Снежный ком

Снежный ком – упражнение не из лёгких, особенно, когда внутри тебя израненного накапливается груз переживаний и проблем. Трудно сегодня приходится, коллеги накатывают снежный ком нанося два поражения, в пресс-бюро кто-то бросает вслед острую шпильку, Виктор взрывается и высказывает обидчику всё что думает, но легче не становится. Добавляется чувство вины, ведь не журналист помог проиграть партии, а он сам! Борька ещё с этим задушевным разговором о детстве, распотрошил запёкшуюся рану. Интересно, а как у Тиграна? Мучает ли его тяжёлое детство? Корчной вышел из здания, закутавшись в пальто. Холодный осенний ветер трепал рыжие листья, а лужи, оставшиеся после ночного дождя раздражали. Как он явится к Тиграну с таким настроением? Может у себя отсидеться? Нет, не вариант. У себя в номере можно чокнуться, сидя в пустоте, да и у приятеля Витя обосновался довольно роскошно. Будет спрашивать почему один ушёл... Виктор вздохнул и пошарил по карманам. Попытался закурить, но поджечь мешал дурацкий ветер. Со злостью отбросив так и не закуренную сигарету Корчной зашагал дальше. Тяжёлый ненужный ком давил, пополняясь недовольством собой и тревожностью. К счастью, пока Виктор поднимался по ступеням гостиницы и преодолевал путь до номера, не встретилось ни одного знакомого. Номер оказался к большому удивлению не заперт. Если там уборщица, придётся вежливо попросить её. – Тигран? Ты почему здесь? – как-то устало спросил Виктор и опустился на кровать ссутуленный – чёртов ком мешал сделать то, что он делал всегда, как только видел милого – прижать к себе. – Да я тут для тебя кое-что, – армянин присел рядом и добавил, уже тише: – Помнишь Витя, когда мы только познакомились, ты мне шоколадки бывало приносил на последние деньги, и кипяток разливали... Корчной слушал, казалось, что все сегодня хотели доконать его. Всхлипнул, потому что он устал держаться и быть сильным, прикрыл пальцами глаза, пытаясь скрыть влагу, а потом и вовсе закрыл лицо ладонями, заглушая хриплый отчаянный стон. – Витя, милый, что произошло? Витечка? – Тигран очень испугался, но постаравшись соредоточиться, выбрал правильное: привлёк Виктора ближе к себе и мягко поглаживал затылок, шепча успокоительные слова. Корчной вцепился в пиджак друга со спины, его сотрясали нервные глухие рыдания. – Надеюсь, ты никогда не оставишь меня... Казалось весь мир уходит из-под ног, и Тигран, чувствуя, как больно Виктору, заплакал вместе с ним. – Цаваханем, мой хороший, – шептал Тигран, не заботясь, что мокрая дорожка попадает на волосы и так сырого партнёра. – Никогда. Когда истерика сошла на нет, Виктор обмяк в чужих руках и задышал ровно, в голове стало ясно и пусто. Даже спина перестала ныть. – Может рюмочку? – спросил Тигран, и заспешил было исполнить мысль, но Витя не позволил: просто не желая отстраняться. – Не уходи. Мне так легче. Они все давили на меня. Я так устал. Прости. За то, что я расстроился. – Тшшшш, Витенька. Всё хорошо будет. Разберёмся с твоими обидчиками, ты не раз так меня выручал. Спасибо тебе, – Тигран поглаживал спину, плечи, руки Виктора прикрывая пышными ресницами глаза, когда подносил запястья к губам, целуя ладони. Затем прижимал его ладонь к своей щеке. Виктор всегда после этого жеста размещал параллельно вторую и склонялся к партнёру, вовлекая в неторопливый поцелуй. Так случилось и сейчас. – А какой у тебя сюприз для меня? – улыбнувшись поинтересовался Корчной. Его красное от слёз лицо необычно контрастировало с нарисовавшейся детской радостью. – Я достал для тебя шоколадный торт. Было нелегко. Думаю, ты поделишься со мной? – Тигран игриво чмокнул Витю в нос. Прошёлся подушечками пальцев по щекам, будто устраняя последние следы расстройства. – Конечно нет. Я эгоистично всё съем сам. Виктор засмеялся, наблюдая удивление, а потом расстерянность. – Видел бы ты своё лицо, Тигрёнок! Пойдём скорей, там твоя половина плачет. Веди меня, – Витя переплёл их пальцы, согласный следовать куда угодно. Главное, что они вдвоём.