Against time

Чан под руку с Минхо первыми заходят через прозрачную искажённость, за ними почти в такой же позе проходят Джисон с Феликсом. Хёнджин, Чонин и Чанбин поодиночке забегают внутрь. Сынмин с недоверием осматривает своеобразный портал перед глазами, но Чанбин резко тянет его за руку, встаскивая ко всем. Последними идут Лу с Руф и вид на крышу позади закрывается за ними. В помещении приятное тепло сразу окутывает зашедших людей, согревая. С одежды и волос тает снег, стекая вниз и капая на пол. Уборщица явно не скажет им спасибо за оставленные следы грязной обуви и лужи воды. Синий цвет будто везде преследовал их по пятам и в погоне случайно врéзался в интерьер этого здания, ведя диалог с чисто-белым. Этот холодный дуэт смотрится контрастно и выразительно. Основная задача этого сочетания – настраивать на дисциплину, поэтому можно было понять решение дизайнера, который выбрал эти цвета для оформления офиса. – Как тут тепло, – Феликс согревает свои ладони и вдыхает приятной температуры воздух. Он решил не высказываться вслух о том, что был в восторге от того, как всё выглядело вокруг. Синий цвет его успокаивал и в последнее время становился любимым, что приводило к походам в магазин за краской для волос. Он невольно вспомнил рассказ Хенджина, когда тот красил в ванной его голову, про картины "голубого периода" Пикассо и вложенный смысл автора в них. Но если те произведения несли в себе страх, отчаяние, одиночество и страдания, то здесь цвета передавали иную атмосферу. – И правда, на улице очень похолодало, – соглашается Чонин, стряхивая со своих плеч снег. Сынмин подходит к нему и помогает убрать прилипшие снежинки со спины. – Зима же наступает. – Ага, мистер очевидность, в сентябре, – Чонин удивляется тому, как Сынмин легко об этом говорит, будто для него совершенно привычно данное смещение времен года, но он благодарит его за помощь и спрашивает нужно ли помочь ему самому, на что тот отрицательно качает головой и убирает обе руки в карман. Надо признать, атмосфера в офисе была максимально рабочая: слышно клацание по клавиатуре ноутбуков, где то зазвенел телефон, который моментально подняли, люди переговаривались, создавая гул из множества тем явно важных разговоров, пахло кофе и только что распечатанной бумагой. Лифт в дальней части коридора остановился на третьем этаже и оттуда вышла женщина в фиолетовом костюме. Она по всей видимости направлялась прямо на ребят, громко отбивая звонкий цокот каблуков. Противный звук. Торопившаяся куда то совсем молодая работница, на вид лет двенадцати и с невероятно белоснежными волосами, почти пролетела мимо, но остановилась и радостно поздоровалась. – Здравствуйте, мадам Лу! – она энергично кланяется и её коричневатый берет с ленточками в виде заячьих ушек, который отлично сочетается с одеждой в той же цветовой гамме, соскальзывает с головы, как будто бы целенаправленно падая в руки Чанбина. Он ловит его и передает девочке, на что та начинает улыбаться. – Ой! Спасибо! – Здравствуй, Миюки. Ты так и ходишь в этом берете? – спрашивает Лу и смотрит, как девочка кладёт его себе на голову. Этот ребёнок лишь недавно попал к ним, но уже успел заработать репутацию слегка неуклюжего работника. В первый же день ей было предложено несколько костюмов для поддержания делового стиля, но ничего из той одежды не привлекало. Миюки хотела чего то менее строгого и спросила можно ли она выберет другой стиль, который нравится ей. Хоть в правилах корпорации не было написано о запрете появления новой рабочей формы, никто из сотрудников никогда не жаловался и не старался внести свои изменения. Поэтому, обдумав несколько деталей, Лу согласилась заказать ей другую форму. Выбрав ткань и нарисовав эскиз, они отправили заказ к швее, которая в короткие сроки прислала готовый наряд. Сшитый берет оказался ей большеват и Миюки решила