Импульс страсти

Эдвард мог кому угодно казаться неудачником. Возможно, он и являлся бы таковым на самом деле, если бы не маленькая тайна. Он больше не был просто разгильдяем-студентом без особых перспектив, которому никогда не угнаться за старшей сестрой, недавно закончившей тот же университет с лучшим результатом. Ему нравилось думать, что именно это его обличье — альтер-эго, маска, за которой успешно скрывалось истинное «я»: решительный, даже наглый Импульс. Способности к телекинезу в нём проявились едва ли не случайно, возможно, это его отчаяние и неудовлетворённость переродились в удивительную силу. И катализатором была, конечно, Мила, которая в очередной раз сорвалась на нём. Им приходилось делить одну квартиру на двоих, и у Милы были определённые невыносимые пунктики. Например, она ненавидела вид невымытых тарелок. Эдвард совершенно забывал о таких мелочах, если увлекался размышлениями или пытался разобраться с университетским проектом. Конфликты вспыхивали на ровном месте, и Мила всегда выходила победительницей. Когда в тот день она захлопнула дверь, бросив ему в лицо, что он сдохнет в канаве, как и их предполагаемый отец, Эдвард, не успевший и слова сказать ей в ответ, представил, как все тарелки из раковины в кухне — даже блюдо из-под пиццы! — летят следом и врезаются в створку, рассыпаясь на куски. Он не ожидал, что так всё и произойдёт! Эдвард был не из тех, кто до последнего отрицает реальность фантастического. В конце концов, он ведь смотрел новости и представлял, что такое случается. И ему потребовалось не так много тренировок, чтобы разобраться, как жить с талантом к телекинезу и что за горизонты это ему открывает. …Закончив с парами, он не стал заворачивать домой. Преобразиться, стать Импульсом, скрыть лицо за маской, но оказаться тем самым, настоящим, он мог буквально в университетском туалете. Тем более что совсем недавно он услышал, что кое-кто здесь торгует наркотиками. *** Обнаружить студента, которого Эдварду описывал одногруппник, оказалось легко. В образе Импульса он в два счёта нагнал его и придавил волной силы к стене. Однако в этот самый момент вокруг посыпались искры. — Эй, этот парень мой! — раздался женский голос. Импульс повернул голову и встретился взглядом со статной девицей в синем костюме, обтягивающем её тело так вызывающе, что все мысли в его голове тут же превратились в желе. — Что? У такой красавицы — парень-наркоторговец? — хмыкнул он. — Может, выберешь кого получше? — Я две недели пасу их организацию, — раздражённо фыркнула девица. — Если заставишь его говорить, то присмотрюсь к тебе! — По рукам, — кивнул Импульс. Он умел заставить преступников говорить. *** …Уже несколькими часами позже они с Аквой — как представилась девица — стояли вместе на крыше и любовались погружающимся в сумерки городом. Эдвард обязательно бы оробел в такой ситуации — Импульсу смущение было неведомо. Он привлёк Акву к себе, поймал за подбородок и спросил: — Так что ты решила насчёт парня?.. — Сначала нужно проверить, насколько ты подходящий, протестировать, знаешь ли, сопротивляемость, — усмехнулась она. Маска скрывала всё её лицо, но не соблазнительно приоткрытые губы. Импульс решительно поцеловал её, а когда ощутил лёгкий и будоражащий электрический разряд, только углубил поцелуй, проникая языком в податливый рот. Аква застонала, вцепившись ему в плечи, и когда они оторвались друг от друга, тут же толкнула его к ближайшей стене. Так начались их взрывные отношения. Эдвард мог кому угодно казаться неудачником, но становясь Импульсом, он оказывался на высоте. *** Импульс оценил игривый характер Аквы по достоинству. На Эдварда бы такая девушка ни за что не обратила бы внимания, но Импульс был совершенно другим. Стало ясно, что Аква запала, уже там, на крыше. Пусть в последний момент, когда