REMEMBER

Этот Лазурный мир без тебя, Он одинок. Мне его не спасти без тебя, Я одинок.

Холодно. Дрожь пробивала до самой души. Зубы стучали друг о друга в хаотичном порядке, создавая невесомое «клац-клац-клац». Феликс приподнимал голову, пустым, почти безжизненными взглядом посмотрел в стену и на секунду, как ему казалось, зависал. На самом деле прошло уже довольно много времени с тех пор, как он проснулся, заварил себе кофе, что с самого утра остался без внимания стоять на столе, и продолжал пялиться в стенку, пытаясь найти в ней что-то кроме нежно-голубого цвета. Когда все идёт не так, жизнь переворачивается с ног на голову. Если ты умеешь стоять на руках, ты обязательно выстоишь, если же нет – упадёшь. Это не значит, что все кончено. Главное подняться и идти дальше после каждого такого уготовленного подарка судьбы. Феликс же не в силах был подняться, он лежал на диване, порой перемещался на двуспальную кровать. На ней спать было тяжелее всего, и парень думал, сойдёт с ума, если хоть раз вдохнет аромат карамели в свои лёгкие. За окном тарабанил дождь, ветки деревьев врезались в окно, заглушая собой эту бессмысленную тишину. Ли отвлекался на звуки, поднимал голову, менял направление взгляда и снова утопал в своих мыслях. Они не отпускали его голову, в них было нечто такое, что не давало парню просто так все бросить, все отпустить. А дождь вносил в эти мысли новые краски, подначивал Феликса спрятаться в самом себе ещё на несколько часов. Перестать притворяться, что все хорошо, что он в порядке. Телефон, лежавший все это время на столе, трезвонил. Оповещения сообщений приходили без конца, как и звонки от родственников и друзей. Ли совершенно забыл, что сегодня не простой день. Сегодня его день рождения. Он давно стерся из головы блондина, поскольку больше не приносил светлых и памятных событий в его жизнь. Один раз уже принёс, на этом все и закончилось. Как Ли и чувствовал: жизнь поделилась на до и после, а к этому он не был готов. Даже предупредив его заранее о произошедшем с ним в будущем ещё несколько лет назад, он бы не поверил. Он бы не захотел в это верить. Он не верил и сейчас. — Прости, я забыл покормить тебя, кажется? – голос был хриплым, надломленным и таким же безжизненным, как и его тёмные глаза, в коих уже не было того самого блеска. Рядом с его ногой появился пушистый белый кот. Животное сливалось со стенами и интерьером этого дома, не удивительно, что Феликс напрочь про него забыл. Лишь касание пушистого хвоста о ногу привело его в чувство и заставило подняться с дивана. Феликс подозвал Мартина за собой, следуя по длинному коридору на кухню, где покоился корм и небольшая миска зеленого цвета. — Ты давай знать, если голоден, хорошо, друг? – почесав кота за ухом, Феликс слабо улыбнулся. Кот промурчал и принялся за еду, размахивая вальяжно своим пушистым хвостом. Это позабавило парня, отчего на пустом лице в кои-то веки появился проблеск улыбки. Он поднялся с места и вернулся в зал, где снова расположился на диване и укоризненно посмотрел на телефон. Экран по-прежнему светился, оповещая хозяина о очередном телефонном звонке. В голове образовалась дилемма: он хочет забыть про этот день, стереть его со всех календарей, но это все ещё его день. — Да, мам, – Феликс ответил на звонок и прикрыл глаза. — Почему ты не отвечаешь? Я, между прочим, хочу поздравить тебя с днем рождения! Ты уже такой большой, Феликс! Тебе двадцать восемь! Двадцать восемь. Феликс дёрнулся, будто от удара током, и прикрыл рукой глаза, непроизвольно надавливая пальцами на глазные яблоки до самых цветных точек и фейерверков. С сухих и потрескавшихся бледных губ вырвался слабый вздох. Господи, ему же реально уже двадцать восемь лет. Он не может в это поверить. — Ох, да, – получилось как-то нервно. — Спасибо, мам. А-а… ты как там? – он пытался перевести тему, не в силах говорить о себе. — У нас все хорошо. Хочу приехать к тебе как-нибудь на днях. Я испеку твой любимый торт, – смеялась женщина и также тихо замерла на пару секунд, о чем-то думая. — Феликс, у тебя все хорошо? — Да… да, конечно, порядок. А что, может быть как-то иначе? – Ли нервно засмеялся и задел взглядом фоторамку. Его сердце остановилось, а голос матери зазвучал отдалённо где-то в голове: — Материнское сердце не обманешь. Я чувствую, – она вздохнула. — Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Всё. Будет. Хорошо. Она повторяла это постоянно. Он повторял это постоянно, но что-то парень не чувствует, чтобы хоть что-то было лучше, чем то, что есть сейчас. Когда наступит то самое «хорошо», когда оно появится в его жизни и окутает его своим теплом? Когда Феликс будет счастлив и не будет чувствовать это пожирающее его одиночество? Есть ли спасение в этом мире, или его и не было никогда вовсе? Столько вопросов, но ни одного ответа. Феликс знал, что обречён на провал. Он знал, что ничего не будет хорошо. Ни сегодня, ни завтра. Никогда. — Ты сама-то в это веришь? – Ли сжал зубы, напрягая желваки на своем лице от негодования и неожиданно пришедшей злости. — Я верю в это, Феликс. И ты поверь, мой тебе совет. Все обязательно будет хорошо. Всегда. — Хорошо. Я поверю тебе, – он отложил телефон в сторону и качнул головой. Нужно выпустить все мысли из своей головы, опустошить её и перестать думать о чем-то таком, что убьёт его окончательно.

✨✨✨

Подниматься в шесть часов утра для кого-то могло показаться той ещё пыткой, но только не для Феликса. Он охотно выбегал из дома под яркие лучи солнца, рассматривал привычные ему закоулки и невысокие дома Рочестера, в котором он проживал вот уже добрых десять лет. Ему повезло поселиться именно здесь, делить слегка обшарпанные кирпичные стены с добрыми соседями, а также работать в небольшой кондитерской мистера Митчелла. Когда парень был маленьким, он вместе с матерью любил готовить брауни, печь пироги и украшать белковым кремом торты на каждый день рождения. Этот навык пригодился ему и по сей день, вернее, он даже улучшился. Поэтому вставать в самую рань для Феликса было в порядке вещей. Пробегая между цветных и пестрых иномарок, Ли мчался на свою работу, сгорая от желания поскорее приступить к делу. Больше всего ему нравилось искусно колупаться над каждым кексом. Он вырисовывал инициалы, разные картинки шоколадом, иногда кремами и другими цветными и сладкими наполнителями. Получалось у него довольно-таки красиво, раз люди выстраивались в целые очереди, покупая сразу по несколько штук. Митчеллу это нравилось. Ещё бы не нравилось, когда дела благодаря Феликсу шли в горы. Аренда окупалась в два счета, все оборудования и ингредиенты обновлялись и приобретались мгновенно, заполняя все полки. Феликс работал вместе с Митчеллом. Пусть тот и был хозяином этой лавки, но также работал не покладая рук, стараясь как можно больше подготовить тортов и пирогов собственного производства, аккуратно иллюстрируя на них различные картинки. Рисовал мужчина намного лучше и реалистичнее, в отличии от Феликса, такова была его специальность, и он в ней не прогадал. Сам Ли все ещё успешно учился и повышал свои навыки в этой классификации, не желая отставать. Кексы приносили в его нелёгкую жизнь нечто сладкое. Работая здесь, парень забывал о своих бытовых проблемах и полностью окунался в это дело с головой. Пока однажды их не посетило нечто ещё более сладкое. Феликс сам не понял, почему вышел в тот день из кухни, почему именно он встретил посетителя и предложил ему купить свои кексы. Вышло как-то неуверенно, с запинкой на конце, отчего посетитель – высокий длинноволосый брюнет с синим галстуком – мило улыбнулся и согласился купить три таких кекса, назвав их милыми. С тех пор Феликс работал ещё больше и лучше, возможно, именно поэтому он так стремительно пробегал каждую улицу, лавируя между людьми. Интерес к этому парню рос с каждым днем в геометрической прогрессии. Ли не специально, но узнавал о нем все. Этому парню двадцать четыре, он работал в банке неподалёку и в один из тёплых майских дней решил заскочить в эту кондитерскую, потому что на его работе только что и делали, так это нахваливали и кексы, и торты. Парня привело сюда искреннее любопытство и голод. Феликсу и этого было достаточно. Слово за слово, и они не заметили, как нашли общий язык. Феликсу было легко с ним, настолько, что единственное, что он чувствовал с Хван Хенджином – умиротворение. Он словно говорил с лучшим другом, шутил на разные темы и ни разу не заметил на себе косого взгляда или прищура. А смех, разносившийся в лавке во время их обеда, был заразительным и ярким. В одних из таких дней Феликс и понял, что влюбился. — Ого, ты уже тут, – Митчелл поставил коробку и почесал лоб, одновременно смотря на время. — Да, решил прийти чуть раньше. Сегодня пятница, думаю, людей набежит, а у