В западне

      В маленькой, приватной комнате был приглушён свет: тонкая змейка из розовых светодиодов вилась под потолком, отбрасывая острые, недружелюбные тени на лица. Этот цвет должен был создавать настроение, подталкивать и возбуждать, но вместо этого Тим ощущал лёгкую панику, покалывающую кончики онемевших пальцев. Он пытался спрятаться от преследователя, но тот настиг его. Загнал в эти пару квадратов, обставленных подушками и скомканными матрасами, которые, казалось, не менялись ещё при жизни Красавчика Джека. Теперь бежать было некуда: за тонкими стенами поджидали грузчики, за углами, не сильно скрываясь, прятались головорезы, а прямо перед ним — бывший сержант корпорации «Даль», который пожирал его взглядом за барной стойкой полчаса назад. Либо он пришёл сюда для того, чтобы продырявить ему голову, как когда-то сделал это с основателем этого осточертевшего казино, либо схватить и сдать другим бандитам, которые сделают то же самое.       Третье «либо» Тим отгонял от себя как мог, боясь представить, на что ещё был способен ушедший в отрыв солдат.       — Я без боя не сдамся, ты же знаешь.       — Я и не собираюсь с тобой драться. Человек, который посмеялся над моей шуткой, мне не противник.       Напряжение, державшее тело в тугих оковах, чуть спало — Тим наклонил голову, вопрошающе заглянув на Экстона. Он смеялся над его шутками? Такое было? Разве что тогда, в баре, когда он ляпнул что-то настолько несуразное, что Тим не смог скрыть смешка. По всей видимости тогда-то солдат и обратил на него внимание, не сводя взгляда весь последующий вечер.       — Если шутка смешная, то почему бы и нет… — помявшись, выдавил из себя парень.       — Скажи это ублюдкам, которые сожгли мой дом, – донёсся ответ. Тимоти отшатнулся чуть назад, невольно присаживаясь на промятые матрасы. Они жалобно скрипнули под худой, измученной переживаниями фигурой, но стоило раздаться выстрелам снаружи, как парень тут же подскочил, упираясь в стену мышц. Бандиты извне не давали покоя, но и Экстон не спешил так просто отпускать свою добычу: оттолкнув Тима обратно, он навис сверху, уперевшись коленом в пах. Парень хотел было его оттолкнуть, но спецназовец быстро завёл его руки за голову, крепко сжав запястья широкой ладонью.       — Всё-таки ты меня свяжешь и продашь с потрохами.       — Только с твоего согласия.       — А если я скажу нет?       Хватка ослабла: Экстон приподнялся, увеличив расстояние между собой и Тимом. Опустив руки по швам, он спокойно глядел исподлобья за тем, как быстро страх сменялся недоумением. Тени прожорливыми кусками откусили часть лица и торса, скользнув ниже. Экстон, казалось, был готов развалиться на части, как повреждённый коррозией грузчик, но всё это лишь игра света и тени, которая продолжала измываться над Тимом. Он не боялся быть пойманным — какой может быть страх, если внутри пусто? Если там нечего ловить и прятать в холщовый мешок, туго затягивая петлю? Но это его трагедия — почему же Экстон так спокойно был готов уйти, ему было непонятно.       Потому что в этих чёрных пятнах не крылись недостающие куски?       В них действительно было пусто?       Ещё одна оболочка, выброшенная в открытый космос.       — Если скажешь нет, я уйду.       — Тогда мне, наверное, лучше сказать да?       Тыльной стороной ладони Экстон провёл по щеке Тима, где мелкой паутиной треснула маска. Сорвать её, растоптать и уничтожить — лишь первый порыв. Чуть задержав взгляд, можно было заметить, что знакомые до кома в горле черты расплывались, трансформируясь в нечто иное. Во взгляде больше не читалась насмешка. В них затаилась неуверенность. Забились в угол тупая боль и страх. Всё это окончательно разрушало остатки прошлой личности, державшейся на одном честном слове, и смазанных временем воспоминаниях. Экстон не хотел стереть в пыль последние камни на этих обломках. Но и не влезть в предоставляемую авантюру не мог.       Тимоти перехватил руку дрожащей ладонью. Долгий зрительный контакт его смущал, но и отвернуться от изучающего его взгляда он не мог. Под ним он плавился, становясь податливым и гибким, как лоза. Прогнувшись вперёд, он упёрся подбородком в перетянутую футболкой грудь. Из-за разницы в росте Экстону пришлось склониться над Тимом, обхватив впалые щёки ладонями. Осторожно коснувшись приоткрытых губ, мужчина подался чуть вперёд, уже смелее проталкивая язык внутрь. Тим, с шумом втянув носом воздух, нерешительно ответил на поцелуй: пальцы гуляли по сильным рукам, не зная, где остановиться. Когда Экстон перешёл на шею, покусывая тонкую кожу, Тимоти обрушился на свои губы: он кусал их каждый раз, когда ровная полоска зубов оставляла на нём отпечаток. В какой-то момент мужчина остановился, развернув Тима спиной. Он прижал его за шею к себе, не желая отпускать ни на миллиметр. Но вздохнуть полными лёгкими Тимоти всё же удалось: Экстон отвлёкся, нащупав на кофейном столике тюбик смазки и презервативы, оставленные тут в достаточном для пары жарких ночей количестве. В этот момент парень опустился на колени переводя