Fidelity to eternity

Чувство вины.  Это было самым удушающим и самым невыносимым чувством для Сонхуна. Из раза в раз испытывая это на себе, Пак чувствовал вдобавок ко всему безысходность.  Когда вроде бы ты что-то можешь изменить, но… Этого не происходит, ведь есть страх сделать еще хуже, поэтому, Пак молчит, терпит, пока все само собой решится.  Если оно вообще решится.  Одно чувство перерывает другое, а за этим и происходит круговорот, из которого Сонхун почти не может выбраться.  Сегодняшний день заставил его полностью усомниться во всех его мыслях, начиная с расследования, а то есть в правильности действий, заканчивая, конечно же, Джейком, что так безустанно находился в его мыслях каждый день. После долгой и усердной работы детектив мгновенно забывает о каких-то чувствах, своих мыслей, ведь тело требует физического отдыха. Под вечер все становилось не важным, даже просто бессмысленным, и в такие моменты Сонхун думает про себя: "Неужели я так парился насчет этого? И это было у меня в мыслях?"  Все как по щелчку пальца было таким простым и легким, что Сонхун глупо усмехался, даже сейчас, уставший сидя в такси и наблюдая за ночным пейзажем масштабного Сеула.  В голове было совершенно пусто. Единственным желанием вернуться домой и моментально вырубиться горело красным, призывая к себе внимание. Сонхун и сам не отказался бы сейчас от такого умиротворения, но пробки с вечера как всегда сказали иначе.  Вечером так было всегда.  Приятная усталость накрывала с ног до головы невидимым одеялом, в котором Пак мог укрываться до тех пор пока не доедет до дома.  Но все же приятная усталость решилась смениться на самое доминирующее чувство.  Вина.  Брови Сонхуна хмурятся, словно о чем-то усердно думая, хотя в его голове был лишь один вопрос:  «Почему я чувствую такую вину перед Джейком?»  Снова мысленно вернувшись к Джейку, Сонхуну порой казалось, что у него скоро будет болеть голова из-за этих надоедливых мыслей о журналисте.  Или же в лучшем случае у Джейка будет постоянная икота.  От этого возникшего вопроса в голове душа не спокойна и внутренний голос требует что-то сделать с этим, ведь у детектива была эта привычка всегда, сколько он себя помнил. Он не мог просто забить на это, тем самым еще больше накапливая в себе пожирающие эмоции.  Нет уж, хватит с него. В этот раз он хоть и не узнал ничего, что нужно было, но извиниться было бы гораздо умнее.  Все его действия происходят как на автомате: тело уже спит, но мысли и мозг продолжали усердно думать, заставляя детектива принять правильное решение.  Сонхун отводит взгляд от окна и решительно смотрит прямо, обратившись к таксисту: — Развернитесь на том перекрестке, пожалуйста, — Пак указал пальцем на самый ближайший перекресток, после чего вновь стал снова смотреть в окно, — Забыл заехать в одно местечко.  — В такое-то время? — спросил со смехом таксист, смотря на Сонхуна в зеркале заднего вида, на что в ответ мужчина получил едва заметный кивок, — Ну, вы, молодежь, небось в бар решили заскочить? — Да-да, в бар конечно же, — тихо пробормотал Сонхун раздражающим тоном, дабы его не услышал водитель и тут же сменил тему, — Отвезите меня на вот этот адрес…

***

Квартира Джейка была для Сонхуна самым загадочным и странным местом, как и сам хозяин этой квартиры. Не в том смысле, что эта квартира была какой-то мистической или там происходили паранормальные явления. Это было бы просто смешно. К сожалению, он не попал в романтический хоррор, в котором был бы "хэппи энд" и все счастливы. Пак попал в суровую реальную жизнь, в которой все гораздо сложнее, жизненные ситуации никого не щадили, вновь и вновь заваливая бесконечными проблемами.  В квартире Сонхун пробыл всего лишь один раз, но за это время, кажется, успел удостовериться в том, что Шим не так то прост и весел, как кажется всем. Или у Сонхуна и вправду крыша поехала?.. В любом случае, Пак не знал, какая из его мыслей была бы здравой, поэтому решился довериться любимому слогану: «Все пройдет, и это тоже пройдет.» Негромко постучавшись, Сонхун отступил назад от входной двери, чувствуя как его дыхание от нарастающей паники становится прерывистым. Страх оковал его тело, словно боясь, что за этой дверью он увидит самый худший кошмар в его жизни.  