Расслабиться

Вэй Усянь сидел на влажной после дождя траве и крутил в руках флейту. Бережно поглаживая все шесть отверстий, он прикрыл глаза и погрузился в размышления. Каждую ночь темная энергия так бурлила в нем, что он долго успокаивал ее и с трудом засыпал, отчего его веки казались сейчас очень тяжелыми. Черные ресницы затрепетали, Вэй Усянь краем уха уловил легкий звук и снова открыл глаза. Устало вздохнув, он расслабился. Это был всего лишь сухой пожелтевший лист клена, медленно падающий вниз. С открытием для себя темной энергии его тело было часто в напряжении, постоянно подавляя ее наростающие приливы, которые могли взять контроль над ним. Ему приходилось постоянно убеждать себя и всех вокруг, что он может контролировать это, и что он сильнее. Но это было не совсем правдой. Сейчас ему просто нужно отдохнуть и тогда он с новыми силами сможет обуздать эту ношу. Вэй Усянь поднес к губам Чэньцин и слабо подул, неспеша перебирая пальцами на отверстиях. Мелодия шла медленно и спокойно, словно ветер ласкал камыши у озера. Был час Петуха, и солнце все ближе и ближе опускалось к горизонту. Прохладный ветер нежно обдувал лицо и игриво подхватывал вверх опавшие листья. Местность, которую выбрал Вэй Усянь для отдыха, была далеко от озёр Пристани Лотоса, и сплошь были золотые кроны деревьев. Намечался Праздник середины осени, и Юньмэн был набит суетящимися людьми. Вэй Усянь подумал о том, как хорошо было запускать фонари в прошлом году, когда дядя Цзян был еще жив. Но сейчас его нет, и ему нужно было сосредоточиться на контроле темной ци и поддерживать нового молодого главу ордена Юньмэн Цзян. «Цзян Чэн...» сжато пробормотал Вэй Усянь, убрав от губ флейту и крепче сжав ее в руках. Цзян Чэн, должно быть, ищет его. Во всяком случае, Вэй Усянь сказал, где будет находиться, поэтому его не будет так трудно найти. Вэй Усянь резко вдохнул воздух, заполняя легкие и ощущая в носу свежий осенний запах, который пах сухой листвой и мокрой землей. Темная энергия снова дала о себе знать, и Вэй Усянь напрягся, случайно поперхнувшись. Откашливаясь, капля вязкой слюны упала на черную флейту. Вэй Усянь несколько мгновений изучал бесцветную жидкость, а потом пальцем размазал ее вокруг игрового отверстия. Это показалось ему настолько странным, но завораживающим, что он без раздумий сунул палец в рот, и, обильно набрав слюны, снова проделал то же действие, но уже захватив бо́льшую часть инструмента. Флейта влажно блестела, пока мокрый палец нежно скользил по дереву, аккуратно затрагивая все отверстия. Вэй Усянь осмотрел всю свою работу и с удивлением обнаружил, что ему не только понравилось это, но и тело внизу приятно откликнулось на поглаживания инструмента. Вэй Усяня внезапно посетила дикая мысль, и он, недолго думая, приставил к губам Чэньцин и провел по ней кончиком языка. Тем временем, рука потянулась к поясу, развязывая его, и, скидывая с себя верхние одежды, юркнула под штаны. Обхватив рукой затвердевший орган, Вэй Усянь потянулся указательным пальцем к головке. Нащупав маленькую дырочку посередине, он гладил ее так же, как и ласкал отверстия флейты. Взяв в рот небольшую часть Чэньцин, Вэй Усянь медленно посасывал ее. Было бы неловко, если бы Цзян Чэн застал его в таком положении, но сейчас все мысли Вэй Усяня были направлены на то, чтобы побыстрее погасить возбуждение. Его рука быстро двигалась на члене, и он, словно мальчишка, только что вступивший в возраст созревания, перебирал в голове разнообразные грязные картинки, лишь бы побыстрее закончить. Флейта во рту ускоряла движение, как и рука, которая немела от напряжения. В один момент Вэй Усянь напрягся всем телом, и, немного согнувшись в пояснице, наконец-то кончил. Икры ног чуть не свело судорогами, дыхание было учащенным и сбитым. Вэй Усянь вытер рукой внутреннюю сторону штанов от белесой жидкости и, не зная куда это деть, просто слизал все. Глаза накрыло томной поволокой, Вэй Усянь пододвинулся к дереву, стоящему позади и уперся на него спиной. Успокаивая дыхание и медленно поглаживая внутренние стороны бедер, которые были мокрыми от пота, он кинул рассеяный взгляд на флейту. Кто бы мог подумать, что инструмент, который он использовал для подчинения темных сил, может еще и ублажить его. Вэй Усянь со смехом подумал, что если бы такой праведный человек, как Лань Ванцзи, хотя бы припустил мысль о том, чтобы возбудится от инструмента, он, вероятно, откусил бы себе язык. Еще раз осмотрев флейту, Вэй Усянь положил ее на валявшиеся на земле верхние одежды, и стянул до колен штаны, подставляя потную кожу под щекочущий ветер. Погрузившись в свои яркие похабные мысли, Вэй Усянь словно ненадолго задремал. Край солнца коснулся горизонта, и небо окутала розовая пелена. Деревья перешептывались шелестом листьев, и где-то далеко отозвалась уродливым криком ворона. Неизвестно что пришло в голову Вэй Усяню, но он внезапно вскочил, и, умостившись на четвереньки, приложил палец к заднему проходу, умеренно надавил, постепенно проникая внутрь. «Черт, как же это...» Неприятно. Это все, что почувствовал Вэй Усянь, после чего вынул палец из себя и надел штаны. Осмотревшись и убедившись, что никто не видел, он сел и уставился на свой палец. Вэй Усянь знал, что некоторые мужчины занимаются таким, но он не мог поверить в то, что это так неприятно. Однажды один из адептов ордена Юньмэн Цзян рассказывал о своем опыте с мужчиной, но по его рассказу нельзя было подумать, что тот чувствовал себя некомфортно. Вэй Усянь решил, что все дело в том, что ты пихаешь в себя, и пальцы намного короче члена, они не достают туда, куда надо. Иначе зачем тот раскрепощенный адепт болтал о том, как просил взять его глубже? Вэй Усянь задумался, а когда в голову пришла нужная мысль, щеки залились краской и впервые за долгое время он устыдился. Взгляд боязливо упал на рядом лежащую флейту, которой он недавно трахал свой рот. Вэй Усянь почувствовал себя плохо.

