Кошмары и как с ними бороться

Раннее утро. Солнце только встает из-за горизонта. Пит не спит. Полусидит на кровати и думает, думает, думает. Всю ночь в его голове прокручиваются события прошедшего дня: Кхун Кан, позволивший себе направить оружие на брата, Кхун Кинн и Порш, бесконечно защищающие друг друга от пуль, телохранители основной и побочной семей, перемешавшиеся между собой в единую кучу, ведущие свою борьбу, в которую никто не принимал Пита, будто в песочнице, когда маленького ребенка обходят стороной дети постарше, не желая разделять радость игры с ним. Но Питу было все равно даже на это - да, обидно, да, стыдно, будто он белая ворона, будто не годится ни на что, хотя именно он в этом доме лучший - но тогда перед глазами маячил образ Вегаса: разбитый, уставший, с темными кругами под глазами, дрожащими руками, которые, тем не менее, крепко держали оружие. Он видел Вегаса там и ему хотелось забрать того с поля боя. Что с ним, почему он так подавлен? Из-за нападения на основную семью? Из-за очередной ссоры с отцом? Из-за... Пита? Вполне возможно. Пит вспоминает ту ночь в баре, выражение полного отчаяния и сожаления на лице Вегаса и верит своим мыслям. Когда Пит бросился на Вегаса, вроде спасая его от пули Кинна, но в то же время обрушивая на того свой гнев, свое отчаяние, и не увидел сопротивления, а только облегчение и беспокойство в глазах, он думал, кто же из них головой поехал больше. Особенно, когда на голову посыпались одни за другим вопросы Вегаса про его телохранителей, причинили ли они ему вред. Почему? Почему позволил направить на себя оружие? Почему руки, которые должны были бить всех направо и налево, так безвольно опущены, а глаза, которые должны были быть наполнены гневом, смотрели только на него, на Пита, с какой-то вселенски необъятной грустью и нежностью? Почему защищаешь, когда должен отталкивать? Почему говоришь, что любишь? Нет, не могло быть, чтобы он тосковал по своему сбежавшему питомцу, игрушке. Пит не хотел верить. Вегас заставил своим признанием и поцелуем. На смену этим мыслям приходит следующая: смерть Кана. Вегас тогда был совсем плох, на него обрушился шквал эмоций, тревог. Пит не мог больше смотреть на такого Вегаса. На потерянного, разбитого вконец, находящегося в плену всех своих сбывшихся страхов. Он сбежал от всего мира в попытке спрятаться. Поэтому Пит в ту же секунду, когда Вегас сорвался с места, сдал свой значок и пиджак и вернулся к любимому человеку, нагнал его у машины. Когда они ввалились в салон, он долго обнимал Вегаса, звал по имени, тихонько раскачивался с ним из стороны в сторону и гладил по спине, прямо над сердцем. Носом зарывался в волосы Вегаса, лишенные тогда привычной укладки и оттого кажущиеся неимоверно мягкими, и слушал тихий шепот и прерывистое дыхание. Чужие мощные руки обнимали за талию и совсем не желали отпускать. И не надо. Пит трет глаза. Он устал, хочет спать и дальше, но голова уже разболелась от всех размышлений. Под боком движется одеяло, прогибается матрас от тяжести чужого тела. Взгляд Пита мгновенно перемещается на нарушителя спокойствия. Талию медленно, но ощутимо, с тяжестью обвивают чьи-то руки и притягивают ближе к этому самому нарушителю, заставляя лечь на кровать полностью. Пит легко улыбается, следует за движением и осторожно зарывается пальцами в чужие волосы, аккуратно массирует кожу головы, отчего из-под рук доносится блаженный тихий выдох. Вегас открывает глаза и старается сфокусироваться на лице Пита. - Спи, - тихо произносит младший, перемещает большие пальцы на виски и круговыми движениями мягко трет кожу. Старший мажет взглядом по улыбке напротив, вновь смотрит в глаза. Он сжимает Пита в своих руках сильнее, но не причиняет боль, придвигается ближе и прячет лицо в его груди. Глубоко вздыхает и - Пит чувствует - улыбается в ответ. Комната вновь наполняется густой тишиной, но Питу она кажется сейчас запредельно громкой. Просто потому, что Вегас решает прижаться к груди щекой. Просто потому, что теперь он слушает его сердцебиение и телохранителю становится неловко, безумно неловко, будто его поймали с поличным за каким-то преступлением. Пит тем не менее не отталкивает мужчину, но перестает поглаживать голову и виски - ждет. Вегас вновь глубоко вздыхает, оставляет на ключице нежный поцелуй, а после подтягивает Пита под себя. Их ноги переплетаются, голова Вегаса удобно устраивается на плече младшего и только потом мужчина успокаивается и замирает. Пит вновь слушает размеренное дыхание Вегаса и свое катастрофически громкое сердцебиение, отдающее эхом в ушах. - Ты весь красный, - Вегас шепчет на ухо и его голос - такой сонный, с хрипотцой - вызывает у Пита табун мурашек от затылка