Мой учитель

Родителям Дазая пришлось переехать в другой город. Отцу дали очередную командировку от работы и он решил не расставаться с семьей, а взять ее с собой. Так Дазаю пришлось сменить место учебы. Новых одноклассников он просто игнорировал, а учителей невзлюбил с самой первой минуты. Учился только по привычке хорошо и чтобы не доставлять хлопот родителям. Дазай вздохнул с облегчением, когда завуч по учебной части Мори — Сан объявил о том, что учитель математики Куникида заболел и временно его будет замещать племянник Огая — Накахара Чуя. С Куникидой у Дазая сразу не заладилось. Доппо понимал, что ученик выезжает лишь за счет полученных ранее знаний, и абсолютно ничего не делает на уроках. Может новый математик будет более лояльным? Когда Накахара вошел в класс, Дазай потерял дар речи. Молоденький парень, практически его возраста, да и всех присутствующих в классе. Он вел себя весьма спокойно и уверенно. Разъяснял темы с улыбкой на устах, обводя присутствующих любопытным взглядом голубых пронзительных глаз. Казалось, ничего не может ускользнуть от его взора. Девушки сразу решили обратить на себя его внимание, тянули руки, когда он что-либо спрашивал и старались своими ответами порадовать молодого и красивого учителя. Парни смеялись над ними, не понимая такого повышенного внимания к его особе. Подумаешь, рыжий и невысокий! Дни летели за днями. Дазай хотел лишь одного, чтобы Куникида — Сан подольше не возвращался. Ему нравился Накахара. Его фигура, волосы, глаза. Но больше всего пленял Осаму его голос, слегка с хрипотцой, посаженный пагубной привычкой к курению. Он сидел на его уроках как мышка и скрупулезно все записывал в тетрадь. Вот и сегодня, когда прозвенел звонок, он записал продиктованное учителем задание и стал потихоньку собирать портфель. Достал наушники, распутал их и воткнул в телефон. Поднял глаза и подивился. В аудитории были только он и Накахара, все ученики уже разошлись. Пятница ведь, последний урок. Он вздохнул и поплелся под пристальным взглядом Чуи прочь из класса. Проходя мимо учительского стола немного склонил голову в прощальном поклоне и вдруг услышал: — Задержись ненадолго. Дазай? Так ведь? Осаму хлопнул ресницами. Откуда Накахара знает, как его зовут? Он никогда не заморачивался перекличкой и за все это время ни разу не вызывал его к доске. Такая осведомленность могла значить лишь одно — он наводил о нем справки у других учителей. — Накахара — Сан? — смущенно проговорил он. — Судя по журналу, ты отличник. Верно? — Дазай кивнул, — Но, на протяжении всей недели я ни разу не видел твоей поднятой руки. Ты не понял материал? — строго уточнил Чуя. — Я все понял, учитель. А руку не тянул лишь из-за того, что ждал, что вы сами меня спросите, — ответил Осаму, нервно водя подушечками пальцев по учительскому столу. — Я не могу спросить тебя лично, ты же видишь, что творится на уроках. Будь добр тянуть руку наравне со всеми. А пока сдай, пожалуйста, на проверку свою тетрадь. Чуя требовательно выставил свою руку вперёд. Дазай покопался в портфеле, выудил оттуда тетрадь по математике и отдал ее Накахаре. — Я могу быть свободен? — уточнил он. — Да. Увидимся в понедельник, Дазай.