***

Цзян Чэн выполнил все свои сегодняшние обязанности, за исключением одного: последним пунктом в его плане было найти Вэй Усяня, убежавшего невесть куда. Ступая по блеклой траве между рядами одинаковых деревьев, он размышлял о том, как помочь Вэй Усяню с контролем над темной энергией. Цзян Чэн не понимал, почему он ступил на этот путь, но знал, что это доставляет много неудобств. Вэй Усянь часто теперь бегал в гущу леса чтобы расслабиться и помедитировать. В детстве он никогда так не делал, так что сейчас Цзян Чэн готов был блуждать в лесу, чтобы увидеть, как Вэй Усянь спокойно сидит на месте не двигаясь. Внезапно... - Ммм.... ох... Цзян Чэн застыл на месте. Почему это так похоже на голос Вэй Усяня? «Он не смог усидеть на месте, поэтому делает тренировку для тела?» Что-то приятным теплом отозвалось внизу, но быстро утихло. Цзян Чэн продвигался через деревья, пока не увидел знакомого человека вдали. Но, к паническому удивлению Цзян Чэна, он ни медитировал, ни занимался тренировками. В том самом месте внизу снова разгорелось обжигающее пламя, которое вряд ли теперь было легко потушить.

***

Вэй Усянь стоял на четвереньках, выгнувшись в пояснице и подняв круглый зад к верху. В одной руке он держал флейту и старался двигать ею внутри себя более нежно, так как ему не нравился тонкий кончик инструмента, который от грубых толчков в приятную глубину делал только больно. Юноша сбито дышал, иногда вздрагивал, после чего из его полуоткрытых красных губ выходил резкий стон. Член обильно сочился смазкой, и не было свободной руки, чтобы быстрыми движениями довести себя до разрядки. Не в силах продолжать такие мучения, Вэй Усянь решил переменить позу, но стоило ему поднять голову, как рука с флейтой тотчас замерла, и с губ сорвался тихий стыдливый вздох. — Не боишься после такого подносить флейту ко рту? - Цзян Чэн вышел из-за деревьев с непринужденным выражением лица. И, словно это не перед ним сейчас с влажным задом стоял на четвереньках полуголый мужчина, он ступал ровно и уверенно, оправдывая свой статус гордого главы клана. Вэй Усянь вытащил из себя Чэньцин, после чего аккуратно вытер ее тканью от одежды. Вспомнив, как он недавно «подносил флейту к губам», лицо кинуло в жар, что сразу заметил молодой глава клана Цзян. На Цзян Чэне было скромное фиолетовое ханьфу, которое он одел перед походом в лес. И, хоть оно было и тонкое, но все же смогло скрыть то, что так рвалось из штанов, которые вскоре стали липкими. Когда Вэй Усянь вытер флейту, он поднял взгляд на человека перед ним и сказал: — Давай ты отойдешь куда-нибудь, а я здесь закончу, ладно? Цзян Чэн, делавший до этого человека, которого совершенно не интересует полунагое тело красивого мужчины, вдруг повернулся и переспросил: — Закончишь? Его тело задрожало от сдерживаемого возбуждения, его кожа была такой горячей, что, казалось, от нее вот-вот начнет исходить пар, но он все равно пытался доказать обратное. Сейчас ему захотелось стать частью клана Лань, где учат усмирять себя и подавлять желания. Вэй Усянь еле заметно кивнул, с нетерпеньем ожидая ухода другого человека. Он сидел на коленках, прикрыв одеждой свой возбужденный член, и про себя считал каждую секунду, которая была для него невыносимо тяжелой. Но Цзян Чэн не ушел. Вместо