Измена

***

      — Насколько нужно ценить человека, чтобы простить предательство? — риторически спросил Тсуна у матери, сидя на кухне. Только что он узнал, что Киоко сливала информацию о его передвижениях вражеской семье.       — Тсуна, ты как? — Такеши на том конце провода чуть забеспокоился за свое начальство, когда он не ответил ему сразу.       — Я справлюсь, — отстранненое замечание, больше рефлекторное, чем осознанное.       —А в целом ты как? — продолжил Дождь, почкой чувствуя недосказанность.       — А в целом... я в дребезги, — так же отстраннено звучит в ответ. Нана подходит к нему и Тсуна прячет лицо у неё в груди (повезло, что я сидел, а то бы грохнулся).       — Как сильно нужно любить человека, чтобы простить измену? — ворвался Тсуна в квартиру Реборна через месяц, будучи уже немного выпившим. Недавно он узнал, что Киоко ему изменяла. Не сразу заметил Фонга, сидящего на диване ("мы столько всего пережили вместе, а она променяла меня на этого чертового Пауло Тольятти!", "мы столько всего пережили, а ты променял меня на Колонелло в Мафияленде!", "Реборн, это другое!").       — Тсунаёши-кун, — только услышав это негромкое и спокойное обращение (хоть что-то в этой жизни неизменно, спасибо) Савада соизволил сесть. Реборн решил ретироваться на кухню, пока уже-давно-не-его-ученик-Савада-что-ты-делаешь-в-моем-доме переключился на коллегу. — Как думаешь: насколько нужно не любить, чтобы изменить? — юноша загрузился этим вопросом, под сочувствующим взглядом тёмных глаз.       — Чтобы изменить много ума не надо. Как и любви, сострадания и совести, в таком нехитром деле они излишни, — добавил язвительный голос.       Реборн вернулся назад с бутылкой коньяка и стаканами. До этого на столе присутствовал только чай.       Столько лет жить в одном доме и не проникнуться своим сожителем мог бы только абсолютно чёрствый сухарь, коим Реборн, несмотря ни на что, не был. Взгляд Тсуны тут совершенно не причём. И что он несколько месяцев видел такой же в зеркале, после получения проклятия, тоже.       — Умом я это понимаю, какие-то мозги мне твоё обучение вбило, но эти чёртовы эмоции, — Тсуна спрятал лицо в руках, тяжело вздыхая.       — Любовь переоценили, — уточнил новый голос с порога. Верде никто не ждал, но и он никогда не заморачивался приглашениями. — Биохимически это как съесть большое количество шоколада, — глухой смешок Фонга продублировался дважды, каждый со своей интонацией.       — Тогда я избавлю вас от своего общества и направлюсь к ближайшему магазину, — оценил композицию первый незванный гость.       — Сидеть, Савада, — парень упал обратно в кресло (что, уже не Никчёмность? Обратился ко мне, как к псине, давай вернёмся к унизительным прозвищам). — Пока нормально все не объяснишь, из этой квартиры не выйдешь, а у меня в холодильнике повесилась мышь, имей в виду, — Тсуна тяжело вздохнул, протрезвев и посмотрев на ситуацию под иным углом (как на допросе, только вместо пыток — алкоголь и Реборн напротив. Хотя, последний пункт подходит под понятие пыток, как и постепенно собирающийся состав аркобалено).       — Ты помнишь про утечку данных прекратившуюся с месяц назад? То была Киоко. Мотивов мы выявить не смогли, так как она тут же съебалась. Особенно ръяно её не искали, так как она успела попортить отношения даже с Рехеем, а это показатель, в общем, мы протравили диких крыс и забили. Она ничего про внутреннее устройство не знала, потому мы просто дали объявление среди своих, чтоб ловили, если увидят, но от неё, что удивительно, ни слуху ни духу с тех пор не было. А тут вернулся Такеши с очередного званного вечера и вместо того, чтобы завалиться спать, он звонит мне, чтобы сообщить новость. Эта змея подколодная уже с год имеет отношения с тем придурком из вражеской семьи, которая с моего назначения даже не дечимо, а наследником на этот пост, нанимает по мою душу киллеров, — обстоятельное объяснение заняло время, за которое Реборн разлил алкоголь (Верде пил из чайной чашки) и успел сделать глоток.       — И ты не нашёл ничего лучше, чем выпить и припереться ко мне? — Тсуна хмыкнул, подражая излюбленной манере самого киллера (ты меня плохо знаешь, щас ещё что расскажу).       — У меня была назначена встреча с Занзасом, по обсуждению финансирования его отряда, под видом компенсации за то, что они не берут на нас заказы. Мы выпили, договорились, он спросил как дела, я его послал к Скуалло, чтобы он не лез, куда не просят, он меня послал к тебе, якобы его перестало устраивать, что у меня нет инстинкта самосохранения. Возможно, реально перестало устраивать, сегодня он больше обычного выпил, — как, собственно, и сам Тсуна, который уже оценил щедрость хозяина квартиры. Он смотрел в белый потолок, чувствуя на этом этапе лишь абсолютную усталость (которую, как ни старайся, ни стереть руками, угомонись, итак уже лицо все красное, должно быть).       — По идее, он уже на депрессии. Хотя я не видел, чтобы с гнева он переходил на торг, но что уж имеем, — шёпотом сказал Верде, проявивший таким образом свою чуткость (шёпотом-то шёпотом, но до чего же это громко в тишине, вы заметили?).       — Торг был в беседе с Занзасом, так что на сегодня мне его хватило, — в голос спокойно заметил обсуждаемый. — Как долго должна продлиться депрессия? — он не казался человеком в депрессии, вот уж Реборн точно знает, что все это стадии принятия у Тсуны идут через жопу. Он может из вредности продлевать стадию отрицания, а потом оставшиеся четыре проскочить за час. Верде этого не знал.       — Депрессия может длиться как несколько месяцев, так и несколько лет, в отличии от стадии отрицания, которая максимум день, — Тсуна засмеялся на такой прогноз и оскалился (серьёзно, вы видели, как я открещивался от Вонголы в своё время? Щас я ещё буду из-за этой суки расстраиваться, будь она хоть трижды обманутой, она остаётся предавшей).       — Реборн, а твой прогноз? — на недоумение Верде было любо-дорого смотреть, как и на удивление Фонга, всегда державшего себя в руках.       — Завтра ты о ней вспомнишь только когда тебе напомнят, — в окно залез Колонелло со своим любимым кличем.       — Кора! О ком напомнят? — он не совсем понял, почему Тсуна хмыкнул (если сюда ещё припрется Маммон, то проблема решится быстро), что не помешало ему нормально забраться в квартиру.       — О той, без кого я вполне могу прожить, — забавляется выпивший Тсуна (да какой приём дозы агрессии, мне нужно было виски!).       — Савада, мне вот интересно, а ты можешь представить свою жизнь без меня? — ухмыляется на это уже-не-репетитор и хрен-ты-от-меня-отвяжешься в одном флаконе.       — Запросто, — уверенно звучит под смешок Колонелло. — Только не хочу, — ухмылка Реборна явно приобретает нотку превосходства под разочарованный возглас Колонелло (это ж я без Реборна остался бы Никчемностью, а тут даже в его глазах я приобрёл кличку Савада. Всё ещё ощущение, что зовёшь меня, как псину, перестань, побудь приятным человеком вернись к унизительным прозвищам).