The Smiling Knight

Комната маленькая. Не потому что бедная — потому что студенческая. Постеры Всемогущего на стенах, некоторые уже пожелтели по краям. На письменном столе — стопка не сданных учебников, на подоконнике — пустые банки из-под энергетика. Кентаро сидит на продавленном кресле, поджав ноги. Он не ожидал, что трансляция будет такой. Он вообще не ожидал, что Всемогущий — женщина. Сначала подумал: «Фейк, монтаж, развод». Но когда она упала — вторая, настоящая, без мышц, без улыбки — он понял. Это реально. Чипсы выпали из руки раньше, чем он успел их донести до рта. Они рассыпались по полу, но он не смотрит. Он смотрит на экран. Всемогущий — его кумир с пяти лет. Он резал пальцы, вырезая её фигурку из картона. Он плакал, когда отец сказал: «Ты не поступишь в Юэй, у тебя нет данных». Он всё равно пытался. Тренировался до кровавых мозолей. И провалился. А этот парень — поступил. Победил на фестивале. А теперь — победил того, кто победил Всемогущего. Кентаро не радуется. Он сжимает кулаки. Внутри — что-то горькое, липкое. Он не хочет признаваться, что это зависть. Но это она. Холодная, как сквозняк из неплотно закрытого окна. — Ублюдок, — шепчет он. Сам не знает, кого имеет в виду. Парня на экране? Всемогущего, который оказался не богом? Себя — за то, что не смог? Он выключает телевизор. В комнате становится тихо. Только ветер колышет занавески. Кентаро смотрит на потолок. Там трещина. Он никогда её не замечал. «А если бы я поступил… если бы не сдался после первой неудачи… мог бы я?» Ответа нет. И не будет. Он закрывает глаза. И не плачет. Потому что мужчины не плачут. Так он решил давно. В ту ночь, когда отец сказал, что из него не выйдет героя. Бар «У Ёси» — место, куда действующие герои почти не заходят. Слишком старое, слишком дымное, слишком много воспоминаний. Сюда приходят те, кто уже не в строю. Или те, кто никогда не был в строю, но помнит. Ёси — бывший герой. Его причуда была слабой, он ушёл на пенсию рано, но друзей не потерял. Сегодня за стойкой — только один посетитель. Такамура. Старик, который помнит Всемогущего ещё молодым. Который видел её первый выход на публике. Который аплодировал тогда, стоя в толпе. Сейчас Такамура смотрит на экран и молча пьёт. Уже третий. Ёси не наливает — ставит перед ним бутылку. Сегодня можно. — Ты видел? — спрашивает Такамура, не отрывая взгляда от экрана. — Она проиграла. — Видел, — Ёси протирает бокал. Бокал чистый, но руки заняты. Без этого он не знает, куда их деть. — Тридцать лет, — Такамура качает головой. — Тридцать лет прошло уже… Тридцать лет за маской непобедимого Символа Мира… — Все мы носим маски, — Ёси ставит бокал на полку. — Просто её маска была лучше. На экране — Изуку. Он стоит, пошатываясь. Он сломан. Но он победил. Такамура смотрит на него долго. Потом делает глоток. — Студент. Пацан. А глаза — как у старика. — Война старит, — Ёси пожимает плечами. — Война… — Такамура усмехается. Горько. — А знаешь, что я подумал? — Что? — Жалко его. Ёси удивлённо поднимает бровь. — Жалко? Он победил. Он герой. — Потому и жалко, — Такамура допивает. Ставит стакан. — Он следующий. Его тоже будут убивать. И улыбаться. Как она. Как все они. Он замолкает. Ёси не знает, что ответить. Потому что старик прав. Они собрались стихийно. Кто-то шёл с работы, кто-то гулял с детьми, несмотря на позднее время, кто-то просто курил на лавочке. А потом — все замерли. Потому что на экране было что-то, что нельзя пропустить. Юки держит дочь на руках. Руки затекли, но она не опускает. Потому что если опустит — Хана не увидит. А это — история. Она должна это увидеть. — Мама, а почему Всемогущий — тётя? — Хана указывает на экран своим маленьким пальцем. — Она всегда была тётей, милая. Просто мы не знали. — А почему она плачет? Юки смотрит на Всемогущую. Та лежит в развалинах. Из её глаз текут слёзы. Юки видела её улыбку тысячи раз. А слёзы — впервые. — Потому что она проиграла, — тихо говорит Юки. — А тот дядя? — Хана показывает на Изуку. — Он победил? — Да. — Он сильный? Юки смотрит на парня на экране. Он шатается. Его рука висит плетью. Но он стоит. И смотрит в камеру. И глаза у него — как у человека, который видел слишком много. — Да, — говорит Юки. — Он очень сильный. Она не уверена, что это правда. Но Хана должна верить. Детям нужно во что-то верить. Чуть поодаль стоит старик в потрёпанной куртке. Его никто не знает. Он - никто. Был сварщиком, вышел на пенсию, теперь просто живёт. Он не смотрит на Всемогущую. Он смотрит на толпу. На их лица. На слёзы. На надежду. — Эх вы, — пробормотал мужчина — Один упал, другой встал. А вы, те же. Хлопаете. Как будто ничего не изменится. Он достаёт пачку дешёвых сигарет, закуривает. Никто не обращает на него внимания. — Не изменится, — говорит он дыму. — Были злодеи и будут. Был герой, стал другой. А вы, всё так же боитесь. И так же верите. Потому что верить легче, чем думать. Он тушит сигарету о подошву ботинка. И уходит. Никто не смотрит ему вслед. Бетонные стены, закатанные в розовые обои, словно от этого комната станет лучше. Нет окон. Вообще. Только дверь — тяжёлая, металлическая, с задвижкой с той стороны. Эри никогда не открывала её сама. Воздух спёртый. Пахнет сыростью, старой пылью и чем-то ещё — чем-то, что она не может назвать, но чувствует каждый раз, когда входит сюда после того, как её приводят обратно. В углу — куча игрушек. Ненужных. Кто-то когда-то решил, что ребёнку нужны игрушки. Но они не её. Они просто лежат, новые, не пользованные, запечатанные. Единственный плюшевый кролик с оторванным глазом, который был её единственным спасением. Напротив — старый телевизор, ей дают посмотреть его раз в неделю, детское шоу, и она смотрела, пока шоу не сменилось на что-то странное. Яркие блики бегут по бетонным стенам, когда картинка меняется. Сейчас там — салюты. Люди кричат. Кто-то говорит о победе. Она не понимает, что происходит… Эри не понимает, что значит «победа». Для неё победа — это когда её не трогают. Когда дверь не открывается. Когда можно просто сидеть и смотреть в одну точку, и никто не заходит. На экране — парень. Зелёные волосы. Веснушки. Изуродованное тело. Он стоит и смотрит прямо в камеру. Прямо на неё. Но Эри не знает, кто он. Но она почему-то не может отвести взгляд. — Ты один? — шепчет она. Парень не отвечает. Он далеко. В другом мире. Эри обнимает кролика. У кролика нет глаза. Она не помнит, когда он оторвался. Может, она сама. А может, так и было. — У тебя есть кто-то? — спрашивает она у кролика. Кролик молчит. — У меня никого нет, — говорит она. На экране радость. Люди кричат. Эри вздрагивает. Прижимает кролика крепче. Телевизор мигает. Картинка пропадает, появляется снова. Кто-то кричит: «Он победил!» Эри не знает, кто победил. Она не знает, что такое победа. Она знает только, что дверь закрыта. И что завтра будет то же самое. И послезавтра. И всегда. В комнату врывается мужчина, с заросшей головой и злым взглядом, ему устроили взбучку, он не забрал телевизор в положенное время, он рычит, ругается про себя, забирает телевизор и выходит, но видно, что он дрожит от страха перед ним… В комнате становится темно. Абсолютно. Ни одного источника света. Эри не видит своих рук. Не видит кролика. Не видит стен. Но она знает — они здесь. Они всегда здесь. Она ложится на мягкий матрас. Смотрит в потолок. Там ничего нет. Только бетон. Только тьма. — Спокойной ночи, — говорит она кролику. Кролик молчит. Эри закрывает глаза. — Мы потеряли Символ Мира… — выдохнул пухлый, лысый мужчина в круглых очках, одетый в дорогой костюм, сидя в правительственном кабинете. — И получили новый — усмехнулся другой. — По сути, мы разменяли ключевые фигуры, но получили будущий Символ Мира, не смотря на возраст, Мидория Изуку с его силой точно станет следующим Символом, когда закончит учёбу. — Стоит отметить, что тот удар превратил его руку в месиво, которую врачи чудом спасли, он пока не слишком хорошо контролирует свою причуду, получается, у нас есть