Перчатка и вишня

Я сидел за столом и раздавал автографы фанатам. Вот и ажиотаж после выхода нового альбома. Вся группа жутко уставшая, но заставляет себя улыбаться. Я смотрю на фанатку, которая подошла к нам. Еще немного, и слезы потекут рекой. Я улыбаюсь и рисую на обложке альбома свой фирменный знак - несколько пересеченных стрелок и звезду. Девушка в восторге и говорит мне, что мои голубые глаза просто божественны. Я ее благодарю. Всегда так делаю. Я слишком много раз уже слышал этот комплимент. Впереди еще где-то минут 40. Мы все устали и хотим домой в Америку. Да и Францию я особо не люблю. Хорошо, что нам осталось совсем немного...всего-то 7 концертов впереди. Я выпил банановый сок, который всегда требовал в свободном доступе. Пока я подписывал все альбомы, бумажки, игрушки и прочую хрень, я думал о том, что бы поделать сегодня вечером. Самолет все равно только в 23.40. Я не могу сосчитать сколько раз был в Париже за всю свою карьеру. Я тут видел уже абсолютно все! Я даже праздновал тут свой...ээ...34 день рождения. Иногда я задумываюсь - мне уже 38 лет, а у меня нет семьи, детей, свободного времени. Я знаю, что я живу только работой. Но иногда, мне кажется, что я все-таки хочу сына или дочь. Можно даже несколько... Из моего очередного размышления о своем упущенном времени меня вывел удар по плечу нашего барабанщика. По его довольному лицу я понял, что все, осталась пара фанатов. В отеле была тишина. По всему холлу разносилась классическая музыка. Мне тут всегда нравилось, потому что здесь меня и мою группу никто не трогал, не просили автографов. Я мог спокойно пройти по центру холла, и никто бы не обратил внимания на меня. Я поднялся на свой этаж и пошел по коридору в номер. Навстречу прошла уборщица. Я ее поприветствовал кивком головы. Она улыбнулась и пошла дальше. Я отвлекся на смску и остановился посреди коридора. Хлопнула дверь, и я поднял голову. Передо мной стояла старушка в прямом пальто и что-то говорила в открытую дверь. По языку я понял, что это, наверняка, русские. Через несколько секунд вышла невысокая девушка с русыми волосами. Она была одета тоже в пальто, но более современного типа. Девушка судорожно копалась в своей сумочке, нервно постукивая довольно высоким каблуком по полу. В итоге, она нервно вздохнула и пошла со своей бабулей ( ну я так предположил ) к лифту. По дороге у старушки вывалилась перчатка из кармана. Я ее поднял и протянул ей. Женщина произнесла то русское слово, которое я выучил уже давно : "Спасибо". Девушка на меня оглянулась и уже произнесла то же по-английски. Я стоял, забыв про смску и размышляя о России, а стук ее каблуков глухим эхом разлетался по коридору. Я вошел в номер, принял душ и завалился на кровать. Я начал перебирать сегодняшний день, и мои мысли остановились на этой незнакомке. На самом деле, я очень люблю оценивать девушек. Я вспомнил ее аккуратное лицо, зеленые глаза, отдающие холодом, пухлые губы с помадой цвета вишни...скорее всего, ей лет 18-20. Было бы круто с ней познакомиться... Я долго думал как, но задремал. Разбудил меня стук в дверь. Это было настолько внезапно, что я подскочил на кровати. Я пошел открывать. Передо мной стояла она. Девушка попросила, чтобы я сделал звук телевизора потише. Я сначала не понял о чем она, но потом вдруг осознал, что все это время гремел телевизор. Я извинился и спросил как ее зовут. Ее губы дернулись, потому что она явно хотела улыбнуться, но остановила себя. Я пригласил ее в номер, но она воздержалась и сказала, что ей пора идти. Я попросил ее номер, и она его дала. Стук ее каблуков ходил эхом по коридору. Наконец-то я оказался в Австрии. Наша группа уже просто считала дни до отпуска. Первое, что я сделал - написал своей новой знакомой. Она ответила только вечером, как раз во время концерта. Так у нас завязывался разговор. Оказалось, что она из Москвы. Я был рад, потому что наша последняя точка - этот город. Кстати, с возрастом я тоже не прогадал - ей было 19. Достаточно быстро мы нашли общий язык. Она иногда не понимала, что я говорю, и приходилось ей объяснять. Теперь я ждал Москвы. Я уже твердо решил там остаться на несколько дней, чтобы пообщаться с ней вживую. Когда я ей это сказал, она очень перепугалась и даже хотела отказаться, но я ее убедил, что все будет окей и никто ни о чем не узнает. Через какое-то время пришла смска, которую я так ждал. Это был ответ "Да". Вот и Москва. Как всегда холодно и толпы фанаток. Я приехал в отель и сразу же позвонил ей и назначил ужин на завтра. Время тянулось жутко медленно. Концерт, встреча с фанами, пробки до отеля, время в отеле, ночь, утро, автографы, интервью, съемки, опять пробки, еще раз пробки, отель. Перед ужином я ей еще раз позвонил. Мы встретились в ресторане. Она почти не ела. Разговор вообще не клеился. Я понял, что вина тут недостаточно и заказал себе виски, а ей мартини покрепче. Сначала она наотрез отказывалась пить и вообще отвергала все мои предложения поехать в отель. Я начал немного раздражаться. С того момента, как я ее увидел сегодня в ассиметричном платье нежно-розового цвета с декольте, немного обнажавшим ее небольшую грудь, у меня появилась цель - все-таки трахнуть ее вечерком.