Pose

Феликсу нравилась эта традиция. От скуки, игривого настроения или просто ради разнообразия любой из них мог лечь в любой части дома, раздвинув ноги и ожидая, пока кто-нибудь не увидит его. Это означало невербальную просьбу трахнуть желающего и давало полную власть нашедшему над чужим телом. Феликс ждёт уже около получаса и, хоть он и отличался хорошей выдержкой, его ноги начинают затекать, отдаваясь приятным покалыванием. Он думает, что следовало бы выбрать более людное место, в противоположность его комнаты, что даже для сна редко использовалась, но в этом бы не было интереса – можно легко предугадать кто и в котором часу с наибольшей вероятностью будет идти по той же гостиной, отчего весь эффект неожиданности, из-за которого Феликс и полюбил эту традицию, пропадает. Дверь открыта нараспашку и любой, кто будет проходить мимо, первым делом увидит его раздвинутые ноги в милых тканевых чулках, изогнутую спину и голую задницу, что, к сожалению Феликса, не была ничем заполнена. Чаще всего за игрушки, используемые во время этой традиции, дабы скоротать ожидание или просто не чувствовать себя настолько пустым, его наказывали, что тоже не было плохо, учитывая его любовь к грубости во время секса. Но сегодня он играл роль хорошего мальчика – хотел, чтобы его отлично трахнули в награду за хорошее поведение, не оттягивая резину, как это было бы, веди Ли себя плохо. Окно закрыто, но осень на дворе заставляла его периодически покрываться мурашками, в то время как прохладные простыни, на которых он лежал своим туловищем, ничуть не помогали согреться, несмотря на то, что Феликс был в довольно тёплой кофте с капюшоном, украденной, кажется, из гардероба Чонина. Если бы не недавно подаренный Минхо мягкий ковёр, его колени были бы в болезненных синяках, что стало бы явной проблемой в ближайшую неделю – его любовь к коленно-локтевой позе делала из подобных гематом и слабости в ногах большую неприятность, мешающую в полной мере насладиться сексом и, тем более, минетом. Феликс знает, что ожидание может длиться вплоть до нескольких часов: однажды Хёнджин умудрился пролежать так четыре часа, всё это время сдерживая себя даже от мимолётного трения вставшим членом о край кухонного стола. Ничего плохого не случилось, но после того, как его наконец-то нашёл Сынмин, Хёнджин впал в глубокий саб-спейс, приходя в себя только на следующее утро, после сна. В тот день был установлен лимит: спустя не более, чем два часа – для Джисона было исключение в один час, ибо он слишком быстро уходил в саб-спейс – ожидания, парни теперь должны были написать о своём желании либо в общий чат, либо Чану, который уже сам выбирал кому прийти на помощь. Безусловно, таким образом «находящий» лишался эффекта приятного сюрприза, но это, как минимум, не заставляло никого из них волноваться. К тому же, если кому-то действительно уж слишком нетерпелось, то этот человек запросто мог занять ту же гостиную, к примеру, уверенный в том, что сюрприз осуществится для всех. Но сейчас проблема состояла в том, что Феликс не хотел отвлекаться, чтобы посмотреть сколько времени прошло. Возможно, по его ощущениям это было лишь сорок минут, а на деле всего десять или, наоборот, целый час, но он точно был уверен в том, что не превысил лимит. По крайней мере, будет не так страшно слегка перейти грань, если его найдёт не Чан или Чанбин, которые чересчур волновались на этот счёт, даже когда видели, что с партнёром всё в порядке. Лежать так совсем не было скучно, как думал Чонин, что пользовался этой традицией изредка, предпочитая намного более людные места. По крайней мере для Феликса, который за раздумьями насчёт всех вариантов событий, что могут произойти в зависимости от того, кто именно из парней его найдёт, он и не замечал, что его ноги слегка болели от количества минут нахождения в откровенной