сильная фигура, но эта победа уже приковала к нему огромное внимание, а значит и все его последующие действия будут подвергнуты колоссальному вниманию. Премьер Министр тяжело выдохнул, помассировав свои виски, выслушивая своих подчинённых, разумеется он был в курсе об Один За Всех, в отличии от министров на этом совещании, и от этого ситуация становилась ещё более непростой. — Стоит ли приставить к нему агентов комиссии? — Этого не произойдёт — вмешался Премьер — Я выслушал вас и принял решение. Правительство не будет вмешиваться в карьеру Деку, это никогда не приводило ни к чему хорошему… — судя по взглядам подчинённых, это решение, мягко говоря, им не понравилось. — При всем уважении, господин Премьер Министр, вы уверены в этом решении? Довольно рискованно позволять юноше с горячей кровью и столь мощной причудой действовать сумасбродно? — вмешался до этого молчавший представитель КОГБ, пожилой мужчина шестидесяти лет, с глазами точками, лишёнными всяческих эмоций. Премьер встретился с ним взглядом, мысленно проклянув всё на свете. « Я не могу доверять ни одному из вас…» — с горечью подумал он, он был далеко не глуп, последние годы перетасовки в правительстве были непредсказуемы и порой неуправляемы, привычные схемы лоббирования нужных интересов и людей на места не работало, там оказывались не его люди, и это вызывало всё больше и больше проблем. — Он заявил миру о своих целях, он полностью осознаёт, что делает, я доверяю ему, моё решение не измениться, как минимум до окончания обучения в Юэй — твёрдо произнёс Премьер, поднимаясь из-за стола — На этом совещание закончено… Он направился прочь из кабинета, ловя в спину кучу гневных взглядов, взглядов голодных падальщиков, готовых загрызть его в любую секунду. « Я выиграл тебе пару лет, Мидория Изуку….» — хмуро подумал глава Японии, покидая кабинет. — Приветствуем вас на внеплановом стриме канала Fresh Hero News, но такие новости в геройском мире невозможно игнорировать! — молодой парень вышел в эфир, являясь популярнейший блогером о геройском мире в Японии, Такумацу Йоши, обладая причудой «Сладкая речь», которая позволила ему быстро вырасти и набрать популярность в мире блогинга. Парень вещал из комнаты, полностью наполненной геройской атрибутикой, фигурками в полный рост, их чиби версиями и кучей других, плакатами с топами мирового рейтинга — Сегодня с нами Рина с канала Fem Heroes, а также Кудо с канала Might News! Экран вывел вебкамеры молодой девушки и молодого парня, их фон не особо отличался от фона Йоши, разве что комната Рины была полностью увешана профи героинями, без героев мужского пола. — Всем здравствуйте! — одновременно поздоровались гости. — Давненько мир героев не сотрясали такие новости, нас уже смотрит пятьсот тысяч, а стрим только начался! — Йоши хотел добавить «это новый рекорд», но не добавляет. Потому что сейчас не до рекордов — Я думаю многие испытали противоречивые чувства из-за недавних событий… — начал Кудо, в конце концов его канал был назван в честь Всемогущего, и такие новости были словно ударом по нему самому — Всемогущий оказался женщиной, потерпел первое поражение в карьере, а также ушёл в отставку, скажи мне это кто-то неделю назад, я бы отправил его в психушку… — Это шок для многих из нас, но я бы отложила эти вопросы до анонсированного интервью с Всемогу…щей! — улыбнулась Рина, слегка запнувшись на последнем слове, всё таки имя Всемогущего уже стало нарицательным, и менять его из-за вскрывшегося пола героя было непривычно. — Абсолютно поддерживаю, всё-таки больше всего интереса вызвал Мидория Изуку! Новый Всемогущий! Следующий Символ Мира! Герой нового поколения! Новый Номер Один! И это далеко не все прозвища, которые этот парень успел заработать за последние дни, такого ажиотажа на моей памяти не было… никогда! — Такая сила в таком возрасте впечатляет, он смог одолеть того, кто разделался с Символом Мира, хотя многие аналитики уже разобрали бой, в обществе витает мнение, что он лишь добил почти поверженного врага, но разве можно так говорить? Информации о поверженном злодее нет нигде, а правительство отказывается давать какие либо комментарии, но мы все видели его силу! И ослабленное состояние злодея не умоляет заслуги Мидории! — довольно эмоционально высказался Кудо. — Поддерживаю, этот злодей легко расправился со Старателем и остальными профи, да и сам Мидория был не в лучшем состояния после похищения, да и какая разница, если он спас нас от такого демона?! — Рина смотрит не в камеру, а куда-то вбок. Наверное, на фото героинь, которые висят у неё за спиной. Она думает, а смогла бы она так? И не хочет знать ответ. — Чат просто летит! — присвистнул Йоши. @Cleantheheroes : По крайней мере, он выглядит как герой. @dustandASHHHY : Да я чуть сознание не потерял за время трансляции! @mightyguy844 : я вырос на Всемогущем, не могу поверить, даже после её заявления об отставке! Mightfun__0_1 : Её интервью теперь самое ожидаемое событие во всём мире — Да для нас это всех удар, но теперь остаётся ждать интервью — согласился Йоши с чатом. — Для нашего поколения, выросшего на Всемогущем – большой шок, и я даже не знаю как реагировать… @Endieeee : хочу поскорее увидеть интервью, столько вопросов… — Endieeee, уверен, мы все согласны. Не думаю, что я когда-то ждал чего-то так сильно — он ухмыляться, но горько. Йоши хотел сказать «мы», но сказал «я», он был уверен, не правильно говорить за всех, каждый ждёт по своему. — Тем не менее, что вы ребята думаете, дадут ли журналюгам пообщаться с Мидорией? — с интересом спросил Йоши коллег. Рина и Кудо задумались, чат уже начал лететь, и у всех были разные мнения, Йоши пытался выцепить из стены текста пару интересных комментариев, но скорость была слишком высока. — Всё зависит от администрации Юэй, уверена, им уже отправили десятки тысяч запросов на интервью, вопрос лишь в том, дадут ли они разрешение. — В последнее время столько всего происходит, я бы на их месте отказался — внезапно для Рины и Йоши произнёс Кудо. — Ого, а почему? — Рина поправляет волосы, но не из кокетства, ей хочется занять руки, она бы хотела увидеть интервью с молодым проспектом. — Не поймите не правильно, я бы и сам хотел увидеть интервью, и даже взял бы его лично. Но стоит ли? Первокурсник, пускай и такой сильный, неволей оказался втянут в такую баталию, нам повезло, что он победил, это уже приковывает много внимания, но стоит ли делать из него нового Всемогущего прямо сейчас? Я прекрасно понимаю, почему люди так желают нового Всемогущего, ведь потеря нашего Символа слишком шокирующая, и мы хотим новый, такой же сильный, такой же улыбающийся, такой же надёжный — парень слегка подумал, отпив воды, и продолжил — И в нынешней десятке мало кто видит достойную замену. Я был фанатом Всемогущего сколько себя помню, но последние дни я так много думал, и понял, мы цеплялись за прошлое, и не заметили что прошла целая эпоха, а теперь пришла другая, может на смену эпохи улыбок и пришла другая, но будет ли она хуже? — задал он последний вопрос в никуда, заканчивая свой спич. Йоши замер, опуская взгляд на второй монитор, где чат всё также летел, кто-то называл Кудо кретином, кто-то соглашался, кто-то спорил, но большинство просто молча смотрели. Он знал Кудо со школы, они вместе поступили в один университет, их дружба тянется уже вот десятый год. Кудо всегда улыбался, глядя на любые новости о Всемогущем, собирал коллекции из всевозможных товаров со своим кумиром. Кудо даже пытался стать героем, но потерпел провал, и если бы не Йоши и предложение поступить в универ, кто знает где бы он был. Йоши ещё в школе начал вести свой блок и стримы, со временем из записок и сводок это превратилось в изливание души, что пришлось народу по вкусу… Он помог Кудо начать карьеру в этой сфере, и впервые за долго время он был действительно счастлив. А сейчас он говорит такое… — Хорошо сказано. Это хорошая пища на подумать — улыбнулась Рина, но уже не натянуто, когда пауза