Но Пак все же остался покорно стоять, хотя ноги так и хотели унестись сами, больше не оставляя никаких шансов прояснить с Джейком всю ситуацию.  Где-то в квартире послышались негромкие, неторопливые шаги, от чего сердце Пака застучало в двойне сильнее, а вскоре послышался звук открывающейся входной двери. А вдруг он не захочет его слушать и выгонит? Заслужил ли Сонхун прощения? Разговора? Заслужил ли Сонхун любви от Джейка?  А заслуживает он Джейка вообще?  — Сонхун… — пораженным тоном произнес Джейк, открыв дверь и застывал на месте, как статуя, заметив, как после его слов Сонхун вздрагивает, встречаясь с ним взглядом, — Привет? Ты снова по делу?  В какой-то момент детективу показалось, что лицо Джейка смягчилось, а тусклый свет в прибранном подъезде освещал его черты лица, делая его взгляд обеспокоенным и заинтересованным.  В меру обеспокоенный, беспардонный и нежный Джейк, каким всегда знал его Сонхун, сейчас казался равнодушным не только к Паку, но и ко всему его внутреннему миру.  Одна секунда заставила вернуться в жестокую реальность вновь, успев запечатлеть в голове ту самую картинку нежности… Такой неловкой и быстрой, как ночной ветер и как самый первый нежный поцелуй.  — Нет, я… Я не по делу, — не своим голосом отвечает Сонхун, неуверенно метаясь глазами по лицу журналиста.  — А зачем ты приехал в такой поздний час? — поинтересовался усталым голосом журналист.  В ответ последовало тяжелое молчание. Такое невыносимое, что Джейку хотелось прикрыть уши и закрыть перед Сонхуном дверь, но он не мог.  Рука бы ни за что не дрогнула сделать что-то подобное, хоть он был сейчас зол на детектива.  — Сонхун, не знаю, что ты там задумал, но лично я собирался идти спать и если ты меня будешь доставать насчет статей, клянусь, я не постесняюсь послать тебя. Едь домой… — Джейк умоляющим взглядом посмотрел на Сонхуна, — …Пожалуйста.  — Я никуда не поеду пока не извинюсь перед тобой, — ответил детектив холодным тоном, а душа умоляла раскрыться полностью, показать свою слабость перед тем человеком, которого любит.  Джейк вопросительно вскинул бровь, притворяясь, что ничего не понял, дабы Сонхун повторил еще раз.  — Чего сделаешь? — облокотившись на дверной косяк, спросил Джеюн. — Не придуривайся, — холодный тон неожиданно сменился на раздражительный, что даже Шим не ожидал такой смены настроения в голосе детектива, — Меня бесит, когда ты так делаешь. — А меня бесит, когда ты так поступаешь со мной, — огрызнулся в ответ Джейк, попав прямо в цель, но недовольство было не долгим и его тон смягчился, — Мы квиты.  Молча пожимая плечами, Сонхун неловко потоптался на месте, в надежде, что Джейк проявит капельку милосердия со своей стороны.  Надежды было мало, а если честно, ее вовсе не было с того момента, когда Пак причинил столько боли журналисту.  Любовь Сонхуна вредила и в тоже время убивала Джейка, но разве кто-нибудь смог бы отказаться от запретного плода любви?  Оголенные от истощения нервы, накопившееся напряжение толкали его в темную пропасть. И вдруг как свет в конце тоннеля — Джейк. — Проходи, — холодным тоном произнес Джейк, не отрывая свой взгляд от пола и неохотно отодвинулся от двери, сразу же скрывшись куда-то в гостиную, которую Сонхун подметил сразу из-за беспорядка на журнальном столике.  Быстро сняв обувь и при этом успев кинуть ее куда-то в прихожей, Сонхун прошел вглубь квартиры. Его взгляд устремился на затылок журналиста, который точно был не рад появлению Сонхуна в такое непростое время для них обоих. Пак невооруженным глазом мог заметить это еще с самого порога, что еще сильнее убивало его внутри.  Что он мог сделать в таком беспомощном положении лишь усугубляя их и без того непонятные отношения?  Аккуратные шаги двинулись в сторону к Джейку и Пак резко остановился, увидев, что Джеюн повернулся лицом к нему, как-то выжидающе наблюдая.  От неожиданности и боясь вторгнуться в личное пространство, детектив остался стоять на месте, ожидая момента чтобы заговорить.  — Джейк… Слушай, — все же неуверенно начал Сонхун, но его перебил Шим.  — Говоришь, статью не дождался? — спросил он резким, грубым голосом от раздражения, — Завтра будет в твоем кабинете прямо на столе. Я надеюсь, это все?  