Записи эксперимента

      Запись номер 0.       Новый жнец, прибывший из мира людей. Будет отправлен в основной отдел по сбору душ. Сказать по правде, впервые вижу альбиноса за пятьсот с чем-то лет. Выглядит занятно. Его данные: Сисиний Боттом, годы жизни 1775 по 1797, незаконнорождённый сын австрийского графа Боттом (уточнение: его мать, Оливия Ламотт, по происхождению была беглой француженкой, родом из обедневшего древа барона, её отца), рожден слепым от рождения. Остальное мне покажут его воспоминания на плёнке. Почему-то я думаю, что он меня ещё удивит.       У него появились те самые глаза, данные жнецам для того, чтобы видеть цепь жизни и срок жизни. У остальных же нет такой возможности. Помнится, в какое-то время демоны вырывали глаза пленным для своих целей. Они не знали, тогда, что это бесполезно. Глаза каждого жнеца индивидуальны, несмотря на одинаковую расцветку. Хотя странно видеть, как алые глаза постепенно перекрашиваются.       Мистер Боттом смотрит на всё с испугом и с шоком. Он плачет. Занятная реакция на приобретение того, чего не было при жизни.       Мне весело из-за этого.       Любопытно... мне кажется, мои же воспоминания не так чисты. И я тоже не всё помню.       Запись номер 1.       Я начал (не так) просмотр его воспоминаний. Из-за особенности того, что плёнка слепых идёт полностью чёрная, приходится слушать то, что там происходило. Звучит по большей части мерзко. Звук криков, плача ребёнка, разрывания плоти. Не самая приятная часть для жнеца из отдела подготовки к работе. Впервые в жизни благодарю природу за эту плёнку без цветных подробностей. Я слушаю достаточно долго. И всё же я заметил в один момент совпадение с другим воспоминанием. Номер 500. Это плохо скажется на работе, если новоприбывший узнает мистера Олдриджа. Мне стоит слегка подкорректировать это воспоминание, внести туда некий шум, словно пчёлы гудят.       Только жнецы из отдела, названия которого даже я не знаю, могут вынуть целые куски плёнки. Жнецы вроде меня... или остальные другие... могут поцарапать, но не изменить. Мнение вроде того, что коса смерти может исказить воспоминания ошибочно. Странно. Почему я всё это себе объясняю? Похоже, я слишком сильно всё хочу всё это забыть. Смешно.       Слушаю дальше. Воспоминание номер 350. Звучит неловко, но это место с признанием любви от человека одного пола с жнецом. Статистика показывает, что такие возлюбленные пытаются найти друг друга и мешают целостной работе. Я колеблюсь. Во мне нет того, что сказало бы о мерзости этого. Когда-то... я и сам любил... глупо, конечно. Нет, начальство будет недовольно.       Я должен его убрать. Потом.       Запись номер 2.       Попытка заглушить некоторые проблемные воспоминания принесла мне кое-что интересное. Я впервые увидел, как жнец понимал, чего его хотят лишить, и пытался сопротивляться. Кажется, я слишком часто использую в его случае слово «впервые». Он призвал косу смерти, пытаясь меня остановить. Не то чтобы кто-то не пытался из новеньких меня убить, такое было много раз. Но он защищался с слезами и явно не хотел меня ранить. Пацифист — такое вообще возможно? Я захотел проверить одну теорию. Провёл ножичком по пальцу, оставив небольшую царапину. Жнец внезапно напомнил мне испуганного ребёнка.       Слезы, крик и в итоге уселся калачиком в углу комнаты.       Вот как. Жнец с боязнью крови.       В таком случае иронично, что он стал именно жнецом. Но так даже лучше, гораздо. Он меня привлек.       Запись номер 3.       Воспоминания приглушены. С некой вероятностью могу сказать, что они могут активироваться в результате сильного шока. Более сильного, чем он испытывает сейчас. Я объяснил ему расклад дел. Он мне поверил, видимо, он привык к таким силовым воздействиям. Надо сменить тактику. Мирные разговоры с ним принесут больше плодов, нежели ломка личности на части (кто-то из моих коллег этим злоупотребляет). Несмотря на то, что фактически моя работа закончена, я не могу отделаться от одной мысли.       