стала слишком длинной для эфира. — Верно, перемены часть любой жизни! — Йоши мигом вернулся в своё энергичное состояние, будет время подумать потом — Тем временем на повестке ещё много вопросов, геройский рынок очень чутко отреагировал на происшествие, никогда не видел в социальных сетях столько постов от различных экспертов — сделав пару кликов, он вывел в специально окно на стриме некоторые посты. — Акции компаний, которые имеют контракт с Всемогущим начали просадку, не сильную, но существенную, рынок меняется — озвучил Йоши, выводя статистику и мнение бизнес экспертов. — Это было ожидаемо — Кудо пожал плечами — Рынок всегда остро реагирует на дебют талантливых или выход на пенсию именитых героев. — Самое неожиданное, что акции многих героев начали просадку, но у некоторых наоборот начинается подъём. — Вероятно, это связано с тем, что скоро объявят новый топ после отставки номера один, так что это вполне ожидаемый исход событий — мило улыбнулась Рина, буквально прочитав один из постов. — Один из инсайдеров также сделал интересное заявление, что компании рассматривают возможность заключения контракта с Мидорией — с интересом зачитал Йоши, довольно хмуро. — Не удивительно, всё таки новая звёздочка — постаралась сгладить углы Рина, хотя можно было понять, что она имеет ввиду, кому война, а кому бизнес. Стрим будет длиться ещё долго, много тем и обсуждений, которые позволят населению чуть выдохнуть от напряжения, собрать картину в кучу и под смешки и забавные комментарии расслабиться. Именно это их способ помогать людям… Изуку открыл глаза, созерцая и чувствуя лишь всепоглощающую тьму вокруг себя. Он опустил свой взор, вновь видя себя объятым тёмной субстанцией, которая сковывала его движения. В момент всё поменялось, его тело вздрогнуло, когда напротив него, появилась столь знакомая фигура в дорогом костюме… Неосязаемый ветер развивал ангельски белые волосы, чёрный пиджак нараспашку теребил ветер, сильные руки мужчины находились в карманах брюк, лицо было скрыто за искажённой материей, но дьявольская улыбка была видна слишком отчётливо. — Ты думал, это конец? — металлический голос, искажённый пространством прозвучал с насмешкой и злобой. Он начал двигаться вперёд, а пространство вокруг них затрещало, открывая обрывки воспоминаний. Изуку сдавило грудь от нахлынувшей боли, материя перестала обволакивать его тело, оставляя его таким же, как в битве с этим монстром, избитым, раздавленным, изувеченным… Парень упал на колени, оглядываясь вокруг, повсюду мелькали воспоминания полные боли, избиения, насмешки, издевательства, смерть матери, отца, Хитору, вся боль его жизни, все скелеты в шкафу вновь вырвались, то, что он пытался похоронить, забыть, избавиться, отречься как поэт от пера судьбы, как больной от триппера, вновь яркими красками заиграло во всём его теле, дрожь не переставала бить его тело. Не в силах это вынести, он опустил взор вниз, прямо на свою изуродованную руку, последний удар по Все За Одного превратил её в ошмётки кожи, лишённых мяса и мышц в некоторых местах, с открытыми переломами, раздробленными костями, словно сцена из фильмов ужаса, она дрожала, но дрожала не рука, а вся душа Мидории Изуку, душа израненная болью и отчаянием минувших лет… Широко раскрытые от шока и панической атаки глаза уловили невозможное, пряди его волос, которые развивал неосязаемый ветер окрасились в белый, как снег, как чистота, невинность, цвет прекрасной неосведомлённости. Жестокое прикосновение вывело его из шока, крепкая, холодная, жёсткая ладонь легла на его лицо… — Ты смог накачать мышцы, стать сильным — он говорил сухо, не убирая той дьявольской улыбки со своего лица, которую он мог разглядеть в промежутках между пальцами, широко раскрытыми от страха зрачками взирая на лицо Все За Одного — Заполучить то, о чём столько лет мечтал… Ты столько времени бежал от прошлого, даже умирая в паршивом переулке, ты цеплялся за слова этих….людей… Ты называл их близкими, дорогими тебе, но хоть один из них был рядом? Они были для тебя всем, той соломинкой, за которую ты так безумно цеплялся, пытаясь не сойти с ума, а они жили прекрасную жизнь, и никто, НИКТО даже не вспомнил о тебе… — хриплый смех разбил его сухую речь, ироничный и полной сарказма, он продолжил — Ты изменился внешне, но внутри ты все ещё тот самый мальчишка, трясущийся от страха, боящийся всего на свете, не ценящий свою жизнь, потому что мы оба знаем… Ты её ненавидишь… По настоящему дорогие люди вокруг тебя умирают, мать, отец, ты потерял всех… Потому что ты проклят, ты проклят быть тем, кем никогда не сможешь стать… Изуку дрожал, пока он продолжал говорить, каждое слово отдавало невероятной пульсацией боли, словно солнечный свет, разливающейся по всему телу… — Кто из них был рядом? Всемогущая? Ей было наплевать на твоё прошлое, на твою боль, на твои шрамы, ей нужен лишь преемник, а не Мидория Изуку… Немури Каяма? Каминари Денки? Юу Такеяма? Мицуки Бакуго? Пока ты выживал, цепляясь за возможность прожить на этом белом свете хотя бы ещё день, где были они…..? — он усилил хватку, от чего тело парня вздрогнуло ещё сильнее — Они наслаждались жизнью, жили на максимум, их не заботило твоё состояние, никогда не заботило, даже сейчас, им плевать на тебя… Ты всегда был бесполезным, никому не нужным, одиноким, беззащитным, ты всегда был ДЕКУ… Он ухмыльнулся ещё шире, ещё больше обнажая белые зубы, превращая свой оскал ещё в большее подобие демонической улыбки. — Это было лишь начало, начало твоего пути, пути полного боли и одиночества — он убрал руку, смотря свысока на дрожащего, изуродованного подростка — Как я и говорил, мы похожи куда больше, чем ты думаешь… Последняя фраза была произнесена несвойственным ему тоном, наполненным сочувствием и болью… Силуэт мужчины начал растворятся, превращаясь в материю, которая окружала всё вокруг… Изуку опустил взгляд, положив целую руку на грудь, грудная клетка тяжело вздымалась, в попытках отдышаться, но в этом проклятом месте не было воздуха, отчего попытка привести себя в норму была издевательской насмешкой судьбы над его состоянием… — Х-хва-т-тит… Я б-больше не м-могу… Голос, плачущий, надрывающийся болью и ужасом, отчаянием и сквозивший желанием закончить всё прямо здесь и сейчас… Он замер, не в силах пошевелиться, зрачки расширились от первобытного ужаса…

Он знал этот голос…

Парень медленно поднимал голову, в надежде на бред воспалённого сознания, что это всё мерещиться ему в страшном сне, являясь результатом боя между ним и Все За Одного. Но словно насмешка над ним и его болью, это было наяву, и это было правдой… Словно ощутив его боль от увиденного, материя сгустилась ещё сильнее, пока он смотрел на то, что пытался так долго забыть… В паре метров от него лежал мальчишка лет восьми, в оборванной одежде, со следами ушибов и синяками, перепачканный в грязи, привычно зелёные волосы были наполовину белые, локоны, покрытые грязью, спутались между собой. Он лежал свернувшись калачиком, в надежде что вся та боль отступит от него, всё закончится, его руки дрожали от силы, с которой он сжимал свою голову, не желая верить в происходящее. Маленькое, чересчур худое тело мелко, но часто вздрагивало, с закрытых глаз лились слёзы, полные боли и отчаяния… Лицо Изуку сменилось гримасой боли при одном взгляде на него, желание подойти, помочь, спасти, вытащить эту бедную душу из ада, захлестнуло его, но в потухших изумрудах, в которых отражалось душераздирающее зрелище, виднелось осознание, он не сможет помочь этому мальчику… Никто не сможет… Ведь этот мальчик…

Это он…