позе. Иногда это превращалось в игру «попробуй по форме члена и ритму угадать, кто именно тебя трахает», но Феликс настолько хорошо знал своих парней, что запросто мог сделать это даже с завязанными глазами. Что, если его найдёт Хёнджин? Вероятность такого исхода была довольно высока, ибо примерно в это время дня он обычно шёл в ванную, находящуюся как раз около двери в комнату Феликса. Будет ли он груб? Будет ли у него настроение на это в принципе, или он, уставший после практики по хореографии, поможет младшему лишь своими прекрасными длинными пальцами, стимулируя ими простату лучше любого вибратора? А что, если он попадётся на глаза Минхо? Тот наверняка будет всячески дразнить юношу, будь то словами или прикосновениями – в первом случае Феликс чаще всего кончает от одних только грязных фразочек на ухо, а во втором же стонет так громко, что его слышат практически во всём доме, отчего в лицо остальным смотреть становится некоторое время стыдно. Оба варианта его более чем устраивают. Он бы хотел попробовать всё разом. Чонин, кажется, говорил, что собирается вторую половину дня провести в своей комнате, что, как и ванная, находилась довольно близко к спальне Феликса. Ли в теории мог бы всего лишь громко проскулить, чтобы привлечь его внимание и как минимум дать понять, что ему нужен хоть кто-то. Это было слишком просто, но, по истечении лимита, ему бы даже не потребовалось доставать телефон, чтобы написать кому-либо. Если бы в его комнату зашёл Сынмин, Феликс узнал бы об этом только после того, как член младшего оказался бы в его заднице. Он был единственным, кто в прямом смысле придерживался эффекта неожиданности, отчего всегда давал остальным то, чего они так просили. Ли невольно подумал, как он будет чувствовать себя в случае, если бы от ожидания заснул, а парень таким образом его бы разбудил. Его член дёргается от подобных мыслей, в то время как сам Феликс планирует когда-нибудь попробовать нечто похожее. Чанбин был бы таким же внезапным, но нежным. Вместо того, чтобы сразу войти в растянутую и выставленную на показ будто специально для него дырку, он сперва оросит поцелуями все открытые участки тела юноши, заставляя его выгибаться навстречу. Хотя Со мог быть и грубым, отчего такой контраст абсолютно каждый раз сводил Феликса с ума: нежное касание губ к загривку и одновременно с этим жёсткий толчок выбивали почву из-под ног, не давая ясно мыслить. Поведение Джисона в такой ситуации предсказать сложно. Обычно он чаще всех них пользовался этой традицией, отчего вероятность того, что он наткнется на кого-либо была довольно мала, но более ограниченный специально для него лимит времени привел к тому, что он стал чаще ходить по дому для поиска интересных мест, где бы его точно не нашёл Чан: скрыть от него значительное превышение лимита – он признался, что периодически промышляет таким, только Феликсу, отчего Ли и был в курсе его «прогулок» по различным комнатам – было невозможно, поэтому таким образом Хан пытался избежать возможного наказания. А если Феликса найдёт Чан..? Ох, а если его найдёт Чан, это будет слишком неописуемо. Ему бы следовало посмотреть на часы, чтобы убедиться, что в таком случае он не будет слишком сильно наказан, но ругательство, слетевшее с чужих губ, заставляет его замереть в ожидании. — Блять, — Ли начинает верить, что мысли материальны, когда отчётливо слышит голос Кристофера за спиной. Юноша невольно выгибается, будто вспоминая, что простоял слишком долго в одном положении, отчего ноги уже давно затекли. Феликс хочет слегка поменять позу, показывая, что он готов прямо сейчас принять старшего, но вместо этого сильно вздрагивает, ощутив покалывание от притока крови. Чан всё это прекрасно видит, а потому задаёт прямой вопрос: — Сколько ты так простоял, котёнок? В его голосе нет и нотки укора или злости, поэтому Феликсу