ходить с таким. Она наотрез отказалась от перешива и от варианта не носить ничего на голове. – Да. Он мне очень нравится, – Миюки любовно поправляет головной убор, затягивает потуже свои два хвостика и крепче сжимает серую папку в руках. Она замечает, что незнакомые лица смотрят на неё и рассматривает их в ответ. – А кто это? Это новые работники? Мне нужно с ними познакомиться? – О, нет, не беспокойся, это не сотрудники. Ребята здесь по другому делу и ненадолго. – Жааалко. Они кажутся хорошими, особенно он, – она водит носочком ноги по полу, вырисовывая круги, и показывает пальцем на Чанбина. – На сильного мишку похож. Парень аж начинает светиться. Ему становится очень приятно, услышав от девочки похвалу, и, не упуская момента, он хвастается своими многолетними трудами, задирая рукава рубашки и напрягая мышцы. Кто то сзади даже недовольно цокнул. – Но разве мишки могут так? – самодовольно спрашивает Чанбин. Девочка, открыв рот, ошарашенно смотрит на то, как сжимаются его руки и показываются накаченные мускулы, которые теперь блистают во всей красе. В голову пришла мысль о поисках своих собственных бицепсов. Кто знает, может они уже успели волшебным образом вырасти. Она смешно тужится, щупая плечи, но ничего не получается и Миюки резко выдыхает, болтая расслабленными руками. Не выросли, но попробовать стоило. Ребята хихикают, глядя на ее попытки, и Лу присоединяется к ним. – Эх, а у меня таких банок ещё нет, – разочарованно говорит девочка и широко зевает. – А хочешь? Я могу тебя потренировать, – Чанбин встаёт в боевую стойку и притворяется, что бьёт кого то. Миюки радосто подпрыгивает и листы из папки чуть не вылетают на свободу. – Хочу! – Воу, притормози, Бин. Если ты затащил в качалку всех нас, не значит, что нужно туда затаскивать эту кроху, – Феликс охлаждает энтузиазм Чанбина и опускает свои руки ему на плечи, чтобы он случайно не задел никого, но ненароком начинает лапать его. – Кхм, Ликс? – Чанбин кашляет и ведёт плечами. Феликс прекрасно знает, где чувствительные места у этого парня. Руки как раз и являются одним из них, но в планах Со не было желания светить своим возбуждением сейчас перед всеми. Ли то-ли специально играется, то-ли ему отшибло память. Как там он сказал однажды? "Когда я ощущаю твою приятную кожу с упругими мышцами, то моментально забываю обо всём". Чанбин тыкает локтём в Феликса, потому что ещё чуть чуть и его не спасёт длинная рубашка. Парень резко приходит в себя. – Ой-ой, прости, – неловко смеётся Феликс и замечает тяжёлое дыхание Чанбина. Он разглаживает его одежду и что то шепчет на ухо, чтобы никто не услышал. – Дурак что ли? – пыхтит Со и краснеет, как рак. Довольный Феликс замечает, что Джисон смотрит на них искоса, и уже хочет наклониться передать ему те слова, но парень выставляет ладонь. – Даже знать не хочу, что ты ему сказал, – говорит Хан и отодвигает от себя друга, кривя рот. Звук каблуков стихает. Идущая женщина в фиолетовом останавливается прямо перед ребятами. Запахло сладким духами со вкусом винограда. Теперь костюм неиронично напоминал один сорт этого плода. Волосы от ходьбы плавно покачивались, словно водоросли в тёмной пучине океана. В их длине с легкостью можно спрятать целого кота и пронести с собой куда угодно, никто и не заподозрит. На ногтях был фиолетовый маникюр из чего напрашивался логичный вывод – женщина неравнодушна к этому цвету. Вдалеке не создавалось ощущения о её большом росте, но оказалось, что на сантиметров десять она превышала рост Хенджина, который являлся самым высоким в их группе. Парочку циферок явно прибавляли туфли, но факт остается фактом. Она бросила короткий взгляд на парней и обратилась к девочке. – Миюки, – строгий грубоватый голос за спиной заставляет её вздрогнуть и развернуться. – Тебе разве не нужно было отнести отчёты в мой кабинет ещё двадцать минут назад? – Да, мадам