Истерика мальчика продолжалась, стоны боли и отчаяния, слова, которые вырывались из его уст в порыве истерики, не свойственны детям его возраста... Парень опустил голову, его лицо приняло выражение беспомощности, когда он осмотрел своё тело… Покрытое шрамами, изуродованное и изувеченное, рука, что была скорее подобием муляжей для фильмов ужаса, нежели конечностью реального человека, болталась на обрывках тканей… Хотел ли этот мальчик такого будущего? Может было бы лучше, если бы всё тогда закончилось в том переулке? Тогда бы он не отравлял общество своим существованием… Тогда Тошинори нашла бы себе более достойную замену… Хитору бы отдал свою причуду более достойному… Тогда мир был бы в надёжных руках? А не в руках разбитого, бесполезного мальчишки, вечно бегущего от своей боли… Изуку медленно поднялся на ноги, преодолевая расстояние до мальчишки, звук шагов глушился истерикой несчастного дитя. Он оказался рядом, опускаясь на колени вплотную перед ним. И он перестал вздрагивать, потребовалось пару секунд, дабы истерика закончилась, в течении которых Деку не отрывал лишённого эмоций взгляда с мальчишки. Ребёнок перестал вздрагивать, он разогнулся, приподнимаясь на ноги, становясь лицом к лицу с самим собой. Две пары некогда горящих, зелёных изумрудов, теперь уже потерявшие тот огонёк, превратившись в зелёную пучину отчаяния, встретились. Во взгляде поколений, в отражении глаз мальчишки, он увидел свой лик, свою физиономию, покрытую шрамами, кровью и грязью, с распоротой щекой и скулой, но даже его вид нисколько не испугал мальчишку… Они молчали, смотря в глаза друг друга, пока тишину не разбил тихий, по детски звонкий, но лишённый эмоций голос. — Это результат нашей мечты… Мы ведь всегда знали, нам всегда говорили, напоминали, кто мы такие, что мы не можем быть теми, кем так хотели стать… — детская ладонь потянулась к лицу Деку, ложась на не распоротую часть лица — Всё должно было закончится тогда, так было бы лучше… Изуку молчал, всё также глядя в его глаза, в которых всё также отражалось его лицо… — Мы не достойны того, что получили, это все результат тех напоминаний, мы никогда не могли спасти кого-то, мы никогда не станем как они… — Ты прав… — он горько улыбнулся, наконец разрушив тишину со своей стороны, его голос разбился хрипотцой, не свойственной юноше его лет. — Но уже поздно, мы поверили в это, мы подвели стольких людей, из-за нашей слабости пострадало столько людей, теперь пути назад нет… — мальчишка ответил такой же улыбкой, полной горечи и сострадания. Изуку опустил голову, закрывая глаза в немом жесте капитуляции… — Пути назад нет, поэтому… — мальчишка поднёс вторую руку к его лицу, обхватывая его с двух сторон, ничуть не страшась страшных увечий на второй половине лица — Бейся! — Бейся до конца, такова наша судьба, искупить нашу вину, пав в бою бездумной смертью… — мальчишка ещё раз горько улыбнулся. Пространство вновь исказилось, растворяя силуэт мальчишки в небытии. Парень оглянулся, когда его зрение вновь начало фокусироваться на открывающемся зрелище… — Мама… — едва слышно произнёс юный герой, когда боль скрутила сердце. Перед ним стояло два человека, женщина, которую он любил больше жизни, родная, любящая, мать… Он видел эту сцену… Она была такой же, какой он её помнил… — Оправдай мамины ожидания, не подведи! И прости меня за всё сынок… — голос, дрожащий и хриплый, отчаянный, полный боли, жалости и сострадания, но остающийся по матерински любящим — Ты - моё единственное сокровище! Хорошо что ты у меня есть… — она стискивала в объятиях маленького мальчика, мальчика, у которого рухнул весь мир… — И однажды…! Однажды… Ты принесёшь мне счастье! — её голос сорвался, дрожа от боли, показывая весь спектр эмоций, испытываемой матерью — Ты моя единственная надежда! Моё солнце! Она разомкнула объятия, положив нежные, дрожащие руки на веснушчатые щёки сына, прекрасное лицо покрывали слёзы отчаяния… Изуку не дышал, просто не мог… Мальчик поднял взор на неё, когда его волосы начали подниматься, окрашиваясь в уже знакомый, белый цвет… Зелёные глаза вспыхнули красным огнём… — Да… Он вздрогнул, голос, металлический, хриплый, этот голос… — Мой… — опуская глаза вниз, не в силах больше смотреть. Изуку поднял руку, словно пытаясь найти в ней ответ на вопрос, которого он даже не знал… За что это всё… Почему? — …тый! Изуку мотнул головой, услышав странный звук, смесь голосов, столь знакомых. Пространство начало рвать, сильные всплески энергии и ярких вспышек света… Парень зажмурил глаза от неприятного ощущения… — Что происходит… Всё пространство задрожало от раздирающей его мощи, прежде чем перед его глазами появилось невероятное зрелище… Словно он находился в космосе, и скромному человеку открылось вид на три гигантских звезды… Первая сияла различными цветами, ярко-белое ядро испускало лучи различных цветовых гамм, создавая поистине завораживающее зрелище. Второе пульсировало ярко красной дымкой, тёмно красный, тёмно бордовый, словно кровь, оно испускало красную дымку, создавая пугающий и притягивающей эффект… Третье было самым спокойным, но и самым пугающим, чёрное ядро с тёмной красной оболочкой вокруг него, напоминая чёрную дыру, тьма, всепоглощающая, гипнотизирующая, побуждая в любом взглянувшем в центр этого действа самые худшие страхи и мысли… Изуку тяжело задышал, ощущая воздействие этих сил на его разум… Внезапно, три ядра запульсировали ещё сильнее, словно ведя бой между собой. Это продолжалось пару секунд, пока два ядра не уступили третьему, и оно начало становиться больше, приближаясь к Изуку. Пространство вокруг озарило яркой вспышкой, пока ядро медленно приближалось, тело Мидории начало окутывать его сиянием, тёмно красным, в некоторых местах тёмно-оранжевым, Изуку оглядывался вокруг, не понимая ничего, что происходит. Пока слева не появилось отражение, его отражение. В котором он с трудом мог узнать себя, тело стало нормальным, ужасные увечья превратились в не менее ужасающие шрамы, а рука напоминала сплошной синоним слова хирургия. В отражении его обволакивало этой силой, но больше всего пугал его внешний вид, зелёные пряди начали окрашиваться в белый цвет, один из зелёных изумрудов стал ярко красным рубином, второй потух, размываясь прямо на глазах, превращаясь в серое бельмо с большим, белым зрачком… Изуку в шоке поднёс руку к своему лицу, наблюдая, как всё больше прядей меняют цвет, поменявшиеся глаза с неверием смотрели в отражение, абсолютно забывая про происходящее вокруг. Пока эта пульсирующая сила не проникла в него, с уст вырвался стон сильной боли, но она быстро отступала, уступая место непонятной лёгкости… — ДЕ….! — …В…ЫЙ! — ДЕВ….ТЫЙ! Он прикрыл глаза, желая раствориться в этом месте, знакомые голоса на задворках сознания он уже не разбирал, но в один момент всё закончилось… В один миг исчезло абсолютно всё, его тело вновь поглотила материя, оставляя его в полном одиночестве и непонимании… Он помотал головой, пытаясь разглядеть что либо в непроглядной тьме… Пока всё вокруг не начало рушиться, прямо перед ним пространство треснуло, и оттуда появилась знакомое очертание, белые волосы, развивающиеся на ветру, скрытое искажённой материей лицо, но на секунду проблеснули зелёные глаза, молодой парень тянул руку к нему. Изуку инстинктивно потянулся к нему, пытаясь сомкнуть ладони… — ДЕ..