Только не в Слизерин

«Десять лет назад я сказал Распределяющей шляпе: “Только не в Слизерин”. Вы все знаете, чем это закончилось и где я учился. Этот выбор во многом повлиял на мой путь, определил друзей – и врагов».

Внутренний двор утопал в полумраке. Наверху светились окна замка, где-то вдали шумел праздник, но здесь, среди галерей и колонн, было тихо. Изредка слышались взрывы салютов, смех и возгласы – и только дождь, не переставая, стучал по брусчатке. Гарри тяжело опустился на скамейку неподалёку от входа и опёрся спиной о холодные камни стены. Сняв капюшон мантии-невидимки, он облегчённо выдохнул. Маской застывшая на лице улыбка давно уже покинула Поттера, но щёки всё равно будто свело – и он потянулся, размял их холодными пальцами. Подвигал челюстью, ослабил зелёный с серебром галстук – и, наконец, успокоился. Опустил веки, надеясь отдохнуть. Всё, что требовалось Поттеру сейчас – это побыть собой, хоть немного.

«Вы можете сказать, что в моём случае дело вовсе не в факультете – и будете правы. Отчасти. Потому что только на Гриффиндоре учат отваге и безрассудству, без которых сложно было бы выстоять в недавней войне».

– Шалость удалась, – тихо раздалось совсем рядом, и Драко сбросил с себя маскирующие чары. Опустевшую Карту Мародёров он аккуратно сложил и спрятал в нагрудный карман. – А говорил, что не справишься, – Гарри повернул к нему голову и устало улыбнулся, не открывая глаз. – Пришлось. Иначе я бы тебя до Святочного бала по всему Хогвартсу искал, – хмуро проворчал Малфой. Несколько мгновений спустя бок обожгло чужим теплом, виска коснулись сухие губы, а холодные пальцы невесомо смахнули со лба непослушные пряди. – Да ладно тебе. Не дольше, чем до утра, – как-то очень легко отозвался Гарри, и на несколько минут из звуков остался лишь шум дождя.

«Но ещё сложнее было бы выстоять без друзей. Без помощи тех, кто учился на других факультетах. Вы сейчас вспомнили Хаффлпафф, Рэйвенкло, но сегодня на мне – форма Слизерина, и это – не просто маскарадный костюм». – Поттер вышел из-за кафедры, чтобы каждый мог рассмотреть его мантию, так похожую на школьную форму. По Большому залу прокатился шёпот и гул. – «Это – дань уважения».

– Я волновался, когда ты исчез, – произнёс Драко чуть слышно. Поттер накрыл его руку своей и мягко сжал пальцы. – Для этого я и отдал тебе Карту. Иногда мне необходимо вот так исчезать. К такому вниманию невозможно привыкнуть. – Гарри открыл глаза, и в них отразилось понимание, что он сказал. – Хотя ты и без меня это знаешь. Прости. – Знаю. И именно поэтому волновался. – Малфой поднял руку Гарри и коснулся губами костяшек.

«Дань уважения тем, кто сражался и погибал в этой войне – не важно, какую сторону их заставили выбрать. Тем, кто выстоял, несмотря на давление, угрозы и предубеждения, которыми всегда полнился Хогвартс». – Поттер прямо и открыто посмотрел в сторону Слизерина, потом перевёл взгляд на стол для почётных гостей. Гермиона улыбалась, Рон непонимающе хмурился, Драко... Гарри снова обратился ко всему залу. – «Тем, кто заслуживает радости не меньше, чем вы».

Галерея снова погрузилась в тишину: стихли отзвуки салютов, а эхо праздника растворилось в шелесте дождя. Было слышно только, как ревёт вода в каменных стоках да как ветер треплет факультетские флаги. – Спасибо тебе. За веру, за речь и... за всё. – Драко неловко качнулся к Поттеру, словно собирался обнять, но нахохлился и только сжал его руку в своей. – Я должен был. – Гарри смотрел на камни и дождь, но взгляд его был направлен куда-то дальше, за стены школы. И только ухмылка тронула губы, показывая, что мыслями он всё ещё здесь. – Даже если для этого пришлось «устроить бессмысленный и оскорбительный маскарад». Малфой закусил губу, и даже в сумраке пустой галереи было видно, как на бледных скулах проступили пятна румянца. – Вынужден признать, это было достойно. И... – шумно выдохнув, Драко добавил, – тебе очень идёт слизеринская форма.

