Why Are You Alone?

Гарри Поттер преследовал Драко Малфоя. Иначе назвать это не представлялось возможным. Иронично, что Гарри раздобыл-таки информацию, что, по сути, и являлось его целью, но информация эта была не о Драко, а о Луне. Блуждая по коридорам Хогвартса, он довольно часто видел Луну, и лишь спустя какое-то время начал замечать мелочи. Босые ноги, отсутствие мантии, а рубашка явно не была частью школьной формы. Прошла пара недель, хотя, по правде говоря, больше месяца, прежде чем он понял, что к ней пристают её однокурсники из Рейвенкло. Он так отвлёкся, что начал наблюдать за Луной вместо Малфоя. Он знал, что Луна и Джинни дружили, но никогда не видел их вместе. Конечно, у Джинни был парень, но друзья обычно проводят время вместе, разве нет? Подумав, Гарри вспомнил, как Луна утешала его после того, как Сириус погиб. Она была той, кто заметил, как Поттер старался любыми способами связаться с Сириусом, пока не рассказала ему о том, как умерла ее мама, когда ей было девять. Луна всегда приходила на помощь: когда случилась битва в министерстве, когда он был в депрессии из-за смерти Сириуса, когда ему была нужна пара для вечеринки, она вступила в ОД, поддержала при интервью на четвёртом курсе, и ещё бесчисленное количество раз, ведь всего и не упомнишь. Прямо как Гермиона, Луна была надёжной, она всегда была в его углу, готовая помочь всем, чем только могла. Она понимала его так, как не понимала даже Гермиона. Она могла рассмешить его. Конечно, она была слегка странной, но после всех фанаток, пытавшихся опоить его зельем, Луна была глотком свежего воздуха. Она ничего не ждала от Поттера. Его мысли вновь вернулись к загадке дружбы Луны с Джинни. Почему Джинни готовилась к вечеринке у Слизнорта без участия Луны? Во время Святочного бала девушки со всех факультетов повсюду готовились к нему. Незадолго до вечеринки он видел, как Джинни уходила с Дином из гостиной Гриффиндора. За все эти недели он ни разу не видел Луну и Джинни вместе — они разве что только проходили мимо друг друга, но это было несущественно. Если Джинни и вступалась, когда студенты пытались назвать Луну чокнутой, как призналась Поттеру сама Луна перед Рождеством, то почему она не помогла с обувью и одеждой? Если на то пошло, почему сам Гарри не сделал этого? Гарри внезапно осенило, что Луна никогда не жаловалась. Она всегда зрила в корень и могла говорить обо всем прямо, но Поттер никогда не слышал, чтобы она жаловалась на что-то. Сбитый с толку внезапной догадкой, Гарри начал наблюдать за Луной и Джинни. Джинни заметила, как Гарри наблюдал за ней, и решила, что он ревнует её к Дину, что привело к очередной ссоре в их паре. Чего Джинни не знала, так это то, что Гарри открывал для себя те вещи, которые ему совершенно не нравились в ней. Когда у неё появилось застывшее выражение лица, Гарри поразился тому, насколько всё-таки она была похожа на близнецов! Не самое лучшее откровение. Затем, ее летучемышиный сглаз, очень неприятная штука. Луна бы так никогда не поступила, она была терпелива и прощала тех, кто над ней издевался. Джинни выглядела истеричным ребёнком на фоне безмятежной Луны. Джинни также лгала своей матери. Гарри вспомнил, как Джинни очень убедительно соврала маме о навозных бомбах, которые она кидала в дверь столовой на площади Гриммо. Были и другие случаи. Да, Джинни была искусной лгуньей. Гарри нахмурился. Как вообще можно доверять кому-то, когда ты знаешь, что он не заслуживает доверия? Луна же, напротив, была честна, иногда даже чересчур, а временами это было болезненно. Да, шутки Джинни были смешными, но что, если она разозлится на Гермиону или Гарри, и её шутки будут направлены на них, заставляя всех окружающих смеяться? Джинни была той, кто придумал название ОД — и каким фиаско это обернулось впоследствии! Чжоу предложила название «Оборонное Движение», и Джинни тут же выпалила «Отряд Дамблдора». И как он раньше не замечал, что Джинни всегда стремилась быть в центре внимания? Даже их поцелуи с Дином были чем-то неизбежным. Нет, разумеется, все вокруг целовались, но она же знала, как это беспокоило