один член — хорошо, второй тоже пригодится

Вэй Ин стоит посреди помещения со спущенными штанами перед парнем, которого когда-нибудь в более удачный день пригласил бы на свидание. Вместо этого он продолжает возмущенно вопить и взмахивать руками, свободные домашние треники не могут противиться силе гравитации и падают на пол, опешивший парень растерянно моргает, а к Вэй Ину вдруг приходит… осознание. Блять, что? Но обо всем по порядку. Все началось с того, что Вэй Ин напился. Каждая история с убогим концом всегда начинается именно так. Алкоголь — зло, черт возьми! Вместо того, чтобы писать на бутылках о вреде здоровью, лучше бы писали, что последствия попойки могут быть хуже любой болезни. Например, что, проснувшись после пьянки, вас встретит не только похмелье, но и также татуировка члена на заднице! Как вам такое? — Хуайсан, твоей маме сын не нужен? А то она, кажется, сейчас одного потеряет. Вышеупомянутый Хуайсан поднимает опухшую голову и выглядит, честно, так, словно на него ночью упал целый улей с кровожадными пчелами. Но это всего лишь текила, как жаль… — О чем ты молвишь, мой дорогой друг? О-о-о… Вэй Ин, скрючившийся в зюзю, чтобы дотянуться до пятой точки, где черным по белому теперь намалеван мужской половой орган в натуральную величину, оседает на пол и закрывает лицо руками. — И как мне теперь с этим жить? — Да норм, че ты… — пытается успокоить его Хуайсан, кряхтя и поднимаясь с дивана. — Выполнено профессионалами, линии ровные, ты смотри! Как настоящий, ток цвета не хватает. — Извилин у тебя в голове не хватает, а на моей жопе набит член. Это же пиздец, как мне матери в глаза смотреть? — Ну смотрел же как-то, когда член был не «на», а «в», — смеется друг. Ему в лицо тут же летит подушка, а уже в нее — телефон Вэй Ина. — Найди того черта, что сотворил это со мной, — хмуро говорит Вэй Ин. — Пойду требовать компенсацию за моральный ущерб. — Окей, только натяни трусы по-братски. А то, с какой стороны ни глянь, у меня перед глазами члены. Как-то это по-гейски.