даже вздохнуть страшно, когда он осознаёт ответ. Он не следил за временем. Он не знает сколько пробыл в этом положении и не засыпал ли во время процесса. Он не может это проверить прямо сейчас, потому что боится разочаровать Чана. — Я не знаю... — Крис внимательно слушает, но Феликс этого не видит, а потому ему страшно, что тот зол. Если бы кто-то ещё находился с ними в этой комнате, то обязательно бы сравнил Феликса с нашкодившим котёнком, который боится попадаться хозяину на глаза после того, как разбил кружку. Что ж, теперь его прозвище имеет более явный смысл. — Не хотел отвлекаться и проверять... Я чувствую себя хорошо, правда- — Феликс, — сказано слишком строго, но Чан действительно беспокоился, поэтому Ли его не винит. Он всё же поднимает взгляд на циферблат настенных часов, сначала не совсем осознавая время, указанное на нём, из-за боли в затекшей шее, но после наконец-то вычитая из увиденного числа то, которое было, когда он только зашёл в комнату. — Час и сорок минут, — он сам не ожидал, что находился в одной позе столько. Чан разочарованно вздыхает, а Ли только сейчас осознаёт, что, фактически, мог бы приврать хотя бы минут на десять-пятнадцать. Но он знает, что это неправильно, поэтому сразу же отгоняет идею добавить что-либо по этому поводу. — Феликс, ты же понимаешь, что за временем нужно следить? — младший кивает, всё ещё не до конца понимая, злится ли Чан. Был случай, когда уже после установления лимита по времени, Джисон попросту заснул в такой позе, отчего его, само собой, не ругали, ведь он не был в сознании всё это время. Но у Феликса совсем другая ситуация, что совсем не вписывалась в исключение из правил. — Я понимаю, что ты увлёкся, но пожалуйста, не заставляй меня нервничать в следующий раз. Чан всегда был таким – несмотря на всю затею, которая в первую очередь состояла в том, чтобы парень лишь по ощущениям попытался угадать, кто именно трахает его, Крис первым делом пытался узнать, всё ли в порядке. Он всегда спрашивал о самочувствии партнёра, наплевав на эффект неожиданности, хотя секс с ним от этого не становился ни на каплю хуже. Остальные парни тоже заботились о состоянии партнёров, но знали, что те бы не продолжали стоять так, если бы чувствовали себя плохо или некомфортно. Чан всегда требовал ясных ответов, отчего Феликс пришел к выводу, что Кристофер таким образом совмещал заботу о младших и собственный кинк на явное согласие – Ли не совсем уверен, что такой существует, но уверен в том, что кому-нибудь из парней стоило как минимум намекнуть ему об этом. Возможно, юноша вскоре попросит сделать это Чонина, который наверняка не получит осуждающий взгляд в ответ. Конечно, Бан прислушивается ко мнению остальных и всегда просит обсуждать с ним все волнующие их темы, но когда дело доходило до его собственных фетишей, которые не причиняли никому дискомфорт, а просто имели своё озвученное ему в лицо кем-либо название, это слегка смущало его, вынуждая думать, что над ним подшучивают. Поэтому Хёнджин, который когда-то осмелился указать старшему на его явный фетиш использовать порою чересчур много смазки, в последствии получил такой укоризненный взгляд, что ещё несколько дней избегал Чана, боясь его гнева. Крис, как только заметил это, сразу же извинился, прямо говоря, что воспринял эти слова как насмешку, хотя спустя минуту понял, что это было далеко не так, и совсем не держал зла на Хвана всё это время. Сам Феликс бы не сказал, что у него есть определённые предпочтения в сексе, ведь ему нравится абсолютно всё, что дают ему его парни, но пылавший от возбуждения – он слишком долго ждал, да и строгий тон Чана заставлял кровь приливать к его члену каждый раз, в не зависимости от ситуации – мозг порой генерировал настолько двусмысленные предложения, что младший никогда бы не додумался до такого самостоятельно при трезвом