Прости меня, Хань-гэ!

      Уже практически, подойдя к дому, Чжан Чжэхань притормозил, увидев в ночной мороси одинокую фигуру, топчущуюся у подъезда. О том, что он сегодня приедет домой, не знал никто, даже родители. Для всех он путешествовал с друзьями по западно-китайским провинциям, о чем регулярно выкладывал фотоотчёт в вейбо.                   "Сумасшедший фанат, которому плевать, что на улице дождь и второй час ночи? Или... " Эта высокая широкоплечая фигура была знакома до сердечной боли, вот только... "Нет! - попытался он унять, забившееся сердце. - Он не придёт! И хватит уже об этом! "       Чжэхань решительно шагнул в полосу света от парадной, и в этот самый момент человек, стоявший у подъезда, качнулся ему навстречу: - Хань-гэ, это я...       Чжан Чжэхань замер на месте, закрыл глаза. На какую-то долю секунды на его лице появилась и исчезла гримаса боли. Этот голос он узнал бы из тысячи. Обернулся. Сказать "уходи" он не смог. Стоявший перед ним парень был мокрым до нитки. Не спасла ни плотная куртка с капюшоном, ни высокие модные ботинки на толстой подошве. С торчащего из-под капюшона, козырька бейсболки падали тяжёлые капли. Видимо он простоял под дождём не один час. Чжэхань коротко вздохнул: - Пошли.       Они молча поднялись в квартиру. Практически с порога хозяин подтолкнул ночного гостя в сторону ванной: - Переодевайся. Всё, что нужно, возьми сам, - и добавил, - ты знаешь, где... И от этого "ты знаешь" опять болью полоснуло сердце.        Гун Цзюнь вышел из ванной через несколько минут. Мокрые волосы, наспех вытертые полотенцем, торчали смешными рожками. На босых ногах были тапочки в виде пушистых кроликов. (Кто подарил ему это безобразие, Чжэхань не помнил и даже не помнил, где они лежали.) Узкие спортивные штаны были Гун Цзюнь ровно по щиколотку, зато они подчёркивали стройность его ног. Чжэхань скользнул взглядом выше, где под белой футболкой пряталось шикарное тело, и смущённо отвёл глаза. Этот паршивец был недопустимо красив. Даже в таком нелепом виде! Но, естественно, Чжэхань никогда не скажет ему об этом.       Он молча кивнул на диван, протянул чашку горячего чая, спросил сухо: - Зачем пришёл? Гун Цзюнь сделал большой глоток, обхватил чашку пальцами, грея руки, а Чжэхань опять отвёл взгляд. Ну, не мог он! Не мог он спокойно смотреть на этого парня! На его безумно красивые руки, ладную фигуру, которую не скрывала тонкая ткань футболки, на яркие от природы губы и тёмные, словно омуты, глаза. Он утонул в этих омутах уже тогда, на съёмках и до сих не мог выбраться...       Гун Цзюнь понравился ему сразу, с первых дней знакомства. Просто. Как человек. Он был забавный, этот, не испорченный жизнью, парнишка с манерами провинциального аристократа. Как он умудрился остаться таким, работая в рекламной, модельной сфере и шоу-бизнесе, оставалось для Чжэханя загадкой. А как он мило улыбался?! Чжэхань, сам того не замечая, постоянно шутил, дурачился, лишь бы на лице Сяо Цзюня расцвела улыбка, а если она была адресована ему, тихо млел от удовольствия. Одна такая улыбка могла сделать целый день!       А ещё Чжэхань заметил, что Цзюнь избегает любого телесного контакта с ним вне съёмочной площадки,и теперь, при каждом удобном, а порой, и неудобном случае, старался коснуться его. То плечом заденет, то за руку схватит, то по спине похлопает, а то и за талию обнимет, вроде как отодвигая с дороги. Тот смешно вздрагивал каждый раз, отстранялся, а Чжэханя это веселило: "Вот же натуральный натурал! " Сам Чжан Чжэхань считал себя человеком широких взглядов и в сексе не зацикливался на такой мелочи, как гендерная принадлежность.       Нет. Конечно, не всё было между ними шоколадно-ванильно. Бывали ситуации, когда они ссорились, когда партнёр не просто нервировал, а дико бесил. Бывали... Но чаще всего им было хорошо вместе.       "Зачем пришёл? " Прозвучало жестоко, почти грубо. Чжан Чжэхань увидел взгляд Гун Цзюня, такой же отчаянно-несчастный, как тогда, когда он предложил им расстаться. Вообще-то, "расстаться" слишком громко сказано. Они никогда не были вместе в полном смысле этого слова, никогда не говорили друг другу о каких-то чувствах, не клялись в верности. Ничего такого! Их шестимесячный роман был, словно, яркая вспышка. Просто, когда однажды его спросили о самом светлом воспоминании в жизни, перед глазами появился именно Гун Цзюнь. Конечно, тогда он что-то придумал на ходу, как-то выкрутился, но потом, оставшись наедине с собой, перебирая в памяти разные события своей жизни, понял, что наверное, так оно и есть и себя не обманешь. - Как ты узнал, что я приеду сегодня? - уже мягче спросил он Цзюня. - Я не знал. Думал, что ты уже давно вернулся. Случайно получилось. Наверное, это судьба.       Судьба... Чжан Чжэхань не страдал суевериями, да и в судьбу не верил... Но рядом с этим мальчишкой он был готов поверить во что угодно. Даже в то, что невозможное возможно.       Они долго жили в одном номере. Для того и другого ситуация обычная, рабочая. Ничего особенного. Иногда, правда, ловили на себе пристальные взгляды друг друга, особенно, когда кто-то перед сном или после душа дифеллировал по номеру с голым торсом. Шутили по этому поводу, подкалывали друг друга, но и только.       Всё произошло так неожиданно и стремительно, что сам Чжэхань, считавший себя в этом деле опытным человеком, наутро, когда принесли букет для Гун Цзюня, смеялся: "Сяо Цзюнь, а мы с тобой - новаторы в отношениях! У всех сначала букеты, а потом секс, а у нас всё наоборот. "       Накануне у его партнёра был день рождения и на съёмочной площадке он должен был появиться только на следующее утро. Чжан Чжэхань, как и положено, перед съёмками отправил Гун Цзюню SMS с поздравлением и заказал на завтра доставку: традиционный букет и небольшой тортик, оформленный по мотивам их дорамы.        А Гун Цзюнь взял и приехал в тот же вечер! Ввалился в номер, словно принц, вернувшийся с бала: счастливый, довольный, пахнущий дорогим парфюмом и алкоголем. Он привёз целую сумку разных вкусностей от мамы и бутылку домашнего вина. Они быстро организовали стол на двоих. Ели, пили, болтали. - Слушай, - Чжэхань смущённо почесал затылок, - а мой подарок прибудет только завтра. Я же не думал, что ты предпочтешь компании родных и друзей... ужин в гостиничном номере. Он хотел сказать, мою компанию, но это было бы как-то слишком откровенно.             Захмелевший Гун Цзюнь был сегодня каким-то особенно смелым, словно в него вселился сам Хозяин Призрачной долины. Он посмотрел Чжэханю прямо в глаза и вдруг сказал: - Завтра? Зачем так долго ждать? Ты можешь сделать мне подарок прямо сейчас. - Да? Но у меня ничего такого нет... Хочешь, подарю ту бейсболку, что тебе понравилась? Он поднялся из-за стола, но Цзюнь поймал его за руку: - Нет... Подари мне твой поцелуй.       Чжэхань решил, что парень шутит, но, взглянув в совершенно тёмные, от бушующего там пламени, глаза Цзюня, замер, а потом спросил с вызовом: - А ты уверен, что тебе нужен именно этот подарок? Точно не хочешь большего? - А ты согласен на большее? - Ну, хорошо. Будет тебе поцелуй! Твой шисюн проведет мастер-класс для своего шиди, - всё ещё надеясь перевести эту опасную игру в шутку, произнёс Чжэхань. Он поднял Цзюня на ноги, уверенно обнял за талию. - Закрой глаза. - Зачем? - Ну, так положено, когда люди целуются. Парень закатил глаза: - Хань-гэ, ты на самом деле считаешь, что я никогда и ни с кем, кроме как на съёмочной площадке, не целовался? И, не дав ему ответить, Цзюнь приник губами к губам Чжэханя. Он целовал нежно, словно и не целовал, а ласкал его губы, легко покусывая, посасывая и не давая Чжэханю перехватить инициативу. Вот он провёл языком по кромке зубов, скользнул внутрь... И смотрел, смотрел...       