От невидимой горечи во рту Пак горько усмехнулся, а его нарастающее раздражение тоже не осталось в стороне.  Джейк даже не хочет слушать его и Сонхун знал почему.  Лучше бы он не знал и просто попросил прощения.  — А тебя не особо смущает, что я сказал тебе причину по которой пришел сюда? — Но это же ты тоже хотел уточнить. По твоим ярым стремлениям вернуться в дело сразу могу сказать, что ты ставишь на первое место работу, — Джеюн расслабленно пожал плечами, намекая Сонхуну на то, что тот якобы был не прав из-за своего желания вернуться в дело.  Было такое чувство, что Сонхун кулаками долбиться в стену. Эти слова ранили так же сильно, как самый острый нож или пуля из револьвера девятого калибра.  В частности, Пак понимал, что виноват сам, ведь если бы не его паранойя и пристрастия к работе, всего бы этого не было.  Но тогда бы не было и привязанности к нему? В момент сердце Сонхуна пропускает удар, болезненно напоминая их каждый момент, проведенный вместе.  Как детектив дошел до такого, что влюбился так сильно и болезненно, а теперь не хочет признаваться в своей слабости перед Джеюном?  И чувствовал ли журналист тоже самое к нему? Показаться слабым перед тем, кого любишь всегда было невыносимым.  Пак отрицал в своей голове тот факт, что он не может быть всегда сильным, принимать правильные решения или просто быть хорошим человеком.  Хороших людей не существует, вот этот факт он никогда не отрицал. Сонхун находил эту ситуацию похожим на Ящик Пандоры. Такой же источник неудач, несчастия, бедствий, спасенный только мимолетным чувством любви и которые в конце оказались неожиданными. — Ты можешь меня выслушать, пожалуйста? — наконец, тяжело вздохнув, в надежде спрашивает Пак.  — А что от этого изменится? — с недопониманием спросил Джейк и сложил руки на груди.  — Я извинюсь перед тобой за все.  — Вау, как много ты мне предложил, — с сарказмом ответил журналист, всплеснув руками. Пак мог прекрасно увидеть, как злость Джейка начинает нарастать, — И ты соизволил извиниться только после всего того дерьма, которого мы пережили? Сонхун, ты идиот, скажи мне?! Мог бы еще через полгода извиниться?  — Джейк… Не в силах скрыть свое раздражение, Шим стонет и закрывает рукой лицо, всем своим видом показывая, что он конкретно устал от бесконечных и льющихся водопадом ссор.  — Мне от твоих извинений ни горячо ни холодно, правда, — продолжил уже сосредоточенным тоном Шим, убрав свою руку с лица, — Я это не говорю потому, что зол на тебя, а потому, что они и вправду не нужны мне. Мне просто надоели твои выходки, которые в итоге больше всего сказываются плохо на тебе. Зачем ты продолжаешь это делать если видишь, что все бесполезно?  Пак будто не слышит совсем и от балды отвечает совершенно пустым тоном:  — Я не знаю.  — А я знаю, Сонхун.  — Не говори об этом.  — Нет, я принципиально скажу тебе об этом, — твердо заявил Джейк, — Ты правда играешь с огнем. Я тебе сказал оставаться дома? Отдохнуть? Выспаться? В конце концов, восстановиться?! Сказал. Ты что сделал? Правильно, приперся в чертов офис, блять, — журналист развел руками в стороны, демонстрируя полное бессилие в их разговоре, — Кто тебя просил? Твое самолюбие или твое сумасшествие?! Убери этот свой синдром главного героя, Сонхун, очнись, если директор узнает, я не знаю, что он с тобой сделает.  Сонхуну хватило услышать только единственное упоминание про директора, как вдруг его тело напряглось. Он поднял свой взгляд полный злости и ненависти, но не к этому человеку, а к тому, что детектива считают бесполезным.  Может, ему и совсем уволиться, да на прощание платочком помахать?!  Неконтролируемая обида и злость темным облаком заполнило сердце и затмило разум Сонхуна, без возможности спокойно поговорить и искренне извиниться.  Его гнев был до сущего кошмара неконтролируемым, как пожар в сухостойном лесу, пожирая все на своим пути языком пламени и оставляя после себя только пепел сожаления, смешанный с разочарованием.  — Что?! А что он сделает?! — говорил Пак сквозь стиснутые зубы, от чего его лицо заметно напряглось, —  Мне плевать уже на этого старого ублюдка подавно, он никаким образом не влияет на нашу работу, ты сам это знаешь!  — Хорошо, раз по твоему он ничего не решает, в любом случае, ты сделал так, как сам решил. И твои поступки делают лишь хуже. Еще бы чуть-чуть и Пак бы задохнулся от собственного гнева, который неконтролируемой волной переливался в бессилие. В его возможностях есть все: статус, хорошее положение на работе, репутация, доверие… Но точно нет возможности повлиять на дело так, как ему хочется.  — Хуже для тебя? — детектив нахмурился.  — Хуже для тебя, а не для меня, — с тяжелым вздохом ответил Джейк, — Расследование не такое простое, как тебе кажется. Здесь многое из того, что ты, возможно, не так поймешь.  — Не так пойму?! В каком смысле?! — Сонхун был на грани, чуть ли не взревев от гнева, — А как я должен понять если ты опять начинаешь меня вводить в заблуждение? Вечно ходишь вокруг да около, а потом меняешь тему - вот, что я не понимаю! В чем твоя проблема рассказать то, что знаешь? Ты же участвуешь в этом деле, Джейк, сколько раз мне нужно достучаться до тебя, чтобы ты понял?  — Я знаю не больше и не меньше чем ты, — обреченно вздохнул Джейк, пытаясь успокоить свой внутренний пыл, ведь он понимал, что их ссора ни к чему хорошему не приведет, — И не нужно вновь меня выставлять в виде маньяка. Откуда у тебя вообще появились такие мысли, можно поинтересоваться?  Сонхун мгновенно замолк, а глаза приобрели оттенок удивления, глубоко потерянные с глупой растерянностью.  В свое оправдание сказать нечего, ведь Пак не отследил тот момент, когда у него начали расти такие подозрения к Джейку.  Они просто есть.  Интуиция сама решила поиграть Сонхуну на нервы.  — Сонхун, я беспокоюсь о тебе и правда очень хочу, чтобы у тебя все было хорошо, — искренне говорил Джейк, осторожно сделав шаг к Сонхуну, который намертво застрял в мыслях. Долгая пауза, — Ты же знаешь, я хочу как лучше, а?  Журналист делает еще один шаг к Сонхуну, нежно взяв его за руку и переплетая их пальцы так крепко, что Пак почувствовал его тепло.  Родное тепло его руки.  Слова теряются где-то в горле, так и не сумев выразить все то, что было в голове, полностью отдаваясь поразительной глубине любимых глаз. Теперь, вблизи, стало заметно, что глаза Джейка смягчились, смотря на него с любовью.  Невыразимая ласка таилась в его отражении души, подчиняя невидимой силой открывающейся красоты перед Сонхуном. Глубина его карих глаз казалась бесподобной, простираясь бесконечным омутом. Каждый всплеск света в их таинственной бездны заставлял сердце трепетать сильнее, а мысли утопали в волнах страсти и нежности.  Еще один шаг - кажется, так близко, но мысленно так далеко.  Детектив делает шаг назад, робко отпустив руку Джейка. Его мучительная неуверенность удерживала на расстоянии, держа в здравом уме из последних сил.  Говорить было бессмысленно; в нежных глазах напротив читалось непонимание и легкая растерянность, а внутри нарастала болезненная тревога.  — Не надо, — тихо пробормотал Сонхун, увеличивая между ними расстояние, тем самым разрывая сердце обоим.  — Хорошо, — едва заметно кивает Джейк, колеблясь в своих движениях. Руки хотят вновь почувствовать любимое тепло рук, а мозг здравым смыслом отвергает, говорит: «Не лезь. Если он не хочет, ты тоже не хочешь.»  Вздохнув со смирением, Сонхун неловко топтается на месте, прежде чем с виноватым взглядом посмотреть на Джейка.  — Нам это не нужно, — наконец произнес он, — Я пришел поговорить с тобой, а не… Пак смущенно замолк, прерываясь на полуслове, так и недоговорив то, что он хотел сказать, однако Джейк прекрасно понял без слов, зная, как детектив не любит озвучивать такие вещи.  Собственные чувства, которые он испытывал к журналисту теперь казались чем-то постыдным, неправильным, а в моменте показалось, что это было недоразумением.  Разочарованно кивнув вновь, Шим отступится, давая побольше личного пространства как для Сонхуна, так и для себя, пытаясь осознать только что случившееся.  — Глупо было приезжать, я знаю, — продолжать говорить Сонхун, теперь жалея о том, что он приехал, — Но я не знал, когда нам еще удастся поговорить или увидеться… — Ты мог бы просто написать, — все еще расстроенный, Шим пожал плечами, отвечая как будто «на отвали», лишь бы не думать об отстраненности детектива, тяжелым ощущением сдавливая сердце так сильно, что Джейк уже не выглядел как прежде.  