уме. — Прости, я просто хотел быть хорошим мальчиком, — Феликс говорит чистую правду, совершенно не пытаясь отвлечь Чана и тот это понимает. На такое был способен только Минхо и, благо, никто из остальных парней не поддавался его дурному влиянию в данном аспекте. Но это совсем не означает, что Криса не ведёт от такой формулировки, заставляющей сдавленный стон вырваться из его груди. Феликс действительно не превысил лимит, был в довольно доступном месте с настежь открытой дверью да и Чан уже, фактически, показал, что не будет делать ему выговор, сделав замечание лишь по поводу того, чтобы младший в следующий раз был внимательнее ко времени. У него не было никаких причин наказывать Феликса, а тот, если бы взаправду хотел этого, то мог дать для этого ясный повод. По итогу Крис пришел к выводу, что юноша планировал сегодня лишь расслабиться, получив хороший секс без долгих прелюдий и помогая партнёру сделать то же самое. Для него остаётся загадкой, почему именно таким образом, а не написав в общий чат лично, ибо, попади он в руки любящих измываться Минхо или Сынмина, простым трахом точно бы не отделался. Периодические подрагивания младшего, сопровождающиеся тихим мычанием, когда тот слегка меняет позу, наводят на мысль, что Феликсу просто нравится ожидание во время этой традиции и, к тому же, это служило отличным поводом, чтобы «нашедший» похвалил его за терпение. Чан обязательно так и сделает, но сперва убедится, что юноша не стал слишком чувствительным после всего этого. Он мягко целует Феликса куда-то в шею, попутно поднимая его на кровать и помогая лечь на живот. Чан видит насколько напряжены чужие ноги, поэтому разминает затекшие бёдра младшего, который сейчас был похож на безвольную куклу. Ли на всё происходящее что-то невнятно бурчит, прерываясь на громкий стон, стоит Кристоферу нажать на какую-то чересчур напряжённую мышцу. — Котёнок, я не трахну тебя, пока не буду уверен, что твои ноги вновь в обычном состоянии, — он показательно шлёпает слегка онемевшее бедро, заставляя Феликса выгнуться от чувствительности и покалывания. Обычно он либо не находился в этой позе такое количество времени, либо она была немного видоизменена, не давая слишком сильных преград притоку крови, но на сей раз он слишком увлёкся размышлениями, не думая об этом. Само чувство было довольно приятно во время ожидания, но не тогда, когда он хотел быть трахнутым Крисом. Произошедшее немного огорчало его и старший, видя это, решает помочь ему отвлечься. Порою Чан мог быть слишком разговорчивым во время секса, если это было необходимо: во время растяжки партнёра; пока не истечёт срок какого-либо наказания; когда он с кем-либо из парней ждал кого-то третьего или в таких ситуациях, как сейчас. — Мне так приятно, что ты старался, котёнок, — Феликс почти мурлычет, полностью расслабляясь под властью сильных рук и шумно вздыхая от похвалы на ухо. Чан мог найти подход к каждому, а в случае Ли всё было довольно просто. — Ты надел новые чулки? — младший положительно кивает, хотя до него спустя пару секунд только доходит, что вопрос, скорее, риторический. — Это те, которые тебе Джисон недавно подарил? Я раньше не успел разглядеть рисунок, но теперь вижу, что они очень милые. Хотя все они смотрятся на тебе мило, Ликси. Феликс краснеет, скрывая лицо где-то в складках тёплого одеяла под ним. Он часто носил тканевые чулки, когда ходил по дому: полы с подогревом давали отличную возможность ходить без тапочек, в то время как в удобных широких спортивных штанах иногда заплетались ноги, из-за чего в коротких шортах было намного комфортнее. Конечно, в резко наступающие холода, когда отопление ещё не успевали подключить, а из-под одеяла вылезать совсем не хотелось, Ли, безусловно, носил более тёплую одежду, но бо́льшую часть времени его всё же можно было увидеть в прелестных тканевых