Я думаю, что она заметила мое раздражение, потому что начала пить. Правда совсем немного. Но потом мы уже пили вместе, и она просто не могла мне отказать. Я вызвал машину. Ей уже явно было достаточно, и мы ушли. Всю дорогу я мысленно матерился из-за московских пробок, а сам гладил ее по ноге. Она немного дергалась. Как только мы оказались в номере, и я начал ее обнимать, она резко отшатнулась от меня. Я не выдержал и заматерился. Она просила, чтобы я ее отпустил. Конечно же, я даже не думал этого делать. Сначала я собирался просто, без церемоний, без сожаления трахнуть ее, но сменил действия - я решил просто с ней еще выпить. На этот раз она пила охотнее и больше. В какой-то момент она пошла к сумке и достала пачку сигарет. Только она начала прикуривать, глядя из окна на кремль, я подошел к ней сзади и расстегнул ей молнию на платье. Она резко за нее схватилась, а я стащил сигареты из ее руки. Я засмеялся и сказал, что отдам ей их только за небольшой стриптиз. Она улыбнулась, сделала хитрое выражение лица и...отказалась. В душе я негодовал. Но потом плюнул на все это и просто притянул ее к себе и поцеловал. Я поставил ей несколько засосов на шее, от чего она взвизгнула. Я почувствовал ее острые ногти на моей спине, когда облизал ямочку на шее. Я опять растегнул ее платье и приспустил его верхнюю часть, докоснувшись до ее груди. Я ненавижу снимать платья через верх, но приходится. Хорошо, что она в нем не застряла. А то и так иногда бывало. Весь кайф обломан. Здесь оно соскользило, и я его отбросил куда-то в сторону небольшого дивана. Я боялся ее выпускать из рук, потому что думал, что она может опять от меня дернуться. Одной рукой я ее держал за шею и целовал, а второй расстегивал свою рубашку. Сложнее было с джинсами. Я расстегнул их и подхватил ее на руки. Сев на диван и посадив ее лицом к себе, я расстегнул ее кружевной бюстгальтер и прижал ее поближе к себе. Я ласкал уже ее тело. Напряжение в джинсах все росло. Я порвал ее чулки и резко бросил ее на кровать. Она попятилась от меня. Я выключил освещение. Из окна лился мягкий свет центра Москвы. Я уже бы сверху и стягивал с нее остатки белья. Я не знаю почему, но тогда я забил на всякие презервативы и прочую хрень. Я был уже готов войти в нее. Она стиснула руками мою шею.И вот этот момент...она очень сильно застонала и подтянулась ко мне. А я не стал ждать и начал двигаться быстрее, от чего она просто изгибалась подо мной. Я не думал о том, в какой мы позе сечас, сколько раз кончу и о прочих мелочах. Я думаю, что мы прозанимались сексом в постели часа два. Потом мы пошли в душ. Ее макияж немного смазался, но она даже не думала его поправлять. Я опять перевозбудился и взял ее прямо в ванне... Утро выдалось в Москве мрачным. Я встал, а она уже застегивала бюстгальтер, сидя ко мне спиной. Я к ней подполз сзади и поцеловал. Она ничего не сказала и не отшатнулась от меня. Я притянул ее к себе и начал целовать более страстно, лаская ее грудь. Я попросил ее сделать мне минет, но она сказала, что не умеет. Но я заставил ее это сделать тогда. Конечно, моего члена могло бы не стать... Я не хотел с ней прощаться, а она как будто наоборот хотела, чтобы я уехал. Я ее поцеловал в дверях и сказал, что позвоню. Из окна я видел машину, которую ей заказал. В Нью-Йорке было еще тепло. У себя дома я оказался рано утром. Я подумал о том, что у нее есть шанс забеременеть, потому что я в нее много кончал... Но все было отлично. Все обошлось. Мы все еще общались. В ближайший год я навестил ее еще 3 раза. Секс становился все безумнее и безумнее. Пожалуй, единственное, что мы не попробовали тогда - анальный секс. В четвертый раз я приехал уже на ее день рождения. Мне уже было 39, а ей исполнилось 20. Кстати, семьи у нее не было. Одна лишь старая бабуля, которая умерла через несколько недель после ее дня рождения. Я как раз