он уже готов был потянуть за потайную молнию на её костюме, она и оттолкнула его, тут же ускользая прочь, Импульс знал, что это всё — невероятно волнующая игра. С того самого дня, когда он впервые надел костюм и вышел на городские улицы раскрепощённым и сильным, он мечтал обрести подругу, девушку со способностями и схожую с ним по духу. И Аква подходила ему как нельзя лучше. У них обоих было обострённое чувство справедливости. Им хотелось находить злодеев и призывать их к ответу… а после они оба чувствовали удивительное возбуждение. Странно ли, что они притянулись друг к другу, как металлическая стружка к магниту?.. *** Вторая их встреча случилась в переулке, где злодей, управляющий водными струями, устроил тропический душ из ближайшей водонапорной башни. Аква на этот раз оказалась более юркой и скрутила его, а Импульс, опоздав ровно на секунду, не нашёл ничего лучше, чем похлопать в ладоши. — Восхищаюсь тем, как ты справилась, — искренне похвалил он. Вода всё ещё падала сверху, и, подсвечиваемая городскими огнями, напоминала удивительно красивый дождь, как те, что показывают в фильмах. Аква приблизилась — её костюм промок насквозь, прижался к коже ещё плотнее, так что стали видны припухлые ареолы с горошинами сосков. Импульс улыбнулся, рассматривая её без тени стеснения. Аква опустила ладонь ему на плечо и поцеловала, ничего больше не сказав, и тогда он обнял её за талию и, развернувшись, вжал в ближайшую стену. Бёдра к бёдрам — чтобы она ощутила, насколько он в ней заинтересован. — О, да ты серьёзно настроен, — усмехнулась она. Её шёпот звучал чуть хрипло, так игриво и завлекающе. — Если поймаешь меня, я вся твоя. В то же мгновение летящие ласкающе-нежные капли превратились в острые льдинки, а Аква ускользнула. Но Импульс не упустил её из виду, мгновенно защитив себя — отбросив телекинезом все льдинки в сторону, он кинулся следом, намеренно дав Акве небольшую фору. Он нагнал её скоро — на подходящей крыше, где им бы никто не помешал. Аква была разгорячённой, тяжело дышала, и когда он расстегнул молнию, высвобождая её грудь, удовлетворённо застонала. Похоже, мысли о том, как правильно расслабляться после успешно завершённого дела, у них были одни на двоих. Однако когда Импульс поймал её сосок зубами, Аква прошептала: — Будь изобретательнее, малыш, побольше воображения… И в тот же момент оказалось, что его запястья сковали ледяные наручники. Он не ожидал подобного, но оценил преимущества сразу и позволил ей вести. Аква сбросила мокрую ткань, оставшись перед ним обнажённой. Её тело облизывали городские огни, и только маска оставалась на лице, скрывая личность. Впрочем, Импульсу не нужно было знать, кто Аква такая в той скучной половине жизни, что они оба были вынуждены вести в другое время. Прямо сейчас она стояла перед ним, не позволяя себя коснуться, а её силы, её могущественные способности возбуждали его. Струи воды устремились к нему, чтобы обхватить член и сжать так, как не сумела бы никакая рука. Скованный, он понял, что не может пошевелиться. Лёд захватил его в плен, позволяя Акве делать всё, что ей только хочется. И пусть на самом деле телекинез мог позволить ему освободиться, Импульс этого не хотел. Вместо того он представил, как удерживает Акву собственной незримой силой, как вторгается в неё… И она почувствовала, вскрикнула, задышала чаще, отчего её грудь начала вздыматься ещё соблазнительнее. — Наконец ты понял, в чём самое веселье, — оценила она, опускаясь перед ним не на крышу, но на повисшее в воздухе кресло из водяных струй. Теперь ему было видно, как его сила вторгается в неё, растягивает её и готовит. Это возбуждало, но он позволил ей играть ещё, оставаться хозяйкой положения ровно до тех пор, пока она не получила свой первый оргазм — только от того, что он использовал свои