нас ничего нет, – Феликс надел фартук красного цвета в белую полоску и принялся включать все нужные ему приборы для готовки. — Ой, так и скажи, что сегодня хочешь пораньше слинять на свидание, – мужчина засмеялся со свистом и наигранно цокнул. — Ч-что?.. Но как ты.. — Вы же лепечите с ним каждый обед, когда он сюда заходит. И слепым не нужно быть, чтобы понять, что вы встречаетесь, – Митчелл бросил ухмылку и покинул кухню. Феликс улыбнулся до самых ямочек и принялся месить тесто для новой кондитерской выпечки. Его руки работали ловко, умело. Они знали, куда нажать, что включить и где найти ту или иную вещь. Ли может просто закрыть глаза и приготовить кексы не глядя. Может, в этом и была его некая особенность. За несколько месяцев общения парень запомнил о Хенджине все. Например, он родился также в Нью-Йорке, только на Манхеттене, учился в колледже на банковское дело и переехал сюда, припеваючи работая в местном банке. У него была небольшая квартира на окраине Рочестера, на парковке рядом стоял чёрный «Плимут» восьмидесятого года. Феликс ранее видел такие машины лишь в кинофильмах, теперь же ему довелось прокатиться на ней и разглядеть салон. Видно, как кропотливо над ним поработал Хван. Иногда он мог ночами из неё не вылазить, колупаясь в карбюраторе. Хван Хенджин – романтичная натура. Во всяком случае в нем жил больший романтик, чем в Феликсе. Их свидания часто проходили в высотных зданиях Манхеттена, откуда двоим открывался невероятный и голову дурманящий вид. Ли ощущал каждый трепет ветра, рассматривая тысячи маленьких звёзд, мерцающих из каждого панорамного окна в ночи. Ночной Нью-Йорк отличался от всего того, что привык видеть Ли. Он не так часто выбирался на живые улицы, а пробки на дорогах точно не для него. Поэтому Рочестер был идеальным городом Нью-Йорка, слегка отличающийся от того же густонаселённого Бруклина, куда порой так рвался Хван, чтобы показать очередной потрясающий вид. — Феликс, мне кажется, тесто уже готово, – Эдди Митчелл усмехнулся и похлопал парня по плечу, придавая ему бодрости. — Ох, черт, прости. Задумался, – Ли тряхнул головой, положил тесто на стол и последовал рецепту. — Бывает, главное не спеши. У нас открытие только через час, думаю, ты ещё успеешь сделать парочку кексов. Так-то в холодильнике у нас имеется несколько готовых запасов, – Эдди подошёл к холодильнику и показательно его приоткрыл. — Красота. Ли поместил тесто в специально заготовленные формочки, закинув в него предварительно несколько свежих ягод черники. Они вскоре окрасят тесто в фиолетово-синий цвет и станут натуральным красителем изнутри. С внешней стороны украшениями займётся уже сам парень, имея при себе большое количество разноцветной глазури и крема. Хенджин любил черничные кексы с розовой глазурью и голубыми звёздочками-посыпкой. Феликс тоже любил эти кексы, так как именно их в детстве часто готовила его мать. Все мысли сводились к нему. Постоянно. Феликсу казалось, что он просто сходил с ума, пока до него не дошло, что так и проявляется нечто большее, чем просто заинтересованность – любовь. И парень дорожил этим чувством, стараясь трепетно удержать её в своей груди, потому что они словно бабочки в лёгких: засели, трепетали своими крыльями, пытаясь вырваться и взлететь, парить над головой, сдавая Феликса с потрохами. Интересно, чувствовал ли что-нибудь эдакое Хван? Думал ли он в свои свободные минуты о том, как придёт на обед в эту лавку, возьмёт кексы и начнёт свой удивительный рассказ о себе? Кексы оказались в духовке. Феликс уселся на стуле и, положив руку под щеку, разложился на небольшом столе, упираясь всем телом. Прикрыв глаза, ему захотелось зевнуть и, может немного, вздремнуть, однако одна мысль о сегодняшнем свидании на озере Онтарио говорила ему не сдаваться, хотя бы сейчас держать разум в ясности, и дождаться прихода Хенджина. Он единственный, казалось, за долгое время мог пробудить в Феликсе нечто иное, потайное, из-за чего самому парню было интересно, что ещё Хван мог выудить из него своим обаянием. — Ты светишься, но стал слишком молчалив, – Эдди присел рядом спустя час, наблюдая за тем, как оперативно работали руки блондина, украшая кексы. — В своих мыслях, – отмахнулся Ли. — Кажется, я по уши влюблен, – честно выдал он и вздохнул, слыша тихий заразительный смех. — Надо же, а я и не знал! – Феликс услышал в голосе Митчелла озорную игривость и сам улыбнулся. — Но главное, что ты счастлив, приятель. По сравнению с тем, что было раньше, сейчас ты затмишь само солнце своим светом. — Правда? – это несказанно обрадовало парня. — Ага. Только знай, если тебя твой новый возлюбленный обидит, будет иметь дело со мной, – Эдди театрально ударил своими кулаками друг о друга, издавая едва слышный хлопок. — Да-да, Эд, ты гроза района, я помню об этом по каждой твоей татуировке на коже, – Феликс улыбнулся и сосредоточенно проследил за каждой выведенной им буквой на кексе. — Это хорошо, что ты помнишь. И Хван тоже должен, вот он, кстати, – мужчина указал пальцем на панорамное окно, в нем и мелькнул Хенджин, проходя мимо. Феликс, разинув рот, отложил все приборы в сторону, рукой поправляя волосы и слегка помятый фартук. Рвано выдохнув, он встряхнулся и наготове улыбнулся, глядя на дверь. Эдди как-то отметил вслух, что это похоже на то, как собака ждала своего хозяина у двери, Феликсу не доставало виляющего хвоста, чтобы это все походило на действительность. Ли всякий раз бурчал, слыша это, качал головой и не верил, считая, что Митчелл бредил, но сейчас словил себя на этой мысли и резко с укором стрельнул глазами на Эдди, прогоняя его на кухню. Хенджин всегда одевался с иголочки в свое рабочее время. Дресс-код не позволял ему расхаживать в шортах или в бесформенных брендированных футболках, коих у него в шкафу покоилось уйма, об этом Ли знал не понаслышке. На нем постоянно чёрный костюм, белая рубашка и синий галстук, выделяющийся на этом фоне особенно ярко. Часть волос собрана за ушами, непослушные пряди чёлки то и дело вылезали и закрывали собой видимость, но, похоже, это нисколько не мешало Хенджину сразу же поймать на себе светящиеся глаза Феликса. — Привет, – Хван вальяжно вошёл внутрь, слыша над собой звон колокольчиков. — Привет, что-то ты рано, – Феликс успел посмотреть на время, убеждаясь, что парень и вправду пришёл на час раньше обычного. — Да у нас там возня, с кассами проблема, поэтому закрыли все раньше. Пока они пытаются решить проблему, я решил пообедать и посмотреть на самого красивого кондитера этой лавки, – блеснув белоснежной улыбкой, Хенджин оказался рядом с Феликсом. Их отделял лишь прилавок, где Ли рассчитывался с покупателями. — Это ты про меня? – Эдди вышел из кухни и ухмыльнулся. — Конечно, Эд, – хохотнул Хван и отбил пять на протянутую ему руку. — Эй, я же просил не выходить, – недовольно прошипел Ли и услышал смех. — Я не смог не выйти, тут про меня говорят, вообще-то, – Эдди посмеялся ещё немного и ушёл, закрыв за собой дверь. Феликс почувствовал на своих щеках тёплые руки, они повернули его голову обратно в сторону Хвана и аккуратно провели по скулам, зачарованно сползая вниз по тонкой шее. Ли сглотнул, чувствуя на своих губах опаляющее дыхание. В нос молниеносно ударил запах пряностей, каких-то сладостей и карамели вперемешку с кофе. Хенджин оставил быстрый чмок на его губах, и Феликс вздрогнул, сжимая руками бедную столешницу прилавки, едва ли не вонзаясь в дерево ногтями. — Хенджин, я-я на работе, – напомнил Ли, слегка краснея в щеках. — А я ещё ничего такого не сделал, – шепот отдавался в ушах набатом, Феликсу захотелось осесть на пол и не подниматься. — Просто чмокнул, – Хенджин знал, какой эффект производит, знал и делал это постоянно, довольствуясь собой. — Сегодня я украду тебя на свидание, помнишь? — Тебе не придётся меня красть, я точно так же хочу сходить на него, – приподняв глаза выше, Ли встретился с ним взглядом и нервно прикусил губу. Это не осталось незамеченным: Хван плавно скользил по его лицу, словно что-то выискивал, а затем снова поцеловал, на этот раз втягивая нижнюю губу в свой рот. Проклятый прилавок мешал Феликсу дотянуться до Хвана. Хенджину, наоборот: в силу его высокого роста он спокойно достает до младшего, обвивая руками его шею. Губы мяли друг друга в хаотичном порядке, лебезили, оставляя мокрый след и отрывались на пару секунд, чтобы встретиться вновь. Ли необходимо как можно больше чувствовать тепло парня рядом с собой, только так он понимал, что защищён и окружён любовью. И всякий раз ему хотелось поддаться, раствориться в этом омуте, окунувшись в него с головой. На подкорке мозга где-то кричат: «Не нужно!» Но Феликс попросту этого не слышал, в его ушах лишь звук собственного сердца, что бешено гоняло кровь по всему телу. — Ты ел кекс, – разорвав