-Осталось только выжить

Почему человек желает то, от чего зависит его жизнедеятельность? Почему человек желает быть успешным и любимым? Бизнесменом, актёром, писателем, певцом, инженером, журналистом? Почему вообще человек чего-то хочет? И почему Изана так неотступно жаждет мести и власти? О природе желаний Такемичи размышлял весь остаток времени перед школой. Волнение от предчувствия неизбежного нарастало с каждым днём. Он ощущал себя выброшенной безделушкой на мусорном конвейере, приближающейся к молоту, готовому его расплющить. Но с конвейера он спрыгнуть не мог. Что-то началось. Запустилось. Страшное и необратимое. Он чувствовал это так явно, что готовился бить тревогу, но оглядывался и видел всё тот же мирный зал, слышал всё те-же разговоры. За окном спокойно, улица полна и в сердцах людей не найдётся места для волнения, которое он сейчас испытывал. -Бакамичи, ты слушаешь? — знакомый голос потревожил мысли Таке. Голос пытался со всей искренностью достучаться до собеседника. Курокава приоткрыл рот, собираясь о чём-то спросить. Но не смог. Смирение и горечь, которые он увидел в его глазах, лишили его желания задавать любые вопросы, которые ещё несколько секунд назад бурлили в голове. На Такемичи смотрели две пары глаз, беспокоясь о нём, ведь тот молчит всё утро, единственное что он произнёс сегодня это «Доброе вам утро». По спине пробежали холодные мурашки. Тишина пугала его. -Понимаете…я понял что за всю жизнь не сделал ни одного конкретного, уверенного шага. — Жизнь подарила ему отца и двух прекрасных братьев. Появление семьи образумило его, и он сам старался стереть воспоминания о прошлом. Поздно, возможно, после смерти отца, он понял: это была не семейная любовь и не узы. Понимание и уважение, но не любовь. Её самой было недостаточно, что бы создать прочные узы, как и не было достаточно уважения и понимания. Всё что им нужно было от него, это успехи и результат. Братья хоть и относились к нему превосходно, готовы были отомстить за него. Но потом когда он стал не нужным для них, они отправили его куда подальше. Золотая середина, он знал, недостижима для него. Найти её — огромная удача, котороя, как оказалось, не отвернулась от него и на сей раз, просто припозднилась и обратилась в итоге в огромное несчастье. -Что ты несёшь? Благодаря тебе мы сейчас тут. Если бы не ты, мы бы не пытались всё это провернуть. И мы бы не смогли провести настолько весёлое детство. — Хитто утешал себя, что фантазии и поступки слишком далеки друг от друга, но и это срабатывало редко. В моменты слабости он ругал себя, стоя в душе, притупляя истерический позыв, и оживлял в памяти рассказы о мелких растителях малолетних, которые повидал достаточно. Он был готов на самоунижение, на то, чтобы приравнять себя к ним, лишь бы не развить это чуство, лишь бы заглушить и успокоится. Уснуть. Хоть бы уснуть прямо сейчас. -Вера рождается из доброты, доверия, наивности и часто даже малодушия. Уверенность надёжнее, она рождается из чего-то более фундаментального. Но меня всегда мучил вопрос: ≪Что, если всё не так? ≫ Он не даёт мне сдвинуться с места годами. Я застрял в этой петле. Я умираю в ней. Я даже не могу вспомнить, с чего это началось, а если вспомню, то и в этом не буду уверен. — В тёплом голосе Изаны звучали приязнь и понимание. — Мне хотелось выговориться. Здесь не должно быть помощи. Я сам должен во всём разобраться. Такемичи не находил слов, чтобы ответить. Терзания Курокавы ему были знакомы, но он распрощался с ними давно, а если те и возвращались, он тут же находил, как с ними справиться. Нечто подобное он испытывал, когда стащил у брата пистолет, пока тот был в душе. Посчитает ли он его вором? Испортятсся ли их отношения? Сможет ли он простить его? -Давайте не будем о плохом… — в грустные речи вторгся Какучё, он и сам был довольно разговорчив на эту тему, но и ему быстрее хотелось прекратить её, чем быстрее тем лучше. — Нам скоро идти, а ни кто ещё не доел завтрак. Поторопиться бы надо. — Он всеми силами пытался сменить тему, даже сотворил нежную улыбку на лице. Но это не как не помогло. Они всё ещё сидели, и не как не обращали внимания на Хитто. — Изана, Бакамичи… Вы можете послушать меня? — взоры глаз медленно перешли на Какучё, это его конечно обрадовало. — У меня не было сестры или брата, а отец был таким тираном, что мать боялась приходить домой и однажды не вернулась. Я остался с ним наедине и видел, насколько жалким и бессмысленным может стать существование человека. И потом, мы попали в аварию из-за его халатности по отношения к безопасности за рулём. Я пообещал себе, что сделаю всё, чтобы у меня не сложилось так же. Но когда я попал под крыло Изаны, мне приходилось делать плохие вещи, с ним было весело, мы каждый день веселились, январь и февраль были нашими любимыми месяцами года. Появился Такемичи, стало ещё ещё веселее, мне стало намного лучше с вами. Хоть и иногда приходилось делать ужасные вещи другим людям. И я считаю, что это нормально. Нельзя всегда быть хорошим, добрым и уступчивым. Немногие ценят это и предпочитают перешагивать через таких людей, какими бы близкими они до этого ни были. Только железная хватка и твёрдый характер помогут вам. Поймите, что вы выше всех людей, которые пытаются вас унизить. Не прячьтесь, не говорите себе плохих слов. Вы прекрасны. Вы идеальны. И вы можете стать ещё лучше. Лёгкая дрожь била Хайтани. Слёзы без устали скатывались по щекам, губы дрожали. Он не смел просить Хитто оставить его, как бы сильно этого ни желал, и потому лишь обнял его крепко, изо всех сил, не желая отпускать. Ошарашенный Какучё ненадолго земешкался, прежде чем обнял его в ответ. Нежно и мягко, словно от любого неосторожного движения Такемичи мог рассыпаться в прах. Он легонько прижался губами к его макушке. Как же он хотел обнять его сильнее! Наклониться ниже, расцеловать его румяные щёки, коснутся их руками, коснутся шеи и прильнуть к его губам нежно и медленно, запоминая каждое долгожданное бесценное мгновение, вдыхая лёгкий запах кокосового масла. Сладкого и тёплого, как объятия в которых утопал Мичи. О большем он боялся мечтать. -Каку-чан, пошли, а то опоздаем. — слёзы жгли глаза Хайтани. -Господи, заканчивайте эти сопли. — Изане было не желательно смотреть на их объятия. — Такемичи, иди одевайся, а то опоздаете. Мичи последовал совету Курокавы, и быстро отправился на второй этаж. -Я не могу спускать такое с рук, и на моём месте любой человек, Хитто, твоим выходкам давно положил бы конец. -А ты, Изана… Взгляни на себя. Как ребёнок. Не можешь принять эту жалкую трудность. О какой банде тогда может идти речь? Ты сейчас сам доказываешь что не готов к ней. Ты не сможешь вести людей за собой. Ни кто не захочет биться с тобой спина об спину. — Хитто развернулся и ушёл прочь с глаз Курокавы. Ему было жаль его за моральную слабость. Он восхищается его физическим способностям. Но вот моральными способностями он привосходил его. Курокава мог подписаться под каждым его словом, но обида ополяла до боли в груди. Он проклинал себя за то, что не умел, как многие другие, держать чувства на цепи. Его Терзания рвали Хитто душу. Слов не было, лишь извинения, и те могли ранить сильнее любого проступка. Изана увидел всё по его глазам, но возразить не смог. Не время для правды. Не место.