«Десять лет назад я сказал Распределяющей шляпе: “Только не в Слизерин”, потому что в поезде мне шепнули, будто на этом факультете учатся тёмные маги. Всем нам рассказывали что-то такое родители, старшие сёстры и братья, друзья. И ещё до прибытия в Хогвартс мы уверены: Слизерин – это тьма. Кто-то этим гордится, но большинство старается держаться подальше. И это понятно – придуманный враг нужен каждому. Мне непонятно другое: почему вы думаете, что этот враг сейчас рядом с вами? Чем отличаются волшебники, сидящие в нескольких футах от вас? У них на столе – такой же точно пирог, а впереди – поход в Хогсмид и такие же точно экзамены. И всё-таки, вы ненавидите их, потому что они носят зелёный. Сегодня я его тоже ношу».

– Спасибо. В ателье сказали, что этот оттенок зелёного очень подойдёт к моим глазам. – Гарри широко улыбнулся. Он шутил, и с каждой фразой его покидала серьёзность, на которой обычно держался сияющий образ героя. Становилось легче. Поттер прикрыл глаза, вздохнул, отпуская усталость, – и снова посмотрел на Драко. – Я рад, что ты рядом. И что тебе нравится. – Ты мне нравишься. Не важно, в форме или без неё, – фыркнул Малфой, а спустя мгновение понял, что именно сказал и первый рассмеялся от невольной двусмысленности. Ответом ему стала многообещающая ухмылка, и Гарри наклонился, коснулся губами шеи.

«Потому что, повзрослев, считаю должным отдать дань уважения факультету, который так глупо недолюбливал в школе, – и его выпускникам. Потому что хочу показать вам: каждый факультет здесь – достойный. Каждый факультет – это возможность развить в себе лучшие качества, а не загнать себя в жёсткие рамки. Не правила, а сильные стороны. И мы сможем развиваться, только если научимся их сочетать. Только если откажемся от привычных каждому из вас стереотипов. Когда я сражался с Волдемортом, мне помогали волшебники со всех факультетов – и всех возрастов. И это не изменилось бы, учись я на Хаффлпаффе, Рэйвенкло или Слизерине. Потому что у меня – у нас всех – была общая цель. И поэтому мы победили».

– Хочешь снять её? – вкрадчивый шёпот щекоткой пробежался по уху. – Не всю. Одну вещь я бы оставил. Она очень идёт к твоим глазам. – Драко улыбнулся и намотал галстук Гарри на пальцы. Предвкушение жаром скатилось по рёбрам, и Поттер, оставив под ухом дорожку из трёх поцелуев, поднял голову. Почти касался губами губ, смотрел глаза в глаза и совсем не скрывал, что сбился с дыхания. Усталость отступила, осталось желание... быть собой. Таким, каким его знал только Драко. – Значит, оставим. – Взгляд Гарри стал совсем шальным, и это добавило остроты нарочито формальному предложению. – Мистер Малфой, не желаете ли прогуляться со мной до гостевых спален? – С удовольствием составлю вам компанию, мистер Поттер. – Драко лукаво улыбнулся и коснулся чужих губ поцелуем. Потом – поднялся на ноги и потянул Поттера за зелёный с серебром галстук, так хорошо подходящий к его глазам. Гарри встал. Стилизованная под слизеринскую ткань выскользнула из пальцев, а на лицо героя вернулась дежурная улыбка. И только неровное дыхание выдавало его возбуждение. – В таком случае, нам ещё целых пятнадцать минут придётся вести себя прилично, мистер Малфой. – Думаю, мы справимся. В крайнем случае, по пути к гостевым спальням есть очень уютная ниша... – ...за гобеленом с единорогом. Та самая.

«Десять лет назад я сказал Распределяющей шляпе: “Только не в Слизерин”. Сейчас я уверен: Слизерин был бы не хуже. Потому что факультет не определяет ни вашу, ни чью-то ещё судьбу. И только от вас зависит, насколько достойными – и счастливыми – людьми вы покинете Хогвартс».