Гвиневра. Я случайно заснула. Прошу прощения, – кланяется она и придерживает берет. Миюки знает, что опоздала, а врать своей начальнице не хочется, это уже всё таки не школа, где можно придумать неправдоподобную историю, в которую учитель к удивлению поверит и пустит в класс. И она часто так делала, пока её не уличили во лжи и не пригрозили отчислением за постоянные опоздания. Но несмотря на это, Миюки с отличием закончила семь лет учёбы и теперь, как самая выдающаяся ученица, является помощницей директора одного из двух отделов. – Давай бегом и чтобы больше такого не повторялось, – женщина смягчилась, подтолкнула Миюки и та, попрощавшись со всеми, убежала в сторону лифта. – И как на неё можно злиться, когда она так выглядит? – Проследи, чтобы она опять не заснула, а то её вид не сулит продуктивную деятельность, – приказала Лу, шурша чем то пластиковым в карманах. – Хорошо-хорошо, мадам генеральный директор, не будьте занудой. Она же ещё ребенок и тем более это её первая рабочая неделя. – Мне было десять, когда я начала здесь работать. Возраст не оправдание. Лу чувствует себя почему то неловко и хочет поскорее сменить курс темы разговора, но собеседница делает это первая. Девушка кивает ей в знак благодарности. – А вы, как я понимаю, та самая компания, встреча с которой сегодня была запланирована у нашего главного директора. Меня зовут Гвиневра Косто, – она протягивает руку самому старшему, как ей показалось, из всех. – Получается так, – пожимает руку лидер. – Моё имя Бан Кристофер Чан, можно просто Крис или Чан. А это Хван Хенджин, Ли Феликс, Хан Джисон, Со Чанбин, Ян Чонин, Ли Минхо и Ким Сынмин. – Ли Минхо? – переспрашивает Гвиневра. – Вы что тоже знакомы? – удивляется Чан и смотрит на Минхо, который пытается понять, кто перед ним стоит. – Нет-нет, просто будто я уже слышала это имя, но не припомню где, – отмахивается она. "Всё я блять помню. Он чудесным образом вылетел из нашей корпорации и нигде не найти информацию почему, хотя это буквально сынок бывших генеральных директоров. Чтобы они позволили его уволить, должно было произойти чудо" – факт того, что в этой компании каким то боком затесался ещё и Минхо, сейчас волнует больше, чем впечатления от встречи с тем самым другом Лу. Она ещё обязательно поговорит с подругой наедине, чтобы прояснить какое какие моменты, а пока им всем срочно нужно заняться делами. Гвиневра взглянула на наручные часы. Время показывало 20:10. Нужно поторопиться. – Что ж, не буду вас задерживать, у самой работы невпроворот. Может быть ещё встретимся. До скорой встречи. – До свидания, – попрощались хором ребята. – Какая у неё должность? – спрашивает Чан, когда Гвиневра исчезает из поля зрения. – Кажется, она ещё одна важная особа, – говорит Чонин. – Ты прав, она директор отдела временных аномалий, – буднично отвечает Лу. – Вы работаете здесь с временными аномалиями? – Чан не может поверить своим ушам. – Да, и не только с ними. Идите за мной. Чем быстрее мы придем, тем скорее вы узнаете ответы на свои вопросы, – скомандовала Лу.

Через несколько поворотов они оказались в отдалённой части этажа, в которой не было ничего и никого, кроме одинокого кабинета. На двери висела надпись: "Генеральный директор". Совсем простая и не внушительного вида, не как у большинства главных шишек, любящих впихивать своё жалкое влияние даже в распечатанные принтером бумажки. Девушка достала из кармана две ключ-карты и приложила одну из них к считывающей системе. В замке еле слышно щёлкнуло и дверь отворилась. В глаза тут же бросилась длинная книжная полка цвета авокадо, которая практически полностью была заставлена разноцветными корешками. Рядом с полкой стоял обычный рабочий стол, два стула, серое кресло и прямоугольная подставка для ног, которая стала излюбленным местом Руф. Кошка уже прыгает туда, но Лу мотает головой, и воспользовавшись