её брата, и делала это нагло, словно хотела его опустить. Да, Рон слишком остро реагировал на это и вызывал у них отвращение своими перманентными поцелуями с Лавандой, но стоило ли это того, чтобы пытаться его переиграть? На самом деле, теперь, когда он подумал об отношениях Рона и Джинни, то понял, что они очень похожи друг на друга: оба принижали тех, кто им не нравился, легко выходили из себя и начинали кричать, были злопамятными, и желали обожания окружающих. На этом моменте Гарри начало тошнить от того, что он так ясно видел недостатки своих друзей. Он попытался сконцентрироваться на плюсах Джинни. Она была сильной ведьмой, это признавали все, и её даже пригласили в Клуб Слизней — намного позже того, как Слизнорт увидел её летучемышиный сглаз. Стоп, это уже не плюс. Джинни отправилась вместе с ним в Министерство, но Луна была последней, кто сражался с Гарри бок о бок. Почему её не пригласили в Клуб Слизней? Ведь в бою она была куда лучше Джинни. На самом деле именно Луна защитила Рона и Гермиону, а после благополучно доставила их туда, где во время боя находились Гарри и Невилл. Также Луна утешала Гермиону после того, как Рон повёл себя с ней грубо во время трансфигурации незадолго до Рождества. Впрочем, положа руку на сердце, в тот момент Рон и Гермиона оба были грубы по отношению друг к другу. Проблема заключалась в том, что джентельмен не должен заставлять девушку плакать, а Рон доводил Гермиону до слёз очень часто. Подождите-ка, а разве Джинни не дружила с Гермионой? Они делили комнату в Норе и на площади Гриммо. Гарри думал, что они друзья, но, возможно, он ошибался. Каждый раз, когда Гермиона расстраивалась из-за Рона, Джинни ни разу не пыталась пойти за ней или успокоить. Если подумать, Джинни была очень популярной в гостиной Гриффиндора, смеялась и проказничала с другими. Она была поверхностной? Именно поэтому она не проводила время с Луной? Не поэтому ли Джинни любила Гарри, когда была совсем маленькой? Она была фанаткой, которая покончила со всеми соперницами, пока не послушалась Гермиону, которая посоветовала ей встречаться с другими парнями. Он подслушал этот разговор а после и разговор о приворотных зельях. Он почувствовал облегчение, когда Джинни последовала совету Гермионы, пока не увидел, как Джинни целовалась с Дином. Почему это беспокоило его? Она всегда была младшей сестрой Рона, пока тот случай не разрушил образ девчушки в его глазах. А как насчёт того, что все говорили, что она похожа на Лили? Он и Джинни целуются, и тут в его голове мелькает пугающая мысль, что Джинни похожа на его маму. Гарри вздрогнул от этого. Ну да, все мысли о Джинни в романтическом свете улетучились, будто их и не было. Да кто вообще об этом начал говорить? Должно быть, это были Уизли, но им откуда знать? Они не были участниками Ордена Феникса до прошлого года. Они даже никогда не встречались с его родителями. Гарри предположил, что они, должно быть, видели фотографии Лили. Если подумать, Лили была намного красивее Джинни. У Джинни не было зеленых глаз. Откровенно говоря, Гарри не знал, какого цвета у нее глаза. У Гермионы был чудесные карие глаза, а у Луны — красивого серебристо-серого, иногда с оттенком синего, цвета. Гарри перестал бродить по коридору и зашёл в нишу. И впрямь интересно, почему он знал цвет глаз двух девушек, но не той, которая, как он думал, интересовала его? Может быть, Джинни ему нравилась не так сильно, как он думал, а Луна напротив, нравилась ему больше? Покачав головой, Гарри окончательно решил, что Джинни точно не для него. Кроме того, встречаться с другими парнями только для того, чтобы научиться чувствовать себя комфортно рядом с парнями, пока тот, кто тебе нравился, наконец, не заметит тебя, было делом крайне корыстным. К тому же это был глупый совет. У Джинни шесть братьев, так что всю свою жизнь она была среди парней. Они дразнили ее, смущали, и у них раньше были друзья-парни в Норе. Если она собиралась влюбиться в кого-то, что было неизбежно, то это был один из друзей ее братьев. Учитывая то, что произошло с Мальчиком-Который-Выжил на первом году