вернулся домой после фестиваля, когда получил это сообщение. Тогда мне пришла в голову мысль забрать ее в Нью-Йорк. Я приехал за ней. Она долго рыдала и отказывалась. Мои доводы были таковы, что у нее тут ничего нет. Я знал, что она училась на журналиста, но думал, что это она сможет сделать и в Нью-Йорке. Спустя несколько часов уговоров, слез и разговоров она согласилась. В Нью-Йорке была моя квартира, а мы поехали в Лос-Анджелес в мой дом. Она долго не могла привыкнуть к Америке, долго не понимала правил, ее традиций и жителей. Мне приходилось уезжать в тур, а ее я оставлял. Я был счастлив и не думал о ней. Я трахал других баб, пил и пел - жизнь текла как обычно. С кокаином иногда сидели с группой. Редко, но было. Я дарил ей дорогие подарки. У нее уже была куча бриллиантов. В итоге, она стала тоже знаменита...как моя подружка. Однажды я проснулся утром, а она сидела около меня и улыбалась. Она меня поцеловала, обняла и сказала, что беременна. Я сделал вид, что рад. Я понимал, что это конец. У меня не будет той жизни, которая была прежде. Я понял, что не хочу никаких детей. В течение недели она все время ходила счастливая, гладила себя по животу и обнимала меня. В конце концов я не выдержал и попробовал ей аккуратно намекнуть насчет аборта. Она ничего не поняла. Я уехал в тур на 3 месяца. Когда я вернулся, я увидел ее небольшой живот. Она сидела на кровати утром, смотрела на него, но в ее глазах не было блеска. Когда я спросил, что с ней, она отвернулась и рассказала о своем посещении врача. Доктор сказал, что не факт, что она сможет родить сама. Мне не было ее ни капли жаль, я даже тогда немного порадовался про себя. Вообще, за эти 3 месяца многое произошло. В прессе появились главы, говорящие о ее беременности, о том, что мы даже не семья, что я трахаю баб и пью, пока она лежит дома и страдает. Я был жутко взбешен и накричал на нее, что она тупая дура, что она должна была понять про аборт. Тогда я ушел от нее. Уехал в Нью-Йорк. Я знал, что тогда на нее много свалилось. Она была в вечном стрессе, как будто не жила. Откуда я это знал? Пресса, мой друг из Лос-Анжелеса. Я решил сгонять с друзьями в клуб. Там мы напились, радовались жизни. Я был свободен. Мне много раз звонил мой друг, но я не брал трубку. С утра я проснулся с шикарнейшей бабой. Она мне сделала утренний минет, я ее поцеловал взасос и отпустил. Приняв душ, я увидел кучу звонков. На автоответчике было много записей. Из них я узнал, что произошло. Она тогда наглоталась таблеток, а ее нашла моя домработница без сознания. В больнице сказали, что ребенка больше нет... Я встретил ее из больницы утром. Она была уже совсем никакая, но все еще красивая. Я разговаривал с ней в машине на нейтральные темы, а она молча сидела. Она попросила остановить машину в парке у реки. Я все сделал. Она вышла. Я наблюдал за ней со спины. Она дышала воздухом. Было достаточно прохладно. Тогда я увидел ее такой же, как в нашу первую встречу. Пальто, каблуки, зеленые холодные глаза, губы вишневого цвета. Она попросила ее оставить. Я сначала не хотел, но она сказала, что ее все равно тут ждет подруга. Единственное, что она попросила - достаточно много денег. Я отдал ей, в надежде, что она что-нибудь купит и успокоится. Я приехал домой и решил пройтись по Лос-Анджелесу. Вечером я встретился с группой. Мы обсудили план ближайшего тура. Она не вернулась домой в тот день, и в следующий. Ко мне пришла запоздалая смска, что она решила уехать обратно в Москву. Там ей будет не так больно. Я набрал ее номер, но никто не ответил. Следующим днем я сидел на пляже и писал очередную песню. Сзади ко мне пошел полицейский. Он попросил проехать с ним. У полицейского участка он повернул на другую дорожку, из-за чего я напрягся. Мы прошли к больничному зданию и завернули на задний двор. Передо мной открылась дверь морга. Паталогоанатом ждал нас. Он выдвинул полку под номером 26 и откинул простынь. Под ней лежала она. Ее кожа была грязного оттенка, везде были синяки и ссадины, кожа в некоторых местах отслоилась... Мне сказали, что судя по всему, она скинулась с моста в реку. Я смотрел на нее, а потом посмотрел на номер полки... Мы впервые с ней встретились именно 26ого. Психиатр, старичок лет 70, перевернул страницу своей тетради. Я курил, сидя перед ним в парке на лавочке. Он помолчал и сделал еще несколько записей и протянул мне баночку таблеток. Он спросил меня: - Ты о чем-нибудь жалеешь сейчас? Я засмеялся во весь голос, затушил сигарету и сказал: - Я жалею только о той перчатке.