Подведение итогов

      Ричард всю свою недолгую жизнь, с того самого момента, как его собрали, протестировали и выпустили в мир, только и делал, что анализировал. Буквально всё подряд. Окружающие вещи — что из чего состоит и почему это так; природу и её многообразие в каждодневном проявлении; животных и их поведенческие навыки и, конечно же, людей. Находить взаимосвязи, искать логику в поведении, подгружать энциклопедии и опираться на собственные наблюдения оказалось неожиданно занимательно.       Но с людьми было интереснее всего. Они всегда разные, непредсказуемые, часто противоречащие и собственным словам, и своей природе. Программы сбоили, когда оказывалось, что люди действовали совсем не так, как это предписывал алгоритм. Но Ричард обладал самым продвинутым искусственным интеллектом, который только смогли создать люди, и, конечно же, самообучался.       Если Коннора создавали как убийцу девиантов, и разработчики явно сели в лужу, то написанный на программе восьмисотого Ричард получился скорее исследователем, хоть и обладал практически теми же характеристиками, что и предшественник. Андроид не расстраивался, если его схема не сработала, он просто её корректировал. Раз за разом, снова и снова, до приемлемого результата. Он не знал, что конкретно заложили в его программу создатели, но каждый день продолжал расширять свою базу данных, касательно поведения людей, их целей, желаний, вербальных и невербальных взаимоотношений.       При работе с людьми всегда было много переменных. Каких-то неучтённых факторов, которые не мог отследить даже его продвинутый интеллект, тех, что они скрывали не только от Ричарда, но и от самих себя. Вот только от этого было только интереснее. Именно так он мог описать то чувство, которое испытывал, когда собирал и обрабатывал полученную информацию, анализировал и внедрял в разработанную ранее схему поведения с конкретным человеком или группой лиц. Чем больше времени он проводил в компании людей, тем более рабочими становились его схемы взаимодействия.       После того как программа была скорректирована, Ричард занимал роль наблюдателя и с удовольствием следил, как менялось к нему отношение в департаменте. Как за несколько дней его работы, коллеги стали к RK900 дружелюбнее и в чём-то даже откровеннее. Они не стесняясь задавали вопросы или делали предложения о совместном времяпрепровождении внерабочих часов. Как он из простого андроида, присланного на помощь центральному отделению полиции, всего за пару недель стал полноценным сотрудником, коллегой, а некоторые служащие даже начинали считать Ричарда другом. Это разливалось теплом в биокомпонентах. Андроиду нравилась такая динамика и было интересно, на что ещё он способен и насколько велик его потенциал.       Он научился правильно учитывать переменные, оставлять дополнительные варианты на случай непредвиденных ситуаций и резервные пути отступления, и алгоритмы стали действительно рабочими. С большинством людей. Были исключения, которые лишь подтверждали правила. К таким исключениям относился Гэвин Рид и ещё несколько людей, что встретилось на не самом длинном пока ещё жизненном пути Ричарда. Но если другие исключения появлялись и исчезали, то с Ридом приходилось взаимодействовать чуть ли не каждый день, так как они являлись коллегами.       Как только детектив вышел с больничного, Ричарда, что успел поработать с каждым в департаменте, поставили с ним в двойку. И если Ричарду было откровенно всё равно с кем работать, он был уверен, что сможет подобрать нужный алгоритм взаимодействия с любым напарником, то Рид ругался долго и беспощадно. До тех самых пор, пока на него не прикрикнул капитан Фаулер, грозя увольнением, если он не послушается приказа. Детектив гневно раздувал ноздри, но дёргано кивнул, давая своё вынужденное согласие. Ричард был уверен, что он изменит своё мнение о работе с андроидом в лучшую сторону в кратчайшие сроки.       