ВЯ…ТЫЙ! — с трудом произнёс парень молодым и звонким голосом, когда их пальцы соприкоснулись, а пространство вновь затрещало, Изуку ощутил, как меняется его внешность, даже без созерцания своего лица, он готовы был поклясться, что волосы и глаза вернулись в первоначальное состояние. Взрыв поглотил всё вокруг, яркие лучи разных цветов разрезали красную дымку, заполняющую всё вокруг, свет ярко оранжевы, тёмно красный и всепоглощающая тьма, которая сражалась с красной дымкой и разноцветными лучами, пытаясь поглотить белый свет, это было последним, что он увидел… — ХААА! — он подорвался, рефлекторно положив руку на грудь, чувствуя, как ужас заполняет его тело, помутнённое сознание помнило всё, что произошло пару минут назад, до мельчайшей детали! Он не обращал внимание ни на что вокруг, ни на запиликавшие датчики, ни на странный шорох где-то близко от него, тяжесть собственного дыхания давила на виски, и он не сразу понял, что ощущает воздух, как он наполняет лёгкие, как он проходит сквозь тяжелые вдохи, как покидает его тело, повторяя этот круг. Изуку не слышал, как открылась дверь в палату, как его кто-то звал, как сильные руки вдавили его тело обратно в мягкую кровать. Но сознание начало проясняться, когда перед носом появилось что-то странное с довольно противным запахом. Зрачки постепенно вернулись в первоначальное состояние, парень пару раз моргнул, пытаясь осознать происходящее. — Так, хорошо, вы меня видите? — сфокусировав зрение, он увидел перед собой ладонь, которая медленно двигалась из стороны в сторону, попутно меняя количество пальцев, то разгибая, то загибая. — Д-да… — сдавленно ответил Изуку, когда слегка простонал от нахлынувших болезненных ощущений по всему телу. — Хорошо, сейчас — парень смог разглядеть взрослого мужчину в больничном халате, усталый взгляд и морщины, большие мешки под глазами создавали впечатление чересчур уставшего человека. Мужчина отвернулся в поисках чего-то, после чего нашёл что-то нужное, в его руках появились пару таблеток, которые он вложил в рот Изуку, тут же давая стакан прохладной воды, который юноша с жадностью осушил. Тело автоматом легло в мягкую кровать, и в течении следующих пяти минут, Изуку ощутил, как сознание полностью прояснилось, а способность мыслить рационально вернулась. — Лучше? — Д-да, спасибо… — с облегчением выдохнул юный герой, чувствуя, как боль во всём теле отступает, а виски перестают пульсировать. — Замечательно — мужчина также выдохнул, явно облегчённый этим. — Где я ? — поинтересовался Изуку через пару секунд молчания. — В больнице Камено — произнёс врач, вновь отворачиваясь, после чего подкатил к себе медицинский стол с какими-то принадлежностями — Расспросы на потом, сейчас я проверю ваши показатели, расслабьтесь и не двигайтесь — парень молча кивнул, устраиваясь поудобнее. Следующие десять минут прошли в постоянном цеплянии на разные участки его тела различных приборов, уставший взгляд и молчаливые вздохи врача. — Всё более ли менее в норме, если это конечно можно считать нормой… — тяжело вздохнул врач, тихо пробормотав вторую часть. — Извините, сколько я проспал? — поинтересовался Изуку, когда мужчина отодвинул стол со всеми медицинскими приблудами. — Прежде чем я начну, что последнее вы помните ? — спросил мужчина, стягивая перчатки со своих рук. — Последнее… — юноша задумался на пару секунд — Бой, последний удар и…дальше как в тумане … — напрягая голову, отрывками произнёс юноша. — Понятно… После удара и победы, вы произнесли « Я здесь» и сознание покинуло ваше тело, но вы продолжали стоять, пока не свалились с ног. То, в каком состоянии вас доставили, это одной ногой в могиле, вы потеряли почти три литра крови… Хоть вы сейчас и самый обсуждаемый человек в мире, тем не менее, как врач, я могу сказать одно, ваше выживание, это чудо… — мужчина тяжело вздохнул, массируя виски от напряжения, вспоминая последнюю неделю, особенно тяжело было вспоминать увечья от явных пыток над юношей — Ваша рука, вы чувствуете её? — поинтересовался мужчина, взглядом указав на левую руку. Изуку непонимающе моргнул, после чего переместил взгляд на свою конечность, учитывая то, что он видел до этого, её состояние его не особо удивило, лишённая живых мест, полностью покрытая шрамами и изуродованными участками кожи, пальцы приобрели немного более темноватый цвет, впрочем, как и вся рука, испещрённая рубцами и длинными шрамами… Парень напряг её, чувствуя, как она отзывается, но… Это было не правильно… — Почему я… — он поднял руку, но это было абсолютно не так, как он помнил, он тут же поднял вторую руку, моментально замечая разницу, но его мысли перебил врач. — То, что вы чувствуете её, уже чудо, нам удалось спасти вам руку — мужчина достал телефон, включив фотографию, показывая ему то, как выглядела его рука сразу после повреждений. Любой адекватный человек наверняка бы опустошил свой желудок при таком зрелище, или как минимум скривился от дикого отвращения, но Изуку лишь потупил взгляд. — Мы собирали её по кусочкам, восстанавливая разрушенные кости, куски плоти и связки мышц… — мужчина выдохнул, убирая телефон в карман — В результате таких увечий, чувствительность вашей руки снизилась, точный процент сказать тяжело, но это около сорока, сорока пяти процентах, что само по себе чудо, так как обычно в таких случаях это сто процентная ампутация… — Спасибо вам… — парень склонил часть торса в знаке уважения, изрядно удивляя мужчину. — Как врач, я должен был прочитать вам лекцию, предостеречь от таких травм, но как обычный гражданин, я хочу выразить вам, юноша, свою безграничную благодарность — мужчина склонил свой торс — В тот день в том районе была моя дочь, если бы не вы, я не знаю, чем бы всё закончилось… Изуку стушевался, не зная как ответить на это. — Я… Так бы поступил любой… — Вы знаете, что это неправда, молодой человек — он ухмыльнулся — Впрочем, за это я искренне желаю видеть вас в роли Символа Мира. Парень растерянно моргнул, когда он вспомнил слова доктора о его популярности… — П-постойте! Символа Мира? Люди спаслись ?! Сколько я спал!? — Помедленнее, молодой человек… — врач поднял руки в немом жесте, обрывая словесный поток молодого героя — Вы пробыли тут неделю, первые сутки мы боролись за вашу жизнь, стабилизировав ваше состояние, мы занялись рукой, операция заняла почти трое суток, потом мы принялись за другие раны, лишь позавчера мы полностью смогли стабилизировать ваше состояние… Что касательно людей, то благодаря действиям героев и полиции, больших жертв удалось избежать благодаря своевременной эвакуации районов. Но это официальный отчёт полиции, так что я не могу ручаться за его достоверность… — Там была женщина, с… такими… каштановыми волосами, вы не знаете, она в порядке ? — с надеждой спросил юноша, но увидел лишь погрустневший взгляд доктора. — Я всего лишь врач, простите, юноша… — грустно покачал головой доктор — Что касается Символа Мира, думаю, вы сами скоро всё узнаете. Изуку опустил голову, он не знал, жива ли та женщина, в порядке ли она?! Его последний удар разнёс в щепки всё то, что осталось от боя его наставницы и Все За Одного. Если он этим ударом причинил вред кому-то из гражданских, то… — Молодой человек, отдохните — из потока мыслей его вырвал голос врача — Скоро к вам наведаются гости… Мужчина вздрогнул от воспоминаний, при таком состоянии юного героя, разумеется, все посещения были настрого запрещены, но каждый день в больнице происходил сущий кошмар, множество людей, от репортёров до, по всей видимости, знакомых и близких людей самого Мидории, столько злости и ругани он не слышал давно… Пришлось даже вмешаться полиции, один из детективов вошёл в положение, обратившись лично к нему, с просьбой позвонить лично ему при различных новостях о состоянии Мидории. И почему он вспомнил об этом лишь сейчас? Хотя последняя неделя выдалась адом для него, как для главного врача больницы, по совместительству, главного хирурга, поэтому он даже не удостоил того детектива, кажется… Накаучи, вроде бы да, звонком о стабилизированном состоянии парня. — Хорошо… — тяжело выдохнул парень, откидываясь на кровать. — Тогда я пойду, если что-то потребуется, нажмите на кнопку на столе… — мужчина направился к выходу и палаты, прежде чем покинуть её, он остановился, и не разворачиваясь, произнёс — Спасибо вам за ваш героизм… — гордо произнёс мужчина и покинул палату, сразу же доставая телефон в поисках контакта того детектива. Он хотел закурить, но давно оставил эту привычку… — Дерьмо… — тяжело вздохнул мужчина, массируя виски, пока воспоминания прокатились в его голове. Органы Изуку Мидории были нечто странным, их износ и состояние не соответствовали парню его возраста. — Надо будет напомнить… — ещё раз вздохнул доктор, наконец-то найдя нужный контакт. Цукаучи сидел в своём офисе, вертя в пальцах сигарету, он бросил курить пару лет назад, но события последней недели заставили его вновь возобновить смертельную привычку. Мужчина помассировал виски от напряжения, после