От вечера в Салуне до берега моря

      В теплом доме, в котором витал приятный аромат, Шейн размяк совсем. Здесь всегда было намного уютнее, чем в его собственной комнате, где часто царил бардак, но, кажется, с каждым приходом сюда эта обстановка становится потихоньку роднее и роднее. Мужчина старается мысленно не приватизировать чужое жилье и ни на что не надеяться, как с Илем – ему хватило разочарований, но наслаждаться временем, проведенное с Эллиотом, он может. - Кушать подано, - перед брюнетом поставили тарелку с перечными бомбочки. Он от неожиданности вылупился: Эллиот, как фокусник, будто достал её из кулинарного журнала, в котором брюнет утром рассматривал аппетитные фотографии. Магия, не иначе. – А еще, - в пустой бокал налили алый напиток, - вино от наших общих знакомых. - Как ты… Я ведь только сегодня принес письмо, - подобрав слюни, он посмотрел в зеленые глаза, ища в них объяснения. - Да, рецепт и правда очень любопытный, как ты и рассказывал. За день потихоньку удалось собрать ингредиентов и приготовить его, - молодой человек сел за накрытый стол. Закинув одну ногу на другую, он взял бокал вишневого вина и отпил из него. – Польстило, что ты решил отнести рано утром рецепт, несмотря на долгий путь. Это очень мило с твоей стороны, я отплачиваю той же монетой. Надеюсь, тебе все понравится, дорогой… Друг, - Эллиот резко добавил последнее слово, заметив нахлынувшую краску на лице Шейна. У самого же в груди сердце забилось подозрительнее чаще от ликования – его старания обрадовали Шейна. Сев прямо, он оперся на стол локтями и уставился на брюнета напротив.       Шейн взял вилку и попробовал первый кусочек перчика под сыром. Вкус ему запал в душу, и мужчина начал уплетать за обе щеки, запивая вином. Оно оказалось не менее вкусным: сладкая вишня растекалась по рту, глуша острые нотки бомбочек. Вино было крепче ожидаемого – пиво Гаса обладало меньшим градусом. Писатель удовлетворено наблюдал. Он ел медленнее и более вдумчиво, но с вином также, как друг, не чувствовал границ. Эллиот подливал себе и ему, как бокалы опустошались. - Как вку-усно, - с пьяненькой улыбочкой произнес Шейн, отодвинув от себя опустевшую тарелку. Он был очень доволен, но резко удивился, увидев пустую бутылку. – Эт все? – брюнет взял её в руки и, направив дно к свету, поднес к глазу и взглянул в нее, как пират в подзорную трубу.- А где вино? – грустно спросил он, встряхнув бутылкой – вдруг пара капель решится появиться из ничего. - А оно все, не закончилось, – заключил Эллиот, подпирая рукой подбородок. На лице играла игривая улыбка до ушей. – Исчезло, как наш… Как наша трезвость, ха! Но это не страшно, - молодой человек достал еще одну бутылку, но уже яблочного эля, взятого из личных запасов, - ведь у нас есть еще! Выпьем!       Пробка с характерным звуком выскользнула из узкого горлышка. Эллиот быстро разлил золотистый эль по бокалам на радость себе и друга. Шейн, как дурачок, смеялся от широкой улыбки и артистичных взмахов рук писателя. Он очаровывал брюнета речью и пластикой - харизма не давала отвести взгляда от собеседника. Они болтали о несвязанной чепухе. Шутки Эллиота каждый раз выстреливали, вызывая гогот. Голову начинало периодически кружить от речей, смеха и новых порции алкоголя, который казался бесконечным. Молодой человек не давал заскучать гостю от тишины или сухости во рту. Шейн давно не веселился в чей-то компании. Обычно их совместные вечера проходили спокойно. Брюнет не мог представить, каким заводным и шумным его друг мог быть. - Знаешь, Моррис, этот из ДжоДжа, начальник мой, он такой… Такой! – Шейн притопнул ногой, сморщив нос. – Такой мудак, - мужчина коротко фыркну, поставив пустой бокал на стол. – Жабья морда. - Какая морда? - через глухой смешок Эллиот вылил все остатки Шейну и себе.  - Жа-а-абья, - протянул брюнет, вытянув губы. – Хотя жабы и то красивее. Вот черт       Писатель, откинувшись на спинку стула, призадумался. Его изящные пальцы рассекали воздух, как дирижёрская палочка, чаруя подуставшего Шейна. Веки тяжелее и начинали слипаться. - Моррис, Моррис-Моррис, - бегло повторял Эллиот, подбирая в голове рифму посмешнее. - Ну, все, - Шейн не выдержал тяжести тела и лег на стол. Настрой из «поворчать» переключился на "резко усталость". – Не хочу о нем…       После короткой тишины молодой человек полушепотом начал повторять другое: - Шейн, Шейн-Шейн, мой милый друг, - уши мужчины почувствовали больший прилив крови от нежного произношения. – Мой милый друг Шейн, твой лик… - Эллиот, - таким же тихим голосом перебил Шейн. Писатель замолчал. Он смотрел на взъерошенные короткие волосы и открытый участок шеи под задравшимся воротником. Взгляд из озорного стал более умиротворенным. Словно в трансе, Эллиот не мог оторваться от незагорелой кожи – Ты так красиво называешь моё имя, - брюнета начинало клонить в сон. – Мне нравится слушать, как ты его… Говори чаще...             Писатель коротко улыбнулся засопевшему на столу Шейну.