А Чжэхань закрыл глаза. От неожиданного напора младшего он забыл о своём обещании показать мастер-класс и полностью доверился ему. Когда, тяжело дыша, они наконец оторвались друг от друга, Чжэхань, вдруг понял, что он уже обнимает Цзюня за шею, а тот гладит его спину, бёдра... и это уже было больше, чем просто поцелуй.        "Боги, что мы делаем?! " Он должен был, наконец, остановить проснувшегося в скромном Гун Цзюне нахального Вэнь Кэсина, но он... не хотел. Мелькнула мысль: "А что, собственно, мы теряем? Ещё месяц и проект будет закончен. Мы разбежимся навсегда, так зачем себе отказывать в этом маленьком удовольствии? " - У нас дверь заперта? - сдавленно прошептал Чжэхань. - Да. - А ты предусмотрительный! Значит, ты всё спланировал заранее? Он отодвинул Гун Цзюня. Тот замер, судорожно сглотнул. - Нет. Я надеялся только на поцелуй, но, если ты согласишься... И он рывком стащил с себя футболку. Чжэхань усмехнулся, медленно провёл ладонями по его груди, задевая горошины сосков, скользнул ниже, на кубики пресса. - Чёртов искуситель! Разве от такого можно отказаться?        Он потянул Цзюня за пояс брюк к своей кровати, позволил снять с себя футболку. Всё остальное было словно в тумане. Руки, ноги, губы, тела, они сплелись, словно, в каком-то сложном эротическом танце. В жизни, как и в новелле, ни один из них не хотел уступать другому, но в конечном счёте, молодость победила, и Чжэхань с хриплым стоном рухнул на Цзюня, всё ещё вздрагивая от уходящего возбуждения. Он поднял голову, заглянул в сияющие глаза парня и спросил: - Ну, как подарочек? - Он самый лучший! Хань-гэ, а когда у тебя день рождения? Знаешь, я тут подумал, что, наверное, не страшно, если я свой подарю заранее? Прямо сейчас... И он, не дожидаясь ответа, перевернулся на живот, пробубнив в подушку: - Смазка и презервативы в кармане моей куртки.       Чжэхань с удовольствием расположился сверху, на широкой спине парня, провёл языком влажную дорожку вдоль уха, подышал в затылок и вкрадчиво спросил: - А с чего ты решил, что я умею этим пользоваться в сексе с мужчиной? Цзюнь приподнялся на локтях: - Неужели нет? Хань-гэ? Могу показать мастер-класс. - Лежи уж, мастер!       Он сделал всё, как надо: максимально нежно и бережно, доведя Цзюня до оргазма и, когда тот устало затих под ним, прошептал на ухо: - А ты - классный! - Ты тоже! - повернул к нему счастливое лицо Гун Цзюнь.       А потом были эти сумасшедшие полгода! Пока шла раскрутка сериала, разные концерты, встречи с фанатами, они не отказывали себе ни в чем. Чжэхань и не заметил, что этот, как ему поначалу казалось, секс без обязательств, стал жизненной потребностью. И дело было не в том, что это нормально для молодого и здорового мужчины. Ему был нужен именно этот человек, его сильный и нежный шиди.       Но, в то же время, Чжэхань прекрасно понимал, что это - тупик. И в одну из последних встреч он предложил расстаться. Это решение далось ему очень непросто, но он понимал, что, как старший, должен взять всю ответственность на себя. Чжэхань и сейчас, словно, видел полные отчаяния и немой мольбы глаза Гун Цзюня: "Нет!!! " "Да... Так надо! "       Он нёс какую-то чушь про то, что это был замечательный опыт, про то, что они останутся добрыми друзьями, и эти светлые воспоминания будут с ними всю жизнь. Говорил и сам себя ненавидел! А когда Цзюнь ушёл, он сел и просто заплакал от беспомощной злости, от вопиющей несправедливости, в тысячный раз повторяя: "Почему? Ну, почему нам нельзя быть вместе?! За что этот мир так жесток к нам?!"       Вот и сейчас Цзюнь смотрел на него такими же глазами. - Хань-гэ, - произнёс он хрипло, - я только вчера увидел в вейбо тот видеосюжет с твоим обращением. Я... Я не предавал тебя! Эта совершенно нелепая ситуация с твоей детской фотографией... Я сам не ожидал! Откуда они её взяли? Зачем? А тут ещё эти фанаты! Я, наверное, идиот, трус, растяпа, но я не предатель! Веришь? У него дрожали руки и чашка дёргалась в них, словно, живая. - Конечно, я должен был...       