чего всё же закинул в зубы сигарету и подкурил, чувствуя, как напряжение понемногу отступает. Он посмотрел на диван в своём офисе, на котором распласталась Тошинори, полностью обессиленная и лишённая желания двигаться. Наверняка их мешки под глазами можно было использовать как пакеты для продуктов. Он посмотрел на стол, на котором стояли три опустошённых бутылки виски, которые они с Тошинори вчера опустошили. И если его состояние было вызвано количеством работы, которое свалилось на него за эту неделю, то её состояние было более плачевным и тяжелым, несмотря на победу над величайшим злом, её преемник оказался на грани жизни, а ей даже не дали возможность увидеть его, а новостей по этому поводу всё также не было, даже Герою номер один запретили присутствовать при лечении Изуку. Да и он мог представить её чувства, наверняка он чувствовал бы себя точно также, если бы что-то случилось с Макото. Мужчина дёрнул головой, выбивая такие мысли из головы, когда внезапно, телефон завибрировал, пришло сообщение от сестры, которая явно была не довольна, суда по количеству ругательств на каждые три слова в тексте. Девушка клялась, что если он не отдохнёт, то она приедет из Америки и выкрутит ему такие места, о которых даже страшно было подумать. Ответив быстро и дежурно, он вернулся к работе… Благодаря действиям профи, полиции, Тошинори и Изуку, жертв удалось избежать, но количество материального ущерба, заявлений и новостей просто раздирали его, журналисты долбили полицейский участок уже неделю, желая новостей насчёт Всемогущего и Мидории. Тошинори подала в отставку, также анонсировала интервью, но без точной даты, в котором она ответит на некоторые вопросы. Хотел бы он как-то облегчить её боль, всё-таки столько лет работы бок о бок, за такой срок они стали близкими друзьями, которые могут доверить свою спину друг другу. « Давно так не трясло геройский мир…» — вздохнул мужчина, стоило ему отвлечься от бумаг и открыть новостную ленту. Разумеется, все новости были посвящены только Тошинори и Изуку, набирая огромные просмотры, просто рай для СМИ. Ситуация с Мидорией была тяжелой, в конце концов, он не был действующим профи, и даже не имел временной лицензии, потому не мог вступать в битву со злодеем, но этот вопрос решили благодаря предшествующему похищению, похищенный ученик защищал свою жизнь, так что имел право вступить в бой со злодеем, это конечно вызвало неоднозначную реакцию, но всё таки тот факт, что Мидория был студентом героического курса, сыграл на руку. Цукаучи до сих пор хотел открутить головы журналистам, которые долбили его вопросами на конференции три дня назад. Лениво скроля новостную ленту, в которой менялись лишь заголовки, но не суть бесконечных статей и видео, он тяжело вздохнул, блокируя телефон, убирая его в сторону. — Тошинори, будешь кофе? — детектив встал с кресла, направляясь к кофе машине. — Нет… — тихо ответила женщина, отчего Цукаучи тяжело вздохнул. Мужчина налил себе чашку горячего кофе, которое хорошо помогало ему после попоек. Не успел он сесть обратно за стол, как телефон нарушил тишину своим рингтоном. — Детектив Наомаса Цукаучи… — дежурно и лениво произнёс Цукаучи, но стоило абоненту на той стороне заговорить, как его глаза расширились, а кофе пролилось на стол… Айзава тяжело вздохнула, сидя в учительской, учёба первого курса до сих пор не началась, но бумаги от этого никуда не делись. Но сосредоточиться на них было невозможно, мысли, то и дело возвращались к проблемному ребёнку… Кто бы мог подумать, что из парня, трясущегося от внимания женского пола, парня, которого она считала будущей обузой из-за его причуды, меньше чем за год получится тот, кто крушит Ному, который не по зубам ей самой, тот, кто побеждает злодея, который оказался не по зубам Всемогущему, тот, кто гордо поднимает руку, тот, кто уверенно заявляет всему миру…

« Я здесь!»

Один из самых ярких огоньков в истории героев угас, но в ту же секунду зажёгся другой, в разы сильнее и мощнее… Хотя она бы сказал по другому, он не зажёгся, просто этот огонь увидели остальные… И теперь этот «огонёк» не покидал её мысли… — Дерьмо… — выругалась женщина, упирая голову в руки. — Чё случилось, стёрка? — поинтересовался Мик из-за соседнего стола. — Ничего, всё нормально… — отмахнулась профи, взяв телефон в руки в надежде получить сообщение от Незу касательно состояния Изуку. Но сообщений не поступало. Ей пришлось подавить ещё один вздох, она не могла избавиться от мыслей о своём ученике, за которого она переживала не так, как переживает учитель за ученика… Она не была дурой, и точно могла сказать, почему при мыслях о нём перед глазами появляется его лицо, милая улыбка на веснушчатом лице создавала картину милого парня, но стоило ей вспомнить его в моменты боя, то узнать этого милого парня было невозможно. Глаза, горящие уверенностью, действия, без сомнений и сожалений, то, с какой яростью он разорвал Ному в лагере, как одолел Все За Одного, его пытали, терзали, били, но не сломали. Она смотрела это в прямом эфире, тот момент, когда он поднимает руку над поверженным врагом, как металлическим голосом произносит коронную фразу, успокаивая весь мир лишь парой слов. Она помнила, как покраснели её щёки, и она была бы последней мерзавкой, если бы сказала, что Изуку Мидория не попадает под её критерии идеального мужчины… И от этого становилось ещё хуже, мало того, что он её ученик, так она ещё и никудышный учитель, после разговора с семьёй Бакуго, ей стало ясно, что парень пережил что-то очень ужасное, но тем не менее, сколько бы раз он не падал, он всегда поднимался. Перед началом учёбы, она конечно же ознакомилась со всеми подопечными, но информации по Изуку было мало, найти что-то большее она не смогла, и что делать теперь, она не имела не малейшего понятия… — Дерьмо… — Сотриголова плюхнулась лицом на стол с протяжным стоном, заработав удивлённые взгляды коллег. Незу потягивал любимый чай, то была уже пятая по счёту чашка, что являлось не самым добрым знаком… Его глаза бусины, в который раз внимательно изучали отчёт о нападении на лагерь, поминутные события, основанные на показаниях учеников и учителей. Всё вроде бы как должно быть, но лишь один момент заставлял гениальный мозг Химеры искать подвох… Мускул, Гото Имасуджи, Злодей Ранга «А», девять подтверждённых убийств, трое из которых профессиональные герои, двое полицейских, три ограбления с причинением особо тяжких телесных повреждений. И вот этот злодей вступил в бой с Мидорией, а после поражения от ученика, местонахождение неизвестно, на месте боя, указанным Изуми Котой, нашли огромное количество крови, подтверждённой по анализу как принадлежащую Изуку Мидории и Гото Имасуджи. Незу скрестил лапки, продолжая вглядываться в отчёт, его гениальный мозг вывел пару теорий, но он надеялся, что это всё издержки его причуды… Изуку смотрел в белый потолок, когда его оставили одного, у него появилось время обдумать последние события… Как он смог использовать свои причуды почти на максимум в бою с Все За Одного? И бонусом к этому, уже нельзя было игнорировать эти сны, это не сны, уже нет. Странное ощущение в теле чего-то нового также не давало покоя, но без каких либо тестов, разобраться он не мог, это не Один За Всех и не Сверхнова, что-то странно-могущественное, но не настолько осязаемое, как его причуды. Перед глазами возникли воспоминания, бой с Мускулом, силуэт неизвестного ему мужчины, его слова и новая причуда ? Он использовал её инстинктивно, но это что-то новое, моментальное изменение скорости и положения в пространстве, нарушающее все законы физики, это звучит пугающе… — И что теперь… — в пустоту произнёс парень, откидывая вопрос с причудами. Все За Одного повержен… — Но не мёртв… — прорычал юноша, стискивая кулаки, после последнего удара он уже не смог бы прикончить его, хотя самым логичным было бы избавиться от него на века, сжечь тело и пустить прах по ветру, но перед камерами, перед лицом всего