Вечноголодный Дазай и музыкант маменькин сыночек Чуя

Утро началось как обычно, я встал, почистил зубы и веселый направился к маме. Сегодня папа должен был уйти на работу. Я его откровенно не любил, да он чем-то похож на меня, но его черты лица были более грубыми, в основном миловидное личико передалось мне от мамы. Счастье прямо переполняло меня через край в этот день. Сегодня мы будем читать Пушкина или Лермонтова, а может стихи поучим. Любовь к литературе передалась мне именно от мамы. Это были прекрасные вечера, наполненные таким уютом, который мне не передать словами. Но, что-то я заговорился, хотя описать свой дом стоит. У нас был двухэтажный дом. На верхнем этаже располагалась моя комната и кладовка, которую я до смерти боялся, а свою комнату любил. Она была простенькая, там стоял письменный стол, табуретка, кровать, ящик с игрушками в углу и книжная полка с моими самыми любимыми книгами. Как только я вставал и поворачивался на бок, то мог увидеть свои дорогие книжки "Маленький принц", "Маленькие женщины", "Уроки французского", смотрящие на меня с противоположной стены. Обои мои были простые сине-голубые с корабликами, на полу же лежал овальный ковер на котором я валялся, пока играл или читал. За столом же я писал стишки, коротенькие рассказы и сказки. Помню впервые взявши ручку, я раскрыл тетрадку и начал писать свой первый рассказ. Он вышел всего на три страницы. И вот в комнату заходит мама, она удивленно спросила меня о том, что я делаю. На что я невозмутимо ответил:"Пишу свое первое произведение!" Мама по-доброму посмеялась и взяла тетрадку, которую я с таким упорством протягивал ей. Ее лицо поменялось, она округлила глаза и спросила :"Осаму, это ты написал?" Как только я кивнул, мама подпрыгнула от радости и обняла меня. Я почувствовал шлейф цветочных духов, которыми она пользовалась. Но, вот она отсранилась и с таким серьезным видом, хотя в глазах я ещё видел искры радости, сказала: "Осаму, мой милый сыночек, ты будешь великим человеком! Я так тобой горжусь! Ты моя радость, моя гордость! Только не останавливайся писать, ты умничка!" Я слушал и внимал каждому ее слову. "Я великий?" Раз мама так сказала, значит правда. Я стану великим человеком, мам ради тебя. Вот такую установку я себе дал в детстве. Конечно, мамам свойственно хвастаться своими детьми. Когда я гулял на площадке, то заметил это, какая-то болтливая мамаша без остановок говорила, какой ее ребенок умный, выучил весь алфавит,хотя на минуточку, он был одного возраста со мной. Мама же скромно молчала, я думал, она стыдится меня, но после ее слов я понял, нет она не стыдится, она просто смеется в душе над ними. А может она не рассказывала обо мне, потому что считала, что надо быть скромным и не разглагольствовать направо и налево о своих способностях. Как я говорил в доме было два этажа, так вот на нижнем этаже была кухня, спальня родителей и просторная библиотека в которой стоял рояль по середине. Сейчас одна моя квартира размером с эту библиотеку. Там я проводил много времени, читая книги, либо же сидя рядом с мамой и слушая, как она играет Бетховена "К Элизе". Я не знаю почему, но я любил только эту композицию. В очередной раз, читая книгу Луизы Мэй Олкотт "Маленькие женщины", я лежал на мягком пушистом белом ковре, который застилал весь пол в библиотеке меня грели первые весенние солнечные лучи, душа моя, как и природа, цвела и благоухала. Мама изредка заглядывала ко мне и улыбалась, видя с каким интересом я взахлеб читаю новую классическую книгу. "Осаму, может оторвешься и поиграешь со мной на пианино?" - это был один из самых желанных вопросов для меня маленького, от этого предложения я никогда не отказывался. И вот сидя рядом с ней я неумело наигрывал, что-то похожее на мою излюбленную композицию. Мама смеялась, видя как мои пальцы ещё не могут воспроизвести тот чудесный звук, что получался у нее. Но я не был обижен, она всегда умела хвалить, даже когда я играл особо неуклюже или же не понял мораль произведения. Ее тонкие длинные бледные пальцы начали играть, лицо стало