способности. Лёд разлетелся на куски, и он подхватил Акву — не на руки, но удержал в воздухе телекинезом. Она была уже вполне готова для проникновения, и он вошёл в неё, наслаждаясь яркостью ощущений — только что прохладная струя наглаживала и поддрачивала его член, а теперь её горячее и податливое лоно принимало его целиком. Аква стонала, откинувшись на водяные струи, множество маленьких фонтанчиков проходились по её коже, они же устремлялись к Импульсу, оглаживая его по плечам, спине и ягодицам, одаривающие то мимолётными касаниями, то пульсирующими и яркими ощущениями. Это был самый удивительный спонтанный секс из всех, что когда-либо выпадал — и Эдварду, и Импульсу. Он кончил от того, что Аква, снова оказавшаяся на пике удовольствия, выпустила легчайшие будоражащие импульсы электричества прямо в собственном влагалище. Это был сильнейший оргазм в его жизни, но он не сомневался, что впереди немало удивительных ощущений. *** Домой Эдвард вернулся измотанным, но довольным. Однако стоило переступить порог, и на звук открытой двери из своей комнаты выглянула Мила. Скользнув по нему пренебрежительным взглядом, она хмыкнула: — И какого дьявола ты притаскиваешься домой в четыре утра? Обалдел, младший? Действительно, ему нужно было действовать осмотрительнее, подняться по пожарной лестнице и проникнуть в собственную комнату через окно, а не бряцать ключами. Впрочем, он огрызнулся: — Сама-то что не спишь? Наверняка пришла домой за десять минут до меня. Всегда острая на язык Мила тут не нашлась с ответом, только сощурилась. На ней был объёмный халат, волосы казались влажными. Может, он был и не прав, она просто принимала душ?.. Тогда отчего замолчала? О, она занималась кое-чем в душе? Он усмехнулся, едва пришёл к этому заключению, в голове даже сложилась подходящая для Импульса едкая фраза. Вот только Эдвард не сумел её произнести, потому только прошёл мимо сестры и закрылся в своей комнате. *** Аква восхищала его. Она будоражила его, невероятно ему подходила и заставляла его совершенствоваться во всём. Она любила секс и умела доставить удовольствие и ему, и самой себе. Любила игры, легко становилась доминатрикс и так же запросто оказывалась жаждущей и пассивной — ровно тогда, когда ему этого хотелось. Они совпадали друг с другом и всегда находили что-то новенькое… Именно Аква дала ему понять, что у его таланта не существует пределов. Стоило ему только мысленно нарисовать её идеальное вечно жаждущее тело, представить, как бы прямо сейчас он касался её, вжимал в стену или усаживал на стол, как бы он входил в неё — языком, пальцами, членом, — и направить импульс, удерживая эту картинку перед глазами, и она ощущала все его прикосновения. Впрочем, она умела дразнить его столь же изощрённо. Подвластная ей влага превращалась то в шаловливый язык, вылизывающий головку его члена прямо во время пар, то в полупрозрачную, истекающую соком вульву, к которой он мог прикоснуться, мечтая о том, что может быть дальше, то в сильно сжимающее, тугое и восхитительно пульсирующее влагалище. Они занимались сексом на расстоянии, никогда не доводя друг друга до оргазма, потому что это были лишь игры, продолжительная и головокружительная прелюдия. …Они находили друг друга по вечерам и отпускали себя полностью. *** Аква порой доводила его до резкого возбуждения, когда хотелось разорвать тонкую эластичную ткань её костюма на лоскутки, чтобы те цветочными лепестками опали на очередную крышу. Впрочем, Аква всегда быстро избавлялась от одежды. Им нравилось заниматься сексом стоя, Аква поднимала ногу, словно обнимая его, чтобы его пальцам было удобнее проникать в её быстро увлажняющееся лоно. Импульс направлял энергию, порождающую вибрацию, прямиком на набухший, налившийся кровью клитор. Его член утыкался в гладко выбритый живот, и водяные