мира, следующий Символ не мог так поступить, да и сил не было даже шага сделать… — Проклятье… Но его подпольная империя все ещё существует, и это самый главный вопрос на повестке, с этим надо разобраться, а для этого надо связаться с Тадао. Вдобавок к этому, Лига Злодеев, судя по всему, сбежала и укрылась в подполье, теперь не понятно, когда они заявят о себе в следующий раз. К этому всему добавлялось ещё и то, что он убил Мускула, хотя его тело возможно не найдут, по крайней мере до тех пор, пока оно не начнёт разлагаться, но ему сто процентов придётся предоставлять отчёт о событиях в лагере полиции, и если там будет Цукаучи, то любая ложь вскроется… Ещё остро стоял вопрос о сокрытии второй причуды, должен ли он рассказать Тошинори о ней? Она потеряла остатки Один За Всех, теперь в её распоряжении лишь собственная причуда… Парень судорожно выдохнул, прикрывая глаза от мозгового штурма, столько проблем… Слух уловил быстрые шаги в сторону его палаты, его сердце моментально усилило свой ритм, волнение накатило с такой силой, что казалось, он сейчас с ума сойдёт. Непонимание будущего и страх перед встречей с кем-то из близких людей заставили его судорожно моделировать возможные личности посетителей и сценарии развития диалога. Но всё это оборвалось в тот момент, когда дверь открылась и в палату буквально влетела Тошинори. Её глаза быстро оглядели палату, прежде чем зафиксировать своё протеже, лежащее на кровати с приподнятым торсом. — Мальчик мой! — вырвалось у неё, когда она бросилась к нему. Прежде чем жёлтоволосый ураган налетел на него, за её спиной он увидел Цукаучи. Женщина притянула его в объятия с такой силой, что на секунду ему показалось, будто бы она не лишилась своей главной причуды. — Задушишь его, Тошинори — нервно ухмыльнулся Цукаучи, стараясь скрыть радость от вида живого Мидории. — Ты в порядке, Изуку? — выпустив его из объятий, что наконец позволило парню вдохнуть воздуха, она положила руки на плечи, внимательно осматривая его тело. — У-хх… Более чем… — он постарался обнадёживающе улыбнуться. Однако хмурый и расстроенный взгляд наставницы заметил шрамы на лице, после чего на теле, а потом и на руке, когда она заметила состоянии руки, с небесно-голубых глаз упало пару капель. — Прости меня, если бы я не была такой слабой… — женщина опустила голову, вздрагивая всем телом. — Учитель — парень ощутил укол боли, он моментально обнял свою наставницу — Мы победили, мы смогли… — тихо произносит он, не для себя, для неё… Он знает, это не конец, это лишь начало, но эти слова нужны не ему, они нужны ей, он слишком важны для неё… Грех, такое простое слово, но так много скрывается за ним, Грехом может быть мысль, желание, действие или бездействие, которые противоречат нравственным законам людского общества или Божьей воли. Но бога нет, Юрий хорошо это знал, он родился в стране, где вера была одной из основ, столпов общества если хотите. Он с детства воспитывался в этой среде, носил крест, массивный, из хорошего металла, молился так часто, что можно было стереть язык, ходил в церковь, соблюдал все заповеди Божьи, держал посты, он верил, верил так искренне, как только может верить человек. Но всё пошло под откос давным давно, вера и Бог не помогли перед лицом монстра, сатаны если хотите, чудовище в обличие человека… Юрий отхлебнул водки, чувствуя жжение в горле, он чуть скривился, прижал руку к носу, плотно вздохнув. Он никогда не был в Японии, но знал Тадао и Хитору, они много раз работали вместе на территориях Европейских стран. Это были не миссии, а зачистки, хладнокровные убийства приспешников ада. Он много раз задумывался, вспоминая строки Библии, может это и есть, конец света? Люди обрели величайший дар, причуды, благословение какое-то, разные религии по разному трактовали это в период зарождения причуд, но так или иначе, все сходились к примерно одному выводу. Причуды это - подарок Бога. Но может ему не понравилось то, как его величайшие творения распорядились этим даром? Юрий помотал головой, когда всё висит на волоске, такие мысли часто посещают его голову, и гнать их с каждым разом становится всё труднее и труднее. И он знал почему… Его собственные грехи настигают его, всё то, что он делал, вернее даже творил, зверства, преступления, Грехи в первозданном роде. Он сидел в мотеле, дешёвый номер, но в надёжном месте, тут его не найдут, до следующего собрания оставалось пару дней, пока Изуку не вернётся из лагеря. Он отхлебнул ещё водки, в этот раз даже не поморщившись, его взгляд упал на Библию, лежавшую на стареньком деревянном столике. На неё был навешан крест, потёртый временем, начавший ржаветь, прошедший с ним столько событий, этот крест повидал всё, ведь это был его крест, тот самый, с детства, когда он ещё был маленьким мечтателем, свято верующим в Бога и его милосердие… Он снял его в тот день, в день когда начал борьбу против Все За Одного, в день первых Грехов, снял но не выкинул… Не смог… Мужчина взял его в крупную руку, начиная теребить его, потирать лик Христа. Пока усталый взгляд карих глаз не уловил край фотографии, выглядывающий из страниц Библии. Он без эмоционально вытащил её. Обшарпанная, выцветшая, но всё ещё дающая возможность хорошо разглядеть то, что было изображено на ней. Молодой мальчик, с неестественной худобой, в старой, потёртой, нелепо зашитой одеждой. Слегка спутанными, чёрно-зелёными волосами и зелёными глазами… Он сидел в заброшенном, полном мусора переулке, уткнувшись лицом в колени, он плакал, плакал от боли, несправедливости и жестокости этого мира. Юрий тяжело вздохнул, чувствуя, как от боли сжалась рука, а из левого глаза одиноко скатилась слезинка, эта фотография заставляла вспоминать это, каждый раз прокручивать те события в голове. Свой Грех, он совершал много, но верил, что так надо, так должно быть, он боролся с монстром, но этот грех не похож на них, он единственный, о котором он жалел и будет жалеть до конца своих дней, и если всё то, во что он верил… А возможно верит и сейчас, он не знал… В аду для него отдельный котёл… Москва, крупнейший мегаполис Европы, за последние двести лет новой эпохи людской, эпохи причуд, города изменились, новые возможности и технологии стали невероятными… Города росли в геометрической прогрессии, Европа, Азия, Америки, Австралия, континенты обрастали гигантскими конструкциями, стальными, бетонными, стеклянными монстрами. Росла и численность населения, новый мир новые возможности, многие стремились в развивающиеся центры, деревни и сёла уходили в забвение, где-то в исторические факты. Бар «Цитрус» был одной из его баз на протяжении долгих лет, адекватные люди называли это место блядушником и рассадой наркоманов, алкоголиков, шлюх и прочих маргинальных личностей. Хорошее место… Морозов устало перебирал бумаги, читая отчёты агентуры подполья, разведданные, странности, преступления, коррупция, скандалы и прочее, любая мелочь могла дать зацепку следующего удара, они сдерживали его раньше, и довольно неплохо, но сейчас всё менялось, они всё чаще промахивались, опаздывали, не угадывали, словно удача ускользала из рук. До него доносились приглушённые звуки музыки, мощный бас от популярной у молодёжи музыки, крики мужчин и женщин, прожигающих свою жизнь подобным образом. Отложив бумаги в сторону, он поднялся, открывая шкаф с дорогим алкоголем, ему нужен небольшой перерыв. Охрана пропустила его довольно быстро, но тщательно проверив, кивком поприветствовав своего человека. Мужчина направился внутрь, слегка нахмуриваясь по мере приближения к главной части клуба. Новый хит в чартах рвал колонки, софиты освещали массивный танцпол, где люди различных слоёв общества, различных моральных устоев, различных мнений и убеждений, различной социальной ответственности забывались в порывах того, что они называли танцем, забывая обо всём на свете, растворяясь в этом моменте с помощью алкоголя или наркотиков. Он оглядел помещение, выискивая барную стойку. — Эй, красавчик — промурлыкал сладкий голос молодой особы отвлёк его, он повернул голову в то место, откуда раздался голос. Взгляду открылась молодая девушка лет двадцати, одетая в довольно стандартный для таких мест наряд, обтягивающий топ, подчёркивающий внушительную грудь, открывающий вид на плоский живот, короткую юбку, открывающую взору длинные, красивые ноги. Светлые волосы достигали лопаток, а на лице виднелось большое количество яркого макияжа. — Не хочешь поразвлечься ? — промурлыкала девушка, подойдя ближе и положив изящную ладошку на его грудь, нежно проведя ей вниз — Недорого… — наклонившись к уху, томно произнесла она. — Пока что не хочу — он отвёл её руки своими, легонько улыбнувшись на долю секунды. — Жлоб… — тихо произнесла она, фыркнув и быстро удалилась к другому объекту. Он не обратил на это внимание, разворачиваясь и направляясь к барной стойке, пробираясь сквозь кучи пьяных людей, рёв музыки и хриплые голоса тех, кто подпевал. Он сел за свободный, высокий стул, когда к нему сразу же подошёл бармен. — Чего желаете? — с натянутой улыбкой произнёс бармен, мужчина средних лет с короткой стрижкой, попутно протирая бокал. — Две стопки водки — с явным акцентом произнёс он, бармен лишь кивнул. Ловко взяв бутылку водки и стопку, мужчина налил первую, позволив клиенту быстро осушить её, после чего повторил процесс. Выдохнув от приятного жжения в горле, мужчина помахал указательным пальцем, намекая бармену. — Кристо… — тихо шепнул он на ухо бармену, когда тот наклонился. Работник клуба отдалился, когда его лицо стало серьёзней, и чуть помедлив, он кивнул, ставя на свои места бутылку и стопку. Жестом указав следовать за ним. Музыка стала отдаляться, пока они сделали пару манёвров в зонах для помещения и теперь спускались по лестнице, которая вела куда-то в подвальное помещение. Интерьер стал хуже, в отличии от клуба, где всё было обставлено более менее богато и приемлимо, тут был голый бетон и тусклый свет. Бармен постучался в тяжелую, массивную металлическую дверь. — Я занят… — раздался низкий голос по ту сторону двери. Бармен немного помешкал, но посетитель взял всё в свои руки. — Юра, открой. За дверью послышалось копошение и быстрые шаги, когда дверь открылась, глаза Морозова слегка расширились. — Заходи. Ты свободен — быстро произнёс он, кивнув, Бармен быстро удалился. Дверь вновь закрылась, оставляя двух мужчин наедине. — Чтож ты тут забыл, Хитору? — похлопав верного друга по плечу, с лёгкой улыбкой произнес Морозов. — Серьёзное дело, Юр… — хмуро произнёс Хитору. Улыбка моментально сошла на нет, Морозов жестом пригласил гостя к столу, садясь на своё место, когда Хитору сел напротив, рядом с ним уже стоял бокал. — Кто-нибудь ещё в курсе ? — с намёком произнёс мужчина, разливая дорогой коньяк по бокалам. — Нет, я прибыл сюда максимально секретно и быстро, к утру я должен быть в Японии… — поднимая бокал, мужчины чокнулись, быстро осушив их содержимое. — Насколько плохо дело ? — стальным голосом спросил Морозов. — Дело не в этом, я выбрал следующего… — быстро произнёс Хитору, слегка поморщившись и закусив солёным огурцом, странное дело, но Юра приучил и к этому. Глаза Морозова расширились от понимания его слов. — Кто-нибудь знает? — Нет, ты первый… — он полез в карман своего пальто, доставая оттуда небольшую папку и фотографию. Он протянул их Юрию. — Мидория Изуку, десять лет, безпричудный сирота, на грани самоубийства… — ровно произнёс Хитору, вновь наливая коньяк, пока Юрий рассматривал фотографию, после чего взял папку и открыв, начал читать содержимое. Хитору дал ему время ознакомиться со всем этим, осушив ещё два бокала. Юрий тяжело вздохнул, откладывая папку в сторону, поднимая тяжёлый взгляд на лучшего друга. — Хитору… Я… Ты уверен? — слегка помолчав, словно подбирая слова, он вновь вздохнул, обходительность и тактичность никогда не были его сильной стороной — Я никогда в тебе не сомневался, но… Этот парень, я не думаю что он сможет понести это бремя, он на грани… — Это… — Хитору вздохнул, помассировав виски — Не так, это не так как было со мной, Сверхнову рвёт к нему, такого не было ни со мной, ни с кем либо из моих предшественников, внутри меня… — мужчина схватился за сердце, стискивая зубы — Такое пламя… Она ревёт, жжёт, она живая, понимаешь? — Хитору поднял расширенные зрачки на лучшего друга. Морозов стиснул зубы, сжал губы в полоску, рукой водя по щетине от нервозности. Его лучший друг выглядел не очень, он мало знал о Сверхнове, как и сам Хитору, мощная причуда, великий факел наследия, которую никто не смог обуздать до конца, как и Один За Всех. — Такой жар, мощь, я слышу как пульсирует моя кровь, как бьётся сердце, с того момента как я увидел его, она выбрала его, Юр, и она сжигает меня, отталкивает… — Хитору осушил ещё один бокал, чувствуя как причуда затихает — Это бывает периодами, но чем ближе я к нему, тем она яростнее рвётся к нему… Юра молча осушил весомую стопку коньяка, он понимал, что это скорый конец для его лучшего друга, столько лет борьбы, столько боли и страданий, и вот черед другого, безпричудного сироты, захлёбывающимся волнами ненависти и жестокости из океана, имя которому общество. — Я понял… — Хитору не дал договорить. — Мне нужна помощь, Юр… — он схватил его руку, крепко сжимая, смотря на него таким взглядом, который он никогда не видел — Я никому не могу доверить это, у меня есть план, но без тебя, это не выгорит, никто не должен знать, даже Тадао… Морозов готов был поклясться, что на долю секунды он увидел красный взрыв в глазах лучшего друга. — Я сделаю всё что смогу… Эти слова дали старт его греху… Он нашёл лучшего из своих Агентов, прошедшим огромный путь, даже ещё до его прихода к главе подполья. Андрей Солженицын, или же Николай Васильев, взять Изуку под контроль, подготовить и натренировать. Придумать легенду, произвести заброску, сделать эту легенду на бумагу, это было сложно, но получилось. Самый важный этап был дальше. Морозов никогда не знал, что чувствовал сам Андрей на этой миссии, привязался ли он к парню? В сухих отчётах не было ничего об истинных чувствах его лучшего агента. Но им там и не место, это не игра в семью, а операция, операция, на кон которой было поставлено всё. All in, Хитору и Юрий сделали ставку на Мидорию Изуку, где цена этой ставки, жизни миллионов, а то и миллиардов людей… Он помнил все отчёты, о первых успехах Изуку, о его тренировках, учёбе, первой улыбке, о его мечте… Он помнил, потому что хранил эти отчёты, перечитывал раз за разом. Он дал Изуку то, что он действительно заслуживал, Отца, Семью, Заботу… Но это была игра, игра, где ни в чём не повинный ребёнок был вовлечён с самого начала. Он дал ему это, но он же и забрал… Он помнил тот отчёт, от одного из своих самых лучших и проверенных агентов, где было сказано, что Андрея перевербовали. Он достаёт телефон. Смотрит на номер Хитору. Это номер человека, который мог бы всё изменить. Он не нажимает «вызов». Просто смотрит. Потом убирает телефон. Потому что звонить уже поздно. Даже если в словах агента не было правды, семя сомнений уже было посеяно в его голове… Мог ли он так рисковать? Нет. Он убрал «Николая Васильева», хладнокровно, быстро, бесшумно, внезапная школьная поездка Изуку, спонсированная им же, удобный предлог, словно сделать обычный ход в шахматах, убрать одну из пешек, в надежде на то, что жертва этой пешки не будет напрасной. Да и была ли разница? После игры, пешки, кони, слоны, короли и королевы падают в одну коробку… Дальше поработал его Агент с причудой изменения памяти, подкинуть Изуку ложные воспоминания, сфабриковать прощальное письмо, стереть из памяти парня многие вещи касательно Андрея. Юрий получил отчёт. Короткий. Сухой. «Объект ликвидирован. Воспоминания изменены. Цель не подозревает». В конце концов, лишить его всего… Он убрал фотографию обратно, положив крестик на место. Он лишь тяжко вздохнул, опустошив очередную рюмку водки… И всё это время, за дверью его номера стояла фигура…