чулках разной расцветки. Остальные парни находили это милым и, вместе с этим, практически все разом открыли в себе новый фетиш, и даже Чан не стал отрицать это. Феликсу, в свою очередь, льстило, но одновременно с этим неимоверно смущало такое внимание к себе и такой особенности, успевшей стать обыденностью. Его возлюбленные же, в свою очередь, нагло пользовались этим, в самый неожиданный момент оттягивая ткань, отчего та громко хлопала по чувствительной коже, или шепча что-то по этому поводу прямо на ухо. Это могли быть комплименты, которые чаще всего отпускал Чанбин, говоря что-то из разряда «Эти рисунки кошачьих лапок так мило смотрятся на тебе» или «Ткань такая мягкая, из-за чего за твои бёдра ещё более приятно держаться, когда ты сидишь на моём лице». Обычно подобные фразы в совокупности с нежными прикосновениями вынуждали Феликса краснеть и прикрывать лицо в самом милом смущении, что Со когда-либо видел. Сынмин же, к примеру, был его явной противоположностью, больше всех используя наиболее грязные слова для описания происходящего. «Признай, тебе просто нравится, когда все кончают на них, марая такую милую вещь», «Мне кажется, ты и по дому в них ходишь только ради того, чтобы тебя нагнули в любой момент. Сколько уже раз это происходило? Впрочем, не важно: тебе всегда будет этого мало», «Ты даже в кружеве и капроне так по-блядски не выглядишь, как в этих чулках, как тебе это удаётся?». Всё это заставляет Феликса таять, бездумно соглашаясь со всем сказанным и подаваясь навстречу чужому члену. В обоих случаях парни с ума сходили от внешнего вида Ли, и в обоих случаях ему одинаково нравились последствия этого. Кто-то был до трепета внутри живота ласковыми и внимательным, кто-то – медленным и изящным, будто вырисовывая на веснушчатой коже картину из поцелуев, кто-то – горячим и страстным, вбивая в матрац безвольное тело, а кто-то – властным и требовательным, имея возможность выпороть юношу за любое неповиновение. Феликсу нравилось всё. Если кто-либо из парней придумывал что-то безумное – но, безусловно, безопасное и изученное в совершенстве благодаря знакомым и соответствующим сайтам – то Ли первым в очереди просил опробовать это с ним. И, несмотря на уйму опробованных поз, игрушек и техник, он не мог сказать, что ему нравится что-то определённое. Даже в одежде: он мило выглядел в юбке и комплекте из кошачьих ушек и хвостика-пробки, был до крови из носу сексуальным в кружеве и чёрном кожаном ошейнике с именным брелоком, мог покорить любого в банальном для таких игр костюме горничной и заставлял остальных пускать слюни, когда надевал капроновые колготки и прозрачную ничто не скрывающую рубашку. Но его фаворитом всё равно остаются большая футболка или кофта сверху, отсутствие какого-либо нижнего белья и излюбленные им чулки, несколько десятков пар которых уже точно лежали в его шкафу. Феликс не знает сколько пар этой прекрасной вещи было выброшено из-за уже неотстирываемых пятен от смазки и спермы, но пока парни взамен испорченных каждый раз покупали ему новые, он нисколько не возражал. Правда, если ему уж сильно нравилась та или иная пара, Ли заранее предупреждал об этом и просил быть аккуратнее, к чему его возлюбленные всегда прислушивались. Также была ситуация, когда Феликс однажды заметил, что одна из его почти новых пар была довольно растянута, из-за чего он сразу понял, что её носил кто-то, кто определённо имел бо́льший размер, чем у него. На поиск «вора» ушло бы довольно много времени, если бы не признавшийся во всём Минхо, которого, на своей памяти, Феликс видел настолько смущённым впервые. Старший честно сказал, что планировал купить новые в ближайшее время, но, увидев, как юноша чисто из интереса ищет виновника, решил раскрыть карты, дабы об этом случайным образом не узнали все. В итоге об этом знали только сам Минхо, Феликс, который