струи направляли его, позволяя насадить Акву сразу же, резко, до конца. Она же вцеплялась в плечи, откидывала голову, всё позволяя. Как только Импульс вбивался в неё целиком, сразу же подхватывал её под ягодицы собственной силой, освободив себе ладони, он изучал её тело на ощупь, выискивая каждый чувствительный участок. Там, где не хватало пальцев, ударялись, вибрировали, дразнили импульсы телекинеза. Опираясь спиной о пульсирующие водяные струи, Аква вскрикивала, стонала, умоляла о большем. Импульс трахал её с такой силой, что она не сдерживалась ни мгновения, всем своим существом демонстрируя, какое наслаждение испытывает. Она выгибалась в его руках и пропускала сквозь собственное и его тело электрические разряды, от которых удовольствие становилось острее и ярче. Она резко целовала его, открывала шею, чтобы он мог прикусить кожу, оставить собственные следы. Кончали они обычно вместе, резкий протяжный вскрик Аквы казался музыкой. Сперма била прямо в неё, и всё внутри неё страстно пульсировало. Они снова целовались яростно и страстно и никогда не удовлетворялись одним подходом. *** Иногда сразу после очередного успеха Импульс приближался к Акве, а она облизывала губы и на миг прижималась к нему, будто желая поцеловать, но тут же отстранялась, лишь обдав губы горячим дыханием. У него рождались тысячи предположений, от которых моментально вставал член и жар растекался в крови, но он никогда не торопил Акву. Она выбирала игру, которую не хотелось прерывать раньше времени. Узкие ладони Аквы проезжались по напрягшемуся под тканью члену и сжимали его, пока водяные струи обхватывали и удерживали, будто бы намекая, что скоро он окажется полностью в её власти. — О, этот красавчик всегда готов к бою, — прошептав, Аква медленно расстёгивала ширинку, высвобождая член. Глядя прямо в глаза и улыбаясь, она заставляла струи охватывать его у самого основания. Игра начиналась. Всякий раз новая, пьянящая, потрясающая. *** Иногда Аква становилась податливой и нежной. Тогда он любил усадить её на перила, ограждающие крышу. Адреналин делал все ощущения ярче. Удерживаемая только его энергией, Аква дрожала от возбуждения, а он опускался перед ней на колени и долго вылизывал её, играя с клитором языком. Он дразнил её, доводя до исступлённых просьб, и когда наконец он брал её, Аква снова пускала в ход электричество. Их отношения действительно искрили. Они готовы были наслаждаться друг другом бесконечно, но никогда не переступали грань, никогда не желали отбросить маски. В той, другой, жизни им обоим приходилось притворяться скучными и серыми обычными людьми. И стереть эту черту означало разрушить и что-то куда более важное. *** Они в очередной раз встретились на крыше, и прильнули друг к другу в страстном поцелуе. Пусть они провели друг без друга едва ли восемь часов, внутри вызрел настоящий голод. Импульс возбуждался уже от одного взгляда на Акву, но стоило им обнять друг друга, как член Импульса налился ещё сильнее, стал до боли твёрдым, готовым к любому взаимодействию с Аквой. Её прикосновения пробуждали в нём что-то невероятное, к тому же Импульс уже знал, насколько у неё ненасытная фантазия, и предвкушал, что снова не угадает, что именно она сделает с ним или что попросит сделать с собой. Аква высвободила его член из одежды. На миг даже показалось, что сейчас её горячий рот захватит головку, но нет, она отстранилась и внезапно откинулась на послушные водяные струи, соблазнительно расставив ноги. — Подойди ближе, милый, — позвала она. Кольцо влаги билось и сжималось вокруг его члена, а его собственная сила мягкой пульсацией прокатывалась по всему её телу, наверняка будоража. Сначала Аква пальцами обхватила член, провела вверх и вниз, будто бы изучала и взвешивала про себя. Затем прозрачные капли как будто бы вырвавшейся