поцелуй, прошептал Хенджин и тихо рассмеялся. — Я чувствую чернику. — О-о… я просто пробовал крем, – Феликс со всей невинностью опустил голову в пол и стал дёргать ногой из стороны в сторону. Поднять голову и посмотреть на Хенджина было равносильно быстрой смерти от подкравшегося за его спиной смущения. — Крем? Я тоже хочу попробовать, – Хван наклонил голову в бок и прищурил игриво глаза, прямо как самый настоящий кот. — И что ты мне предлагаешь? Хенджин прикрыл глаза в раздумьях, а через пару секунд нахально, в своей привычной манере, улыбнулся, засунув руки в карманы брюк, и приоткрыл рот, склоняясь над прилавком напротив головы Феликса. Он от такой внезапной наглости сделал маленький шаг назад и протер рукой лоб, шепча тихое: «Вот дурачок». Взяв отложивший в сторону кондитерский мешок для крема, Ли улыбнулся в той же манере, отзеркаливая все эмоции Хенджина, и аккуратно выдавил крем прямо ему в рот. — Вкусно? — Мгм, – с набитым ртом и довольной улыбкой, Хван взъерошил парня по блондинистым волосам и отступил в сторону, слыша за спиной звон колокольчиков. В кондитерскую лавку вошла обольстительная женщина в красной атласной юбке и белой рубашке с красными запонками. Феликс очертил её взглядом и натянул свою привычную улыбку, собираясь принять очередной заказ. Он засуетился, поправляя за стеклянным прилавком каждый торт и кексы. До боли необходимо, чтобы они выглядели презентабельно до ряби в глазах. Каждый сюда вошедший должен заприметить именно их, а не интерьер лавки. — Здравствуйте, господа, не помешала? – сверкнув улыбкой, она обошла парня и примкнула к стойке. — Здравствуйте, мэм, конечно нет. Что-то желаете? – Феликс указал рукой на кондитерские изделия, встречаясь взглядом с Хенджином. — Я бы хотела вот этот кремовый тортик, – женщина протянула руку в сторону одноярусного десерта с красивыми красными цветами, они почти не отличались от цвета её юбки и запонок. — А вы, случаем, не в банке работаете? Тот что на Атлантик-авеню? – неожиданно поинтересовалась она, повернув голову в сторону Хвана. — Да, там, – спокойно ответил он и мнимо улыбнулся. — Мне кажется, именно у вас я брала вчера кредит, – женщина нахмурила лоб, прибавив к своим годам ещё плюс три. — Что ж, ладно, спасибо за чудесный торт. Сколько с меня? – вернув свой взор на Феликса, она достала кошелёк и принялась отсчитывать деньги. — Тридцать долларов, – Ли достал коробку нежно-розового цвета с небольшой оранжевой надписью посередине «Mr. Mitchell», упаковал торт и перевязал несколько раз для надёжности такой же розовой лентой, оставив лишь бантик. — Спасибо, приятного аппетита, приходите к нам ещё, – протянув торт в чужие руки, Феликс забрал выручку и положил её в кассу. — Обязательно, – пообещала она и ушла, оставив после себя шлейф духов и звон колокольчиков. — Не знал, что ты настолько известен, что тебя уже узнают даже вдали от банка, – засмеялся Ли. — Да знаешь, – Хенджин поправил волосы пятерней и хмыкнул, — я и сам не понимаю, как они запоминают, кто с ними разговаривал. От большого количества людей в день, я вовсе забыл, что она брала у меня кредит. Но не об этом сейчас, – он подошёл обратно к стойке и улыбнулся. — Могу ли я купить те синие кексы? — С черникой? – сладкоголосо протянул Феликс, строя глазки своему парню. — С черникой, – согласился. — Два, пожалуйста, я хочу угостить одного самого привлекательного кондитера. Может, ты знаешь, о ком я? – Феликс услышал в этих словах хрипотцу на конце, от которой его сердце невольно замерло. —… и кто же это? – он сглотнул, неотрывно смотря прямо на Хвана. — Конечно же он про меня! – Митчелл появился тут как тут. — Спасибо, Хенджин, я буду признателен, если ты угостишь меня кексом. — А я как раз про тебя и говорил. Феликс, дай, пожалуйста, два кекса для нас, – Хенджин поддержал смех Эдди, когда увидел застопорившееся лицо Ли. — Капец, вы… – пробубнил он и достал выпечку. — В следующий раз я их делать не буду, так и знай. — Куда ты денешься, – Митчелл взъерошил его волосы и ушёл обратно на кухню, когда запах ванили дошёл до его носа. — На самом деле кекс для тебя, но не говори Митчеллу, а то он обидится, – Джин протянул сладость в глазури Феликсу, специально задерживая их прикосновение, проводя по нежной тёплой коже пальцами. — Мне уже пора. Заеду за тобой в четыре, моя драгоценность, – ущипнув и оттянув слегка щеку, Хенджин послал воздушный поцелуй и вышел из лавки, махая рукой до конца, пока не скрылся за дверью. — Ты по уши в любви, парень, – смеется Эд, наблюдая за коллегой. — Я знаю, – вздохнул Феликс и улыбнулся, мечтательно прикрывая глаза. — Я знаю…

✨✨✨

Май отдавался теплом. Птицы кружили над головами и звонко щебетали друг с другом. Кроны деревьев, склонившиеся над озером, качались из стороны в сторону, наполняя воду новыми небольшими волнами от пришедшего лёгкого ветра. Рядом с озером находился парк, вокруг которого разложилось множество лавочек. Дети задорно резвились и играли во фрисби: пластмассовая пластинка с наклейками изящно пролетела над людьми и попала прямо в руки парню. Тот, не раздумывая, запустил пластину снова вверх и смотрел, как она улетала вдаль. Феликс присел на лавку у озера Онтарио, достал из пакета купленный мягкий батон и принялся кормить прилетевших сюда чаек и голубей. Хенджин бездумно присел рядом и приковал взгляд вдаль, втягивая в лёгкие свежий воздух. Порой они любили сидеть вот так умиротворенно, думая о чем-то своём. Молчать было не неловко, а правильно. Иногда слова излишни, иногда они не нужны. — Я приготовил для нас ужин в ресторане, – вдруг оповестил его Хенджин, смотря на птиц. — Да? И где же? – Феликс поджал ноги друг к другу и прикусил нижнюю губу, кидая новые куски батона. — Бруклинская башня, девяносто третий этаж. Говорят, там завораживающий вид из панорамного окна, – услышав это, Ли повернул голову к парню и приоткрыл рот в немом шоке. — Ого… девяносто третий этаж? – удивлённо вздохнул. — И сколько же ты на это потратил? — Хм… – Хван задумался. — Мне соврать или… — Скажи мне правду, Хенджин, – отчеканил Феликс. — Всего лишь четыреста долларов… — Сколько?! – Ли вскочил со своего места и испугал тем самым всех птиц. —… с человека, – договорил Хван и улыбнулся, видя покрасневшее от злости лицо Феликса. Когда он так злился, становился похож на маленького миленького хомяка, а это ещё одна слабость Хенджина. — Ты!.. С ума сошёл? Зачем так… – Феликс считал Хенджина безумцем, но не до такой же степени! — Ой, да ладно тебе, моя драгоценность, мы и так не часто куда-то выбираемся, так что я имею полное право превратить этот день в сказку, разве нет? – он потянул Ли на себя, усаживая его обратно на лавку, и обнял, рукой обвивая талию. — С тобой у меня и так все более, чем сказочно, – не врал Феликс. — Не сомневаюсь. У Хенджина не все так гладко на работе, и Феликс это понимал, когда услышал очередной звонок телефона в кармане парня. Хван сжал его рукой, костяшки побелели от такой силы, что несомненно заставило Ли покоситься, но все так же молчать. Томный размеренный голос заполонил уши, Феликс старался не издавать и звука, наблюдая за сосредоточенным лицом Хенджина. Работа с деньгами, особенно с такими большими, никогда не была лёгкой. Отчасти он даже радовался, что не работал в этой сфере, иначе у него закружилась бы голова. — Кассы не работали ещё днем, откуда мне знать? – хрипел Хван, нервно перебирая свободной рукой что-то в кармане брюк. Достав пачку сигарет, он виртуозно выудил пальцами одну сигарету и прижал фильтр зубами, попутно мыча. — В любом случае, я уже не на работе, прекратите мне звонить, – завершив вызов, он засунул телефон обратно в карман и заглотил никотиновый дым в лёгкие. — Что-то случилось? – тихо поинтересовался Ли. — Да так, пустяки. Не моя вина, что кассы накрылись. Пускай разбираются с этим сами, а у нас сейчас свидание. Так что не бери в голову, – притянув Феликса к себе, Хенджин улыбнулся, вот так вот медленно прогуливаясь рядом с озером. — Так какой у нас маршрут? – Ли тоже решил сменить тему, чтобы лишний раз не нагнетать парня с его работой. — Хочешь, прокатимся на лодках? – стрельнул Хван и указал рукой куда-то вдаль. — Там есть, можем взять на прокат, – идея пришлась по вкусу Феликсу, это Хенджин заметил сразу по его обворожительной улыбке. — Конечно, ты ещё спрашиваешь! – пропищал он, подобно пятилетнему ребёнку, и ринулся в сторону другого берега. Феликс считал, что его мало чем можно удивить, но именно этому парню удавалось каждый раз придумывать и показывать нечто такое, отчего завораживало дух. И сейчас, сидя в лодке, будучи в не совсем удобном спасательном жилете оранжевого цвета, Ли сидел и хлопал в ладоши, глядя на то, как умело двигал веслами Хван, заставляя их лодку плыть ещё дальше. Озеро не глубокое, но