согласился молчать при условии, что вживую рассмотрит – и потрогает – Минхо в таком милом внешнем виде, и Чан, для секса с которым эта кража собственно и затевалась. Договорились они на том, что Ли-старший в следующий раз напрямую попросит чулки или что-либо необходимое из специфической коллекции Феликса, а тот не будет никому рассказывать об этом, пока Минхо сам не решится. У них было не много секретов друг от друга и все они были таковыми из-за банального смущения перед остальными. Большинство таких за все года проживания вместе уже успели раскрыться и не были осуждены кем-либо, но в случае с Минхо, он совершенно недавно решил попробовать нечто новое для себя, отчего не был уверен в том, как это будет смотреться. Благо, Чан и Феликс своим искренним восхищением придали ему уверенности в том, что розовые чулки с подушечками в виде кошачьих лапок на стопах, не делают его внешний вид нелепым, а наоборот – выглядят до умопомрачения мило. Вообще, Феликс часто помогал остальным в их секретах. Первую короткую юбку для Чонина тоже одолжил он; с помощью него Сынмин смог принять свой кинк на удушение, а Хёнджин понял, что кому-либо из парней можно доверить свечу с раскалённым воском над своим телом и не бояться, что что-то пойдет не так. Это далеко не всё, но то, что запомнилось ему больше всего, ибо реакция остальных парней во время этих признаний была незабываемой. Сам же единственный и давно раскрытый секрет Феликса состоял в том, что его некоторое время сильно привлекало японское искусство связывания. Сейчас он немного подостыл к этому, но если кто-то из парней предложит ему шибари, то он согласится, практикуя это наравне с поркой и сковыванием наручниками. В первый раз же он действительно боялся как отреагируют остальные, поэтому пришедший на помощь Чан был как никогда кстати. Это было очень красиво – когда Кристофер закончил с последним узлом, он продемонстрировал результат Феликсу в зеркале, отчего у того перехватило дыхание. Юноша попросил его сделать пару фотографий, которые, когда он был готов признаться, появились в общем чате, вызвав бурную реакцию и обсуждения. По признанию абсолютно всех это было прекрасно, и Ли не мог с этим не согласиться. Феликсу нравилось и связывать других и быть связанным самому, но больше всего ему запомнились «работы» Хёнджина и Чана: у первого была необычайная тяга к искусству, из-за чего он корпел над младшим больше полутора часов, добавив в изящные узлы настоящие цветы и в последствии посвятив этому картину. Кристофер же делал процесс таким быстрым и мастерским, будто всю жизнь этим занимался, заставляя Ли нетерпеливо поджимать пальцы на ногах и чувствовать приятную степень давления нитей. Ему всё чаще кажется, что Чан что-то скрывает, ибо быть настолько идеальным попросту невозможно. И сейчас Феликс чувствовал себя более чем хорошо благодаря Чану. Тот помог с затекшими ногами и отвлёк от томительного ожидания, отчего младший теперь мог вновь самостоятельно поднять бёдра, прямо показывая чего он хочет. С нынешним самочувствием он вполне мог и оседлать Криса в знак благодарности, но знал, что тому больше нравилось непосредственно руководить процессом. — Чан, пожалуйста, — Феликс видит, что тот медлит, в привычной манере оценивая состояние партнёра. Юноше нравился тот факт, что Чан заботился о его состоянии, но в подобные моменты, когда они были так близко к самому интересному, его съедало изнутри нетерпение, не дающее и минуты усидеть на месте. — Я в норме, ты сам это видишь. Пожалуйста, не томи. — И что же я получу за это взамен? — Кристофер мягко смеётся, слыша разочарованный стон в ответ, сопровождающийся активным ёрзаньем по постели. — Я шучу, котёнок. Ты же растягивал себя прямо перед тем, как пришел сюда, да? Феликс кивает, вновь двигая бёдрами, пока те не оказываются в крепкой хватке старшего. Это