из-под контроля влаги оросили её грудь, и невозможно было оторвать взгляд от этого зрелища. Зажав жаждущий внимания член между своими грудями, Аква чуть сощурилась и прошептала: — Ты же не заставишь меня скучать?.. Плотное прикосновение было отчаянно приятно, но Аква знала, что ему этого чрезвычайно мало, потому она повела грудь вверх, позволяя головке члена почти полностью исчезнуть между соблазнительных холмов, затем она резко двинулась вниз, доставляя невероятное наслаждение. Импульс же тут же направил энергию внутрь неё, распирающим и вибрирующим потоком, отчего Аква удовлетворённо застонала. Всякий раз, как головка члена оказывалась напротив её губ, Импульс представлял, что она сейчас выпустит язык, чтобы коснуться. От одного образа хотелось кончить, но пульсирующая у основания влага не позволяла излиться раньше времени, не получив всё, не отдав всё. Снова и снова… Темп движений нарастал, и Импульс был не в силах сдержаться перед волной удовольствия. Его собственная энергия едва ли не выходила из-под контроля, давя на все чувствительные точки Аквы, и та смеялась и стонала, вполне довольная собой. Импульс выплеснулся ей на грудь, несколько капель коснулись и её губ, и тогда она слизнула их так, точно это было изысканное лакомство. — Ты ведь хочешь ещё? — спросила она и с усилием провела по его члену пальцами, электрическими разрядами возвращая возбуждение. Импульс взрыкнул, подхватывая её под коленями и врываясь слитным жарким движением. Каждая их встреча была сексуальным марафоном. *** …Эдвард ворвался домой в костюме, как делал последний десяток раз. Ему некогда было переодеваться где-то ещё, да и Милы не должно было оказаться на месте. Ещё полчаса назад он был с Аквой, и кажется, её запах ещё оставался на его пальцах, ощущался на губах. Он буквально слышал её стоны и вскрики. Может, потому он не желал сбрасывать костюм — а для него это значило надевать маску — слишком рано. Он ворвался домой — и услышал, что кто-то всё же находится в квартире. Как раз входит в кухню — он заметил лишь тень. Всё ещё не вполне обратившись в Эдварда, всё ещё пребывая в состоянии разгорячённом и взбудораженном, он бросил телекинетический импульс в этого незнакомца, припечатывая к стене. Это не могла быть Мила — значит, это злоумышленник. Быть может, вор. На кухню Эдвард вошёл мгновением позже и застыл в удивлении. На нём всё ещё был костюм, но маску он снял на лестничной клетке, всё равно их соседям не было дела ни до кого, кроме себя. Теперь же он всматривался в такое знакомое лицо сестры. Вот только одета Мила была… как Аква. Он едва не спросил, по какому случаю та решилась на косплей реальной супергероини, когда услышал шорох. Из разжавшихся от изумления пальцев на пол упала маска. Мила дёрнулась, и Эдвард прекратил удерживать её телекинезом, невольно отступая на шаг назад. Этот костюм… на нём ещё виднелось пятно его спермы. Сегодня они не потрудились раздеться полностью, найдя полуодетость особенно пикантной. — Ты… — прошептала Мила. Теперь он слышал её голос и узнавал его. Она столько раз стонала — под ним и на нём. Она столько раз просила его «Ещё», «Сильнее», «Глубже», как он мог не замечать, как мог не догадаться?! Как можно было оставаться настолько слепым? Впрочем, Мила, похоже, тоже едва сознавала, в каком положении они оказались. Глаза её были широко раскрыты, губы закушены, наверняка до крови. Эдвард помнил, какие они на вкус и — что самое страшное — прямо сейчас он всё равно желал её. Краска стыда бросилась ему в лицо. — Похотливое чудовище, — прошипела Мила. — Что ты так смотришь?! — Мы оба — чудовища, — запротестовал он. — Нас обоих тянуло друг к другу! — Забудь об этом, слышишь?! — её лицо пошло красными пятнами от стыда и гнева. Они видели друг друга полностью нагими. Если бы он захотел, мог