***

Понедельник для Дазая стал самым черным днём в его жизни. Не сказать, что она вообще была светлой для него, но теперь совсем превратилась в мрак. Его рыжее солнышко больше не придёт и не будет вести у них математику. Он понял это, когда столкнулся в коридоре перед первым уроком с Куникидой — саном. Осаму встал, как вкопанный, с открытым ртом, и не мог произнести ни слова. — Дазай, хватит ловить ворон, — сердито проговорил Доппо, — На урок опоздаешь. — Простите, Куникида — сан, — опомнился парень и поплелся в кабинет русского и литературы. Преподававший литературу, учитель по обмену, Гоголь Николай Васильевич, не мог узнать свой класс. Ученики все два урока просидели молча и с понурым видом. Принявший у него эстафету, учитель русского, Фёдор Достоевский, тоже отметил, что класс абсолютно не настроен на усвоение нового материала. Особенно он был поражен реакцией Осаму, этот юноша всегда слушал его с большим вниманием. Было видно, что ему нравится русский язык. А сегодня парень просто отрешённо и даже не стесняясь смотрел в окно. Дазаю действительно было все по барабану. Перед глазами стоял Чуя, его легкая ухмылка, немного строго сдвинутые брови и тот азарт, с которым он вел уроки. Его малиновый пиджак… Да, кстати. Кто-то в точно таком же пиджаке стоял сейчас на улице под деревом и курил. Осаму видел, как тонкие пальцы стряхнули лишний пепел с сигареты. Фигуру почти полностью скрывала не опавшая ещё листва, но сердце застучало в бешеном темпе. Это может быть только Накахара. Нереально! Безумно до жути! Но Дазай не думает, что ошибся. Ему вдруг стало так нехорошо, до звёздочек в глазах, аж дыхание перехватило. Он поднял руку и проговорил: — Фёдор Михайлович, простите. Могу я выйти на улицу ненадолго, подышать свежим воздухом? Мне что-то нехорошо. Достоевский смерил ученика строгим взглядом, но лицо Осаму было на столько бледным, что ему пришлось согласиться. — Иди, Дазай, — коротко ответил Фёдор. Осаму буквально сорвался с места. Он пролетел лестницу на одном дыхании, чуть не вышиб входную дверь и остановился лишь напротив удивлённо смотрящего на него Чуи. — Накахара — сан… Вы… Здесь? — запыхавшись выдавил из себя Осаму. — А, Дазай! — Чуя затушил о дерево свой окурок, он вел себя так естественно, словно ничего не произошло, — Я пришел вернуть тебе тетрадку. Дазай забрал свою тетрадь, но не спускал с бывшего учителя пытливого взгляда. — Я заметил, что ты стал писать лучше с моим приходом, — проговорил Чуя. — Какая теперь разница. Я старался для вас, — грустно вздохнул Дазай. — А что теперь изменилось? — Чуя сделал шаг к Осаму и посмотрел на него снизу вверх. Дазаю показалось, что голубые глаза Накахары блестели озорством. — Вернулся Куникида — сан. — Ну, так я ведь тоже не ушел, — он притянул Дазая за галстук ближе к себе, — Мори — сан поручил мне ваш класс до конца года. Осаму так обрадовала эта новость, что он сам не понял, как заключил Чую в объятия. Их губы встретились и Дазай, воспользовавшись лёгкой неразберихой, развел учителя на долгий поцелуй. — Простите, Накахара — сан, — проговорил он смущённо отстранившись, когда все же до него дошло, что он только что сделал. — Значит так, — строго произнес Чуя, сдвинув брови, — Вот это вот все не здесь и не сейчас! Надеюсь, ты меня понял? — спросил он, одаривая Осаму недовольным взглядом. — Конечно, Накахара — сан! — Дазай утвердительно кивнул. — Увидимся на уроках, — Чуя быстрым шагом направился к школьному крыльцу. Осаму, по инерции, пошел следом за ним и вдруг остановился. — Поверить не могу. Он что, не против?

***

Вот наконец и урок математики с Чуей. Дазай с нетерпением ждал его. Прозвенел звонок на урок и все ученики, включая Осаму, заняли свои места в классе. Чуя записал число и повернулся к ученикам. — Ну, кто хочет решить задачу из домашнего задания? Все начали тянуть руки. Осаму тоже поднял свою и, довольно улыбнувшись, Накахара вызвал его к доске. Дазай, стоя у доски, решал задачу, попутно обьясняя каждое действие, чтобы было понятней. Решив ее, он положил мел на стол и хотел уже взять тряпку, чтобы протереть доску, но случайно коснулся руки учителя, что тоже потянулся за тряпкой. Чуя взглянул на Осаму и встретился с его влюбленным взглядом. Дазай, в свою очередь, смутился и уставился в пол. От остальных учеников не ускользнула эта искра, что пробежала между ними. Поднялся небольшой гул, послышались одобрительные возгласы и смешки. Накахара обвел присутствующих строгим взглядом. — Давайте не будем придумывать того, чего нет. Прекращаем обсуждать это и переходим к следующему заданию. Слова учителя ранили Дазая в самое сердце, он посмотрел на Чую обиженным и возмущёным взглядом. Он понял, что не может справиться с нахлынувшими на него чувствами, кинул Накахаре короткое «мне надо выйти» и поспешил покинуть класс. Чуя видел с каким выражения лица ушёл его ученик, но останавливать его не стал, решив что они обсудят свои отношения после урока. Он постарался не думать о Дазае, сконцентрировавшись на своем предмете и даже не плохо провел урок. А когда класс опустел, Накахара пошёл искать своего непутёвого Осаму. Долго искать его, правда, не пришлось, Осаму был во дворе школы, под тем самым деревом, где Чуя, по своей глупости, доверился ему. Накахара заранее знал, что импульсивный Дазай не сможет скрывать от других своих чувств, но все равно не удержался от признания. Учитель подошёл к Осаму, глубоко вздохнул, и присел рядом с ним. Тот, в свою очередь, обнял свои колени, положив на них голову. Чуя легонько тронул Дазая за плечо, в ответ ученик посмотрел на учителя немного грустным взглядом. — Осаму, ты же понимаешь, что мы не можем открыто встречаться? — Понимаю, но вы так серьезно сказали о том, что… — Чуе пришлось перебить его. — Я не могу допустить, чтобы в школе начали сплетничать про нас. Иначе, мне, действительно придется уйти, а мне бы этого не хотелось, — ответил Накахара. Дазай понимающе кивнул и смиренно положил свою голову на плечо учителя, а тот приобнял его, поцеловав в макушку. Перемена подходила к концу и надо было возвращаться в здание школы. У Чуи были ещё уроки математики в других классах, а у Дазая свои пары. — Мы же можем посидеть в каком-нибудь кафе после уроков? — поднимаясь с земли, с надеждой спросил Дазай. — Конечно, Осаму. Мы так и поступим, — улыбнулся Чуя. — Тогда, Я буду ждать вас после уроков за воротами, — Дазай улыбнулся и протянул учителю руку, помогая подняться. Отпускать руку Чуи ему очень не хотелось, но все же он отпустил ее и, слегка поклонившись, направился к крыльцу школы. Чуя выждал пару минут и отправился следом за ним.