Память.

— Вот так... Нагито, я ухожу. Пожалуйста, постарайся ничего не сломать, тем более не уходи из дома. В прошлый раз мне сильно досталось от соседей за тебя. Хорошо? — Перепроверяя ключи в кармане куртки прощался Хината. Чулан с хрупкими вещами и мебелью был закрыт на ключ, а электричество перекрыто, дабы парню ничего не угрожало. Юноша в проходе с заботой и любовью, но безграничной тоской глядел на везунчика, зачем-то поправив выбившуюся прядь его волос за ухо, словно это делало ситуацию лучше. В ответ ему не сразу последовал замедленный жест. Белая словно молоко ладонь легла на щёку давно забытого возлюбленного, словно на ощупь пытаясь разобрать обращающегося. — Ты куда, пап? — Невменяемо улыбнувшись сам не зная чему произнёс Комаеда, погладив по щеке молодого человека. Хината, тихо усмехнувшись, положил свою руку сверху, уткнувшись в неё губами, оставив еле ощутимый поцелуй на холодной тонкой коже. На него смотрела пустая пара глаз, что не имела ни малейшего представления о человеке находящимся рядом, но в которой до сих пор сверкал огонёк жизни. Изо дня дня в день он становился всё бледнее и тусклее. Каждое утро Хаджиме и вовсе боится потерять его из виду. Хината привык к его болезни. В последний год почти каждый день он был кем то новым. То папой, то мамой, то дядей. Было редкостью когда он вспоминал его настоящее имя, о том кто он ему, обо всём том что говорил и о своей забытой, но до сих пор горящей любви. Деменция развилась до третьей степени, в следствии чего с каждым днём его клетки мозга отмирают, всё больше превращая ранне гениального ученика Пика Надежды в безвольный овощ. Действия становятся всё заторможеней, рефлексы хуже, а память разрушается. В теории всё просто, но наблюдать за этим вживую, когда больной - любовь твоей жизни, а ты ничего не можешь сделать что бы помочь - слишком тяжело. По началу Хаджиме чуть было не выпал в отчаянье, стать для того кого он любит абсолютно никем, случайным прохожим. Был пройден путь истерик, таблеток-антидепресантов, и попыток до последнего не сорваться что бы не начать жалко курить на кухне. Это был крайне тяжелый эпизод его жизни, из которого парень вышел очень потрёпанным и измотанным, но в конце-концов, более-менее смирившимся с положением дел. Его мужа не вернуть, но можно помочь достойно уйти. Но слишком много воспоминаний держали его от того что бы не переживать это состояние снова и снова. В более коротком сроке, но не менее бьющим по эмоциональному составляющему, из-за чего единственной отрадой Хинаты стала забота о Комаеде. Это одновременно и помогало, и ранило еще сильней. Но в этот путь Хаджиме проводит его сам, он точно знал это. Пусть это будет его последняя вещь, которую он от всего сердца и со всей любовью и нежностью подарит везунчику. Нагито нуждался в постоянном уходе. Каждое утро абсолютной надежды начиналось с того, что Комаеда опять стучит по стенам, странно и громко шёркая ногами ходит, а то и вовсе сидит и пялится в стену издавая очень страшные звуки, будто у него приступ. Вспомнить только как Хината отреагировал на это впервые, ха, было действительно жутко. А однажды вернувшись с работы парень заметил как его подопечный чуть не сжёг микроволновку от незнания. После этого он всегда включал электричество перед тем как выйти из дома без счастливчика, а все хрупкие, острые и опасные вещи складывал и запирал в чулане до своего прихода. Даже учитывая разрушение памяти, ночные кошмары с его смертью в программе изводили его до сих пор. А Хината как в первый раз поздно ночью слушал его хриплый рваный шёпот "больно, больно, больно.." пока руки больного испуганно нащупывали под футболкой сквозную рану, от которой и следа никогда не было, а его муж как всегда удерживал его руки, что бы не дай бог он вновь чуть не разодрал себе грудную клетку. А Хаджиме как и в первый раз утыкался в его ледяную, мёртвенно-бледную шерховатую спину носом зажимая глаза и силой удерживая руки своего парня, с трудом и бесконечным сожалением слушая бессвязный шёпот. Даже когда счастливчик был в сознании, это происходило регулярно, и резервного ученика это всегда заставляло с ужасом вспоминать тот день, когда эта призначная рана была нанесена. Пускай в действительности этого никогда не было, Нагито не умирал в игре, за что он бесконечно благодарил судьбу, но эмоции были самыми настоящими. А Комаэда, просыпаясь от кошмара, всем телом принимался к юноше рядом, обнимая того мёртвой хваткой, просто отказываясь отпускать до самого утра. — Я Хаджиме Хината, твой муж уже как 5 лет. А иду я на работу, в фонде я не появлялся уже неделю, такими темпами меня точно уволят. — Он задержал свой взгляд на любимом человеке. С такой нежностью и грустной улыбкой глядя на абсолютного везунчика, он не смог вновь не сказать этого. — Я люблю тебя, Нагито. — И не выдерживая нагрузки всех тех воспоминаний, что кружились в голове такое долгое время, прижал исхудавшее хрупкое тело к себе, зарываясь лицом в шею и белые, точно снежные кудрявые волосы, что так приятно щекотят лицо. Он знал что Нагито не поймёт, но каждый день говорил это, раз за разом, тщетно надеясь что когда-нибудь ему ответят. Ведь он до сих пор помнил, как после пробуждения из программы заботился о нём в его палате и помогал в восстановлении в течение долгих месяцев. Как буквально ночевал в той пустой больнице в своём кабинете потому что слишком боялся его оставлять. Что им пришлось пережить что бы Комаеда смог признаться в том, что ещё в программе испытывал Хинате чувства отличающиеся от дружеских От приятных воспоминаний, прямо как тогда покраснели уши. — До встречи, я вернусь вечером. — На последок сказал резервник, нехотя вырываясь из столь знакомых объятий, на которые никто не ответил и больше не ответит. В очередной раз проверив ключи в кармане, он помахал рукой и вышел из одинокой квартиры закрыв за собой дверь. Комаеда снова один. Обрывки воспоминаний иногда всплывали в этой квартире. Как никак, здесь всё - память. Под свет гирлянд они с мужем танцевали в рождество на этом месте, на этой кровати лежал чемодан в который когда-то Нагито в порыве ревности к работе Хинаты грозил уйти из дома, а на этой кухне с выключенным светом они обнимались так трепетно, гораздо интимнее чем пошлости, снова и снова рассказывая о своих чувствах друг к другу. В моменты осознанности всё это разрывает Комаеду изнутри. Ему было так стыдно, что он представляет собой, для перспективного и полного надежды Хаджиме лишь обузу, что тот столько для него делает, а он его попросту не помнит. Он бы извинился тысячу и больше раз, если бы только был в сознании. Если бы мог, Комаеда жалел о своём признании, уже тогда представляя что будет чувствовать Хината. Очень эгоистичный поступок позволить себе любить кого-то, зная что в любом случае быстро умрёшь, оставив его одного. Каждый раз когда он вспоминает своего мужа, то первым делом всегда звонит, либо подходит к нему и извиняется. Так долго и сердечно извиняется стоя чуть ли не на коленях, и благодаря за всё что Хаджиме ему дал, и сделал жизнь которую он так боялся жить из-за установок везения-невезения в миллион раз лучше. А резервник от таких слов каждый раз не мог сдерживать себя и почти плакал, обнимая его так крепко, и говоря что это всё совершенно не важно, не важно. В эти моменты они действительно были счастливы. Не долго, но это могло того стоить.