Мне 100 баллов по математике, а тебе мое сердце

Марго долго не могла решиться зайти домой, перебирая брелок на ключах. Ей просто нужно забрать вещи, сказать, что будет работать и уедет из дома. Вдох и выдох. Если ударят, то пойдет в полицию, эту машину насилия нужно разрушить. С порога она почувствовала запах перегара, на кухне сидел отец и его друзья, что играли в карты, вокруг них витало облако сигаретного дыма. Такого никогда не было в их доме, мать ругалась, чтобы они делали это на балконе, да и такую большая компания друзей не собиралась здесь. Прошло всего пару дней, а квартира превратилась в какой-то гадюшник с мусором на полу, следами от ботинок и горой немытой посуды. Ведь до этого порядком занималась девушка. Нужно взять документы, книги и остатки одежды. У нее не было огромного гардероба, многие в школе замечали столь скудный выбор одежды, но ничего не говорили. В итоге все поместилось в рюкзак и одну сумку через плечо. Она знала, что обратного пути нет, совсем скоро у нее будет день рождения, позволяющее уйти со спокойной душой. Поживет пока у Мырко, пока будет искать работу и жилье. Ее розовый плед около кровати был испачкан какими-то жидкостями вперемешку с грязью, что вызывало лишь отвращение. Она часто вздрагивала от любого шума вне ее комнаты, когда смеялись друзья или кто-то шаркал по полу, направляясь в туалет. Дверь на секунду открылась, из нее выглядывал голый мужчина лет пятидесяти, прикрываясь полотенцем, что сказал лишь: «а, не туда». И удалился. Такая картина повергла Марго в шок, отчего дыхание перехватило. Наверное, она заселила кого-то сюда, не теряя и шанса заработать. Но самый ужас был, когда из-за двери послышался голос матери, — туда, туда, — открывая дверь почти до упора, женщина была недовольная присутствию дочери. Марго схватила свои вещи и переполненная чувствами хотела покинуть квартиру без объяснений. Мать в откровенной ночнушке, полуголый мужик, что хочет уединиться с ней, пьяный отец, что превратил кухню в покерный зал. С нее было достаточно. — Она тоже будет с нами? — Немного насторожено произнес мужчина, что скорее годился в дедушки Марго. Мать отрицательно кивнула, раздраженно цокнув, — не мешай мне, из-за тебя мы идем на дно, не смей здесь больше появляться. Жаль, что ты забираешь вещи, потому что я уж было собиралась их продать. — Мама, чем ты занимаешься? А как же отец? — Марго двигалась к выходу, пытаясь сдержать слезы. — Это его идея, детям не понять, как тяжело бывает, если их родная дочь не помогает семье, — она схватила мужчину за руку, направляясь к кровати. Та, что хранила ее еще детские сны, такие мягкие подушки, постельное белье со слониками, ловец снов над ней, что уберегал от кошмаров. Мать бесцеремонно легла на кровать, заставляя смущаться всех. Марго со слезами выбежала из квартиры, забыв закрыть двери. Она тысячу и один раз пожалела, что не согласилась идти с Мырко, но была безумно рада встретить его на улице, крепко и долго обнимая. «Пойдем домой», — проговорил тот, протягивая ей руку. Пара шла по заснеженной дорожке, оставляя следы, что выходили на главную улицу, чтобы смешаться с такими же отпечатками обуви. Но все эти хитрости были ни к чему, ее маму вся эта история освободила, дала волю настоящей натуре, способной лишь на саморазрушение. Марго было жаль ее, ведь воспоминания из детства выставляли ее в хорошем свете, что пошло не так, девушка понять не могла. Снежинки падали на длинные волосы, заставляя замерзнуть раньше времени, но ее рука так крепко сжималась другом, что это придавало сил. Казалось, что пришло лето. Это тепло в ее груди, легкая дрожь и румяные щеки, наверное, это и есть счастье. Этим чувством нужно наслаждаться прямо сейчас. Ее замерзший курносый носик грелся о пар, исходящий из свежезаваренной кружки чая с лимоном. Удивленная и грустная мама Мырко смотрела на нее, пока та быстро поедала все со стола, не успевая пережевывать. Из-за приличной учебы Славки, настроение матери быстро переменилось, теперь ее сына ставили в пример на собирании. Как легко можно подтянуть знания перед экзаменами, какие целеустремленные родители. Сын обрисовал все моменты, зная, как легко растрогать сердобольную матушку. А после представления имени и фамилии все встало на свои места, как можно не знать их семью. — А они не придут за тобой? — Интересовалась женщина, наливая ей очередную порцию чая. Она покачала головой, для них дочь была обузой, так что там скорее праздник, чем скорбь, — ох, бедная малютка. А я помню их еще со школы, боялась стать такой же никчемной. Парень покосился на матушку, покашливая, — я думаю, так не стоит говорить, она все еще ее мама. — Да как тут не сказать, это жизнь, мальчик мой, — она погладила девушку по голове, — ну все, теперь ты наша дочка, больше никто тебя не тронет. А если придут, будем гнать их шваброй. Мырко сидел напротив их, и все еще сомневался стоило ли поступать так радикально. Но его мать всегда хотела девочку. Узнав в роддоме о Мирославе, а не какой-нибудь Мариночке, значило для нее одиночество без лучшей подруги. Его всегда смущало, что взрослые хотят быть на