Лагерь.

Гоголь наигранно-возмущённо вздохнул, услышав, что за ним все же повторили, причем так нагло! Так и хотелось швырнуть что то, но под рукой была только кружка, в это уже травмоопасно.Конечно, это было шутливо и несерьёзно, серьезно он возмущаться по поводу мата никогда не будет, взрослые люди уже все. Только если при мелких начнут — тут он конечно по шапке всем причастным дать может, а то появятся вопросы. Достоевский заметил наигранную возмущённость Гоголя и тихо усмехнулся, испытывая для себя непривычные эмоции, ведь редко кто заставлял смеяться Фёдора, но Николаю это удавалось одной только эмоцией. Паренёк хотел передразнить вожатого, но не стал рисеовать жизнью, поэтому лишь посмотрел на него незначительным взглядом, как трудный подросток, который не собирается слушать няньку, но все мы знаем, что роль злой няньки нисколько не подходит Николаю. Николай пожал плечами, возвращаясь к рассуждениям. В целом, могут помочь остаться на плаву и не слишком нервничать. Он хоть и не горел ответственностью, но в голове все ещё стоял вопрос «кто если не я». Придет какая нибудь мымра с правилами вместо мозгов и что тут делать останется? — Даже тебе с мелкими нормально, — всплеснув руками, Николай тихо усмехнулся, делая глоток чая. Все вокруг умеют с детьми ладить, а стоит одному заблудиться и в его корпусе затеряться… наткнулся конкретно на Гоголя — слезы, передали Гоголю, что б разобрались — истерика. А если этот Гоголь ещё и присаживается, что б на уровне глаз быть — это уже смерть от сердечного приступа. — Они меня ненавидят, правда! — не сказал бы, — пожал плечами Достоевский, — если они ко мне тянутся, то я же наоборот, готов вести себя, как те дети, которые избегают тебя, — Фёдор сделал ещё один небольшое глоток чая, прикрывая глаза, –честно, не могу представить, за что тебя ненавидят дети, вроде весёлый, а им лишь бы злые няньки, — в недоумении парень поднял глаза в потолок. — Иди в преподавание, — неожиданно серьезно прокомментировал Коля, — там ты имеешь право ненавидеть детей, а если эти же дети к тебе тянутся — работать с ними намного легче, хоть слушать и вникать будут. Ну и у тебя будет власть карать неугодных. Ты задумайся, это как вариант, считай. Вот Николай в преподавание ни за что не пойдет, даже если со старшими. Все слишком жёстко, слишком сложно, ограничений много, долбишь информацию. Сам учиться не любил совершенно, терпеть не мог эти правила и попытки вытянуть из него не знания, а что заучил. А заучивать он не хотел и не делал. Обиженно топал ножкой и вывозил на том, что забалтывал учителей и не хулиганил неделю. –неплохая идея, но там нужно контактировать с людьми, тем более что-то объяснять, это же столько много людей, просто представить трудно, — Фёдор покачал головой, представляя себя на месте преподавателя и картина, которая встала у него перед глазами, заставила парня слегка передёрнуться, — возможно, там в актовом зале был просто особый ребёнок, который не может прочитать личность человека и пошёл к первому встречному. — Я тебя уверяю, хоть ты в трёх бункерах запрись — контактировать с людьми в работе придется в любом случае, — Николай махнул рукой, качая головой, — а так да, соглашусь, преподавание — отстой. Там даже из желающего действительно хорошо давать материал душу выцарапают. Либо тебе семьдесят-плюс — либо беги оттуда со всех ног, пока не убили.