бы с закрытыми глазами вылепить из глины то, какая она снаружи — и изнутри. Он исследовал её тело с той же тщательностью, что своё, она знала его как никто другой. И теперь всё это оказалось неподъёмной тяжестью, рухнувшей им на головы. — Ненавижу тебя, — крикнула Мила. — Не подходи ко мне больше, не смей! Она вылетела из кухни как ошпаренная, грохнувшая дверь в её комнату отрезала их друг от друга. Эдварду ничего не стоило преодолеть эту хрупкую преграду, сломить сопротивление сестры и доказать ей в ту же самую минуту, что ей всё так же нравится секс с ним. Однако он не мог переступить за рамку собственной маски, не мог справиться с чудовищным чувством вины, с отвращением к самому себе. Он неудачник, на самом деле неудачник, что в маске, что без неё. *** Без Аквы мир стал серым и скучным. Импульс больше не казался Эдварду его истинным «я». Запятнанный порочной связью образ не привлекал, маску надевать не хотелось. Больше не было желания за кем-то гнаться и купаться затем в лучах заслуженной славы. Вина душила, заставляя низко опускать голову и двигаться медленно, переходя из тени в тень. Однако не это было самым печальным и болезненным. Эдварда мучили воспоминания. Едва он видел капли воды, бегущие по стеклу, как вспоминал очертания тела Аквы — тела его сестры, восхитительного в своих округлостях и изгибах. Он буквально на кончиках пальцев чувствовал мягкость её кожи, ему чудился её запах. Воспоминания представляли собой целый ураган картин — он видел, как входит в неё, вспоминал, как горяча она внутри, и до желания перегрызть себе вены жаждал направить к ней импульс и заставить её вспомнить о том, как им было хорошо вместе. Мила избегала его, и он не стремился с ней пересекаться. Он намеренно просыпался на час позже, постоянно из-за этого опаздывая в университет. Он приходил домой в одно и то же время — когда точно знал, что её не будет. Он даже старался не смотреть выпуски новостей в глупой надежде увидеть Акву, вновь кого-то побеждающую. Аква больше не появлялась в городе. Мила же с головой ушла в работу. Возможно, в ней нашлись силы вычеркнуть всё, что между ними случилось?.. Несколько недель сплелись в один отвратительный серый ком. Эдвард нашёл себя на крыше, где когда-то впервые целовал Акву. Шёл дождь, и город сквозь его пелену выглядел серым и погасшим. Он лёг прямо на влажную жесть и закрыл глаза, позволив каплям ударять его по лицу, протекать за воротник, струиться сквозь одежду. В воспоминаниях разворачивались один за другим все их восхитительные опыты. Аква, его Аква была совершенной. Она отдавалась ему так безотчётно и страстно. Он помнил её слишком хорошо, он желал её слишком сильно. Листать мысленно картины, где они были вместе, оказалось мучительно больно и невыносимо приятно. Вот он снова прижимал её к стене, а она приглашающе забрасывала ногу ему на талию, вот она приковывала его льдом к полу и после насаживалась на его член. Вот он проникал в ней телекинетически и физически разом, выбивая стон за стоном… Кажется, он сам не заметил, когда обхватил налившийся член и принялся дрочить себе прямо под дождём. Он вспоминал Акву и не мог остановиться, отчаянно мечтая, что прямо сейчас она ощутит то же самое, направит к нему собственную силу — ведь вокруг было так много воды, и его ладони не придётся трудиться дальше. Он кончил, но оргазм оставил после себя горький привкус. Он вымок насквозь, вода текла с одежды и волос, ему было холодно, и отчего-то то, что ему пришлось удовлетворять себя вот так, унижало его. Он был раздавлен. *** Домой он пришёл, когда ночь уже окутала город. Повернул ключ в замке, толкнул дверь, в узенькой прихожей сбросил насквозь промокшие кроссовки вместе с носками. Оставил куртку на полу, не замечая, что от неё растекается лужа. Он двинулся по коридору к своей