напряженным, она слегка поджала свои тонкие розовые губы и нахмурила брови. То что полилось из пианино- это была не музыка, нет.. Это было нечто большее, это что-то полностью обволакивало тебя, проходило не только в уши, но и в мозг, сознание. Я лишь смотрел, боясь выдохнуть, сделать одно лишнее движение, все это до безумия завораживало. Так у меня появилась любовь к музыке, и я сам начал играть и изучать ее. Но мама вдруг остановилась, я посмотрел на нее, не понимая, почему она не играет дальше. Она ничего не сказала и ушла в свою комнату. Как я слышал потом, ночью мама плакала, и я знал почему она плачет. Виной всему был отец. Я не знаю, что сказать про него, он по своему хороший человек, но простить ему то, как он избивал маму я не могу. Крики я слышал по ночам, одни ругательства, и я бедный беззащитный маленький ребеное наедине с этими звуками. Что я могу сделать? Как помирить родителей? Никак, и я засыпал, слушая вопли мамы, вместо сказки на ночь. Запах пирожков или блинов всегда будил меня с утра, но, конечно, я как хороший ребенок должен был съесть сначала кашу, а потом уже приступать к самому вкусному. Мама ругала меня, что я ем слишком быстро, но я не мог есть по другому, все было настолько вкусным: и каша, и блинчики со сгущенкой или домашним вареньем, и пирожки с капустой. Я всегда благодарил маму, мне кажется она была единственным лучиком света в этом темном царстве. Отец же относился к маме наплевательски, место женщины у плиты, она должна стирать, убирать и растить детей, это была его любимая отговорка. У нас был настоящий домострой. Меня отец бил, за то, что я был слишком исповажен материнской лаской, любил играть на пианино и читать, а не собирать конструктор и колотить гвозди. Я с ним редко разговаривал в основном, потому что он постоянно был на работе и приходил поздним вечером. Почти сказка, а не жизнь. Если бы не то утро... И вот я продолжаю радоваться тому светлому дню, пока не дошел до маминой спальни. Мама до сих пор лежала на кровати, не пирожков, не блинов, устала, наверное, или заболела. Поэтому я решил, что обрадую маму сам. Я быстро побежал на кухню и взял яйца и молоко, решил сделать омлет. Я долго корячился, но спустя какое-то время наконец-то у меня вышло блюдо отдаленно напоминающее омлет. Положив его на красивую тарелку, я счастливый побежал в спальню к маме. И вот я сижу рядом с ней, положив заранее омлет на прикроватную тумбочку. Я потыкал маму, потом легонько потряс... Никакой реакции, я решил ее позвать. Мам, мама! Мам! Мама... Ничего. И я решил сдернуть с нее одеяло. Боже, зачем я это сделал? Там...Там было расчлененное тело мамы. Все изуродовано, вся простынь в крови. Я закричал от ужаса, я начал сильнее трясти маму, чтобы разбудить ее. Но мертвое тело уже давно остыло, я не смог ничего сделать. Я плакал, метался в истерике, исцарапал себе все руки, шею,но ничего не помагало успокоиться. Я кричал, звал маму, думая что это какой-то кошмар, и я снова проснусь, а мама будет жива, снова поговорит со мной, снова улыбнётся. В детсткой душе еще таилась эта надежда. Но когда я наорался до того состояния, что заболела голова, я понял, что это не сон. Весь вечер я рыдал, не зная, что делать, кому звонить, куда идти. Вечером пришли полицейские, я не открыл им дверь, мама учила не открывать дверь. незнакомцам,но они ее выломали. Далее все как в тумане, допросы, суд, психолог, психиатр. Я ничего из этого не помню, кроме того, что убийцей был мой отец. Мне стало противно, что кровь этого человека находится во мне, поэтому я начал царапать себе руки, потом брал ножи,лезвия. Я хотел покончить с собой, много-много раз. Позже по решению суда, я поселился у Мори Огая двоюродного брата моей мамы. Для меня Мори был странным, я уже жил не в том доме, там были не те порядки. Никакой музыки, никаких уютных посиделок и веселых разговор за чашкой чая, лишь глупая трапеза с постоянным молчанием, я старался быстрее закончить с ней, чтобы побыть один. После смерти матери и потом уже самоубийства отца в тюрьме, я стал круглым сиротой. Мой