Лагерь.

Рука перебирала струны почти на автомате, а давно выученные наизусть песни вылетали так свободно, будто он знал их с самого рождения. Недалеко от себя он услышал восхищенный шепот и лишь подмигнул шрамированным глазом, не отвлекаясь от пения и игре на гитаре. После одной песни пошли следующие. Некоторые он знал идеально, а некоторые умудрялся подбирать на слух. Жанр бардовской песни выходил лучше остальных. Наверное дело в том, что подходил он ему лучше по характеру, будто чувствовал музыку изнутри. Это то, чем он правда любил заниматься, что раньше, что сейчас. Время протекало достаточно быстро, чтоб успеть потерять его счёт. Воспользовавшись моментом, когда горло совсем пересохло, он достал телефон в руки и обнаружил, что уже десять минут первого. Тихо усмехнувшись, он оглянулся. — Господа, а у вас уже десять минут, как отбой, — с усмешкой произнес Коля, выслушивая разочарованные вздохи и просьбы сыграть «Ту самую последнюю», — не убедите. Дим, затуши костер, там вода стоит. — Попросил он случайного парня, показывая рукой на большую пятилитровку. — С первым днём! А теперь по комнатам, бегом-бегом, подъём в восемь, не забываем. Когда он загнал всех по комнатам, он с конца начал проверять, что б все были на месте.Последним он заглянул к Федору. — Карты ещё в силе? Или сразу спать? Говорю сразу, с подъемом поблажек не будет. Гоголь играл на инструменте просто превосходно, а песни, которые были в его исполнении были такими атмосферными, возможно по этой причине Фёдор и не заметил, как быстро пролетело время.Теперь у Достоевского не осталось сомнений, что гитара-это сто процентов занятие Николая. Однако всё же пришёл тот момент, когда голос Николая стал хриплым и он осторожно отложил гитару в сторону, доставая вместо неё свой телефон, чтобы посмотреть сколько время.Фёдор увидел цифры на экране вожатого, поскольку сидел рядом и был мягко говоря удивлён, ведь с начала «посиделок» казалось прошло лишь десять минут. Вдруг Гоголь заговорил о том, что у них уже отбой.Кто-то пытался уговорить вожатого на ещё одну песню, но все бесполезно, ведь как скажет Николай так и будет, и Фёдор это знал. Когда все встали с мест направляясь в свою комнату, Достоевский, поправив одеяло на плечах, потянулся за ними, чтобы не потеряться где-нибудь по пути, ведь всё ещё плохо ориентировался здесь.Наконец они зашли в корпус и Дост сразу свернул в свою комнату, так как она была в начале.Осторожно положив одеяло, тот посмотрел в окно, а после задвинул шторы и снова закутался в одеяло, садясь на кровать. Вскоре к нему наконец зашёл вожатый; —конечно в силе.с подъёмом у меня вроде и так проблем нет, а вот ты скорее всего не выспишься. — Друг мой, я тебе клянусь: я никогда не высыпаюсь! — Коля тихо посмеялся и хлопнул себя по ноге в привычке. Скрестив руки на груди, он отпрянул от дверного косяка и щёлкнул пальцами. — В любом случае, заходи через десять минут, я хоть подготовлюсь к твоему визиту, ко мне заходят на турецкую пасху… На этих словах, он закрыл дверь и прошел пару шагов, перед тем как достать ключи и отпереть двери. В комнате был натуральный бардак. Он поставил гитару в угол и собрал валяющуюся на полу одежду и неаккуратно запихнул все в шкаф. Вещей было не так много, так что гардероб действительно полупустой. Сделав ещё один глубокий вдох, Гоголь поправил покрывало на кровати, которое уже почти лежало на полу. Теперь, если оглядывать комнату, она хотя бы выглядела похожа на место, где кто то живёт, а не пришли грабители и все разтормошили, ничего не украв. На смену верхней одежде пошла большая белая футболка с каким то забавным принтом и лёгкие хлопковые штаны в черную полоску. Верхняя одежда так же скомкано полетела в шкаф и Коля наконец смог вытянуть руки и сел на кровать, дожидаясь ночного гостя. — хорошо, ожидай меня, душа моя, – почему Достоевский выбрал именно это выражение? Потому что ему ещё не было ни с кем так комфортно, как с Гоголем.Забавно звучит, не правда ли, знаком всего ничего, а уже так уютно с человеком.Он являлся ненавязчивым, но в то же время не позволил бы утонуть в одиночестве, было в нём что-то необычное. Достоевский проводил взглядом Николая, наблюдая за тем, как дверь в его комнату закрывается и всё же отложил одеяло, которое до сих пор было на его плечах.Посмотрев к удивлению в белоснежный потолок, Фёдор начал вспоминать где у него лежат карты.Чуть покопавшись в мыслях, он вспомнил, что они лежат в левом кармашке чемодана, которые продолжали лежать там с приезда. Выдохнув, Федя наконец встал с кровати, покинув свою зону комфорта и достал коробку карт, которую он взял на всякий случай.Достоевский подошёл к зеркалу и кинул на себя короткий взгляд, поправляя прядь волос, которая лезла ему в глаза, а после подошёл к шкафу, выбрал свободную чёрную футболку, штаны того же цвета. Время прошло достаточно и скорее всего можно уже было идти к Гоголю. Прихватив с собой карты, Фёдор не спеша вышел с комнаты, выключая за собой свет и направился к Николаю.У двери, он тихо постучал, чтобы не нарушать его личное пространство.