И вот здесь начиналось что-то из ряда вон выходящее. Андроид через неделю работы с новым напарником переименовал папку с именем «Гэвин Рид» в «тяжёлый случай». Что бы ни делал Ричард, Рид упрямо не шёл на контакт, отрицал, что ему необходима помощь, и ни во что не ставил современные технологии в лице временного напарника. Как успел выяснить Ричард, постоянного напарника у Рида за всё время службы не было практически никогда, только временные, и менялись они с пугающей частотой. Но андроид оставался самой современной машиной в мире на текущий момент и в его программе не было функции «отступать перед трудностями». Тем более эта задача была подкреплена приказом капитана: «вы должны сработаться!» Вот только этот приказ воспринял всерьёз, похоже, только Ричард.       RK900 оттачивал свою программу в работе с другими людьми и внедрял этот опыт в работу с детективом Ридом. Результат был довольно странным. Коллеги за месяц пребывания андроида в департаменте, охотно шли с ним на контакт, делились информацией и разного рода личными подробностями жизни, но не Гэвин Рид. Детектив всеми возможными способами вообще игнорировал то, что у него появился синтетический напарник, сводя любое взаимодействие в ноль. Андроида это не устраивало совершенно, и он продолжил искать «ключик» к этому человеку, пробуя разные способы общения.       Ричард мог в любой момент времени подгрузить всю интересующую его информацию, чем, конечно же, воспользовался. Андроид составил психопрофиль своего напарника и прекрасно понял, что на агрессию Рид ответит ещё большей агрессией. Он не прогнётся, признавая власть более сильного. Если бы этой стратегией воспользовался человек, она наверняка сработала бы, но с андроидом Рид сражался до последней капли крови или тириума и ни за что бы не позволил доминировать над собой. Не синтетику.       Всё было бы значительно проще, если бы Ричард был человеком. Так он думал до того, как решил просмотреть, как Рид взаимодействовал с предыдущими напарниками, благо записи хранились в архиве. И вот тогда открылась правда, что Рид в принципе не мог сработаться с кем-то. Он становился враждебным, злобным или совсем безразличным, как будто отсутствующим, как с Ричардом, если вынужденное взаимодействие длилось больше нескольких часов. Складывалось впечатление, что Рид был просто «волком-одиночкой». Или же просто никто не мог наладить с ним контакт. Второй вариант нравился андроиду куда больше и оставлял простор для манёвра.       Ричард пытался обращаться к детективу вежливо и почтительно, признавая роль лидера и давая ему утвердиться в пищевой цепочке, безусловно отдавая ему роль альфа-самца. Тот в ответ презрительно окидывал андроида взглядом, смешивая его с дерьмом. «Кучка долбоёбов», «сраный тостер» и «тупое ведро с болтами» — любимые эпитеты детектива по отношению к Ричарду и его новой синтетической расе. Рид был груб и агрессивен, не признавая чужого хорошего отношения.       Андроид старался не разжигать конфликты, сохранять спокойствие в их двойке, какое бы поведение не демонстрировал детектив. Глядя, как Ричард пытается взаимодействовать с напарником, капитан благосклонно кивал, а Рид презрительно вздёргивал губу, ясно давая понять, что считает это слабостью. Он-то сам никогда «углы» не сглаживал, наоборот, обострял до состояния, что любой мог порезаться, просто находясь рядом с ним.       Если Ричард пробовал вести себя мягко и услужливо, то Гэвин Рид становился просто невыносимо высокомерным — «тряпка», «размазня», «мусор».       «Да моя кофемашина отличается большим интеллектом, чем ты, и прекрасно запомнила, что я люблю кофе с двумя кусочками сахара и сливками, а не грёбаный американо. Ни собственного ума ни фантазии! Проверь свои микросхемы, похоже, тебе пора в утиль. Ты ни на что не годен», — презрительно бросал Рид, когда Ричард пытался наладить с ним отношения, принося заказанный кофе. Невзирая на то, что Рид буквально несколько минутами ранее озвучивал, какой он требует кофе, чтобы приготовил ему андроид. Когда Ричард приносил готовый напиток к столу детектива, он никогда его не брал, с презрением повторяя: «Это не то, что я заказывал».       RK900 мог бы прокрутить их разговор, чтобы напарник удостоверился в своей неправоте, и даже пару раз такое проворачивал, но Рид упрямо задирал нос и говорил: «Неважно. Всё равно ты неправ». Если же андроид оставлял стаканчик на столе Рида, то тот к нему никогда не прикасался, и выкидывал его в мусорку тоже Ричард на следующий день.       