тёмное, словно таким образом пыталось в себе что-то скрыть, утаить. Феликс со всем любопытством рассматривал воду, надеясь увидеть хоть какую-нибудь живность, но тщетно. Вытянув непроизвольно губы уточкой от досады, он поднял голову и поймал на себе насмешливые глаза Хвана. Тот как будто детально рассматривал Феликса перед собой, пытаясь вбить его образ себе под веки, чтобы в любом удобном случае, закрыв глаза, он мог с точностью описать вид Ли. — Озеро такое тёмное, – прокомментировал Ли, спрятав руки в карманы. — Синее, холодное, пустое. — Синий – символизирует тайну, может, поэтому тебе кажется, что озеро такое холодное и пустое, потому что оно никак не проявляет себя? – хмыкнул Хван. — По мне так этот цвет холодный и отчужденный, он наоборот отталкивает, чем притягивает, даже если он несет в себе тайну, я не хочу её разгадывать, – не то чтобы он не любил этот цвет, но в данном случае озеро не внушало никакого доверия, имея некую черноту. — Но мы живём в Лазурном мире, Ли Феликс. Ты сам об этом говорил, – напомнил Джин, аккуратно продолжая грести веслами. — Он лазурный из-за преобладающих на Земном шаре оттенков синего и голубого, но не более того. Вообще, синий цвет в психологии обозначает депрессию, – прозвучали слова наперекор. — Но также в психологии он обозначает отдых и спокойствие. Знаешь, как волны или как звуки тарабанящего дождя по окнам. Это все успокаивает, не правда ли? – в этот раз в этой непонятной борьбе выиграл Хенджин, что показывала его победоносная улыбка на лице. — Черт с тобой, будь по-твоему, – фыркнул Ли, деловито отворачивая голову в сторону. Хенджин в некотором роде был прав. Озеро, такое глубокое и тёмное, по-своему успокаивало. Феликс смотрел вдаль, разглядывал живописный ландшафт, ведь где-то там, над озером, возвышались высотные здания, а солнце, светившее довольно-таки ярко, постепенно исчезало, расплываясь на небе в огненных лучах. Если прикрыть глаза, можно услышать завывание лёгкого ветра, щебечущих птиц над головой и само рокочущее озеро под лодкой. Руки Хвана не переставали грести, разгоняя пенистые волны по темной воде. Феликс приоткрыл глаза и посмотрел на сидящего впереди парня, невольно скользя по нему изучающим взглядом. На странность, Хенджин выглядел, как самая красивая картина в галерее искусств. Его утонченные черты лица и скулы, о которых можно порезаться, выдавали в нем нечто неземное, нечеловеческое. Ли в очередной раз убедился, что его парень безбожно красив, но говорить об этом ему не стал – застеснялся. — Через восемь месяцев мне двадцать пять, даже не верится, – вдруг проговорил Хенджин и вздохнул. — А у меня через одиннадцать месяцев и два дня, – хохотнул Феликс и наклонил голову в бок. — Какой подарок ты хочешь? — А зачем тебе? – он хитро прищурился. — Чтобы через восемь месяцев и пять дней подарить тебе его. Ты наверняка забудешь, что говорил об этом, поэтому я останусь в выигрыше, – Феликс заговорщически улыбнулся и стрельнул взглядом. — Ха, нет, так не работает. Я обязательно вспомню, – отмахнулся Хван. — Лучше ты мне скажи, чего ты хочешь? Мы могли бы съездить куда-нибудь или… — Я… просто хотел бы быть здесь. Главное, чтобы ты был рядом, а остальное не так важно, – ответил честно и без доли сомнений. — Но если ты куда-нибудь хочешь съездить, то я не буду тебя останавливать. — Что ж, я обязательно что-нибудь придумаю к этому времени, – Хенджин хохотнул и аккуратно примостился возле берега. — А сейчас пошли, солнце практически село, нам нужно добраться до Бруклинской башни. Озеро оставило себе тишину. На «Плимуте» же можно было забыть о ней: двигатель ревел слишком громко, к счастью, Феликс включил музыку и отвернулся к окну. В салоне пахло мятой и еловой смолой. Ли настолько нравился этот запах, что однажды он попытался найти нечто похожее в небольшом магазинчике, где продавались безделушки для машин, но ничего не нашёл. Хенджин как-то поведал ему, где отыскал этот машинный ароматизатор: висящую звёздочку-безделушку голубого цвета с блеклой – почти стертой – надписью фирмы. Феликс так и не смог разобраться, как ни старался. Бруклин отличался от Рочестера не только густонаселенностью, но и зданиями. Здесь они «росли» в самое небо, врезаясь в облака. Феликс причудливо смотрел из окна вверх и не видел конца этим высоткам. Представляя у себя в голове некую иную жизнь в одной из просторных квартир, с видом на небо, на город-муравейник, Ли вздыхал. С одной стороны ему хотелось, но с другой – было проще оставаться в своей маленькой квартирке обшарпанного дома и смотреть на небольшой лесок. — Мы приехали, – оповестил его Хенджин, выключая новую песню Чарли Пута. — Это оно? – Феликс тыкал пальцем в сторону очередной высотки. — Оно. Возле здания крутилось много людей, многие из них были облечены в роскошные вечерние наряды, чего не скажешь о Феликсе. По его мнению, обычная рубашка и тёмные джинсы никак не соответствовали сегодняшнему дресс-коду, но и он не знал, что нужно было подготовиться. Хенджин же даже не переоделся после работы, поскольку сразу заехал за Феликсом, и они помчали на встречу приключениям. Внутри было полно людей. Феликс невольно схватил парня за руку, чтобы не потерять, и пошёл вслед за ним, внимательно рассматривая все разинув рот. Каждый этаж, каждый уголок в этом здании отдавался в аренду, за которую взималась бешеная оплата. Ли увидел вывески нескольких брендов поодаль от них и удивился, не думая, что здесь может находиться и торговый центр. А потом сам был готов ударить себя по лбу. В этом здании девяносто три этажа, естественно, пришлось любыми способами заполнить здесь все, чем только можно. — Заходи, – Хван по-джентельменски пропустил Феликса внутрь кабины приехавшего лифта. — Как любезно с вашей стороны, – шутливо промолвил Ли и проскользнул внутрь, глядя на цифирное сенсорное табло, состоящее из девяти цифр. — А где… – он ожидал увидеть целую плазму от нуля до девяносто трех. — Век технологий, Ли Феликс, – хохотнул Хенджин и показательно нажал на девять и три, закрывая двери лифта, пока к ним не зашёл кто-нибудь другой. — Всё-то ты знаешь, – шипел он и отошел чуть дальше. — О боже! – взвизгнув, Феликс ухватился за руку Хенджина и указал рукой в сторону. Лифт поднимался лениво-медленно верх, однако не это смутило сконфуженного Феликса, а то, что стены были абсолютно прозрачными. Сперва он не распознал, так как они сливались с чёрным цветом, но стоило им выдвинуться вверх, Ли готов был вопить что есть силы. Хенджин рядом лишь посмеялся и провел рукой по его светлым волосам, оставляя лёгкий быстрый поцелуй на лбу, шепча успокаивающее: «Не бойся, я рядом». И Феликс не знал, то ли слова на него так подействовали, то ли он действительно понял, что ему нечего бояться. На девяносто третьем этаже все заиграло иными красками. Ресторан расположился на самом верху здания, открывая гостям невероятный и завораживающий душу вид. Один блестящий взгляд Ли чего стоил. Его челюсть готова была встретиться с полом, но Хенджин учтиво помог парню прикрыть рот, тихо посмеиваясь от реакции под нос. Феликс густо покраснел и, сжав руку сильнее в своей маленькой ладони, пошёл вслед за Хваном к мужчине в чёрном костюме со списком. — Добро пожаловать. Вы бронировали столик? – работник зала поклонился и внимательно оглядел гостей. — Здравствуйте, да. Бронировали на имя – Хван Хенджин, – спокойно ответил парень, рукой поглаживая спину Феликса. — О, точно, вы есть в списке. Проходите, ваш столик под номером семнадцать, самый крайний с левой стороны у панорамного окна, – мужчина гостеприимно махнул рукой в сторону зала, приглашая парней внутрь. Феликс не ожидал таких масштабов. Более того, в таком дорогом месте он, казалось, был впервые, потому что никак не мог взять себя в руки. Мыслей полно, он все ещё молчит – нем, как рыба в воде. Воздуха в лёгких недостаточно, чтобы точно описать то, что он чувствовал на данный момент. Всё это было… фантастическим для него. Нет, ну правда. Он находился в таком красивом ресторане, смотрел на шикарный живописный вид: ночной Бруклин удивлял не меньше того же Манхеттена. Так ещё напротив него расположился Хенджин, протягивая ему красивое меню, на обложке которого расположились позолоченные буквы – название ресторана. — Мы могли просто поесть буррито, – смеялся Феликс, открывая меню. — Буррито мы можем есть каждый день, а вот выйти в какое-нибудь красивое место и оставить хорошее воспоминание об этом дне – не всегда получается, – Хенджин словно отразил атаку, но с первых секунд было понятно, что Ли проиграл в этой борьбе. — Оставим себе хорошее воспоминание, а им большое количество денег, – вздохнул Ли, пробегаясь по ценам. Они прямо-таки кусались, как пираньи, вцепляясь в руки, и не желали отпускать. — За все заплачу я, – отмахнулся Хван. Деньги для него не являлись проблемой. С Феликсом все было с точностью да наоборот. — Вот в этом и загвоздка. Ты сейчас оставишь тут несколько тысяч, – Феликсу льстила такая забота со стороны парня, однако неловкость внутри все затмевала. — Но мне не жалко потратить их на тебя, Феликс, – Хенджин искренне улыбнулся, выставив ямочку на левой щеке напоказ, и Феликс растаял. — Ла-адно, – протянул он, сдаваясь. — Но не трать много, я буду чувствовать себя плохо. — Хорошо. А теперь не болтай и выбери себе что-нибудь, – поторопил его Хенджин. — Хорошо… а здесь есть картошка фри или гамбургер? Я ничего не понимаю из того, что здесь написано, – насупился Ли. — Что такое «Буа..»