От вечера в Салуне до берега моря

      После начала тесного общения Шейна с Эллиотом прошел сезон. За окном уже была дождливая осень, а душевные переживания чуть стихли. Он продолжил все также периодически встречаться с Илем в Салуне, пару раз удалось поболтать с его супругой. Кая оказалась очень общительной, даже больше своего мужа. Шейн поблагодарил ее, узнав, что это она вырастила все те подаренные летом перчики. Иль по большей части был шахтером и занимался собирательством и скотоводством, из культур же любил только фрукты и ягоды, заготавливал из них вина и джемы. Гостинцы они приносили уже вместе и по выходным, когда вся семья Шейна была в сборе. Тетя Марни и кресница Джас были в восторге от соседей. Сам Шейн предпочитал сбегать от этой идиллии. - О чем пишешь? – спросил брюнет, уставившись на бившие по окну капли. Прогулка окончилась, не успев начавшись из-за противного дождя. Шейн поморщился и спрятал лицо по нос за рукавами.       Эллиот оторвал взгляд от блокнота, в который он что-то активно записывал, и посмотрел на широкую спину друга, расположившегося на стуле и столе одновременно. Молодой человек отложил записную книжку в обложке из красной кожи и поднялся с кровати. - На меня нахлынуло вдохновение вместе с этим дождем, - Эллиот чуть улыбнулся. - Также неожиданно и спонтанно… Ведь по радио обещали солнечную погоду все выходные. «Вот именно, - мысленно фыркнул Шейн. Он свел брови к переносице и выдохнул в манжеты толстовки, согревая ткань и свой нос. – Еще и холодно, зараза». - И о чем ты написал? – через стук об стекло он услышал приближающиеся шаги, но поворачиваться не стал, все также всматривался в пасмурное небо над бескрайними просторами волнующихся волн. - Думаю, будет лучше прочитать их, когда доведу до конца. Шейн на миг стрельнул глазами в сторону Эллиота – он стоял рядом и казался еще выше, чем обычно. - Их? – уточнил брюнет, оторвавшись от картины по ту сторону. - Стихи, - ответили ему. – Я уловил чувство, идею в моменте и записал ее, пока не упустил. Сейчас нет нужных мыслей, чтобы из камня выточить алмаз, - Шейн уставился на друга. Иногда излишняя поэтичность Эллиота его смущала и вводила в ступор, но, кажется, вот-вот он привыкнет к таким аллегориям и вряд ли сможет отвыкнуть. Слушать в любом случае его интересно. – Почему ты не дома с Марни и крестницей?       Неожиданный вопрос резко задел Шейна. Он мог бы сказать правду, если бы сам понимал до конца, от чего прячется в чужом доме. - Решил навестить тебя в выходной, - отговорился Шейн, опустив голову. – Я же… Ну, не мешаю тебе же, да? - Нет, конечно, - доски снова заскрипели под чужими шагами. – Я, наоборот, рад тебя видеть у себя, мой друг.       Шейн испугался, слегка дрогнув, когда на его плечи что-то легко. Эллиот накинул на него небольшой теплый платок, в который обычно заворачивались девушки в прохладную погоду. Спина и плечи начали согреваться под мелкой вязкой. «Как ты не мерзнешь то?» - подумал Шейн, проводив взглядом Эллиота до пианино. Он сел на мягкую скамью и открыл на вид тяжелую крышку.              Брюнет поднялся со стула и сам подошел к другу, когда по комнате раздалась игра клавиш. Стук дождя напоминал хор из несинхронизированных метрономом, он сопровождал умиротворяющую мелодию, окончательно успокоив раздраженного Шейна. Эллиот, как настоящий художник, умел понимать и воздействовать на чувства других через искусство. Выяснилось, что он не только начинающий писатель, но и отличный музыкант.       Мужчина в согревающем платочке сел рядом на кровать, молча вслушиваясь. Длинные тонкие пальцы, на которых выделялись сухожилия и суставы, перебирали клавиши, замедляя и ускоряя темп композиции. Веки стали потихоньку тяжелеть. Путь до пляжа, дождь и негативные эмоции утомили гостя, впадающего в мир грез. Возможно, этому вина консоль, за которой Шейн сегодня просидел до трех ночи и из-за которой он толком не выспался, но это уже не так важно. Замотавшись в платочек получше, брюнет сидя задремал. Музыка остановилась, оставив сольную партию госпоже плачущей природе.       Эллиот не ожидал такого эффекта, но будить друга не стал. Он бесшумно закрыл крышку, пряча черно-белые клавиши под ней, и сел рядом с соней, достав блокнот. Пара интересных идей так и требовала, чтобы их отразили на чистом листе, дабы не раствориться в небытие.