Человек на месте Ричарда начал бы психовать и вылил этот кофе на голову вредному детективу, чего, очевидно, и добивался Рид. Но андроид пристально смотрел на напарника, записывая все микрореакции тела, и отходил за свой стол. «Сраные андроиды» — часто летело ему в спину.       Вся правда заключалась в том, что Гэвин Рид вообще не был любителем кофе и пил его только при острой необходимости поддержать себя в тонусе. А вот напиток, который ему действительно нравился, был зелёным чаем, что детектив очень активно скрывал от своих коллег, считая, что это явно лишняя для них информация. Рид прекрасно разбирался в сортах чая и после того как сделал себе очередной электронный заказ, так тщательно подчищал за собой историю браузера, как будто занимался чем-то постыдным. Ричард отследил, что это действие вызывает у него аналог человеческого умиления. Почему-то. ***       «Не лезь куда тебя не просят», «ты путаешься под ногами», «свали нахрен» — если Гэвин к нему и обращался, то только короткими, грубыми фразами. Рид упрямо не желал пользоваться теми функциями, что были встроены в андроида, продолжая пользоваться своими старыми наработками или ждать заключения экспертов. Ричард не мог не признать, что они были рабочими, но его алгоритмы позволяли уменьшить время анализа и сбора улик втрое, а значит, увеличить производительность. Но Риду было откровенно плевать на все доводы разумной машины, о чём он никогда не стеснялся сказать.       «Захлопни варежку и не мешайся, эркашка», — презрительно бросал Рид и продолжал всем своим видом игнорировать напарника.       «Эркашка», «тостер», «ведроид», «ходячий вибратор», «член на ножках», «терминатор», «Коннор 2.0», «девятка». У андроида был составлен целый каталог прозвищ, которыми его награждал напарник, но за всё время работы Рид ни разу не назвал Ричарда по имени. Ни разу.       Ричард был уверен, что детектив прекрасно знал, как его зовут, но мастерски избегал этого при обращении, отделываясь обидными, с его точки зрения, прозвищами. Даже Коннор удостаивался обращению по имени несколько раз. Четырежды, если быть совсем точным. А вот Ричарда по имени напарник не назвал ни разу. Когда андроид пробовал анализировать то, что он чувствует по этому поводу, программа отзывалась набором ощущений сходной с человеческой обидой.       «Эй, жестянка, собери свои микросхемы в кучу и пооблизывай тут всё, что нужно, достало задницу уже морозить!» — самое приемлемое, что удалось достичь за месяцы работы в качестве временного напарника. Динамика была положительной, но слишком медленной. Большая часть коллег уже были готовы если не в любви признаться Ричарду, то как минимум в симпатии. Рид скорее удавился бы, чем даже подумал в этом направлении. Так думал Ричард, так думал и сам детектив. ***       За время работы с детективом Ричард понял, что Рид искренне, со всей отдачей ненавидел синтетиков. Это не было чем-то поверхностным или скорее защитным, причина была скрыта глубоко внутри человека. Рид никак не обосновывал свою ненависть, но демонстрировал всеми возможными способами. Ему было плевать на штрафы, но при Джеффри он старался минимизировать свою вербальную агрессию. Ему было плевать, что его заклеймили ксенофобом, он огрызался на весь белый свет, отстаивая своё право посылать всех и каждого, кто лез к нему с указаниями, как жить или как к кому относиться.       Ричард никогда не пытался притвориться человеком, так как никогда не смог бы отрицать свою электронную сущность. Может быть, именно это и раздражало детектива? Может то, что Коннор «очеловечился», вызывало у детектива меньше раздражения, чем девиантный, но ведущий себя как классический искусственный интеллект Ричард? Но Ричард не видел смысла в притворстве, прекрасно зная, что рано или поздно ложь станет известной тем, от кого активно скрывалась. А значит, не было необходимости «очеловечиваться» ради напарника, если это было не нужно ему самому.       