… так, «Буйа»… ни черта не понимаю. — Суп «Буйабес» из морских продуктов, – исправил его Хенджин. — Ну и названия. Выбери тогда что-нибудь на свой вкус, – Феликс ничего не понимал во французской кухне, привык есть местную стряпню. — Хорошо, – Хван спокойно нажал на красную кнопку на столе, подзывая тем самым к себе свободного официанта. — Здравствуйте, вы готовы озвучить заказ? – обратился к ним молодой парень и достал из кармана блокнот. — Да, нам, пожалуйста, конфи из кролика, кордон блю и салат «Нисуаз», и два горшочка грибного жульена, – быстро проговорил Хван и поднял глаза на ошеломленного Феликса. — Мг, что-нибудь из напитков? — Ах, да… Феликс, вино? – Хван приподнял бровь в вопросе. — Да. — Хорошо, нам красное Шардоне, – отложив меню в сторону, Хенджин откинулся на спинку стула. — Через пятнадцать минут ваш заказ будет готов. Ожидайте, – парень поклонился и быстро ушёл в сторону кухни. — Ты чего там назаказывал? – Феликс оперся руками о стол, уткнувшись в них лицом, и пристально зыркнул на парня. — Всего по чуть-чуть. Так как я тоже планирую выпить, ты не против, если мы прогуляемся обратно до дома или, в случае чего, просто переночуем в отеле? Ночёвка в отеле. В одной комнате с Хенджином. Это не шутки, верно? Парень не шутил, он говорил на полном серьёзе, и Феликс заприметил это моментально. Виду он не подал, поэтому просто облегчённо кивнул головой, деваться все равно некуда, не спать же им обоим в машине. А если они и переночуют, то... ничего не случится. Феликс всего лишь будет слишком часто прижиматься ночью к горячему телу, закидывать на него свои ноги и руки, утопая в объятьях. — Вообще, было бы неплохо, если бы ты ко мне переехал, – звонко проговорил Хенджин и облизал пухлые губы. — Ночевок с тобой мне недостаточно, моя драгоценность, – ухмыльнулся и стрельнул словами прямо в голову. Это предложение ударяло в голову всякий раз, когда Хенджин вот так вот просто предлагал это сделать. Феликс, разумеется, хотел переехать к своему парню, чтобы просыпаться с ним по утрам и готовить ему завтрак: что-то из своей кондитерской выпечки. Черничные кексы, например, которые Хван так любил. Но отпустить свой маленький скромный уголок пока не мог, да и квартира находилась рядом с лавкой. Хенджин мог подвозить их каждое утро, поскольку работали они практически на одной улице, и Феликс готов был согласиться, однако решил повременить. Сбор вещей и документов – непростое дело, оно не делается по щелчку пальца, тут нужно отдать немалых два-три дня, чтобы все собрать и перевести на другую сторону Рочестера. — Через месяц у меня отпуск, тогда и поговорим об этом, хорошо? – пообещал Феликс. — Мне нужно больше свободного времени, чтобы перетащить все вещи к тебе. А ты постепенно освобождай полочки, – он засмеялся и запнулся, когда официант поставил первое блюдо на стол и бутылку вина, которое он легко и быстро открыл прямо у них на глазах и разлил по бокалам. — Спасибо, – поблагодарил Хенджин и приподнял свой наполненный бокал. — Давай же выпьем за нас, моя драгоценность. Особенность Хенджина заключалась в том, что драгоценностью он считал лишь одно – Феликса. Не деньги или бриллианты. Только его. И от осознания у Ли сносило крышу, слыша это, чувствуя всякий раз трепет в этих словах, он невольно вздрагивал и понимал, что с каждым таким упоминанием нового прозвища Феликс терял рассудок и влюблялся ещё сильнее. Хотя, казалось, куда ещё сильнее? — За нас, – повторил Ли и приподнял бокал, слегка касаясь до самого звука «цок-цок», пробиваемый барабанные перепонки своей яркостью и громкостью. Еда была неотъемлемой частью этого заведения. Изысканная кухня впечатляла на славу. Феликс впервые ел что-то такое, поэтому его язык сейчас наслаждался, изучая новые, неведомые ему ранее вкусы всех этих блюд. Всё запивалось вином, которое идеально сочеталось с приготовленной едой. Бордовый напиток, плескавшийся в красивом бокале, отдавал терпкой сладостью, на конце ощущаясь слабой кислинкой. Феликс и не заметил, как пригубил сперва один бокал, а за ним в ход пошёл и третий. Хенджин любезно подливал совсем немного, когда парень об этом его просил. И если не брать во внимание множество блюд, заказанных ранее Хваном, то этот слегка терпкий напиток очень хорошо подходил к их мясу. — Очень вкусно, – довольно простонал Феликс, съедая все со своей тарелки. — Мне нужен рецепт грибного жульена, я сам его приготовлю. Хенджин прыснул со смеху, едва не подавившись в попытке проглотить вино. Вытерев аккуратно губы рядом лежащим красным платком, коих здесь было много, так как они подходили под интерьер ресторана, Хван улыбнулся и с рокотом выдал: — Ну тогда тебе тем более стоит подумать над тем, чтобы переехать ко мне. — Вот ты… – Феликс вздохнул. — Так и манишь меня к себе. — Да, я такой, – довольно прощебетал он и посмотрел на пустые тарелки. — Ты поел? — Ага. — Тогда пошли, тут есть смотровая площадка, поглядим на Бруклин с высоты птичьего полёта, – Хенджин поднялся с места и отсчитал несколько зелёных купюр за ужин. От таких цифр у Ли готовы были выпрыгнуть глаза. Идти им далеко не пришлось. На смотровую площадку вела небольшая лестница, возле которой столпилось несколько людей. Выход, слава Господу, был с другой стороны, отведенный спиральной лестницей. Это несказанно обрадовало Феликса, не хотелось тратить много времени только на то, чтобы туда попасть и чтобы оттуда выйти. Люди постепенно растворялись, исчезая где-то сверху, Феликс с каждым разом нащупывал рукой ладонь Хвана и сжимал ее. Хенджин хмыкнул себе под нос и сплел их пальцы, медленно поднимаясь вверх по лестнице. Ли невольно повернул голову в бок, столкнулся взглядом с Хенджином и улыбнулся уголком губ, видя мерцающие глаза в тусклом свете, что ярко искрились любовью и озорством. Феликсу неожиданно захотелось поцеловать Хвана, совсем невесомо, куда-нибудь в щеку или едва коснуться губ, но Хенджин его опередил: он быстро чмокнул прямо в губы и потянул Ли за собой наверх. Невообразимо до головокружения. Сверкающие небоскрёбы устремлялись куда-то ввысь и пропадали за толщей темных облаков, многие из них отражались в чёрной воде, расстилаясь звёздочками, придавая более обширный пестрящий вид. Бруклинский мост в ажурной сетке красно-желто-белых огней был прямо напротив вытянутой руки, стоило Феликсу только устремить взгляд в сторону и ахнуть от немыслимой красоты ночных пейзажей. Ночные дороги, где проезжал бешеный поток машин, горели красно-оранжевым светом, уходя в какой-то неон. Они, как паутинисто-ветвистые линии, переплетались друг с другом, и Ли видел, что все это подобно лабиринтному муравейнику. Город в ночи приобрёл нечто свое, абстрактное, и до этого явно незнакомое. — Красиво, правда? – Хенджин смотрел на профиль Феликса и любовался. — Это… невероятно, – выдохнул он и повернул голову. — Чувствуешь, чем пахнет? – Феликс нахмурил брови и прикрыл глаза. — Чем? — Дождём, – прошептав, Ли почувствовал, как небольшая холодная капля упала прямо ему на нос. — Надо же, – удивлённо вспыхнул Хенджин, смахивая с его носа крупицу холодной воды, как незамедлительно с неба стали сыпаться ещё больше таких капель. Люди в спешке покидали смотровую площадку, толпясь у единственной открытой лестницы, ведущей вниз. Феликс посмотрел в их сторону, однако следом не пошёл. Он не боялся дождя, он не боялся промокнуть. Парень стоял и испытывал этот романтический вечер на прочность, смотрел в пронзающие его дух глаза Хвана, стоявшего напротив, и неумолимо взглядом спускался к пухлым губам. Этот вечер ничто и никто не мог им испортить, пока они здесь, вдвоём, и пока их сердца бились в унисон, под тихий аккомпанемент джазовой музыки, доносившийся из приоткрытой двери. — Я хочу… — Я хочу тебя поцеловать, – оборвал его Хенджин на полуслове. — Так поцелуй, – Феликс дал парню зелёный свет и, ухватившись руками за широкие плечи, привстал на носочки, касаясь заветных мокрых от дождя губ. Хенджин перенял всю инициативу на себя сразу же, он так делал всегда. Все, что оставалось сделать Феликсу – это сдаться и прыгнуть в пропасть, не