Чжэхань не мог больше этого выносить! Он шагнул к парню, нарушая всё свои запреты, обнял его, прижал к себе крепко-крепко, ласково потрепал волосы на затылке. - А-Цзюнь! Успокойся, ты здесь не при чем. Я просто использовал ситуацию. Прости, но я обвинил тебя намеренно, чтобы они решили, будто мы - враги. Ты же поверил, вот и они поверят. Так надо. Ты видишь, что происходит в шоу-бизнесе? Новая "культурная революция". Достаточно, что они сломали мою жизнь. Сейчас на тебя ополчатся мои фанаты, но это временно. По крайней мере, никто и никогда больше не свяжет нас вместе... - он запнулся, - в своих домыслах. - Почему ты не сказал мне об этом сам? - Я...       Что ответить? Что он безумно боялся? Боялся именно того, что случилось. Что Цзюнь сорвётся и примчится к нему. Он надеялся, что парень просто обидится, и это раз и навсегда поставит точку в их отношениях. - Я... Решил, что так будет лучше. Цзюнь прошептал глухо: - Прости меня, Хань-гэ... - За что? Ты ни в чем не виноват. Я сам накосячил выше головы. Цзюнь не ответил. Он развернулся и, шатаясь, словно пьяный, побрёл в ванную. Вышел через несколько минут уже в своей, ещё не просохшей, одежде, держа в руках абсолютно мокрую бейсболку. Чжэхань забрал её у парня из рук, принёс из прихожей свою, молча надел ему на голову. - Возьми. Она тебе нравилась раньше. На память... А твою я оставлю себе. - Хань-гэ, скажи... только правду! Ты не жалеешь, что тогда подарил мне свой поцелуй? Чжэхань не задумался ни на секунду: - Нет! Цзюнь шагнул к нему, протянул руки, но так и не обнял, столкнувшись с полным боли взглядом Чжэханя. - Уходи уже... Пожалуйста... Ну? Цзюнь подавил вздох, больше похожий на всхлип, и мотнув головой, шагнул за порог.       Когда за Гун Цзунем закрылась дверь, ноги перестали держать его, и Чжан Чжэхань безвольно сполз на пол, привалившись к дверям спиной. До хруста сжал зубы, чтобы не закричать от боли. Наверное, он всё ещё любил этого парня. И терять его второй раз было так же невыносимо, как и первый. Теперь уже навсегда... Откуда ему было знать, что там, за дверью, всё ещё стоял его шиди, который просто был не в силах уйти и, словно молитву, повторял чуть слышно: - Прости меня, Хань-гэ...       За окном кружились редкие снежинки. Лёгкий морозец сковал льдом лужи и до глубокой ночи на улицах шумела ребятня, радуясь наступившей зиме. Приближались новогодние праздники. Чжан Чжэхань сидел на диване, смотрел телевизор, лениво перещелкивая с одного канала на другой.       Вдруг он замер, рука непроизвольно сжала пульт. На экране был Гун Цзюнь. В элегантном цветастом пиджаке, надетом, похоже, на голое тело и тёмно-серых узких брючках, с модной причёской. В руках он держал игрушечного кролика - символ наступающего года. - И последний вопрос в предверии приближающегося праздника: какой самый запоминающийся подарок вы получили в жизни? Цзюнь опустил голову, грустно улыбнулся: - Это был поцелуй, который я получил от самого дорогого мне человека в мой день рождения. - Поцелуй? О! Как романтично! Мы не спрашиваем, кто она, но скажите, она красивая? Цзюнь поднял голову, улыбнулся глядя в камеру: - Она божественна! Зал взвыл от восторга. - Лао Гун, мы не знали, что у вас есть девушка! Откройте секрет, как вам удаётся скрывать такую красавицу от всех? - К сожалению из-за сложностей моей работы мы не вместе, но я... помню, безумно скучаю и всё так же люблю.       Чжэхань замер. Его сердце сделало кульбит и забилось где-то возле горла. Он глубоко вздохнул, посмотрел на тёмное окно и решительно взял в руки телефон: - Вот же паршивец! Надеюсь, кроме меня ему никто не дарил поцелуй на день рождения?       Он открыл контакты, нашёл знакомый номер. Руки непривычно дрожали. Цзюнь ответил сразу, словно ждал этого звонка: - Хань-гэ... ты смотрел? А он, помедлив несколько секунд, словно перед прыжком в знакомый омут, произнёс, внезапно осипшим голосом: - У меня для тебя есть подарок на Новый год. Приезжай!