Вопросительно вскинув бровь, Сонхун саркастично усмехнулся. Его всегда удивляла эта простота в журналисте.  — Написать извинения? Ты смеешься?  — Ладно, признаюсь, ты бы выглядел идиотом.  — Но и сейчас твое мнение тоже не поменялось.  — Именно.  Сонхун растерянно перебирал пальцами, стоя перед Джейком. С сожалением смотрит напротив, пока глаза испуганно блестят в приглушенном свете гостиной, отдаваясь мягким отражением суровой реальности. Слова, которые он наконец-то собрался произнести, застряли поперек горла, казалось, что даже воздух замер в ожидании. Но он заставил себя начать, голос дрожал, выдавая все свои чувства изнутри. — Прости меня, Джейк, — сумел сказать детектив, а на последних словах его голос звучал тише, — Дело и вправду сложное и я безусловно понимаю, что все на нервах… Моя проблема в том, что я беспричинно подозреваю тебя…Безусловно, признаюсь в этом открыто и ничего не могу с этим поделать.  Я не хочу подвергать себя и других проблемами, из-за которых все может закончиться плачевно.  В ответ послушалась болезненная тишина. Джейк не мог и не хотел что-то отвечать.  — Спасибо, что наконец-то признал это сам, а не стал оправдываться, — сухим тоном произнес журналист, ничуть не впечатлившись извинениями, которые он слышал уже не в первый раз, — Сонхун, а можно я тебе скажу кое-что по-секрету?  В ответ Пак молчаливо кивнул, контролируемый лишь ожиданием плохого и печального конца, как в самой любой романтической книжке.  Своим болезненным от любви сердцем с каждым ударом, он знал, что Шим, явившийся в его кошмаре, был почти таким же.  Но на этот раз Джейк убьет его словами, что так долго держал при себе. И, казалось, Сонхун мог понять эту справедливость. Сейчас в глазах Джеюна читалась полная честность - в своей практике детектив видел такой взгляд только тогда, когда человек на допросе уже не мог терпеть, словно узник собственных мыслей в гнусной клетке.  — Я устал от тебя. Устал от того, что каждый раз прощаю тебя, а потом сплю с тобой, словно за спиной у нас нет горы недопониманий, который никто из нас двоих не хочет обсудить из-за паршивой гордости. Устал от того, что каждый раз получаю от тебя непонятные выходки. Устал от того, что я вожусь с тобой как с ребенком, — голос Джейка был наполнен эмоциями и в какой-то момент Сонхун почувствовал, как сердце пропустило удар,  — Я устал от того, что между нами все еще непонятные взаимоотношения.  — Меня убивает все изнутри, потому что ни смотря ни на что, я продолжаю любить тебя, даже если попытаюсь подавить чувства, — продолжал говорить журналист, не смотря на то, как сильно ему не хотелось говорить об этом дальше, —  Я… Не подумай, я не болезненно зависимый от тебя. Дело лишь в том, что этот круговорот никто не хочет решать из нас. Потому что так удобно. Потому что так никто не узнает. А я, как верный пес, ждал того момента, когда же ты наконец опомнишься и поймешь, кем я являюсь для тебя на самом деле.  После произнесенных слов лучше не стало: терзающее чувство вины, больно смешанное с осознанием ранили Сонхуна. Джейк был прав, полностью обескуражив своей правдивостью и детектив не мог не согласиться с этим.  — Сонхун, а я все-таки дождусь тебя? — спрашивает Шим с нежным тоном, боясь, что ранее услышанное могло ввести Пака в ступор.  Разочарованный взгляд карих глаз внимательно смотрят на того, кто являлся всем миром, подаренный от судьбы. Но по итогу, оказался очередным опытом, подаренный уже от суровой реальности.  — Прости, Джейк, ты знаешь я… — с трудом проговорил Сонхун, потерев шею. До жути больно и стыдно признавать собственные чувства, скрытые лишь холодными словами.  И без того напряженный момент резко прервался, когда телефон детектива пиликнул тревожными нотами, отзываясь эхом в чужой квартире. Пошарив у себя в карманах, Сонхун дрожащими руками достал телефон, слыша, как собственное сердце безустанно стучит где-то в висках, совершенно забыв о журналисте напротив, который не остался в стороне от такого жеста. Нервный взгляд быстро пробежал по экрану, чтобы найти в ворохе сообщений одно тревожное. 