характер кардинально поменялся, я стал замкнутым, неразговорчивым, все в школе меня сторонились. Мори отправил меня к лучшему психиатру, которого он знал и мне опять выписали новую порцию таблеток. Ну, вот мы и дошли почти до настоящего времени. Когда мне исполнилось 14 я медленно, но отходил от того утра, которое теперь мне сниться каждую ночь. Огай посчитал, что я уже самодостаточный парень, поэтому выделил мне съёмную квартиру при условии того, что я буду содержать ее самостоятельно. На том и решили, в 7 классе я перевелся к вам в школу,так как она была ближе и престижнее, чем моя. В той школе меня называли безмамным, всячески издевались надо мной, а здесь я решил начать все с чистого листа. Наверное ты помнишь как я появился в школе? Эффектно и все меня полюбили, я опять поменялся в плане характера. Натянул на себя улыбку, маску, чтобы люди тянулись ко мне. По сей день я живу вот так, и вроде все хорошо, но именно ночь, сон и утро не дают мне покоя. Кстати и мысли тоже не дают мне спокойной жизни их у меня много, но я стараюсь отогнать самые депрессивные, поэтому в черепном коробке у меня твориться каша из всего, лишь бы не вспонимать тот день. На этом рассказ Дазая закончился. Он посмотрел в глаза Чуи, которые застелила пелена. Слезы вот-вот потекут из глаз. Чуя быстро из вытер, чтобы Дазай не видел,но нос от этого жечь не перестало. -Чуя, все хорошо, - сказал Дазай, убирая голову с ног Накахары и садясь рядом с ним. -Как ты можешь так говорить? - в голове Накахары не вязался образ того психически убитого ребенка и этого весёлого и дурноватого подростка. -Просто, - сказал, спокойно улыбаясь, Осаму, - все прошло уже. Как видишь я не обижен на этот мир, живу дальше, есть крыса, крыша над головой, а мне большего не надо. Жаль только, что я не оправдал надежды мамы. Чуя лишь поджал губы и опять нос защипало, он обнял Дазая, так крепко, как только мог. -Боже... Мне так тебя жалко, - с дрожью в голосе произнес Чуя, какой -то комок застрял в горле, мешая нормально дышать. Дазай положил свой подбородок на плечо Чуи, чувствуя приятный аромат от шампуня парня. - Не надо меня жалеть. Я вырос, столько времени прошло, - сказал Дазай, успокаивая Чую. -Как ты вообще это пережил? - спросил Чуя, пытаясь отойти от состояния легкого шока. -Мне помогали психологи , психиатры, но знаешь, - Осаму перевел дыхание и, остранившись, посмотрел в прекрасные голубые глаза Чуи на его ресницах блестели маленькие капельки слез, - благодаря тебе моя жизнь стала разнообразнее. Я впервые выспался, почувствовал себя нужным. Мне не было страшно только рядом с тобой. Спасибо тебе, Чуя. Осаму приблизился к лицу Накахары и нежно поцеловал его в губы. Накахара ответил на поцелуй взаимностью , он чувствовал как незабинтованная ладонь Дазая касалась его чутка красное лицо. Вдруг, хотя это было ожидаемо от Дазая, он прикусил губы Чуи. По телу Накахары опять прошли приятные мурашки. Наконец спустя пару минут, они отстранились друг от друга. - Вот, какой я аниме псих, - сказал Осаму с примесью насмешки и горечи в голосе, - пожалуйста, Чуя, не меняй ко мне отношения. -Да ты чего?! Я теперь буду тебя терпеть, готовить, постараюсь почаще приходить! - выпалил Чуя. -Нет, нет, - сказал Осаму, потирая переносицу, - ты не должен делать это для меня из жалости, понимаешь? Это давно в прошлом, я тогдашний и я сегодняшний - это разные люди. Относись ко мне так, словно я не говорил всего того, что сказал сейчас. Глаза Чуи наполнились полным непониманием, но в словах Дазая была какая-то странная, но логика. -Хорошо, - вздохнул Чуя. -А теперь про тебя, - улыбаясь, сказал Дазай. -Что про меня? - не понял Чуя, Дазай и так знал все о нем. -Почему мы не можем с тобой, ладно в школе ясно дело, а за пределами школы ходить под ручку, миловаться, как все нормальные парочки? - спросил Осаму. -Иногда я сомневаюсь, что у тебя есть мозг, - усмехнулся Чуя,- а вдруг кто-то из знакомых пройдет, ты вообще думаешь? -Что тебя так волнует мнение знакомых? Всем абсолютно все равно на личную жизнь одноклассников, - сказал Осаму. -Да, как ты не понимаешь?!