второй картой, открывает следующую дверь. Девушка нажимает на электронную панель в стене и загораются крупные круглые светильники, расставленные по углам. Потёмки рассеялись и сию секунду удивлённые вздохи и возгласы зазвучали со всех сторон. Каким образом маленькая дверь в маленьком кабинете может прятать в себе такое немаленькое сокровище? Перед ребятами вырастает целая двухуровневая квартира с панорамными окнами и высоким потолком. Ступеньки лестницы ведут на первый этаж, посередине которого стоит г-образный диван мятного цвета с квадратным прозрачным столом, а недалеко от дивана располагается вторая книжная полка. По левую сторону от лестницы небольшая кухня, в которой есть: столешница, духовка, электрическая плита и раковина, чайник обычный, заварочный и электрическая кофеварка, разные принадлежности для готовки, висящие на крючках, столовые приборы в железном стакане, пару ножей в браш-подставке, несколько ящиков с посудой и утварью, и небольшой тёмно-синий холодильник, спрятавшийся в углу. Всё, что нужно для хорошей жизни. На улице видны многоэтажные дома, сверкающие искусственным освещением где то холодного отлива, а где то более тёплого. Пейзаж зелёных деревьев, которые припорошило снегом, выглядит необычно. На тёмном вечернем небе начинают зажигаться звёзды. – Добро пожаловать в мою обитель, – Лу спускается вниз и парни двигаются следом. По ногам немного сквозит от приоткрытого окна и она идёт закрыть его. – Ахуеть, – Хёнджин подходит к дивану и проводит по нему рукой и садится. Определенно мягче, чем у них дома. – Ты спишь на этом диване? – Ну да. – И одна живешь что ли? – Чанбин пробегается взглядом по вещам, примечая их малое наличие. – Ага, типа того, – Лу мешкает и малую каплю нервничает. Гости у неё явление редкое, разве что Гвиневра заглядывает иногда отдохнуть от рабочей суматохи, так что хотелось встретить парней радушно. – Хотите чай или кофе? Чая много, кофе только молотый, – раздаётся единогласное "да" и Лу направляется на кухню, чтобы поставить чайник. – Я буду чай, – пока остальные обдумывают свой выбор, Джисон подбегает к девушке и она представляет ему свою большую коллекцию: пакетированного чая сортов пятнадцать, не меньше, заварного штуки три, а в углу завалялись пять упаковок матчи. Аж глаза разбегаются. – Очуметь. У нас дома конечно тоже чай есть, но всего три-четыре упаковки, а нас восемь, прошу заметить. Ты первый человек в моей жизни, который, живя один, имеет такой арсенал. Куда тебе столько? – Не люблю одно и то же долгое время пить, – Лу берёт в руки пачку с кофе и показывает Джисону. Слова начинают вылетать, будто вечность ждали именно этого собеседника. – Но вот с кофе по другому. Давно открыла для себя именно этот и с тех пор его пью. В нём, знаешь, такой прям богатый вкус орехов и шоколада, никогда не надоест. О, отличный выбор, – Хан шелестит обёрткой и передает ей выбранный чай со вкусом пряного манго. – Соблазняешь меня значит. Я уже хочу прийти к тебе ещё раз. – А приходи. Попробуешь самый вкусный кофе на свете. – Ничего не может быть лучше того кофе из кофейни! – фыркает Хан и поднимает указательный палец. – Спорим? – Лу протягивает руку и Джисон тут же жмёт её. – Спорим! – и они рассмеялись, каждый будучи уверенным в своей победе. Неужели всё это время внутри Лу сидела личность самого гостеприимного человека на свете или это Джисон располагал к себе с первых минут встречи и с ним было легко разговаривать, шутить, будто он ещё один потерянный давний друг? Вероятнее второе. Хоть Лу и не любит делать поспешных выводов, толком не познакомившись, но этот парень ощущается хорошим, ярким и очень обнимательным. Не то чтобы она вообще была тактильным человеком, просто Хан всем своим видом олицетворял комфортабельные обнимашки, что начинаешь невольно задумываться об этом. Гвиневра бы не поверила своим