обучения Джинни, было вполне логично, что она влюбилась в Гарри. Беспокоило то, что, возможно, она всё ещё испытывала чувства. Джинни совсем не повзрослела, чтобы осознать, что Гарри — это просто Гарри. Затем Гарри подумал о своём собственном ответе Джинни. Действительно ли она начала ему нравиться, или она была просто удобна, как сестра Рона и единственная девушка из семьи, которая относилась к нему хорошо? На первый взгляд она не казалась типичной фанаткой, так что это тоже делало её более привлекательной. Он подумал о Ромильде Вейн и своём разговоре с Гермионой в библиотеке. Конечно, она пошутила о том, что им нравится Избранный, и он подыграл ей, согласившись с этим, но на самом деле ему не нравились фанатки. На вопросы, которые он только что задал себе, нужно было ответить. Он был разочарован в себе, осознав, что может ответить «да» Джинни просто из-за удобства. Миссис Уизли подталкивала его к Джинни? Она была очень расстроена из-за Гермионы на четвёртом курсе, когда вышла та статья. Впрочем, это уже не имело значения. Решение Гарри было не в пользу Джинни, но у него оставалась одна проблема: любовные зелья. Если миссис Уизли могла смеяться вместе с Джинни и Гермионой над любовными зельями, то за Гарри до сих пор гонялась Ромильда Вейн с парочкой колб, минеральной водой и шоколадками наперевес, так что всегда нужно было держать ухо востро. Ну, и вдогонку, почему Рон ел его шоколадки? Он всегда так поступал, зная, что эти сладости предназначались не ему, к тому же Рон был прекрасно осведомлён о том, что Гарри почти никогда не получал подарков. Поттер покачал головой. Должно быть, Роном владела зависть или обжорство. Честно говоря, Рон не продержался бы и двух дней у Дурслей. Отбросив эти гнетущие мысли о Дурслях, Гарри вышел из укрытия и направился в Большой зал на ужин. По пути он заметил длинные светлые волосы. Улыбнувшись, он направился к Луне. — Привет, Луна, как дела? Луна взглянула на Гарри, а затем неопределённо улыбнулась: — Я в порядке, собираюсь поесть до того, как нарглы появятся в Большом зале. Как у тебя дела? Ты выглядишь счастливым. — Она кивнула. — В твоей голове совсем нет мозгошмыгов, Гарри, это славно. Широко улыбнувшись, Гарри кивнул: — Да, это заняло некоторое время, но я избавился от них. Однако я обеспокоен тем, что они могут вернуться. Как ты думаешь, что можно сделать, чтобы этого не случилось? — Ну, когда я была младше, я носила ожерелье из пробок от сливочного пива, но, похоже, оно не сильно помогало против мозгошмыгов. Возможно, тебе следует выяснить, почему они приставали к тебе, и что ты делал, чтобы они исчезли. — Луна остановилась перед входом в Большой Зал, рядом с большими дверями. Гарри кивнул с серьёзным лицом: — Это очень разумный совет, Луна. Почему мы остановились здесь? — Гарри выглядел озадаченным. Он заметил, что у неё — маленький изящный нос, идеально подходивший к её лицу. Его взгляд скользнул дальше вниз, изучая её губы. Хотя её верхняя губа была слегка тонкой, а нижняя губа была полнее, их уголки всегда казались приподнятыми вверх, как будто она вот-вот улыбнется. Он быстро поднял глаза на неё, моля, чтобы она знала, о чём он думает. Она беззаботно ответила: — О, я собиралась отпустить тебя первой. — Луна, ты мой друг, мне не стыдно, что меня увидят с тобой. В самом деле, почему бы тебе не сесть за стол Гриффиндора и не поесть со мной? Если ты составишь мне компанию — будет здорово. Рон всё ещё в больнице и Гермиона, скорее всего, там или в библиотеке. Пойдём, пожалуйста? — Гарри попытался бросить на неё умоляющий взгляд, осознавая, что выглядел нелепо, поэтому через несколько секунд сдался. Его сердце сжалось, когда она широко улыбнулась ему в знак согласия. — Хорошо, Гарри. Кроме того, нам нужно сидеть за факультетскими столами только на четырёх основных праздниках. Гарри и Луна вместе вошли в Большой зал и сели рядом. Они разговаривали на протяжении всей трапезы, хотя другие гриффиндорцы бросали на них странные взгляды. В какой-то момент Ромильда спросила: — Почему она здесь? Гарри одарил Ромильду холодным взглядом, прежде чем