-с отчачнием в голосе в скрикнул Чуя,- я боюсь, что родители узнают! Меня.. Я не знаю, что со мной сделают... -Ты серьёзно боишься родителей? - спросил Осаму с легкой усмешкой, - Они не смогут тебя убить, тупо потому что существует уголовный кодекс и ты их единственный сын. -Я не могу рассказать, Осаму, это блять бред какой-то. Ладно, не убьют, но сколько будет криков, скандалов, упреков! -Радуйся, что тебя хоть кто-то может отругать, - сказал Дазай, - и ты всю жизнь собрался это скрывать, чертов мастер камуфляжа и скрытности? -Всю жизнь? - спросил Чуя, вскинув бровь. -Да, всю жизнь, потому что я уже твердо уверен, что люблю тебя и готов провести все свое время с тобой, - Дазай мило улыбнулся, смотря как лицо Чуи опять краснеет. -Ты серьёзно? -Серьзнее, чем, когда либо, а это не частое событие,- и правда слова Дазая звучали твердо, не было той глумливости и насмешливости. У Чуи защемило сердце, теперь ему казалось, что все эти разговоры и споры с родителями, которые предстоят, такие мизерные проблемы,ведь он нашёл того человека, который любит его таким какой он есть. Вся решимость Чуи собралась в нем, он был твердо уверен, что расскажет родителям все, и пусть они выгонят его из дома и пусть они сдадут его в детский дом, ему будет все равно. Значит, это были не те люди, которые любили его по настоящему. И эта мысль твердо укоронилась сейчас в голове Чуи. Всю жизнь родители лепили из него идеального, послушного сына, он из-за них будет сдавать литературу, поступит в ненужное ему заведение, женится на той, которую не любит. Нет, это была не его жизнь, это был четко расписанный план родителей, их идеал, но не его. -Я расскажу, дай мне время, - сказал Чуя с волнением. -Без проблем, - сказал Осаму и, посмотрев на часы, продолжил,-кстати уже вечер. -Вечер?! - Чуя тоже взглянул на время, на часах было шесть, - Черт, меня родители потеряли!!! Совсем с тобой заговорился. Накахара быстро встал с дивана и побежал в прихожую, на телефоне уже было 12 пропущенных от отца и 20 от матери. Чуя уже собирался выбегать из дома, как Дазай взял его за руку. -Я тебя люблю, - сказал Осаму, целуя Чую в лоб, губы и две щеки. -Ты блять меня покрестил? - спросил Чуя,-ебанный гений. -Я не буду больше тебя целовать за маты, обойдешься, - сказал Осаму, закатывая глаза, - а так ты зацепил, да? Приколюшечка понимаешь? -Ты время тянешь, чтобы я не уходил? - спросил Чуя. -Ты догадливый, - сказал Осаму, улыбаясь. -Поумнее некоторых, - Чуя, смотря на эту искреннюю улыбку Дазая, сам невольно заулыбался,-все пока, спи спокойно. -Да, хорошо и тебе спокойной ночи! Чуя закрыл дверь и побежал до своего дома,попутно набирая номер телефона мамы. Он чувствовал, что-то новое для себя еще неиспытанное чувство,что это ему было непонятно. Как будто мир заиграл новыми красками, чувство словно ты кому-то нужен? Все эти размышления прервал голос матери. -Тебя где носит?! Это что такое? Совсем страх потерял? - закричала мама Чуи по телефону. -Мам, Ацуши переводится в этом году, мы решили в пиццерии посидеть, - сказал Чуя. -Ясно, что насчет конкурса? - спросила женщина. -Нам не хватило балла, мы вторые, никуда не проходим, - скороговоркой сказал Чуя. Мать на другом конце трубки вздохнула. -Понятно, зря пыхтели и старались, лучше бы ты дома сидел в это время и к литературе готовился, - со скрытой злостью произнесла женщина. -Ладно, пока, скоро буду, - сказал Чуя и прежде, чем мать успела что-то произнести, выключил телефон. "Странный все таки был сегодня день, - думал Чуя, - неодназначный, во Дазай бы так сказал, у него все неодназначно. Сам он неоднозначный, но это еще не все. Он придурковатый, с тараканами в голове, конечно, как тут тараканов не заселить в голове после этого всего... Но знайте, мам и пап, я все равно люблю этого дебильного клоуна с интеллектом гения и суицидальными замашками. " Чуя знал, что когда-то, но скажет эти слова родителям, а сейчас он бредет по улице, освещенной фонарями. Дует ветер, а тучи закрывают небо, не давая луне посмотреть на город.