жалея самого себя. И он прыгал. Всякий раз, будучи в объятьях Хенджина, прижимая его к себе руками, словно боялся, что тот уйдёт или исчезнет, Феликс прыгал и сгорал дотла. Но он ни разу не пожалел, что сделал это. Даже больше – он готов прыгать, прыгать и прыгать всякий раз, когда находился рядом с Хваном. Однако не просто прыгнуть, чтобы разбиться в кровь. Нет. Прыгнуть в этот омут, чёрное озеро с головой вместе с Хван Хенджином по-своему завораживало и подстрекало Феликса сдаться. И он сдавался, не имея сил на сопротивление. Хотя, откровенно говоря, он и не пытался сопротивляться. Противостоять этому было за гранью всех возможностей. Все просто. Феликс любил Хенджина. Хенджин любил Феликса. — Ты весь продрог, – медленно рассоединив их слегка пухлые после укусов губы, Хенджин потянул Феликса за руку и повёл к выходу. — Куда мы? – Феликс не был Феликсом. Он находился в прострации, в сюрреалистичном сне или просто перепил вина. На крайний случай – любовь ударила в голову, разбивая рассудок в дребезги. — В отель. Нужно в тепло. Не хочу, чтобы ты заболел. Голову Феликса накрыл чёрный пиджак, он поднял ее вверх, посмотрел сперва на вещь, потом перевёл глаза на Хенджина и сжал его руку, принимаясь бежать. Косой дождь лил беспощадно, покрывая асфальт мокрыми каплями; небольшие лужи пенились и ручейками растекались по дороге, плавно стекая в канализационные отверстия. Феликс задорно смеялся, ощущая лёгкость, прыгал по лужам и бежал вслед за Хенджином. Его спина просвечивалась сквозь мокрую рубашку, холодные капли сползали вниз, и Феликсу оставалось лишь любоваться такой картиной. — Заходи, заходи, – торопил его Хван, приоткрыв дверь очередного высотного здания. В фойе отеля такие они были не одни. Множество промокших людей желали получить свой номер и поскорее заселиться, привести себя в порядок и лечь спать. Время на часах уже позднее – девять двадцать два. Феликс практически валился с ног, зубы стучали друг о друга от холода, набивая нечто подобное чечетке. — Один номер, пожалуйста, – попросил Хенджин, когда подошла их очередь. Миловидная девушка быстро зарегистрировала их, взяла деньги – Феликс уже не смотрел на купюры, – и протянула ключ от номера с трёхзначным числом. Ли плелся за Хенджином к лифту, там примостился прямо к нему, устало зевая куда-то в шею, тихо сопя. Хван усмехнулся, прижал младшего к себе и провел по мокрым волосам, вдыхая цветочный аромат. Феликс всегда пах цветами. Нет, он был самым прекрасным цветком. Завалившись в номер, Феликс сразу же нашёл ванную комнату и со словами: «Я первый!» – парень убежал за дверь, оставляя Хенджина в комнате одного. Он слышал тихий смех и несколько наигранных высказываний в другой комнате, но отвечать на них не стал, включая горячую воду. Ли скинул с себя мокрую одежду, повесил её на крючок в надежде, что до завтрашнего дня она высохнет, а сам залез под душ, споласкивая с себя остатки сегодняшнего вечера. Горячая вода расслабляла и убаюкивала. Феликс провел руками по волосам, по своему лицу, стряхивая капли. Убедившись в том, что он полностью согрелся, а зубы больше не стучали друг о друга, Ли осторожно перелез через бортик прямо на мягкий коврик, мгновенно впитывающий в себя всю воду, скатывающуюся с оголенного тела. Феликс дотянулся до махрового полотенца, обтёр себя насухо и, вспомнив, что запасной одежды у него как таковой здесь не было, надел на себя белый халат с названием отеля. — Хорошо хоть белье сухое, – шипел недовольно Феликс, выходя из ванной. — Что за… ты когда успел? Хенджин лежал в точно таком же халате, его щеки слегка были красными, выдавая парня с потрохами. Он улыбнулся, лёжа на большой и просторной кровати, и похлопал рядом с собой, подзывая Феликса к себе. — Здесь два душа, моя драгоценность. Ляжешь ко мне? — А у меня есть выбор? – Феликс вздернул бровь в вопросе. — Выбор есть всегда – так бы ответили многие, но не я. У тебя нет выбора, иди ко мне, – прыснул Хенджин и как только Ли оказался на кровати, он сразу же завалил его в свои объятья, слыша звонкий смех. — Хенджин, отпусти! Щекотно! – верещал Феликс, чувствуя, как бедный халат сползает с его плеч. — Я ещё ничего не сделал, – Хенджин чмокнул его в губы, провел носом по тонкой шее и вздохнул, кладя голову ему на грудь. — Знаешь, Нью-Йорк красив, но он наскучил, – Хенджин, как довольный кот, прикрыл глаза, чувствуя в своих волосах пальцы Феликса. — И что ты предлагаешь? — Может, слетаем в Париж? Город любви и все такое. Мне кажется, там есть на что посмотреть, – предложил Хван, плавно скользя рукой под халат. — Я-я… думаю, это отличная идея, – Ли прикусил губу, когда рука Хенджина легла на его пресс. — Правда? Я тоже так думаю. Мы могли бы посмотреть на Эйфелеву башню вблизи, я бы тебя ещё сфотографировал со всех сторон, – а это любимое хобби Хенджина: все запечатлеть на камеру. Если бы не банковское дело, он бы обязательно стал профессиональным фотографом. — Звучит здорово. И когда ты хочешь махнуть в Европу? – Феликс спустился с сырых волос к спине, поглаживая её рукой. — Может, через год? У нас ещё столько планов в Нью-Йорке, нужно сперва с ними разобраться, – Хван поднял голову и посмотрел на Феликса. — Например, я чертовски сильно хочу тебя сделать своим, – коварно улыбнувшись, он снял с себя халат и откинул его в сторону. — Да ты что? А я разве уже не твой? – глаза Ли заблестели, он провел рукой по рельефам чужой груди и сглотнул. — Мой, – утвердительно качнул головой Хенджин. — Но хотелось, чтобы одно такое ма-аленькое колечко засветилось на твоём безымянном пальце, понимаешь? – Хван выключил тусклый свет ночника и лёг рядом, накрывая их одеялом. — И пока смерть не разлучит нас? – улыбнулся Феликс. — Глупая фраза, приевшаяся испокон веков. Я не дам смерти забрать тебя у меня. Не позволю, – Хенджин промолвил это со сталью в голосе, ему хотелось верить. И Феликс верил. Конечно же, верил. — Я люблю тебя, – прошептал Ли почти в пустоту, закрывая глаза, пригревшись у чужой груди. — А я тебя сильнее, моя драгоценность.

✨✨✨

В зимнее время Рочестер, как и весь Нью-Йорк, выглядел иначе. Яркие огни билбордов, ёлочные украшения и блестящий, почти оттаянный, снег рябили яркими фейерверками в глазах. Феликс съежился, находясь в своём милом красно-белом свитере с оленями, раскладывая кексы на прилавок за стекло. Этот новый год они провели вместе с Хенджином, и он был по-своему волшебным. Феликс пусть и не любил холод и всякий раз ждал наступления весны, но в этот раз, будучи на Аляске на горнолыжном курорте, Ли осознал, что и в такой, на первый взгляд, суровой поре года можно найти и свои плюсы. Тем более, когда рядом Хенджин, о минусовoй температуре Феликс забывал моментально, потому что он горел. Горел изнутри. Температура в феврале плавно переходила в «плюс», снег постепенно таял, появлялось множество луж, а с ночи на утро дорогу устилал гололед. Феликс и секунды не мог нормально простоять, чтобы где-нибудь не поскользнуться, и, к счастью, в эти моменты рядом с ним шёл Хенджин, что услужливо притягивал его за руку к себе, спасая его от, казалось, неминуемого падения. Ли понимал, что все дело в его ботинках, на них была эта неудобная скользкая подошва, поэтому мгновенно принял предложение от Хвана: тот теперь каждое утро подвозил Феликса на работу на своём «Плимуте» от их дома. Так, обычно, Феликс любил ходить пешком. Живя с Хенджином в одном доме, Феликс все чаще задавался вопросом: почему он не переехал раньше? У них царил покой и уют, Хван часто заказывал пеперони, включал фильм на плазме и, сидя в обнимку, кормил Феликса разными сладостями и прочими купленными снеками. Спать с ним тоже было одним из удовольствий. Хенджин был тёплым. Нет, горячим. А зимой, когда холод мог просачиваться через щели окон, Феликсу так и хотелось согреть свои руки и ноги, и он делал это профессионально: его руки пролезали под футболку Хвана и покоились на его груди, ноги обвивали чужие и прижимались плотнее, согреваясь от тела парня. Хенджин тихо шипел под нос, когда холод касался его, и быстро прижимал озорника Феликса к себе под бок, накрывая его чуть ли не тремя одеялами. Мартин – белый пушистый кот – тоже жил с ними. Он часто прыгал к ним на кровать посреди ночи и, уложившись, спал где-то в ногах, громко мурлыча. Вообще, сколько Ли знал этого зверя, он не особо был восприимчив к новым людям, но Хенджина принял к себе как-то непозволительно быстро. Сперва, разумеется, шипел и крутился между ног Ли, не подпуская нового члена семьи к своему хозяину, однако потом, стоило Хвану лишь провести рукой по пушистой спине и хвосту, предоставить свежий кусочек мяса – кот сразу же принял его в семью, позабыв о Феликсе. На работе все было также сладко. Зимой в лавку заходило гораздо больше людей. Во-первых, здесь