комнате, обессиленный и несчастный. В этот момент горячая ладонь опустилась на его плечо. — Эдвард, надо поговорить, — необычайно тихий и словно надломленный голос сестры заставил его на миг взглянуть ей в лицо. Он увидел, что Мила бледна, а под глазами её залегли тени. Кажется, она даже похудела. — О чём? — безжизненно спросил он. — Снова вспомнишь, что мы озабоченные чудовища? Или предложишь разъехаться, потому что не выносишь меня на своей территории? — Эдвард… — она куснула губу, разорвав едва зажившую кожу. Капелька крови блеснула в неприятном электрическом свете. — Я… — Забудь, — перебил он, внезапно разозлившись. — Ты права, я — тот ещё монстр. Я до сих пор хочу тебя. Признание вырвалось с болью. Он бы сбежал в тот же миг, да только Мила держала его слишком крепко. — И я тебя хочу, — сказала она твёрдо. — Я много думала о нас. О том, что всё это… неправильно, даже отвратительно. Мы — брат и сестра, не должны заниматься ничем подобным. В нас не должно было родиться влечения друг к другу… — замолчав на мгновение, она вдруг странно усмехнулась. — Но, с другой стороны, разве мы обычные люди? Эдвард, кто мы на самом деле? Откуда у нас силы, которые невозможно даже постигнуть? И какого тогда чёрта мы должны руководствоваться моралью, существующей для обычных людей? — Какого… чёрта... — повторил он. Действительно, она была права, его Аква, его сестра Мила была совершенно права. Они превосходили любого человека талантами и силой. Отчего же тогда должны были придерживаться глупой, иссохшей за века морали? Разве стоило им отказываться друг от друга по чьей-то прихоти? Он коснулся лица Милы кончиками пальцев, направляя одновременно волну энергии к её бёдрам, сжимая незримыми ладонями её идеальной формы ягодицы. Он скучал, так сильно скучал по её телу, по её жару, по стонам и укусам, по электрическому току, что пробегал между ними. — Хочу тебя, — повторил он снова, и они наконец-то поцеловались — долго и страстно, не забывая одновременно высвобождать друг друга из плена одежды. Прежде они занимались сексом на крышах и в полутёмных подъездах. Постелью им служила трава в парке или бетон. Они не обращали внимания на такие мелочи. Теперь же они были в собственной квартире, и это было свежо и ново. — Без способностей, — предложила Мила, когда Эдвард проник в неё пальцами. — Трахни меня так, будто я обычная девушка. — Ты — не обычная, — возразил на это Эдвард, резко разворачивая её лицом к стене. — Ты никогда не станешь обычной… Отсутствие маски больше не сдерживало его. Он взял её сразу и физически, и с помощью телекинеза, заполнив собой полностью. Не нужно было ни игрушек, ничего такого, чтобы она почувствовала вторжение сразу с двух сторон и издала жалобный сдавленный стон. Его ладони скользнули по её телу, сжали бёдра, а телекинетические импульсы продолжили ласки, охватив груди, сдавив соски. Мила откинула голову назад, и Эдвард поцеловал её жадно. Сначала он несколько раз двинулся резко и отрывисто, почти выходя и вновь вбиваясь с громким шлепком. Услышав одобрительное «Да, да!», он сорвался в быстрые толчки, дразнящие, без глубокого проникновения. Долго она не выдержала, взмолившись: — Как следует, слышишь?! — и лёгкий разряд тока показал, что на самом деле она не желает обращаться в обычную девушку. Теперь он дал себе волю, втрахивая её в стену, сдавливая её клитор телекинезом, покусывая её загривок. Каждый её стон, каждый вскрик будоражил и возбуждал, электричество, жар и влага, которыми она умела управлять столь искусно, дарили всё новые ощущения. И они кончили вместе, столь ярко и опустошающе, что не удержались на ногах, опустились на пол, всё ещё обнимая друг друга. — Ты — только моя, Аква, — прошептал хрипло Эдвард. — А ты — мой Импульс, — согласилась Мила. Их обоюдное желание уже разгоралось вновь.