«…Детектив Пак, прошу прощения, что поздно, ко мне вломились в дом… Это те самые сектанты, о которых говорил Джихун! Прошу вас, заметьте это сообщение как можно скорее. Они ищут…»

Сообщение оборвалось на беспокойной ноте, заставив детектива посмотреть на название контакта и лишь надеяться увидеть очередную шутку.  Однако, злая шутка сыграла с разумом растерянного парня, неожиданным сообщением вводя в безвыходный ступор. Словно леденящий душу порыв осознания пробежал вдоль позвоночника, отзываясь мурашками и заставляя задрожать от осознания.  Контакт был подписан как: «Миссис Юн».  Пак успел прийти в себя лишь только тогда, когда услышал тревожный голос Джейка, пытающийся вернуть его обратно.  Резко подняв голову, он чуть не уронил телефон, собираясь сорваться с места и помчаться к Миссис Юн. Паника захватила разум Сонхуна, прекрасно зная о том, что несчастная женщина  отказалась от каких-либо видов защиты со стороны агентства, оставшись идеальной жертвой для сектантов.  Медленно повернувшись в сторону двери, вместе с этим в голове отразились вспышками самые неблагоприятные события. И, казалось, Пак тоже чувствовал себя не в безопасности, стоило ему прочитать лишь одно недописанное сообщение.  — Стоп, ты просто так возьмешь и убежишь? — уже понимая по лицу детектива, спросил Джейк с нервной усмешкой, — Даже толком не поговорив со мной? Сонхун, я только сейчас буквально вылил тебе все, что меня тревожило в нашем…общении? И ты кроме как «убежать» от проблем больше ничего не скажешь? Именно так ты называешь правильное решение проблемы?  Казалось, еще одно слово или любые попытки удержать детектива и самый последний здравый разговор затмится непроглядной тьмой. За их разговор все нарастало постепенно, словно нарастающий шторм бушующей обиды, которая в любой момент могла послужить концом непонятных отношений журналиста и детектива.  — Я объясню потом. Сейчас это не важно, — грубо отрезал Пак, отходя от Джейка назад, будто вся опасность, таившаяся в недавно прочтенном сообщении была перед его глазами.  — Кто тебе написал? — в надежде услышать наконец ответ на вопрос спросил журналист, не отступая от Сонхуна, с каждым шагом становясь как можно ближе и наравне с ним.  Легкое касание чужой руки прожгло кожу как от кипятка, разжигая все неистовым и бешеным пламенем изнутри. Отдернув собственную руку от страха, Пак в последний раз заставил себя повернуться к Джеюну, не выражая в своих действиях никакой взаимности.  — Неважно, — голос его все еще был грубым и холодным от тревожности внутри, сдавливая попытки ухватиться за привычное спокойствие, — Я сказал, отпусти меня, мать его. И больше не трогай меня. Увидимся на работе.  Отойдя уже на приличное расстояние, Сонхун четко и полностью дал понять, что между ними все кончено. Отступление самого родного и любимого человека заставила Джейка лишь отпустить, тихо провожая взглядом, пока эмоции говорили об обратном, заставляя кончики пальцев задрожать от полного бездействия.  Шим молча отпустил его, так и оставшись с вопросами, тревожившие его с самого первого особенного проблеска  огонька в глазах.