глазам, увидев, что, во первых, в этой квартире находится кто то, кроме Лу, ведь за всё время их знакомства девушка никогда не пускала никого сюда, а во вторых, что она мило разговаривает с малознакомым человеком и не пытается поскорее закончить этот разговор. – Мы тоже хотим чай, – говорит Сынмин, ведя за собой недовольного Хёнджина. Голоса выводят Лу из размышлений. – Это ты хочешь. Дай мне залить кофеин в моё тело, иначе я умру, – ноет Хван и дергает рукав Сынмина. – Тебя с большей вероятностью убьёт этот психоактивный алкалоид. Ты знал, что он снижает содержание в организме железа, калия и цинка, а одна чашка в 150 миллилитров тормозит усвоение кальция на целых три часа? Более того, он ещё и вымывает кальций, делая кости хрупкими. Поэтому не выпендривайся и выбирай. В чае тоже кофеин имеется. – Бедный кальций, он прям под все удары попадает, – отшучивается сбоку Джисон. Его самого эти рассказы про потерю минералов в организме не страшат и ничто не заставит перестать наслаждаться этим шедевральным напитком несколько раз в день. Хан бы хотел низко откланяться в ноги тому, кто додумался из обычных семян дерева создать чудо-порошок, которому люди найдут применение. – И зачем я только согласился на отказ от кофе вместе с тобой? – Хёнджин обречённо вздыхает и берет коробку чая, рассматривая текст и читая какие вкусовые нотки присутствуют. – Определённо точно потому что я тебе нравлюсь, – с явным сарказмом произносит Сынмин, кладя пакетик со вкусом спелой сливы на стол. Коробка в руках Хвана опасно дёргается и Ким кладёт ладонь сверху, чтобы она не упала. – А вот и первые признаки ослабления костей. Никто ведь не успел забыть, что, когда случается какая то неловкая ситуация с Хёнджином, Сынмин предпочитает делать вид, что всё нормально? Не было ничего странного в движениях парня после тех слов. Конечно. Где то около сердца так и должно болеть. Всё абсолютно под контролём. Хёнджин бормочет, что остановил свой выбор на розе с сосновой ягодой, и уходит, присаживаясь к остальным на диван. Лу с Ханом недоуменно стоят и переглядываются. Джисон пожимает плечами и, сказав, что Минхо предпочитает кофе без сахара, тоже идёт садиться. Лу спрашивает у остальных, что будут они, и Чонин отвечает ей, параллельно гладя сидевшую на его коленях кошку. – Чану воды, мне и Чанбину кофе с двумя ложками сахара, Ликсу с одной. И если можно попросить, добавь мне, пожалуйста, молока. – Конечно, – она достаёт из кухонных ящиков белые кружки, ровно восемь штук, а потом открывает холодильник. – Тебе какое? Есть миндальное, шоколадное и кокосовое. – А обычное то есть? – Есть. – Может у тебя ещё и сливки завалялись? – Конечно, вот они, – она знает, что Чонин не на полном серьёзе задавал этот вопрос и не ожидал услышать утвердительный ответ, поэтому Лу демонстративно покрутила упаковкой сливок. Брови парня взлетают, а глаза расширяются, делаясь очень большими. – Не буду спрашивать чего у тебя нет. Мне обычное молоко. Она всегда была такой странной? – последняя фраза уже была адресована Руф. Сынмин решает остаться и помочь. Вдвоём они справятся куда быстрее, а ещё он хочет поговорить наедине, пока кто то был занят тем, что восхищался масштабами квартиры, сравнивая с их домом, который казался им огромным, но сейчас явно уступал по размерам, а кто то молча сидел, смотря в окно. Лу берет кувшин с дистиллированной водой, наливает в задний отсек кофеварки, засыпает пару ложек кофе в передний и нажимает на кнопку. Прибор начинает гудеть в унисон с закипающим чайником. – Ты как? – говорит Сынмин погромче, чтобы услышать его смогла только Лу, и опирается бедром о столешницу, убирая руки в карман. – Хорошо. Сейчас хорошо. Ты всё таки тут, – девушка заглядывает ему в глаза. Она и впрямь выглядит лучше, чем тогда на крыше. – А сам как себя чувствуешь? – Я тоже рад, что ты здесь. Но у меня очень много к