Ричард старался, напрягал все свои ресурсы, чтобы достичь приемлемых взаимоотношений, но чувствовал, что этого мало. Рид упорно не выходил на контакт. Не доверял прикрывать свою спину, как будто вообще в этом не нуждался, напоминая камикадзе, который слепо бросался в бой и, похоже, считал, что имеет как кошки девять жизней за спиной. Гэвин Рид жил так, как будто завтра для него может не наступить. Он пытался доказать всему миру и себе в том числе, что он ничуть не хуже синтетиков, загоняя преступника наравне с андроидом, влезая в очередное дело по самые уши и не имея никаких путей к отступлению. И всегда каким-то чудом, — по-другому программа отказывалась называть тот минимальный процент благоприятного исхода, в который попадал Рид, — выбирался из патовых ситуаций.       Гэвин Рид громкий, дерзкий, занимающий много места в пространстве только одним своим нахождением в нём. Завораживающий. Он громко смеялся над чужими шутками, остроумно шутил и подъёбывал всех и каждого, кто появлялся в зоне досягаемости. Больше всего доставалось Ричарду, когда Рид немного «оттаял» и перестал игнорировать его существование.       И андроид мог бы сказать, что он к этому привык, но к такому невозможно привыкнуть. К тому же внутренняя программа буквально зудела, закидывая интерфейс уведомлениями, что взаимодействие с напарником не налажено. Ричард буквально находился в шаге от того, что программа выдала «миссия провалена». Необходимо было достичь большего контакта для собственной стабильности. ***       Ричард запретил себе оценочные суждения, когда решил проследить за детективом. Он был уверен, что Гэвин Рид скрывает что-то ещё помимо любви к чаю. И неудивительно, что андроид оказался прав. После работы Рид поехал не домой, как распинался об этом одному из коллег. Ричард не подслушивал, он просто оказался достаточно рядом, чтобы расслышать их разговор. И никто, никогда не сможет доказать, что выставленные на максимум аудиосистемы, не случайный сбой программы.       Рид оказался с огромным мешком собачьего корма возле приюта для животных. И его там хорошо знали. Ему жали руки и радостно приветствовали. Рид ещё дважды возвращался в машину и вытаскивал купленные накануне корма, лекарства и вкусняшки для животных. Ричард не подслушивал и не подсматривал, он собирал важную информацию о напарнике для налаживания коммуникаций. Именно так он обосновывал свои действия самому себе.       Потом Рид провёл почти час в приюте, наглаживая разных псов и приговаривая, какие они прекрасные, верные и замечательные. Как ни старался Ричард, но не смог встать так, чтобы ему было хоть что-то видно. А видеокамер внутри помещения не было, только наружное наблюдение и то такое старое, что больше напоминало макет. Оно им же и являлось по сути: запись не велась, просто светился огонёк, чтобы отпугивать всяких вандалов. Поэтому Ричард мог только слушать, выкручивая аудиосистему на предел возможностей. Кто-то поинтересовался у Рида, почему он не возьмёт кого-нибудь из приюта и не подарит ему наконец настоящий дом и любовь.       — А что будет с ним, когда я не вернусь со смены? И хорошо, если отлежусь в больничке. А если меня закопают, а он уже ко мне привык? Нет, Стив, я лучше буду приходить к вам и помогать, чем смогу, чем обрекать на такое одного из твоих подопечных.       Гэвин наведывался в приют достаточно часто — раз в две недели, а если получалось, то и каждую неделю, проводя минимум час с бездомными животными. Иногда больше. Остановить его могли только командировки или пребывание в больнице и то, как только он выписывался и был в состоянии передвигаться, первым делом он посещал приют.       Пришлось тщательно проанализировать помещение и сопоставить аудиодорожку с перемещением детектива, но Ричард таки смог найти точку, где можно было увидеть картинку того, что происходило внутри приюта. В отражении, но тем не менее она передавала суть происходящего. Ричард просматривал и тут же сохранял и архивировал эти файлы. Видео показывало, что Гэвин явно благоволил одной старой лабрадорше, проводя с ней больше всего времени. Остальным псам тоже доставалось внимания, но с потрёпанной жизнью и временем сукой Гэвин проводил половину времени, что находился в приюте. Вычёсывал её, обнимал за шею и зарывался в густую светлую шерсть лицом, замирая на несколько мгновений.       