до поясницы и еще больший румянец на щеках и шее. - Не заболел? Холодная ладонь накрывает лоб. Пит измученно вздыхает, когда головная боль на мгновения отступает, и жмется к руке. Совсем рядом раздается смешок и вторая ладонь обхватывает щеку. Пит млеет от прикосновений, даже глаза закрывает в блаженстве. Он слышит хриплый смех, едва слышимый, но для Пита он - самый громкий, самый родной. Руки исчезают и младший проглатывает недовольный стон, потому что на смену прикосновениям приходят поцелуи. Вегас нежно усыпает поцелуями все лицо Пита. Спустя некоторое время он останавливается и прижимается лбом к лбу. — Не хочу, чтобы это было сном. Пит открывает глаза и тут же ловит взгляд Вегаса. Вегас не отрывает взгляда от него. — Это не сон. — Откуда тебе знать? — Вегас грустно ухмыляется, чуть-чуть отодвигается от лица Пита. — Вдруг я сейчас валяюсь в бессознательном состоянии в особняке главной семьи? Или вообще мертв? — Вот ты дурак, Вегас, — Пит обиженно отворачивается, стягивает одеяло на себя и отодвигается от Вегаса на самый край кровати. Загребущие руки вновь сжимают со спины и притягивают к теплому торсу. Пит для вида брыкается, старается выбраться из хватки, но, как только его поднимают с матраса и опрокидывают на чужую грудь лицом, затихает. Как и Вегас минутами ранее, парень слушает размеренное дыхание. Голова чуть поднимается, опускается, поднимается, следуя за вдохами, и так бессчетное количество раз. Но не этот факт волнует Пита, нет - чужое сердцебиение вызывает толпы мурашек. Вновь и вновь. Когда он перестанет реагировать так на все, что связано с Вегасом? Наверно, никогда. Это с ним надолго. По крайней мере, он будет надеяться и стараться сохранить это. Пальцы перебирают волосы на затылке, под головой бьется чужое сердце. - Я ведь правда боюсь этого, - шепотом, чтобы даже стены не услышали, только Пит, - Боюсь, что это мои фантазии. Что отпущу тебя - и все, ты испаришься в воздухе. Как когда ты сбежал. Горячая рука прожигает затылок, откровения - сердце. - Знаешь, сегодня мне снилось, что застрелили не моего отца, а меня. Пит знает, что ночью Вегас мучился от кошмаров. Он просто не мог не заметить, как тот просыпался посреди ночи, уходил на балкон, курил, возвращался или как сидел на кровати и долго смотрел на часы, отслеживая движение минутной стрелки и стараясь прийти в себя, потому что Пит не спал точно также. Но он не отвлекал Вегаса - только поднимался и обнимал крепче, когда видел, что становилось совсем хреново. Старший не говорил ни слова, но и не отталкивал. Ему нужны были касания близкого человека. Ему нужна была поддержка. Поначалу Пит приносил снотворное и старался уговаривать Вегаса принять его, однако тот отказывался наотрез. В очередной раз, когда Пит вновь сел перед ним с коробочкой в руках, Вегас потребовал объятий. И это помогло в какой-то степени. Они могли сидеть так добрые полчаса или час, пока оба не чувствовали усталость и их не срубало в сон вновь. Но даже засыпая, они грелись в объятиях друг друга. - Ты держал меня на руках, - продолжает Вегас и смотрит тяжело, затылком чувствуется его взгляд. Пит приподнимается на локтях, упирается подбородком в грудь и смотрит в ответ. Вегас хмурится и явно не хочет продолжать говорить. Но Пит знает - ему просто нужно время, чтобы собраться с мыслями. - Потом тебя убили. Как предателя, - широкая ладонь перемещается с затылка на лоб, а ласковые пальцы убирают нависшую челку с глаз. - Самое страшное, что я не мог встать и защитить тебя. Пит задерживает дыхание. - У меня ничего не осталось... Пит вздыхает. - Вегас, я же сейчас здесь, перед тобой, - Пит подползает выше, чтобы оказаться прямо напротив лица своего любимого. - Я никуда не уйду. Никогда не брошу. Как в тот раз... - Нет, тогда ты поступил правильно. Пит шокировано смотрит на него. Вегас с улыбкой глядит в глаза и гладит скулы Пита. - На самом деле, я планировал к тебе не подходить никогда больше. Я не хотел рушить твое счастье, я был причиной тех ужасов. Прости, Пит, - Вегас обнимает крепче. - Я сделаю все, лишь бы это не повторилось. Пит обнимает в ответ. Он задыхается от навалившихся чувств, эмоций, от такого количества откровений. Питу почти больно от такого разнообразия, но он не желает прекращать эти пытки. - Мне пришлось самому идти к своему хозяину. Отныне не смей от меня отворачиваться. И уж тем более решать, что для меня будет лучше. Знаешь же, что без тебя мне нет жизни? Вегас смотрит с неизмеримо большой нежностью в глазах. Тянется вперёд, приближает чужое лицо ближе и целует местечко между бровей, целует упрямую морщинку. - Знаю. Как и мне. Ты ведь самый важный для меня человек, Пит. Питу кажется это бесконечно правильным.