жёстко заявить: — Она мой друг. — Всем окружающим стало понятно, что не стоит задавать вопросы или беспокоить Луну. Гарри снова повернулся к Луне, затем улыбнулся, убеждая её, что он не расстроен таким негативным вниманием. Их разговор продолжился, Гарри расспрашивал о её поездке в Швецию. Он признался, что вообще не путешествовал и завидовал тому, что она видела другую часть мира. — Ты жила в волшебной палатке? — Конечно, за исключением тех случаев, когда мы спали под звёздами. Это было прекрасно. — У Луны было неопределённое выражение лица, когда она вспомнила поездку с отцом. — Это было бы здорово, особенно летом, когда звёзды кажутся такими близкими. Я останавливался в волшебной палатке всего один раз на чемпионате мира по квиддичу перед четвёртым курсом. Я жил вместе с Уизли. — Гарри с удивлением заметил, что они оба вели совершенно нормальный разговор на протяжении всей трапезы. Сейчас они ели десерт, но он заметил, что Луна ела только фрукты или шоколад, оставив всё остальное на своей тарелке нетронутым. Кивнув, Луна сказала: — Мы с отцом присутствовали. Я написала об этом статью в «Придире». У нас были очень хорошие места рядом с другими журналистами. Жаль, конечно, что всё закончилось так быстро. Мы с папой были готовы остаться на пару дней, но ни у одной из команд не было достаточной выносливости. Вейлы чересчур нетерпеливы, а лепреконы слишком быстро злятся. Гарри рассмеялся и кивнул: — Ты полностью права, Луна. Ты доела, может, пойдём? Они встали из-за стола, Гарри протянул руку, чтобы помочь Луне, когда поймал взгляд Джинни, сидевшей дальше. Он не одарил Джинни вниманием и вышел из Большого зала рядом с Луной. Это подтвердило его догадку. Настоящая подруга была бы рада видеть Луну, сидевшую рядом с кем-то и хорошо проводившую время, ведь обычно она сидела в полном одиночестве за столом Рейвенкло, где её игнорировали абсолютно все. То, что Джинни явно ревновала к тому, что Гарри принял Луну в круг своего общения… Лишь укрепило все его прежние негативные мысли о Джинни. Мягкий голос прервал его мысли: — Гарри, мне кажется, что мозгошмыги снова вернулись к тебе. Проводя Луну в практичный чулан для метел, Гарри закрыл дверь и покачал головой: — Нет, мне просто было грустно видеть Джинни такой расстроенной из-за того, что мы ели вместе. Луна закусила губу и отвернулась. — О, хорошо, что мозгошмыги не вернулись. Я уверена, что, как только ты скажешь Джинни, что ты просто был добр и что мы просто друзья, она снова будет счастлива. Подойдя на шаг ближе к Луне, Гарри пробормотал: — Ну, я бы мог так сказать, но что, если я не хочу лгать? — Луна подняла голову и посмотрела на Гарри. — Что, если я хочу не просто дружить с тобой? Что, если я увижу замечательного друга, которого мне захочется поцеловать и обнять? Ты знала это в конце прошлого года, когда взяла меня за руку и сказала о том, что однажды я снова увижу свою маму, и это было лучшее утешение, которое я получил от всех моих друзей после смерти Сириуса. Гарри сделал ещё один шаг к Луне, его сердце колотилось как бешеное. — Знаешь ли, объятия миссис Уизли причиняют боль, они слишком крепкие. Рон почти не разговаривает, да и в принципе не пытается что-то сказать. Гермиона пытается, но она просто говорит со мной или старается заставить меня поговорить с ней. Джинни ещё слишком маленькая, чтобы понять, хоть она и спрашивала меня летом. Никто из них не потерял никого, с кем был близок, кроме миссис Уизли, и если она меня не обнимает, то заставляет есть, когда я не могу. Он потянулся к Луне. Как только его руки крепко обхватили её талию, он осторожно притянул её к себе, пока их тела почти не соприкоснулись. — Но ты, ты понимаешь. Ты всегда всё понимаешь и видишь вещи в их истинном свете. Ты видела это, моя Божественная Луна? — Он наклонился, запрокинул голову и коснулся губами её губ. Это было великолепно. Такая невинная. Уловив намёк на шоколад, он позволил своим губам прихватывать её губы, пока она слегка не приоткрыла рот. Его язык скользнул между губ, затем вошёл в её рот, а после руки Гарри притянули её ближе, пока они не