тепло и можно присесть. Во-вторых, новая выпечка стала ещё более вкусной и по-особенному украшенной в новогодней тематике. Каждый так и норовил зайти и взять парочку фирменных кексов или тортов. Хенджин, что несказанно радовало Феликса, по-прежнему приходил на обед, садился за столик и лепетал с парнем так, словно не видел его несколько дней. Хван постоянно говорил, что скучал, даже если младшего не было рядом с ним пару часов. Он звонил и писал, спрашивал о самочувствии, посылал несколько воздушных поцелуев, вернее, только их звуков, заставляя Ли засмеяться и слегка покраснеть. И Феликс, наконец, понял, что такое счастье. Вот оно, в чистом виде. Сегодня Хенджин не смог прийти на обед. На работе завал, да и сам парень чересчур много заикался и вёл себя с самого утра странновато. Не то чтобы это сильно заботило Феликса, просто… он не привык к такому непонятному поведению парня. Хван всегда был спокойным и собранным, а сегодня у него то и дело вечно что-то падало из рук, даже машина завелась не с первого раза, а про испачканный пиджак в зубной пасте и говорить не хотелось (из-за этого Хвану пришлось пойти на работу в свитере). Феликс подумал, что у Хенджина сегодня просто не его день, такое же бывает, верно? Когда все идёт наперекосяк. Вот и у Хвана сегодня такой же день, поэтому Ли не заострил на этом внимания. Вернее, старался не заострять. — А где твой принц? – Эдди поставил новый торт за стекло и похлопал руками, как будто оттряхивал с них пыль. — На работе. Говорит, завал, – голос прозвучал надломлено, сам Феликс сидел на стуле и пялился в стенку. — Точно все хорошо? Что-то ты не улыбаешься, как прежде, – насупился Митчелл и подошёл ближе. — Он обижает тебя? — Что? Нет, – спохватился Ли. — Просто… он стал странно себя вести. Я отгоняю мысли прочь, думаю, что сегодня просто не его день, знаешь. Такое бывает, когда все идёт наперекосяк и все такое, но… он путается в словах, явно что-то скрывая, и из-за чего-то сильно нервничает, – Феликс поделился своими болезненными мыслями, а затем вынес вердикт: — Он хочет со мной расстаться. — Да что ты такое говоришь?! – возмутился Эд. — Вы живёте душа в душу, с чего бы ему расставаться с тобой? Его глаза так и сияют, когда он смотрит на тебя, – выпалил он. — За этот год вы где только не побывали: и в Лос-Анджелесе, и на Аляске, даже в Оттаву заглянули. А ведь это ещё не все. Хенджин что-то говорил про Париж в мае, хочет свозить тебя в музей и на неделю моды. Плюс вы ещё и живёте уже вместе полгода, не думаю, что он стал бы с тобой расставаться. Причин же нет? – Эдди присел рядом и положил руку на плечо Феликса, успокаивающе похлопывая. —… не было, вроде, – вздохнул. — Но почему он себя так странно ведёт? Может, я ему больше не нрав… — Не неси чепухи, – перебил Митчелл. — Ещё вчера вы светились и улыбались друг другу, как два болвана, а тут за ночь любовь прошла? – возмутился мужчина и покачал головой. — Да не может этого быть. А если это так, я первый в очереди надрать Хенджину задницу, так и знай, – усмехнувшись, он поднялся с места и провел по волосам Ли. — Не думай о плохом. Вот, давай сложим кексы в коробку, и ты их отнесешь своему парню прямо в банк, хорошо? Заодно и проведаешь его, – предложил мужчина и принялся за дело. Феликс вскочил на ноги, вышел со стойки и надел на себя пуховик. На голове уместилась смешная шапка с помпоном, купленная Хенджином ещё в Оттаве в декабре. Ли смеялся с этой причудливой шапки, но Хван говорил, что парень в ней похож на самого настоящего эльфа из фильмов про Санта-Клауса. Она была тоже зелёного цвета с красными полосами и белыми пришитыми снежинками. Феликс, напротив, думал, что выглядел в ней нелепо, ведь нечто подобное он носил ещё в детстве, но Хван прав: она ему шла. — Тут шесть кексов, – сказал Эд и протянул коробку. — Удачи на дорогах, парень, там лёд, – напомнил он и прыснул со смеху, вспоминая, как Феликс чуть не поскользнулся прямо у порога в лавку. — Спасибо, Эд, – пролепетал Феликс и покинул кондитерскую. Зима постепенно сходила с улиц Рочестера, давая возможность весне прийти сюда и укутать всех своим лёгким теплом. Феликс любил весну не только за то, что у него в эту пору года день рождения, но и за то, что многие деревья и цветы «просыпались» после зимней спячки. Также просыпалась и его душа. Она начинала цвести и пахнуть. Каждый день, особенно, если он солнечный, дарил необъятное тепло и уют где-то там, в душе. Ему не терпелось сбросить с себя эту длинную куртку, массивные ботинки, шарф и шапку; хотелось как можно скорее освободиться от зимних оков и почувствовать тепло мартовского солнца. Пусть оно не согревало, как следует, но оно светило иначе – ярче. Гололед не давал парню покоя. Феликс шёл пингвиньей походкой, переходил улицы на зелёный свет светофора, стараясь наступать там, где была ранее просыпана соль или ржавый песок, лишь бы не плюхнуться на землю и не повредить копчик. Неуклюжесть у Феликса не отнять, он это знал, однако хотелось до Хенджина дойти целым и невредимым, передать ему кексы и просто поговорить. Не хотелось, конечно, лишний раз его отвлекать, вдруг у него и правда полный завал на работе, поэтому все с утра и идёт из рук вон плохо, но что, если это всего лишь отмазка? Хенджин же мог избегать его специально, притворяясь, что сильно занят? Банк находился на соседней улице в пяти минутах. Для Феликса они показались вечностью, так как идти по льду было самым отвратительным занятием. За это он и не особо радовал зиму, дожидаясь скорейшего потепления. И кое-как дойдя до здания банка, Феликс отряхнул капюшон и шапку от новых хлопьев снега, слетающих с неба, и вошёл внутрь, встречаясь с внимательными взглядами работников банка. Помимо него здесь находились и другие люди – посетители. Они оплачивали счета, брали деньги или оформляли кредит. Ранее и Хенджин сидел за одной из стеклянных стоек, принимая каждого к себе по очереди, но за год многое изменилось. Теперь он менеджер отдела и ведущий специалист среднего бизнеса. К этому он стремился, и Феликс несказанно рад за своего парня. Банк, в котором работал Хван, считался главным в этом районе. Его просторный и элегантный зал как раз об этом и намекал. Небольшие мягкие диваны, круглые столы из темно-красного дерева, покрытые лаком, и чёрный пол, выполненный в мраморной расцветке, (Феликс почему-то был уверен, что это ненастоящий мрамор) сразил бы каждого наповал. Ли был тут не в первый раз, для него это привычный интерьер и обстановка. Он уже не рассматривал ни люстру, ни кассы, Феликс предельно внимательно искал глазами Хенджина. — И кто это тут у нас? – прошептали сзади, накрывая глаза Феликса ладонями, отчего тот ойкнул и дернулся от испуга. — Хенджин-а-а, – Ли убрал руки со своего лица и обернулся, смотря на парня, что был выше на целую голову. — Ты чего так тихо подкрадываешься? – насупился он и выпятил нижнюю губу. Хенджин огляделся по сторонам и, пока никто не видел, быстро чмокнул его в губы, не в силах сдержаться. Его взгляд упал вниз, прямо на руки Феликса, в коих покоилась целая коробка с кексами. Ли улыбнулся и протянул её парню, хлопая светящимися глазами. Хван поддержал улыбку и ещё раз поцеловал Феликса, на этот раз в нос, и забрал коробку со сладостями. — Я не смог прийти на обед, поэтому ты пришёл ко мне, чтобы передать черничные кексы? – Хван провел пятерней по волосам, поправляя чёлку. — Конечно и… спросить, как у тебя дела и все такое… – пробубнил Феликс. — М-м… порядок. Поехали домой, – Хенджин странно ухмыльнулся, схватил ничего не понимающего Феликса за руку и повёл его за собой в гардеробную, собираясь забрать оттуда свою куртку. — Как домой? Ещё только четыре часа. Ты обычно до семи работаешь, – изумленно пролепетал Ли. — Сегодня… знаешь, особенный день, поэтому мне сделали поблажку. Тем более, я главный менеджер, могу себе позволить на пару часов уйти раньше домой, верно? – Хенджин облачился в тёплое длинное пальто и вышел вместе с Феликсом из банка, попутно прощаясь со своими коллегами. — Тебе точно ничего не будет? И почему этот день особенный? Не связано ли это как-то с тем, что у тебя сегодня все наперекосяк, м? – догадался Феликс, но на свой вопрос получил лишь многозначительную улыбку. — Садись давай, поедем домой, – Хван любезно приоткрыл ему дверь своего авто и закрыл, когда Феликс сел на переднее сиденье. — Эдди меня завтра убьёт, он думает, что я просто занести тебе кексы пошёл, а не уехать с концами домой, – бурчал Ли, пристегиваясь. — Ничего не будет, не переживай, – Хван не переставал странно улыбаться. — Объясни, что происходит, – нахмурился. — Я чувствую что-то неладное. То ты странно себя ведёшь, заикаешься и избегаешь меня, то теперь улыбаешься. Ты хочешь со мной расстаться или что? Хенджин оживленно повернул