тебе вопросов. – Знаю, – Лу скрестила руки и перевела взгляд на диван. – Что у вас с ним? – девушка спрашивает внезапно, но мягко, пытаясь не показаться настойчивой или грубой. Сынмин проследил за её взглядом, который остановился на Хёнджине. Он сидел нога на ногу и разговаривал с Феликсом, пока не почувствовал две пары смотрящих на него глаз. Он улыбнулся им, хаотично помахал и снова вернулся к диалогу. Опять рядом с Феликсом. Ничего не меняется. Коротко стриженные блондинистые волосы безумно шли Хёнджину и Сынмин продолжал бесстыдно пялиться. Когда в очередной раз тот вернулся с прогулки в одиночестве, на его голове уже красовалась новая причёска. Парни были в восторге от такой смены образа и все тут же закидали его комплиментами. Все, кроме Сынмина. Он берёг этот комплимент для подходящего момента. Пока что такой не наступил и слова теплились внутри. – А что у нас? – оторвавшись от разглядываний, тупо спросил Ким. Вопрос и правда хороший. Осталось поискать ответ. Лу внимательно изучает каждую эмоцию на его лице и замечает в отражении глаз затухающую любовь, которую изо всех сил оберегает его душа. Она держит её своими маленькими ручками, прижимает к себе и что то нежно нашёптывает. В голову приходит одна идея, которая имеет вероятность не сработать, но что то подсказывает, что именно сейчас попробовать стоит. Девушка закрывает глаз, сосредотачивается на ощущениях и попадает в белое пространство. Вокруг несколько посторонних звуков, которые исходят от парней, но ничего не видно. Одна лишь пустота. Лу зовёт кого то и ответ поступает сразу же. Издалека слышится трель, а за ней появляется прозрачный сгусток энергии – душа Сынмина. У неё два крупных тёмных глаза и четыре маленькие ручки, в двух из них лежит что то крохотное. Она приветливо колышется, распознавая родной зов, и быстро подлетает ближе. Эти создания имеют привычку примерять на себя разные образы, взятые из мира снаружи, чем часто грешила и душа друга, но в этот раз она предстала в первоначальном виде. В её ладошках из последних сил бьётся похожее на мягкое облако серое сердце. Она понуро хлопает глазами и показывает его Лу, в надежде, что та сможет помочь. Девушка спрашивает, что случилось и душа воспроизводит отрывки мыслей, одиночных разговоров и воспоминаний Сынмина. "Никто из нас не пытается выйти за границы привычных нам действий. Я не выхожу, потому что мне кажется, что для него всё это – обычная дружеская привязанность. В то время как сам утопаю в чувствах после каждого взаимодействия: когда тепло рук ощущается где то на одной из частей тела, когда тот приходит в комнату, замечая моё подавленное настроение, и окутывает в крепкие объятия, когда больше всех хвалит за написанную песню, когда постоянно проверяет моё самочувствие, если я заболею, когда он покупает мои любимые продукты в магазине, когда готовит на день рождения мои любимые блюда, когда гуляет и фотографирует исподтишка, но всё равно оказывается пойманным и не удаляет фотографии, потому что я на них был красивым, по его словам. Меня затягивает очень глубоко. А что насчет Хёнджина? Если всё, что он делает, от глубокой симпатии и с серьёзными намерениями, то почему не заходит дальше, не даёт намёков? Почему не пытается поговорить? Я ведь принимаю заботу и забочусь в ответ, боюсь дотронуться, но дотрагиваюсь. Я не отталкиваю его." Тогда, после размышлений, Сынмин приходит к выводу, что тот плавает на поверхности. Хёнджина не тянет. Потому в один спокойный вечер, когда в доме остается лишь Минхо, Сынмин идёт к нему в комнату и говорит, говорит, говорит, выплёскивая все эмоции. – Слушай, раз от него ничего не дождёшься, ты не думал самому действовать и закончить уже эту сам-стадию? – спросил Минхо, не понимая почему парень так тупит. Сынмин сидел на кровати Чана напротив, помня, что Ли ненавидит, когда кто то занимает его