дыхание. Согнув спину дугой, Тимоти почти свернулся в комок, но схватившие за бёдра руки не позволили ему спрятаться от режущего глаза света. Экстон мягко надавил ладонью на позвоночник, заставив парня прогнуться в спине и упереться задом в перетянутую тканью плоть. Пальцы замком сцепились над головой — если бы Тимоти мог исчезнуть, раствориться, противно шипя и булькнув напоследок, он непременно бы это сделал. Но бьющую в виски панику настойчиво отгонял уверенный напор Экстона, с которым он подминал его под себя. Бывший солдат быстро расставил дрожащие коленки в стороны, отстегнул ремень, приспуская узкие джинсы, и провёл по внутренней стороне бедра, касаясь возбуждённого паха парня. Растерев каплю смазки указательным и большим пальцем, Экстон провёл ладонью по округлым ягодицам, останавливаясь у сжатого колечка мышц. Тимоти вновь закусил губу — закусил слишком сильно, что та лопнула, ярким пятном крови отпечатавшись на светлых простынях. Острая боль ударила по лицу, заглушив неприятные чувства внизу.       Экстон был не первым человеком, с которым Тим решил переспать. И, наверное, будет не последним. Мужчины, женщины, другие виды, которые, возможно, сами не определились, кто они есть — в поисках себя Тимоти пробовал всё и сразу. Порой отклики были — и сердце замирало, и уши горели, будто их обдали кипятком. Но в основном — тупое и тягучее ничего.       В этот раз сердце больно сжалось, когда влажные пальцы скользнули внутрь, растягивая стенки ануса. Экстон действовал инстинктивно: немного грубо, быстро, где следовало замедлиться, и безобразно медленно, где можно было ускориться. Как некий перевёртыш, который если и угадывал желания Тима, то в какой-то извращённой и неправильной форме. Например, у парня быстро затекла шея и спина: уперевшись щекой в матрас, он стоял кверху задом, позволяя Экстону разрабатывать его уже тремя пальцами. Он бы хотел встать и поменять позу, но горло сдавил спазм, из-за чего каждый звук вызывал неприятные колики, шипучкой растекавшейся по трахее прямиком в желудок. Этот чёртов голос, звенящий у него в ушах — он всегда мешал ему говорить. Однако вопреки появившейся скованности и дискомфорту, Тим всё же чувствовал возбуждение. Оно тёплыми мурашками стекало по бёдрам, на которых уже можно было различить еле заметные красные отметины, оставленные цепкими пальцами. Через пару дней они нальются синим. Ещё через пару дней — уйдут в чернь, напоминая маленькие спирали галактик. А потом они и вовсе исчезнут, как и воспоминания об этом вечере.       Тим уже не слышал, как шуршала упаковка от презерватива: он методично раскачивался, насаживаясь на пальцы, пока Экстон не остановил его, лишая полноты внутри. Чуть помедлив, ребристые костяшки заменили возбуждённой плотью. Тимоти остановился, быстро привыкая к новым ощущениям. В следующую секунду он уже подстраивался под темп мужчины, вдалбливающегося в него, казалось, без капли сожаления. Но у Экстона не было цели воспользоваться и выкинуть Тима за борт, чем грешило большинство: притянув его за капюшон к себе, спецназовец прижал хрупкое тело к груди. Одной рукой он опустился к набухшему члену, с которым пока Тим не решил, что делать. Обхватив его, Экстон стал надрачивать, чувствуя, как креп чужой член в его ладони. Подушечки пальцев промассировали головку, спустились ниже, касаясь яичек, а затем вернулись к основанию члена, поступательными движениями доводя Тима до короткого, словно судорога, оргазма. Вторую руку Экстон оставил на бедре, изредка поправляя собственный член, возвращая его в тугое кольцо мышц. Уткнувшись носом в макушку, мужчина тяжело засопел, обдавая тяжёлым дыханием покрасневшие кончики ушей Тима.       Он никуда не мог деться: Экстон прижимал к груди крепко, а входил резко и быстро, из-за чего Тим еле стоял на коленях. Голова кружилась от тяжёлых вздохов и тихих стонов, а также от катастрофической нехватки воздуха — глаза то и дело грозилась накрыть тёмная пелена, окончательно лишив рассудка. Когда яркие краски в комнате перешли с плавного покачивания на непрерывную рябь, Тимоти почувствовал, что ещё чуть-чуть и он не сможет сдержать голоса. И стоило в ладони Экстона появиться белёсым каплям, как Тим, простонав что-то невнятное, отключился.       Упал в сладкую негу темноты, где глаза не выедали розовые точки, а над телом не измывались новые, давно забытые ощущения.       Прийти в себя парню удалось только через полчаса. Приватная комната опустела: не было ни вызывающего рвотные позывы мигания гирлянды, ни присутствия второго человека. Экстон укрыл его простынёй, нашёл где-то початую бутылку виски и поставил на стол, прямо под рукой. Самого спецназовца нигде не наблюдалось: только за плотно прикрытой дверью Тим мог расслышать крики и склоки враждующих между собой бедняг, запертых в казино. Но утверждать, что среди общего гомона он расслышал знакомый голос, Тимоти не мог. Вместо бесплодных догадок он схватился за тонкое горлышко бутылки, совершив два жадных глотка, внеся ими неразбериху в и без того беспокойный ум.

Конец.