прижались друг к другу. Он застонал, почувствовав вкус шоколада и клубники во рту. Гарри не был экспертом в поцелуях, да что там — у него почти не было опыта, так что он просто позволил своему телу действовать на рефлексах, с которыми его мозг не мог справиться. Целовать Луну было естественно. Он слишком увлёкся… в чулане… со своей подругой Луной Лавгуд. Они прервали поцелуй, чтобы перевести дух, глядя друг другу в глаза. Его глаза вспыхнули желанием, когда Луна облизнула губы, и он застонал, а его руки судорожно сжались на её талии. — Луна, пожалуйста, будь моей девушкой? Я не должен просить тебя, потому что за мной охотится Тёмный Лорд и его Пожиратели Смерти. Если они узнают, как сильно ты дорога мне… Они убьют тебя, только чтобы причинить мне боль. — Он замолчал, потому что она приблизилась к его губам. Они продолжали целоваться, пока Луна не сказала: — Да, я буду твоей девушкой, Гарри Поттер. Гарри усмехнулся, затем поднял её и закружился. Он был не в силах сдержать своё счастье, было так приятно позволить ей скользнуть по его телу, что, как только её губы приблизились к его губам на достаточно близкое расстояние, он начал покрывать их поцелуями с куда большей страстью, нежели прежде. Ноги Луны мягко опустились на пол, затем Гарри одной рукой погладил её спину, а другой нежно прикоснулся к голове, запутав пальцы в её волосах. Они отстранились, едва переводя дыхание. Гарри задыхался: — Я должен уйти, иначе я не захочу останавливаться. Она уставилась на него, потом торжественно кивнула головой — никогда прежде её не касалась огненная молния, заставляя тело гудеть. Осторожно Гарри отступил назад и мягко выпутал руки из её волос. Он не осмелился разгладить её рубашку, но внимательно осмотрел её помятую одежду и раскрасневшееся лицо. Ее губы были красными и припухшими. Он ухмыльнулся: — Кажется, вас основательно поцеловали, мисс Лавгуд. Луна выгнула бровь: — Ну, кто бы говорил, мистер Поттер, вас тоже. Они улыбались друг другу, пока Гарри внезапно не сузил глаза: — Где твои башмаки, Луна? В мгновение ока лицо Луны приобрело свою обычную легкомысленность: — О, я их потеряла, думаю. Не волнуйся, рано или поздно они появятся. Положив руки ей на плечи, Гарри смягчил голос: — Луна, пожалуйста, мне нужно знать, что с тобой всё хорошо. Это включает в себя ношение обуви, всю твою одежду и всё остальное, что они у тебя отбирают. Я знаю, что ты достаточно умна, чтобы убедиться, что твои вещи не достанут. Почему ты позволяешь этому происходить каждый год? Покрасневшая Луна посмотрела в пол: — Это… Просто никогда раньше не имело для меня значения. Это не было важно. Гарри застонал, заключив её в теплые объятия. — Но ты важна для меня. Мне больно видеть, как они так обращаются с тобой, и каждый год им это сходит с рук. — Он глубоко вздохнул: — Что ты хочешь, чтобы я сделал с этим? Ты умная, сильная волшебница и не ребёнок к тому же. Если ты ничего не желаешь с этим делать, то позволь мне, по крайней мере, купить тебе новую пару обуви в Хогсмиде в эту субботу? Она медленно кивнула, а затем Гарри опустился на колени, снял туфли и носки и трансфигурировал носки в туфли для Луны. Он помог ей надеть их, пока её рука лежала на его плече, помогая сохранять равновесие. Как только он завязал ей шнурки, то снова надел свои туфли и поднялся на ноги. Луна обняла его — не слишком крепко и не слишком свободно, — и прошептала: — Думаю, я могла бы влюбиться в тебя, Гарри. Обхватив её руками, он поразился тому, что объятия могут быть такими уместными: — Я думаю, что мы оба почти влюблены друг в друга, если это уже не случилось. Они стояли так некоторое время, наслаждаясь друг другом. Каким-то образом эти объятия протянулись сквозь годы, исцелив их разбитые маленькие сердца. Они оторвались друг от друга, улыбнувшись, а затем взялись за руки и вышли из чулана для мётел. Ничего не было решено относительно угрозы, нависшей над головой Гарри, а теперь и над головой Луны. Оба были уверены, что в ближайшее время столкнутся с трудностями как со стороны друзей, так и врагов, но у них было время, чтобы мирно побыть вместе.