их лицами лежали доказательства продолжительного конфликта между Снейпом и их родными. - А вот это неожиданно! - воскликнула Электра, тыкая пальцам в знакомую им всем фамилию. - Они жили в одной комнате и видимо хорошо общались с Питером Петтигрю! Ничего себе… - присвистнула девушка - его же досуха выпили тетушкины вампиры. Разве нет? - Может они действовали без разрешения? Сошли с ума или от жажды? - удивилась Астрея - Иначе за что можно было так поступить с другом? - Видимо было за что. Мы же не знаем какие в действительности между ними были отношения. - пробубнил Гарри, укладывая голову на колени к Астрее. Поезд медленно вёз их к Лондону, сестры тихо общались между собой, обсуждая подготовку к экзаменам в следующем году, пока Гарри мягко проваливался в сон. Он улыбался, наслаждаясь тёплом и уютом. С сёстрами всегда было так: ему не надо было делать вид, что он сирота, что он глупый мальчишка, который не интересуется ничем кроме полетов на метле; не надо было юлить и врать, когда его расспрашивали о месте проживания. С семьей он был просто Гарри.