Счастливый финал
14 сентября 2022 г., 22:11
Санса сидела на софе возле камина, грея свои уставшие ножки. На её уже сильно округлившемся животе распологалось одеяло, которое она вязала к рождению их третьего ребенка. Она быстро перебирала спицами, вывязывая красивый и сложный узор, и нет-нет поглядывала на Эйгона.
Он был задумчив и молчалив. Прошло уже пять лет с момента его коронации и все семь королевств наконец-то пришли к миру и начали восстанавливаться после всех войн, что выпали на их долю. Но Эйгона не покидала мысль о Стене, её восстановлении. Он не мог отпустить мысли о том, что смерть и вечная ночь может снова угрожать миру живых. Он не единожды за эти годы поднимал вопрос восстановления Стены, лорды были против таких огромных расходов на мнимую угрозу, Эйгон и сам убеждал себя, что сейчас экономика слишком слаба, надо восстановится после войн. Но предчувствие угрозы за Стеной его не покидало или это было что-то другое, но он не мог себе это объяснить.
Племена одичалых не ушли за Стену, им выделили небольшую часть территорий Севера, и северяни жили с ними в мире. Их уже не называли одичалыми, люди просто говорят бывшие жители Застенья. Все живые были по южную сторону Стены. Никто не хотел уходить в края рождения самой смерти.
И сейчас, после пяти лет его правления, он наконец-то убедил и своих советников, и лордов, чья помощь была необходима, и мейстеров из Цитадели. Они восстановят Стену. Всю последнюю неделю шли собрания и он становился всё мрачнее.
Санса беспокоилась за него. Она понимала, что его терзают сомнения и воспоминания. С первого дня советов по вопросу восстановления Стены, увидев вечером серые, грустные, полные невысказанных воспоминаний глаза, Санса пообещала себе не торопить его и дождаться, когда супруг сам захочет рассказать ей то, что его так печалит.
С каждым новым собранием совета, он становился всё молчаливей по вечерам, морщины на его лбу и между бровями всё глубже. Она уже не выдерживала, тревога её нарастала.
— У меня был друг, Гренн. Брат Ночного дозора. — тихо заговорил Эйгон, смотря в всполохи огня в очаге, его голос был хриплым.
Тяжесть воспоминаний опускала широкие плечи короля.
— Стену штурмовала армия Манса — короля за Стеной. Нас атаковали с двух сторон. Я командовал обороной на Стене… — слова даются с трудом, предложения обрывчаты.
Он долго подавлял в себе эти воспоминания, а сейчас они всплывали яркими картинками в голове.
— В туннель пытался ворваться великан, он крушил ворота из металла, словно это была бумага. Я тогда скомандовал Гремму удержать туннель. Он взял нескольких братьев с собой на защиту тунелля… Он умер, выполнив мой приказ. Они удержали туннель, убив великана, ценой своих жизней. Он был первым, кто умер, поверив в меня, выполняя мой приказ.
Санса наблюдает на ним, затаив дыхание.
— Чувство вины за его смерть, так и не оставляет, хотя прошло уже много лет. После много людей умерли, поверив в меня, пойдя за мной. Но он был первым. У меня такое чувство, что если я не восстановлю Стену, то я предам его, словно его смерть ничего не значит. Он удержал туннель, а я не смог удержать Стену.
Санса не знала, что сказать ему, как его утешить, как прогнать из его сердца чувство вины.
Звенящую тишину разрушили звук открывающейся двери и детские голоса, в комнату ввалились Робб и маленькая Лиана, они бегом побежали к отцу, забираясь к нему на колени, вырывая его из мрачных мыслей, вызывая улыбку на лице. Он всегда улыбался, только завидя этих неугомонных малышей.
Санса выдохнула, понимая, что только дети могут сейчас развеять тоску и чувство вины в душе её мужа. В дверь вошла запыхавшаяся няня, с извиняющимся видом.
— Простите, ваша светлость, за ними совсем не угнаться последнее время. Они никак не хотят ложиться в кровать пока не поцелуют своих родителей перед сном.
Милая Нэн, выглядела очень уставшей, дети и правда последние время выматывали её. Сансе тяжело давалась третья беременность, малыш очень сильно пинался, так что каждый толчок отдавался во всём её теле. Её часто мутило. Она уже не могла гулять с детьми, хотя очень любила это делать, давая Нэн передышку. Санса всё больше отдыхала, а Робб и Лиана не останавливались ни на минуту в своих играх. Кроме Сансы и Эйгона они слушались, только Нэн, и то не всегда. Поэтому они даже не могли найти ей помощницу.
— Ничего, ничего, Нэн. — Эйгон уже обнимал и целовал Лиану в щёку, а Робба трепал по его черным кучерявым волосам. В эту минуту он светился от счастья. — иди отдохни. Они побудут с нами, я сам сегодня уложу их в кровати. Так что на сегодня ты можешь быть свободна.
— Спасибо, ваша светлость. — она присела в быстром реверансе и удалилась, всё ещё тяжело дыша, видимо бежала за детьми через весь замок.
— Тяжело ей сейчас приходится и мне тяжело от того, что я так мало могу заниматься детьми последнее время. — Санса вздохнула и протянула руки к Лиане, чтобы та обняла маму.
— Твоя мама, самая лучшая мама в мире. По прежнему хочет держать всё под контролем. — говорит Эйгон, целуя дочку в лоб и отпуская в объятья Сансы.
— Мы хотим сказку! — заявляет Робб, устраиваясь поудобней на коленях отца.
— Сказу — лепечет двухлетняя Лиана, зевая устраиваясь рядом с Сансой, обнимая её живот.
— Хорошо, хорошо — говорит Эйгон.
***
Они долго сидят, слушая его голос, рассказывающий о рыцаре и его рыжеволосой принцессе. О том как он победил всех врагов и завоевал её сердце и любовь.
Дети, мирно посапывая, прижимаются к груди отца и матери.
— Ведь завоевал я твою любовь? — спрашивает Эйгон Сансу, чуть дрогнувшим голосом, с благоговением глядя на неё.
— Неужели, после стольких лет, ты ещё сомневаешься? — она нежно улыбается ему, смотря на него полными любви глазами.
Малыш легонько пинает её и она говорит то, что так хотела сказать ему в этот вечер и то, что пришло ей в голову после его рассказа о Стене.
— Мейстер говорит что у нас будет мальчик. Давай назовём его Греммом? — она говорит на одном дыхании, неуверенно ждёт его ответа.
Боится, что он вновь станет печален и молчалив.
— Гремм Таргариен — пробует он сказать это имя своего сына, словно пытаясь понять какими чувствами оно отзовётся в его душе. — Санса, как ты можешь делать так, что я с каждым новым днём люблю тебя всё больше? — Он протягивает к ней руку, переплетая их пальцы. — И в целом мире нет человека, счастливей меня, ведь рядом со мной ты.