Ричард знал, что Стив ещё шесть раз предлагал Риду забрать пса домой, но детектив упрямо отказывался, грустно улыбаясь. Андроид никогда раньше не видел такой улыбки у детектива, хотя возможности лицевой мускулатуры Рид успел продемонстрировать напарнику сполна.       Ричард знал, что умение хранить чужие тайны — важный аспект в человеческой культуре. Точно так же, как иногда важно подобную информацию обнародовать для дела. Но эту тайну Рида он никому не расскажет. ***       Ричард взял за правило следовать за Ридом молчаливой тенью, как только тот покидал департамент. Программой это обосновывалось, что нужно знать как можно больше информации о напарнике, чтобы выстроить отличные рабочие взаимоотношения. Этим объяснением андроид и ограничивался, не желая признавать, что в этих действиях есть ещё что-то. Что-то, что Ричард упорно не хотел видеть.       Андроид ни разу не выдал своего присутствия, покидая свой наблюдательный пост, только после того, как Рид садился в машину и ехал домой. То, что Ричард взломал навигатор и отслеживал передвижения детектива, андроид не хотел никак комментировать даже себе. ***       Департамент довольно редко устраивал корпоративы для поддержания коллективного духа, и приравнивалось это скорее к обязательной программе, которую никому нельзя пропускать. По крайней мере, официальную часть. Это был первый корпоратив, который андроид решил посетить, чтобы сблизиться с Ридом. Результат можно было считать отрицательным.       Рид помелькал буквально несколько минут с сослуживцами, пожал руку капитану, позволил себя несколько раз сфотографировать для отчёта, выпил бутылку пива и решил, что веселья ему мало. Он заказал такси, решив продолжить развлекаться в клубе, уехав от коллег полчаса назад. Ричард последовал за напарником, объясняя себе это тем, что программа считала необходимым позаботиться о подвыпившем коллеге. Был шанс в восемнадцать процентов, что Рид это заметит и оценит, как дружеский жест, на большее рассчитывать не приходилось. Временами Ричард цеплялся за доводы программы, оправдывая ряд своих далеко не всегда правомерных действий.       «Тебе никогда не стать человеком, пластмасска. Как бы ты ни пытался», — Рид смотрел на Ричарда с вызовом, скалясь в усмешке. Вокруг гремела музыка, но андроид отчётливо слышал каждое слово, которое сказал напарник, продолжая двигаться в такт клубной музыки. Как он нашёл его в мешанине других людей и синтетиков, не пользуясь сканером, андроид мог лишь предполагать.       Ричард ощущал себя максимально инородно в этой среде, а вот детектив явно чувствовал себя как рыба в воде. Гэвин тут же притянул к себе какого-то высокого, стройного парня, который всё это время отирался рядом и страстно поцеловал, демонстрируя временному напарнику средний палец. Просто, потому что мог. А потом перестал обращать на Ричарда хоть какое-то внимание целиком и полностью отдаваясь поцелую с незнакомцем, лапая его и пробираясь руками под тонкую светлую футболку.       Ричард почувствовал, как внутри что-то закоротило, как будто отошёл один из центральных проводов и все биокомпоненты осыпало искрами. Он запустил диагностику, и она показала через пару секунд, что система полностью исправна. По его собственным ощущениям это было не так, но сколько бы он ни запускал диагностику, результат был точно такой же.       Он не понимал, что это был за сбой. Слова Рида (или всё-таки действия?) как будто что-то зацепили глубоко внутри механического корпуса. Ричард хотел. Впервые Ричард хотел контакта с человеком. Чтобы к нему льнули, страстно вылизывая рот до встроенной лаборатории, притирались всем телом, оттягивая имитацию волос на голове и изучая скин под рубашкой. Не кто-то, а Гэвин Рид. Его упрямый напарник, который вызывал слишком много сбоев в программе. Ричард очень хотел, чтобы Рид был сейчас с ним, а не с первым попавшимся человеком.       