***

Такемичи опустил голову со сдержанной улыбкой. Слёзы исчезли столь быстро, сколь появились. -Борец за жизнь и справедливость. Жесткий, но милосердный. Идеально для меня. Может так и смогу вписаться к ним. — Давно забытая фамилия всплыла в голове. Ханагаки Такемичи. Зажравшийся прохиндей, унаследовавший состояние приёмного отца. Совесть не мучила его, когда он только начинал устраивать мелкие пакости в виде скандалов во время школьных дней, неуважительного обращения с людьми, насилие по отношению к женщинам. Идеальная личность, под которой будет скрываться хрупкий ребёнок. Когда же в голову пробралась идея зарабатывать деньги на продаже наркотиков, совесть и вовсе покинула его навсегда. Но он и не будет скучать по ней.

***

Он будет считать людей хуже себя лишь таких, как он. Страх перед возможными событиями отступил, когда он увидел, как нелепо Какучё пытается завязать галстук перед зеркалом. -Что бы чёрт тебя побрал! Кто вообще придумал такие галстуки?! — пытаясь хоть что то сделать с ним, завязывай как мог, но не получалось, он уже отчаялся. -Ты серьёзно? Не можешь сделать элементарную вещь? — Такемичи уже одетый смотрел на мучения друга. Облокотившись о стену и хихикая. — давай помогу. — он направился к Хитто, взяв в руки галстук, тот начал завязывать нужный узел, в нужном месте. -Оу, спасибо. — тот поблагодарил своего спасителя, иначе бы пришлось нарушить дресс код школы. Хитто потрепал Хайтани по голове, портя его причёску, хотя причёской это тольком не назвать. Такемичи промолчал на это действие. И быстрым шагом потащил за собой собеседника. Ведь они уже опаздывали. -Вот чёрт! Нам же потом влетит! — Хайтани бежал сломя голову, а Какучё следовал за ним, не отставая, а даже обгоняя Таке. -Бакамичи! Мы и так успеем, остановись уже! — он схватил уже уставшего Такемичи, от пытался отдышаться, но ком в горле не отступал, дыхание было сбито от долгого и быстрого бега. — С тобой одни проблемы, Бакамичи, научись считать время. — что бы дать Мичи отдохнуть, Какучё подхватил его, и взял на руки как принцессу из сказок детства. -Каку-чан! Ты чего это?! — Ошарашенный Такемичи замешкался в действиях, и не сопротивляясь схватил того за шею, боясь упасть. — Может отпустишь? -Нет, а то мы так до школы только ко второму уроку придём. Они ещё немного поспорили на счёт этого, и Таке сдался, ему было немного скучно. Но скуку рассеяли знакомые люди. -Такемичи! Кукучё! — к паре бежал Мацуно, а позади спокойно шёл Кейске. — Значит не мы одни опаздываем. Это радует. — Чифую перехватил шаг, и теперь он шёл спереди Мичи и Хитто, и задом к пустой улице. — А вы хорошо смотритесь вместе, особенно в таком положении. — тот ускорил шаг, и ещё быстрее отправился к школе. -Чифую! — Такемичи был смущён утверждением Мацуно. -А он прав. — Теперь и Баджи поддакивает. Он поспешил к Чифую. -Мне тоже кажется что мы хорошо смотримся. — Хитто посмотрел прямо в смущённое и залитое краской лицо Таке. -И ты туда же! — Такемичи начал бить Какучё по груди. Что бы тот его отпустил. Но он будто не чего не чувствовал. И дальше шёл по струнке смирно. -Отпусти наконец-то! -Я же сказал нет, значит нет. -Я Изане расскажу. Хитто резко раскрыл руки, и Такемичи упал на землю. -А аккуратно нельзя было? -Нет.