этого он наклонился и резко потянул Вэй Усяня за подбородок к себе, прижимаясь своими губами к губам другого. Поцелуй получился коротким, так как Цзян Чэн, почувствовав свое учащенное сердцебиение, вдруг испугался, что Вэй Усянь тоже это услышит, поэтому поспешил отстраниться. Но Вэй Усянь не дал ему уйти от того, что он сам и начал. Он схватил Цзян Чэна за одежды, и, потянув настолько сильно, что тот упал на колени, прижался к нему. Рука схватила чужую руку, и обе обхватили мучающийся теплый член. Вэй Усянь прошептал: — Ты либо помоги мне, либо уходи и жди, когда я закончу. Цзян Чэн, услышав такую наглость, укусил Вэй Усяня за подбородок, и довольно улыбнулся, слыша слабый стон в ответ. Он знал этого человека долгие годы, он помнил отчетливо каждый день, начиная с того, когда отец забрал его псов. Что мешает ему сейчас придавить Вэй Усяня к земле и кусать его кожу, как это делают злые собаки? Цзян Чэн стянул с себя тонкое ханьфу и всю остальную одежду, только сейчас являя взору Вэй Усяня уже давно затвердевший орган. Чэньцин спокойно лежала на траве, так как ее тонкий ствол заменил уже более широкий и горячий, обильно истекавший смазкой. Вэй Усянь лежал на земле, когда Цзян Чэн, поднявшись на колени и держа в обеих руках раздвинутые ноги, вошел во всю длину. Ему была неинтересная такая вещь, как подготовка. Ведь какая подготовка, в конце концов, если он недавно видел, как Вэй Усянь растягивал свой зад флейтой? Цзян Чэн двигал бедрами вперед слишком быстро, так что лежащий на земле едва поспевал за ним стонами. Уши стыдливо резали шлепки сталкивающихся тел, заглушая бешеный ход двух сердец. Вэй Усянь, имея теперь две свободные руки, разгуливал ими по своему тело, поглаживая и растирая кожу. Член, который так давно томился без ласк, теперь тоже был полностью ими окружен. Иногда, когда Вэй Усянь чувствовал, что близок к разрядке, он отпускал член и пару мгновений давал себе отдохнуть, постоянно оттягивая пик наслаждения. Безучастной осталась только черная флейта, которой воспользовались, как игрушкой, а потом отбросили, словно ненужную вещь, найдя более хорошую замену. Чэньцин лежала на сухой траве, которая тихо и нежно о чем-то перешептывалась, подстрекаемая холодным ветром. Последний луч солнца скрылся за горизонтом, и небо начало чернеть. Даже золотая листва посерела под куполом темноты, и все словно стало мертвым. Живыми оставались только два тела, горячо соприкасаясь друг с другом. Цзян Чэн опустил ноги Вэй Усяня, когда тот, уже не имея возможности продливать возбуждение, излился теплой белой струей на живот. Цзян Чэн наклонился, не прекращая вбиваться в приятное нутро, и, чередуя облизывания с легкими покусываниями, ласкал шею Вэй Усяня. Волосы растрепались у обоих, а Цзян Чэн, такой гордый и величественный молодой глава клана, стал все меньше и меньше оправдывать свой статус, больше напоминая кормящегося жгучей любовью юнца. Цзян Чэн излился. Излился обильно и без стеснения, слушая негромкие стоны Вэй Усяня, вскоре совсем стихнувшего, подчиняясь сну, который так долго обходил его стороной. В молчаливом маленьком лесу был слышен шорох одежды, и Цзян Чэн, собравшись, возвращался в Пристань Лотоса, держа на руках спящего и мягко ступая по земле. Вэй Усянь наконец-то расслабился.