Ричард не мог перестать наблюдать, как Гэвин со всей страстью обжимается с незнакомцем. Андроид пытался анализировать собственные реакции и понял, что испытывает аналог человеческой ревности. Неправильной и необоснованной, но вполне себе настоящей. ***       Гэвин Рид был очень уставшим, несколько суток он работал буквально на износ и, как только они закрыли дело, сразу направился в бар снимать стресс. Ричард привычно последовал за ним. Детектив тяжело опирался на стену бара позади него и искал сигареты. С посеревшей кожей, красными глазами и огромными мешками под глазами, которые добавляли ему несколько лет, он буквально излучал желание набить кому-нибудь рожу. Или чтобы набили ему.       Наконец он нашёл никотиновые палочки и с трудом подкурил одну лишь с третьей попытки. «Дерьмо, как же всё бесит», «хочу, чтоб все сдохли, или чтобы я уже сдох и закончил эти мучения». С кем он разговаривал, Ричард так и не понял, вероятно, сам с собой, так как собеседников у него не было.       Ричард мог в высочайшем качестве воспроизвести то, что напившийся детектив каким-то чудом держался в вертикальном положении и курил, выдыхая дым сначала в тёмное небо, а потом в лицо Ричарда, когда тот дал знать о своём присутствии. Рид едва не упал, и андроид попытался оказать помощь. Рид отмахнулся и едва снова не упал, матерясь сквозь зубы. У Ричарда появилось основание прижать к корпусу тёплое, пропитанное потом, алкоголем и никотином тело. Рид сопротивлялся, но как-то вяло, концентрация алкоголя в крови была близка к тому, что он вот-вот отключится.       «Ненавижу тебя», — Рид с трудом фокусировался на напарнике и ткнул в грудную панель пальцем.       А затем его жёстко вывернуло прямо на форму андроида. Ричард аккуратно придержал напарника, чтобы он не свалился в лужу собственной рвоты, и осторожно перехватил его, когда Рид отключился. Ричард знал адрес детектива, как знал и то, что эту ночь он проведёт в его квартире на окраине Детройта, не позволяя ему захлебнуться собственной рвотой.       Утром Гэвин ненавидел всех в десятки раз больше, особенно Ричарда, что стал свидетелем чужой слабости. Ричард так не считал, но никто его и не спрашивал. ***       У него было множество моментов записано и заархивировано. Просто так, чтобы пополнить свою базу данных. Именно так объяснял это себе Ричард. А то, что в этой базе становилось всё больше файлов исключительно с Гэвином Ридом, так это просто рабочая необходимость. А ещё ему просто хотелось помнить. Как Гэвин курил, щурясь от дыма, как устало закинул голову в ночное небо и неожиданно залюбовался звёздами, которые не были видны вот уже несколько месяцев, а сегодня почему-то сияли на небе.       «Смотри, Девятка, звёзды в Детройте — это довольно редкое явление. В твоей короткой андроидской жизни такого, наверное, никогда и не было».       Не то чтобы Рид переживал о чувствах андроида, но это можно было воспринять как заботу, и Ричард добровольно решил обмануться. Они уехали за город в середине дня и закончили, только когда наступила ночь. Оптике Ричарда, в отличие от человеческого зрения, темнота не была помехой в расследовании, но в такие моменты Ричард подстраивался под напарника.       Удачей было и то, что к концу дня дождь, который лил почти без перерыва три дня, наконец-то закончился. И не нужно было стоять в грязи по колено, когда ещё и сверху капало, чтобы обработать улики по текущему делу. Гэвин не признавал зонты, точнее, благополучно о них забывал, поэтому старался спрятаться в капюшонах толстовок или под навесами. Но сделать это было довольно сложно на открытой поляне в лесу.       Гэвин зачарованно уставился в звёздное небо, с удовольствием куря последнюю сигарету в пачке. О том, что она последняя Ричард сегодня услышал семнадцать раз, обещание бросить курить — пять раз. Обещание, что теперь будет с собой носить несколько пачек на все случаи жизни — восемь. Рид переносил её выкуривание три раза, явно ждал подходящего момента и, похоже, дождался.       