единственный кусочек личного пространства. – Знал бы ты сколько раз я намекал, гений. – То есть, вы оба специально в глаза долбитесь, а потом такие блин ничего с места не двигается? – Ну... – Баранки гну, – упал на подушку Минхо и закинул ногу на ногу. Он растёр руками лицо, спать хотелось невероятно. – Давай рассмотрим ситуацию с твоей стороны. Ты говоришь, что Хёнджин стал тебя избегать и проводить всё свободное время с Феликсом после того, как ты начал чаще контактировать с ним? – Да. – Может быть этому есть другая причина? – Минхо выдвигает какое то подозрительное предположение, но Сынмин не понимает в какое русло двигать ход мыслей. – На что ты намекаешь? – Да в общем то ни на что, – он чешет нос и уводит взгляд на пустую доску Чана. – Нет, подожди, у тебя есть какая то информация? – не унимается Сынмин. Ли явно что то не договаривает. – Ладно, только никому, понял? – сдаётся Минхо. Сынмин кивает и он продолжает. – Чан дал Ликсу и Хвану одно задание, связанное с двойниками. Подробностей не знаю. – А что в этом такого? – М? – Типа, почему для остальных это секрет? Мы же ради этого в Нью-Йорк и приехали, – непонимающе бурчит Сынмин. – А, ты в этом плане. Ну чтобы не было лишней шумихи, как в прошлые разы. Чан думает именно из-за этого у нас не получалось никак выйти на контакт, – Минхо качал ногой под какую то собственную песню в голове. – Как тогда ты узнал об этом? – Подслушал случайно, когда шёл мимо комнаты этих двоих. – Их комната находится дальше вашей, что ты делал в той части коридора? — скептически спрашивает Сынмин. Он видит, как тот перестал качать ногой. – От Джисона шёл. Ага, попался. Ким хитро ухмыляется и быстро перелезает на соседнюю кровать, не боясь, что его тут же спихнут. Он не уйдёт из этой комнаты без подтверждения своих догадок. Минхо ошеломлённо следит за действиями Сынмина и когда тот садится перед ним, сводит брови к переносице. – Ты чего? – Информация за информацию, смекаешь? – Аа.. – Минхо умеет сложить два плюс два и понять что за информацию ждёт Сынмин. – Ты хочешь узнать нравится ли мне Джисон? – Догадливый какой. – Да, – говорит Ли. – Это ты подтвердил свои дедуктивные способности или на мой вопрос ответил? – Да, – снова повторяет он. – Блять, Минхо, что за диалог по типу "оплата картой или наличными?", нормально ответь, – парень несильно пинает его неногой в коленку. – Я тебя щас с кровати пну. Не забывай, где ты сидишь, – он толкается в отместку. Сынмин пользуется своим козырем, который срабатывает всегда – щенячьими глазками. – Не надо так смотреть. Этот взгляд не спасёт твою задницу от удара об пол. – Нуу тааак чтооо? – тянет Сынмин. Он уверен, что Минхо не спихнет его, если они заговорили про Джисона. Он уверен и в эффективности щенячьих глазок. – Аргх, да, он мне нравится! Конкретно в тот вечер эти слова, вкупе с собственной явкой с повинной, показались Сынмину очень забавными. Только у Минхо с Джисоном, в отличие от них с Хёнджином, всё было чудесно. Если верить тому, что происходит между этими двумя, у них есть все шансы без проблем стать парой. Он не понимал только одного – почему старший не признается. Но, решив, что он уже узнал достаточно, Ким продолжил молчать. – Только договор: я молчу про Хвана, ты про Джисона. Окей? – разрушает повисшую тишину Минхо. – Окей, – соглашается он, кладёт руку на плечо Минхо и встаёт с кровати, направляясь к выходу. – И ещё кое что, – ручка двери останавливается на середине. – Если через месяц Хёнджин не одумается, то бросай это дело. Нужна тебе лишняя нервотрёпка. – Хорошо, хён. Спасибо за то, что выслушал, и за то, что поделился, – Сынмин уходит. За ним остаются только звук захлопнувшейся двери и чувство искренней благодарности, которые расплываются вместе с комнатой и образами двух людей. Лу открывает глаза. Она вновь стоит на своей кухне и, кажется, опять узнала лишнего.