***

Вэй Ин приходит в салон, предварительно почистив зубы и на всякий случай помыв жопу, а то вдруг тату ненастоящая, но нет, еще какая настоящая, следует отдать мастеру должное (и по щам). В салоне, что выглядит светло и уютно для места, в котором людям ломают жизни, его первым делом встречает девушка-администратор, старательно делая вид, что образ бомжа Вэй Ина ее нисколечки не смущает, а тот типа верит, ага. Верит, что его домашние треники и спутанные влажные волосы не вызывают желания позвонить в дурку и узнать, не сбежал ли от них кто. — Добрый день, приветствую вас в нашем тату-салоне, — добродушно улыбается девушка. Вэй Ин улыбается в ответ, про себя думая: «Профессионал!». — Вы по записи? — Ага, — охотно кивает Вэй Ин, хотя не записывался никуда с тех самых пор, как в секции по тхэквондо Вэнь Чао чуть не сломал ему крестец. Правда потом получил за это травму черепа, с тех пор Вэй Ин никуда больше и не записывается. — Вы господин Сяо Синчэнь? — глядя в какие-то бумажки, спрашивает милая барышня, и Вэй Ин снова кивает. Хоть Санта Клаус, ради бога, только дайте ему уже пройти и увидеть этого бессмертного, что вместо того, чтобы остановить пьяницу, словившего белку, от совершения самой большой ошибки в его жизни, на этой ошибке еще и заработать умудрился. — Что ж… — улыбка девушки определенно становится натянутой, когда ее взгляд снова скользит по телу Вэй Ина, что скалит свои отбеленные в клинике сестры зубы и начинает притоптывать ногой в хищном предвкушении. — Тогда проходите. — Спасибо, милая леди, хорошего дня! Он проходит за дверь, на которую девушка ему указала. В помещении тихо, играет негромкая музыка по радио, светло и хотелось бы сказать, что уютно, да вот только атмосфера хромает. Как в стоматологии, честное слово. Все такое чистенькое и стерильненькое. Однако теперь Вэй Ин хотя бы знает, что не подцепил здесь гонорею какую-нибудь. — Проходите за ширму, раздевайтесь, я сейчас подойду. Вэй Ин удивленно распахивает глаза, слыша приятный низкий голос, и про себя возмущается: в смысле, раздевайтесь? Вот так сразу, без прелюдий? Нет, он так не может, а свидание где? За ширму он все же проходит, стоя в легком нетерпении и тяжелом ожидании парня, которому планирует учинить скандал — такой, что вся округа услышит, и звездец бизнесу. А потом тот самый, бизнесу которого звездец, проходит за ширму и встречается взглядами с Вэй Ином. — Ну здравствуй, красавчик, узнаешь меня? — сходу спрашивает Вэй Ин, вставая в позу своей мамы, ту самую, которая руки в боки, полотенце на плече, а взгляд добрый только с виду. Красавчик хмурит свои ровные брови и смотрит непонимающе. — Простите? — Не прощу, — фыркает Вэй Ин, подходя к незнакомцу, что расторопно делает шаг назад. — Ты ж Сюэ Ян, зараза такая? — Попрошу вас не выражаться, — еще больше хмурится красавчик. — Нет, ты мне объясни, зачем было больному человеку бить татуировку? — Больному?.. — А как еще называется человек, вылакавший в одно рыло две бутылки коньяка и выблевавший после этого половину печени? — услужливо помогает ему Вэй Ин понять всю степень своего отчаяния. — Я не… — Я, конечно, тоже виноват, пришел бухущий в салон, деньги заплатил, чего не сделать? Но человеческое что-то же быть должно, солидарность там… — Вэй Ин, честно говоря, и сам слегка запутался в том, что хотел сказать, оттого и смотрит на тату-мастера умоляющим взглядом, мол, ну ты же понял? Пойми, а? Не понял он ничего, судя по взгляду, выражавшему лишь шок, и полному отсутствию второго человека в диалоге. — Да бля… — многострадально стонет Вэй Ин, дергая за резинку треников, что шлепается о живот и начинает стремительно сползать вниз. Говорила ему мать, что он похудел во время своей сессии, да не слушал он родительницу, и вот, к чему это привело, хотя привело бы в любом случае, потому что проще показать наглядно, чем распинаться здесь почем зря. И теперь Вэй Ин стоит посреди помещения со спущенными штанами перед парнем, которого когда-нибудь в более удачный день пригласил бы на свидание. Вместо этого он продолжает возмущенно вопить и взмахивать руками, свободные домашние треники не могут противиться силе гравитации и падают на пол, опешивший парень растерянно моргает, а к Вэй Ину вдруг приходит… осознание. Осознание, что парень вместо сути проблемы видит его болтающийся между ног внушительный агрегат, поэтому он поворачивается к незнакомцу задом и на всякий случай им виляет из стороны в сторону, мол, посмотри, родной, что ты наделал, исправлять как будем? — Ну? И зачем ты это мне набил? — снова скрючившись в три погибели, чтобы глянуть на тату-мастера, спрашивает Вэй Ин. — Ты хоть представляешь, как я охуел с утра? Я, конечно, уверен, что сам попросил, пусть и не помню, но я да, я мог… Но ты вроде с виду нормальный, зачем соглашался? Тату-мастер, Сюэ Ян, или как там его, продолжает ошарашенно пялиться на его многострадальный зад, при этом совершенно забыв о том, что глазам положено моргать, и поднимает свои очи только к концу тирады. Затем тяжело сглатывает, да так, что Вэй Ин ненадолго залипает на движении крупного кадыка, а после тихо говорит: — Я не набивал. Сюэ Ян вчера что-то не то съел и сегодня не вышел. Меня зовут Лань Чжань, я его подменяю. Пиздец. Это. Пиздец. Вэй Ин для приличия прокашливается, пока штаны натягивает, а вышеупомянутый Лань Чжань снова опускает взгляд вниз, провожая постепенно скрывающиеся за тканью участки кожи тоскливым взглядом. — Кхм… А сразу чего не сказал? — пытается как-то спасти себя Вэй Ин, поворачиваясь к тату-мастеру передом, где у него есть член, но после вчерашнего член есть и с другой стороны. — Я… пытался, — признается Лань Чжань, поджав губы. — А вы, как я понимаю, не Сяо Синчэнь? — Та какой там Сяо… Я Вэй Ин, — устало вздыхает он, присаживаясь на кушетку, будто ему кто-то предлагал. — А когда этот ваш Сюэ Ян на работу выйдет? Что ж, если уйти прямо сейчас, у этого Лань Чжаня от их встречи останется ужасное впечатление, которое непременно стоит исправить, пока Вэй Ина за шкирку отсюда не выперли за такие представления (еще и эротического характера). — Не знаю. Завтра? — неуверенно отвечают ему, а он в ответ с умным видом кивает, мол, да, завтра — такое слово я знаю, не тупой же совсем. — Тогда завтра и приду, покажу ему его художества и потребую моральную компенсацию… — постучав по нижней губе подушечкой указательного пальца, решает Вэй Ин и ловит на своих губах взгляд Лань Чжаня, который, заслышав его слова, тут же хмурится. Такой очаровашка… — Не надо показывать. — Чего? — не понимают в ответ. Лань Чжань мило краснеет ушами, когда сталкивается с Вэй Ином взглядами и повторяет, что художества показывать не надо, он уже сам все увидел и оценил по достоинству. — Чего ты там оценил? — хлопает глазками Вэй Ин, закидывая ногу на ногу. Взгляд тату-мастера тут же приковывается к этим ногам и прожигает в них дырку. — Я говорю, компенсацию хочу. — Хорошо, — незамедлительно отвечают ему, не отводя взгляда от скрещенных ног. Вэй Ин, совсем ничего не понимая, меняет ноги местами и, слегка опешив, подмечает, как между губ Лань Чжаня проскальзывает язык. Стопэ… — А еще… Мне бы водички, — проведя по коленке пальчиком (с обгрызенным ногтем и отросшей кутикулой), томным голосом говорит Вэй Ин. Лань Чжань сглатывает и отвечает: — Я принесу. Вэй Ин понимающе хмыкает, как бы невзначай раздвигая ноги. — Бесплатная татуировка? — Сделаю. — Хочу, чтобы ту, что на жопе, свели. — Сведу. — Свидание? — совсем развеселившись, Вэй Ин опирается руками на кушетку позади себя и соблазнительно склоняет голову к плечу. Лань Чжань наконец встречается с ним взглядом и смотрит с таким обожанием, что Вэй Ин вдруг теряется и думает, что продешевил. — Сходим.