заставляет его замереть, чувствуя себя до подкашивающихся коленок открытым и уязвимым – он в курсе, что Чан сейчас осматривает его дырочку, раздумывая над тем, нужна ли ещё смазка. К счастью, Ли тоже использовал её сверх необходимого много, поэтому в чём-то дополнительном они не нуждались. Предварительно убедившись, что спустя такое количество времени Феликс не стал слишком узким, Крис всё же начал плавно входить, остановившись на половине. Он даже жалеет, что стоящий в комнате шкаф, на внутренней стороне дверцы которого находилось большое зеркало, сейчас закрыт, отчего он не сможет увидеть прекрасное выражение лица младшего: как его глаза, в уголках которых появляется солёная влага, в блаженстве закатываются, губы изгибаются в тихом стоне, а веснушки становятся чуть менее видны на залитых румянцем щеках. Феликс всегда выглядел как сотворение искусства, но в такие моменты Чану нравилось, что ко всему этому его привёл именно он. Когда парень входит на всю длину, Ли почти падает на кровать, шумно дыша и ощущая, что его разум начинает понемногу плыть. Это чувство подкрепляется, стоит Кристоферу установить постепенно нарастающий ритм, вбивая юношу в шаткую кровать. Каждый толчок выбивал из Феликса воздух и почву из-под ног, вынуждая Чана взять весь его вес в свои руки – тот был настолько лёгким, что это не доставляло проблем, позволяя использовать его как какую-нибудь игрушку. Феликсу нравилась эта мысль. Мысль, что Кристофер может прямо сейчас использовать его лишь для достижения собственного удовольствия и ничего более. Безусловно, это было далеко не так, но плавящийся от возбуждения мозг юноши создавал иллюзию этого, подводя совсем близко к оргазму. — Блять, — выражение сливается с уймой бессвязных всхлипов и хныканья, но до слуха Чана доходит так чётко и ясно, будто было сказано в полной тишине, эхом отражаясь от стен ещё несколько раз. Ему кажется, что Феликс даже не заметил этого, ибо сильно сжался он только из-за отсутствия трения, стоило старшему полностью остановиться. — Разве ты не в курсе, что хорошим мальчикам ругаться нельзя? — слова пьянят юношу не хуже афродизиака, но буквально кроет его из-за действий Кристофера – тот легонько бьёт по чувствительной головке члена, заставляя Феликса окончательно перейти грань. Он вздрагивает и прикусывает ребро ладони, чтобы хоть как-то сдержать рвущийся из груди громкий стон, кончая. Много. Слишком много всего одновременно: переполняющих ощущений, звёзд перед глазами и спермы, что испачкала не только одеяло, а и кофту юноши. У Феликса почти всегда такие бурные оргазмы, поэтому сейчас Чан аккуратно выходит из него и помогает лечь на бок, не желая играться со сверхчувствительностью младшего. По крайней мере не сегодня: Ли, вероятно, надолго отключится от этого, учитывая его предварительное ожидание в одной позе на протяжении больше полутора часов. Когда Феликс приходит в себя, Чан меняет пододеяльник, предварительно посадив юношу в кресло в углу комнаты. Ли чувствует себя свежо – скорее всего старший отнёс его в душ, а не протёр влажным полотенцем, как было бы более удобно и быстро. В этом весь Кристофер, что не искал лёгких путей. Кожа на ногах покрывается мурашками, когда Феликс замечает отсутствие ткани на них. Да, он испачкал кофту, но даже маленькое пятно смазки на чулках, чудом оказавшееся где-то в районе бедра, не помешало бы надеть их снова после ванной. — Их пришлось кинуть в стирку, — Чан смущённо улыбается, замечая куда обращено внимание очнувшегося младшего. — Они сильно испачкались. Мозг сперва не совсем чётко обрабатывает полученную информацию, всё ещё не совсем ясно работая из-за сильного оргазма, но когда Феликс вновь оказывается в уютной кровати, засыпая в тёплых объятьях Криса, до него наконец-то доходит суть его слов. Ох. Возможно, Чану придется купить ему новую пару.