Свет ночных фонарей и повсеместное городское освещение не давали рассмотреть ничего в небе, кроме тяжёлых облаков неестественных, неоновых оттенков. А вот за городом ничто не мешало рассматривать звёзды, и Ричард смотрел. Только не на небо, а на напарника такого открытого, заворожённого, хоть и чертовски уставшего. Фотографий неба сделано огромное количество, а вот такого Гэвина Рида Ричард ещё никогда не видел и не хотел упустить момент. ***       «Вы должны быть лучше людей, а не брать всё самое гнусное от своих создателей» — Гэвин растягивал губы в жалкой пародии на улыбку и смотрел в рассветное небо, светлыми, ставшими практически полупрозрачными глазами, привалившись к корпусу и мерно дыша холодным воздухом. Он устал настолько, что даже не обратил внимание, что использует ненавистного андроида в качестве опоры и обогревателя.       Дело, на которое их двойку вызвали посреди ночи, растянулось на несколько часов, буквально вынудив встречать рассвет на крыше многоэтажки. Первое дело, когда андроид раскромсал своего сородича на куски, потому что приревновал к человеку и не смог справиться со своими реакциями.       У Рида к концу смены уже не было сил шутить по этому поводу, он исчерпал весь запас шуток в первые пару часов. Пока не нашли тело человека, который тоже пал жертвой андроидской ревности. Ричард и не пытался шутить.       Он понял, что испытывает то, что можно было назвать радостью от того, что Гэвин так близко к нему. Добровольно. И неважно, что сам детектив этого практически не осознавал, привалившись к тёплому корпусу и, кажется, начал проваливаться в сон. Важно, что это просто было. ***       «Блядские андроиды!» — выдыхал Рид, когда Ричард осторожно приобнял его за плечи, позволяя опереться на свой корпус и хоть как-то снизить нагрузку на повреждённую ногу. Гэвин кашлял и сипел, но кое-как смог отрывать лоскут от своей футболки и перетянуть ногу выше ранения. На ощупь. Потом, судя по звукам,попытался понять, что с плечом, но получалось скверно. Никак не получалось. Он непрерывно ругался, кашлял и хрипел, а потом устало привалился к боку Ричарда, переводя дыхание.       Рид опять влез в заварушку, а андроид рыбкой нырнул за ним, прикрывать спину своего неугомонного напарника. Как бы Ричард ни показывал и доказывал свою эффективность, Рид упрямо предпочитал работать в одиночку. Гэвин, когда увидел его рядом, ругался так, как будто андроид стал причиной всех людских бед на земле. Но возвращаться назад было слишком поздно и Рид позволил Ричарду находиться рядом.       Простая зацепка о грабежах домов в респектабельных районах и случайного убийства (собственно, поэтому дело и отошло их двойке) грозила вырасти во что-то поистине грандиозное и Гэвин, как ищейка, пёр вперёд. Как итог Ричард потерял нижние конечности выше колена, выталкивая Рида из эпицентра взрыва. Дом, который они обследовали, начал складываться, как карточный домик. Андроид практически успел вытолкнуть их к несущим конструкциям здания, чтобы шанс выжить был выше семнадцати процентов. Почти. Их спасла балка, которая задержала большую часть обвалившегося, но им меньшей было достаточно, чтобы всерьёз беспокоиться о том, что они не дождутся спасателей, слишком уж далеко они забрались.       Ричард запустил диагностику, и результаты были неутешительными. Критическая потеря тириума, биокомпоненты из нижних конечностей неспособны хоть к какой-то работе. Система сканирования повреждена, аналитика барахлит вместе с оптикой, но Ричард чувствует, как Гэвин навалился на то, что осталось от его корпуса, удобнее укладывая повреждённые ногу и руку. Так близко и добровольно Рид находился рядом с Ричардом всего три раза за всю их совместную работу. И этот неожиданный факт теплом отозвался в глубине корпуса.       Сколько им нужно будет провести времени под завалом, до того как их откопают спасатели, неизвестно, здание было в старом фонде и готовилось под снос. Сигнал SOS андроид слал по всем каналам, вот только пробиться он не мог или доходил с невероятной задержкой, слишком много над ними бетона и битого стекла. Чудо, что они всё ещё живы. Видимо, сработало непонятное везение детектива. Андроид бы хмыкнул, но голосовой модуль тоже барахлил.       