одном уровне с детьми. Ведь родитель — в первую очередь наставник, а не подружка, который ты разболтаешь все секретики. Но, видимо, он зря боялся, ведь его маме нравилось играть роль матушки для Марго. Она смутно помнила ее, но после небольших рассказов, узнала в ней ту самую девочку, что звала гулять мальчика, помогала в бытовых делах. Из-за такого скудного рациона, она так и не выросла, выглядев на лет пятнадцать от силы. Ей подошли какие-то старые вещи, что Валерия хранила со студенчества, будучи выпускницей балетной школы, ее параметры были идеальными для Марго. Стоило ей увидеть в какие вещи она влезала, накатила грусть и отчаяние, ведь в браке она стала весить в два раза больше. Мырко постелил себе матрас на полу, планируя скорее завершить этот долгий и тяжелый день. Она приглашала его лечь рядом, но тот наотрез отказался, что брат и сестра спят отдельно. Немного расслабленная Марго помогала уняться его сердцу. Меньше всего хотелось видеть страдания дорогого человека. С ночником и книгой вблизи носа девушка провела еще часок, чтобы успокоиться и привыкнуть на новом месте. А парень прокручивал сегодняшний день в голове. Еще с утра подозвала классная руководительница, похвалив за успехи в учебе: «можешь, когда захочешь», чем скорее разозлила мальчика, а не добавила мотивации учиться. Эти слова всегда использовала мать, когда хотела заставить что-то сделать против его воли, а после достигнутого злорадствовала. В его голове перед сном часто всплывали различные формулы и геометрические фигуры, что мешали сосредоточиться на отдыхе. В обеденный перерыв к нему подошел тот злосчастный Костя, что хотел узнать, почему девушка избегает его, парень лишь нагрубил в ответ, не желая объясняться перед таким человеком. Еще и Вика под конец зацепилась, снова войдя в режим крестового похода на его сердце. Расстегнула пуговицу рубашку, поправила макияж и наклонилась к парте парня, ожидая его взгляд на груди, но он лишь отвернулся к окну. Скоро нужно было выбирать пару для танцев, что будут проходить на выпускном. Оказалось, что Мырко был желанным партнером из-за своего роста и галантности к дамам, а также милому личику, что всегда вызывало контраст с его действиями. Многим нравятся плохие парни, естественно он в нее влюбится и изменится. Но если человек груб только с тобой, это многое значит, но девушки все терлись и терлись возле него, что злило еще и парней класса. Узнав, что староста в пролете, другие одноклассницы усилили охоту на него на переменах, сопровождая до дома, кабинетов, столовой. Марго это совсем угнетало, такое количество людей вокруг друга мешало разговаривать. Да и на их фоне она была совсем малышкой, будто его младшая сестра. Если ругаться и злиться, то только на мальчишек, девушки же для него были ранимыми созданиями с маленькими ручками и ножками, поэтому он старался вежливо всем отвечать или хотя бы игнорировать, если боялся сорваться. А смотря на миниатюрную Марго его душа пела, чего не было с другими девочками в школе. Его взгляд то и дело останавливался на хрупкой и нежной девушке с длинными русыми волосами, что заплетались в прекрасные косы для урока физкультуры, а чудесные янтарные глаза искренне выдавали чувства. Однако такие трепетные чувства он оставил при себе, зная какие дружеские отношения их связывают, нужно было укреплять их, а не рушить своей неуместной влюбленностью. После переезда, нужно и вовсе стать братом, что не испытывает никаких лишних чувств, иначе ее точно выгонят. Тетя Лера была рада новому лицу в доме, узнав, какая она самостоятельная девушка. Проснувшись рано на работу, застала девушку за плитой. По квартире разносился чудесный запах выпечки, а смущающаяся Марго ставила тарелку с огромной горкой блинов на стол. — Извините, что взяла ваши продукты, — она теребила фартук в руках, — просто хотелось вас как-то отблагодарить. Матушка гладила ее по голове, пытаясь не заплакать, какой чудный ребенок. Она пошла на пользу не только дому, но и ее сыну, что стал прилежно учиться. Как можно было ругаться на малютку. Она поблагодарила девочку, второпях собирая обед в контейнер. «Приедет поздно, будет рада любому ужину», — будто записывала у себя в голове девушка. Чуть позже встал и отец, а за ним и Мырко. Он удивленно протер глаза, не ожидая еды с утра. Обычно он нарезал себе бутерброды сам или делал кашу на молоке, это был его максимум, жена не успевала готовить несколько раз в день, только простой ужин, что переносился еще и на следующий день. Лишь в ее выходные семья могла вкусно поесть. Низенькая девочка с хвостиками и деревянной лопаточкой приветствовала их, пытаясь не смущаться такой резкой перемены места жительства. Дядя Артем ужаснулся ее синюшной коже, какие следы ненависти оставлял ее отец. Как бы тот не злился на сына, но никогда не поднимал руку. Жесткая мать, не зная, как говорить с бунтующим подростком, ругала и провоцировала его. Оказалось, что с детьми можно говорить по-другому. Так они стали по чуть-чуть притираться друг другу, принимая в семью «дочь» и изменившегося в лучшею сторону сына. Близился новый год и день рождение Марго.