Я должен продолжить. Ради этой идеи. Мне нужно понять его. Скажу начальству, что должен проверить полностью его — никто не хочет того самого рычага с безумием.       Запись номер 4.       Они согласились.       Он же пытается подружиться со мной. В основном просто делает то, что я ему скажу, и смотрит с испугом. Я говорю всё так, как нужно. Он ластится. Пытается говорить комплименты, но очень стесняется говорить. Не тот случай, когда это подхалимство или же лизоблюдство, всё это я видел сотни раз. Скорее похоже на попытку заслужить любовь. Случай, тоже мной виденный, но вкупе с его прошлым, с слепотой, с тем, как его ненавидели. Всё это несомненно достойно внимания.       Чувство, непонятное мне, растёт.       Запись номер 5.       Прошло две недели. За время знакомства с ним я понял несколько вещей. Во-первых, он панически боится громких шумов за своей спиной и резких движений перед глазами. Он словно дикое животное, готовое удрать или же юркнуть в тёмный угол. Сложный случай. Во-вторых, он постоянно пытается всё рассмотреть, из-за этого не спит по ночам. Пришлось дать снотворное на первое время, пока он не приутих. Он и не похож на жнеца. Он всего лишь мальчик, которому показалось, что в его жизни нет ничего, нет смысла. Кто-то не сказал об этом. Но я знаю, что там замешана и одна демоница. Не то чтобы она его подтолкнула. Скорее уж, подсказала мысль.       И всё же он забавный. Мне кажется, я готов написать эту мысль. Не сейчас... может, потом.       Запись номер 6.       Один из коллег думает, что я держу его в заложниках. Всего лишь шутка, все посмеялись, я тоже. Но мне стало тревожно. Я не могу держать его подле себя вечно. Он должен выйти оттуда и стать полноценным жнецом, видеть смерти и ждать метафорического искупления. Искупление... редко кто перерождается и получает настоящий второй шанс. В остальном же многих жнецов отправляют на службу к ангелам или же в наказание к демонам. Проблема перенаселения ещё не стоит так остро, но меня не волнует, как и сколько это выйдет. Меня не волнуют финансы. В прошлом я был всего лишь кукольным делом мастер, не до этого было, я просто жил делом, вот и всё.       Но такие как Сисиний... они достойны чего-то большего, чем прожить сотни лет, искупляя пролитую свою же кровь. Я это знаю.       И как раз-таки из-за этого я начал свой эксперимент. Его не одобрили те, кто стоят выше всего. Мне не впервой нарушать правила. За пятьсот лет мне нечего терять.       Запись номер 7.       Я колеблюсь. Снова. Что-то может пойти не так и он может пострадать. Как ни странно... для меня он стал почти как сын. Боже. Я слишком сильно любил детей и вот снова эти же годы всплыли во мне. Но я не могу откладывать так долго. Возможно, это единственный шанс, чтобы проверить. Ненавижу свою слабость перед последним шагом.       Воспоминания, изъятые во мне, пробудились. Это ничего не меняет. Это лишь придаёт мне решимости.       Он спит крепко. Мне это только на руку. Сердце сжалось, когда он спросонья назвал меня отцом. Нет, я не должен останавливаться.       Запись номер 8.       Всë прошло успешно и без каких-либо осложнений. Никто и не заметит, что что-то не то с ним. Он жив-здоров, ест за троих, и очень мило следит за мной, словно птенчик. Я слишком боюсь за него... но и знаю, что он со всем справиться. Этот эксперимент может идти продолжительное время, не имеет значения времени. В нужное время он активируется и тогда я смогу насладиться его красотой.       Жнецы вечны... и неидеальны. Люди же такие... интересные, они ошибаются, но имеют выбор пойти куда-то и сделать что-то. Я хотел бы, чтобы в мире не осталось более жнецов. Но я не люблю кровь и крики. Я не автор книги про жизнь.       Отныне я скромный зритель.       С лёгким чувством я отпустил его на волю. Он не хотел уходить.       Запись номер 9.       Не беспокойся. Не плачь. Я буду следить за тобой, моё дитя.