Гэвин хрипло, надсадно дышал. Всё его лицо перемазано красной и синей кровью, бровь и щека рассечены. Но Рид этого видеть не может из-за кромешной тьмы, которая разбавляется только светом диода, сейчас кроваво-красным. Ричард знал, что Гэвин пострадал не так критично, как мог бы, если бы андроид не вмешался в ход операции. У него повреждена нога, скорее всего, задета кость; множество мелких ран от битого стекла на лице, шее и руках; левая рука висит плетью вдоль тела. Потеря крови пока не критическая, но ему нужна помощь и как можно скорее — это то, что успел обработать сканер, перед тем как отключиться.       Риду больно, его глаза кажутся совсем чёрными из-за расширенных зрачков. Дыхание выходит со свистом. Возможно, повреждены рёбра или лёгкие?.. Ричард сморгнул уведомления, которые посылала система — один за другим выходили из строя биокомпоненты, совсем скоро он не сможет функционировать и отключится.       Гэвин сцепил зубы и упрямо толкнул в плечо андроида, заставляя сфокусироваться на себе.       — Какие у нас шансы, жестянка?       Ричард не хотел озвучивать цифру, так как не был уверен, что она верная, а на перепроверку у него не осталось ресурсов. Шансы, что их найдут вовремя, чертовски малы. У Рида может начаться заражение, гиповолемический шок, жировая или воздушная эмболия, если ему в ближайшее время не оказать квалифицированную помощь. Ему может не хватить воздуха дождаться спасателей, концентрация кислорода в воздухе постепенно снижалась. Ричард не знал наверняка, нет ли серьёзного внутреннего кровотечения, и не истечёт ли детектив кровью. Ричард не переставая транслировал сигнал SOS, но получил ли его хоть кто-то, он не знал.       — Невысокие, детектив. Я не могу связаться и передать полноценную информацию о нашем местоположении, поэтому на всех частотах отправляю сигал SOS. Нам остаётся только ждать и надеяться, что вас спасут вовремя.       Рид выбирался из куда более худших ситуаций. Так он говорил своим коллегам, и Ричард всеми силами хотел верить, что и в этот раз везение его не покинет. Рид и сейчас должен был выжить. Любой ценой.       — Боишься, что отключишься раньше? — хрипло спросил Рид, а потом мучительно закашлялся.       — У меня критическая потеря тириума, не работает две трети компонентов, у оставшихся работа нарушена. Функционировать мне осталось не так уж и долго, детектив.       — Не ссы... Тебя пересоберут, терминатор, — Гэвин говорил тяжело с паузами, как будто собирался с мыслями и силами. — И ты снова будешь... надоедливой занозой... в заднице... Но сейчас... ты мне пообещаешь... кое-что... Слышишь меня?       — Слышу, детектив, — голос шёл электронными помехами, на внутреннем экране запустились цифры обратного отсчёта до отключения.       — Ты должен быть лучше... Всех этих человечков. Понял, жестянка?.. Лучше меня. Ты должен жить... за всех, кому не дали... второй шанс... Жить и радоваться... Понял? Иначе тогда... всё было зря.       — Я обещаю, детектив.       — Можешь звать... меня Гэвин... И на ты.       Обратный отсчёт неумолимо приближал момент, когда андроид отключится и оставит своего напарника одного. Он с трудом развернул голову в сторону детектива, фокусируясь на его лице, и проскрежетал:       — Обещай и ты. Ты должен выжить, Гэвин.       Ричард постоянно пеленговал своё местоположение и сигнал SOS, надеясь, что спасатели уже в пути и он просто не может получить обратную связь. Оптика мигнула пару раз и окончательно вышла из строя. Осталось только аудио, которое улавливало хриплое, надсадное дыхание.       — Обещаю, Ричард.       Отсчёт на внутреннем экране погас и Ричард отключился. ****       Гэвин Рид удивительный, искренний в своей ненависти или восхищении. Не пытающийся казаться лучше других. Наоборот, он как будто преднамеренно сгущал краски вокруг своей персоны, стремясь оттолкнуть людей и ни с кем не сближаться. Возможно, тем самым защищая их от самого себя.       Стал накрапывать мелкий дождик, превращая в сумерки осенний полдень. Пора было уходить. Андроиду сегодня ещё предстояло посетить приют для животных, впервые познакомиться со всеми обитателями лично и особое внимание уделить старой лабрадорше, она наверняка заскучала без внимания.       — Ты, пожалуй, самый невыносимый человек, которого я встречал, — сказал Ричард и положил цветы на свежую могилу.