голову в сторону парня, расширив глаза. Теперь от вылетевших слов изо рта Феликс ощущал себя крайне неуютно. Тёмные и без того глаза Хвана почернели, улыбка с лица исчезла вмиг, что конкретно так напугало Ли. Он прикусил губу и старался даже не смотреть в сторону Хенджина, чувствуя, как атмосфера в машине изменилась. И парень, как назло, ещё молчал, добавляя масло в огонь. Хенджин ехал медленно прямо к их дому, в одной руке держа сигарету, выдыхая вместе с паром дым через приоткрытое окно. — И как ты пришёл к этому выводу? – слегка расстроено спустя десять минут тишины спросил Хенджин. — Я-я… прости, я-я просто… ты так странно себя ведёшь. Ну я и накрутил себя на негативные мысли, – мямлил Феликс. — И именно к этому выводу ты пришёл? – Хенджин остановился на парковке возле их дома и вздохнул, чувствуя на своей руке холодную ладонь Ли. — Хенджин-а-а, – чуть ли не скулил Феликс. — Ну прости-и меня. Я же знаю, что ты на меня не злишься, – услышав это, Хван фыркнул и покинул машину. — Ну Хенджин! – Ли вышел следом и пошёл за парнем в дом. Их квартира находилась ближе к банку и кондитерской, а ещё вид из окна открывался просто замечательный. Интерьер выполнен в нежных тонах, из-за чего не пестрило яркими красками в глазах. Феликс находился в уюте, ощущал его на кончике языка и не хотел покидать лишний раз свой дом, тем более в такую погоду. Проще укутаться в одеяло на их роскошной двуспальной кровати и уставиться бездумно в телевизор, пригрев себе место рядом с Хенджином и уснув на его плече, пока тот неспешно водил бы руками по его спине и плечам, вызывая новый табун мурашек. — Только не говори, что ты реально обиделся, – скинув с себя ботинки, Ли прижался к Хенджину из-за спины и сильно обнял, не отпуская. — Прости, что усомнился в тебе, ты же знаешь, я не специально, – выдал он плаксиво. — Как вообще можно было подумать об этом? – Хван прикрыл устало глаза и пошерудил в карманах. — Я правда не специально, – Феликс поцеловал в плечо, но это едва ощутимо, потому что Хван был в точно таком же свитере. — И готов загладить свою вину, – промурлыкал он и приподнялся на носки, целуя в щеку. — Хенджина-а… — Феликс, – голос стал строже, из-за чего сердце Ли замерло. — Мне действительно есть, что сказать, – он отпрянул от рук Ли и повернулся к нему всем корпусом. — Ч-что? – сердце у Феликса застучало быстрее. — Я давно думал насчёт этого и, раз уж так все вышло, – Хенджин замолк, словно тянул время. — Что такое? – Ли практически не дышал, считая, что вот-вот Хенджин скажет нечто плохое. — Нам нужно… — Нет, не говори, – Феликс сделал неосторожный шаг назад и, подвернув ногу, почти упал на пол, но крепкие руки резко обвили его талию и притянули к себе. — Ты дослушаешь меня или нет? – с толикой раздражения прошептал Хенджин и вздохнул, закатив глаза. — Не уходи от меня, – прижавшись к его груди, Ли натянул его свитер пальцами, цепляясь за парня, что есть силы. — Боже, Феликс, я тебя сейчас… – Хван тихо посмеялся, уткнувшись носом в его волосы. — Я так ничего сказать не смогу, ты все перевернешь как всегда, – цокнув, он убрал одну руку с талии и спросил: — Ты знаешь, что перед тем, как исчезнуть с небосклона, звезды оставляют после себя взрывы? – неожиданно сменил тему Хенджин, привлекая к себе внимание Феликса. — Правда? — Да, – Хван провел по его волосам и улыбнулся, заглядывая в глаза. — Феликс, давай будем, как звезды: оставим в этой жизни после себя несколько ярких взрывов. Вместе и до конца. Ты выйдешь за меня? – Хенджин поднял вторую руку вверх, где в синей бархатистой коробочке поблескивало обручальное кольцо с различными маленькими крапинками-камнями. — Что… ты… – Феликс потерял дар речи, а на его глазах навернулись слезы. — Ты… Ты специально так себя странно вёл?! – верещал он, маленькими кулаками оставляя незначительные толчки на груди Хенджина, слыша задорный смех. — Ну тише, тише, моя драгоценность, – прижав капризного парня к себе, Хван чувствовал, как тот содрогался от слез и эмоций. — Ты же знаешь, что я люблю тебя сильнее, чем кто-либо? Как ты вообще мог подумать, что я собираюсь разрушить все то, что мы так бережно строили? – голос стал плавным, размеренным. — Я делал это кольцо на заказ, боялся, что оно не подоспеет к сегодняшнему вечеру, поэтому и был на взводе. Не думал, что ты заметишь и примешь это на свой счёт. Вот дурачок, – прыснул Хенджин, поглаживая его утешительно по спине. — Так ты выйдешь за меня? Я так и не услышал ответа, – продолжал издеваться он. — Да… – бубнил Ли прямо в грудь, протягивая свою маленькую руку, которую, в сию секунду, украсило обручальное кольцо. — Теперь ты мой. Весь мой. — Я всегда был твоим, Хван Хенджин, тебе ли этого не знать. — Так покажи мне, – прошептал в самое ухо. — Позволь мне убедиться в этом. Феликс впился в его губы, врываясь в чужой рот языком; руки легли на голову, прижимая Хенджина ближе к себе. Хван пролез под свитер парня, сжал его талию, плавно передвигаясь к их кровати. Аккуратно уложив Ли на спину, Хенджин навис сверху, выцеловывал скулы, спускался к шее и оставлял незначительные укусы. Феликс рвано вздохнул и издал стон, поглаживая руками чужую грудь под свитером, желая его снять. В этом плане ему помог Хенджин: он избавился от верхней части одежды в одно мгновение, представ перед Феликсом только в одних штанах. Глаза Ли скользили по мужскому телу, он облизал губы, ощущая трепет внизу живота. Несмотря на мороз за окном, по телу Феликса расстилалась сама раскалённая магма, окутывая его в жар, в самое настоящее пекло. Горячие губы Хенджина лишь дополняли картину, блуждая по его телу, оставляя после себя мокрые следы. Бедный свитер Феликса с оленями оказался на полу, через мгновение его джинсы улетели туда же. Он прижал Хвана к себе ногами, обвив его талию, и игриво встретился с языком Хенджина. Началась незамысловатая игра. — Хенджин-а-а, – тяжело дыша, простонал Феликс, непроизвольно толкаясь пахом в его живот. — Уже не терпится, моя драгоценность? – усмехнулся Хенджин. — Скажи мне, чего ты хочешь? — Хенджин-н… – щеки покрылись румянцем. — Давай же, я без тебя не начну. — Тебя. Тебя хочу, Хенджин, – с выдохом протараторил он. — А что именно хочешь? – продолжал издеваться Хван. — Мои поцелуи? Мои касания? – Хенджин сжал меж пальцев розовый набухший сосок, отчего Ли выгнулся до хруста в позвонках. — Или, быть может, мой член внутри себя? — Твою ж… я все хочу… все, – скулил Феликс, сжимая в руках волосы Хвана. — Ты такой нуждающийся мальчик, Феликс, – Хенджин довольно припал к груди и втянул в себя ареол, полизывая его вокруг языком. — Б-боже, Хенджин… – вышло как-то плаксиво. — Пожалуйста… — Мне нужно раздеться, – он приподнялся на коленях, очерчивая взглядом пах Феликса и, ухмыльнувшись, провел по бугорку рукой. — Уже мокрый. Удивительно, – подушечкой большого пальца Хенджин погладил головку, чувствуя мокрое пятно от выделяющейся смазки. — Ну Хенджин! – скулил неразборчиво Феликс, зажав себе рот рукой. — Да, сладкий? – избавившись от штанов, Хван лёг на подушки, похлопывая себя по бедру, подзывая таким образом к себе Феликса. — Мне кажется, ты знаешь, что делать, верно? Ли пристроился между ног, уткнулся носом в стояк через чёрные боксеры, и прошелся им вдоль. Член Хенджина болезненно дёрнулся, ожидая скорейшего освобождения от натиска белья. Феликс, заметив это, улыбнулся и сжал его рукой. Воздух разрезался звонким стоном, побуждая Ли к действиям. Он оттянул резинку, позволяя головке члена вылезть из-под белья, поблескивая сочившимся предэякулятом. Ли перенял игру на себя, следя за каждым вздохом, за каждым трепетом ресниц Хенджина. Тот замер, кусал себя за нижнюю губу и слегка качал бедрами вверх, чтобы рука Феликса скользила по всему основанию вниз и возвращалась обратно наверх, к головке. — Феликс, – прошипел, — возьми в рот. Эрекция сводила с ума, член покраснел, вены, что нитевидно располагались на нем, взбухли и ощутимо для Феликса запульсировали. На лбу Хвана даже появилась испарина, в самих глазах не потухал огонь. Это раззадоривало. Возбуждало. И, облизнув свои пухлые губы, Ли кончиком языка провел вдоль уздечки, слизывая солоноватое выделение, затем обвел всю головку, прошелся вдоль и поперёк основания, наделяя его своей слюной. Другой рукой в это же время он стянул боксеры чуть дальше, открывая себе вид на мошонку, к которой сразу же примкнул губами. — Феликс… – шипел в нетерпении. — Что не так? – нахально скалился. — Возьми. В. Рот. — Как скажешь, – Феликс любил этот властный голос и этот испепеляющий взгляд. Ему так и хотелось подчиняться. Головка медленно проникла внутрь тёплого рта. Феликс простонал в унисон с Хенджином. Член дёрнулся, испуская ещё больше природной смазки прямо на язык. Хван прорычал, положил руки на блондинистые волосы и с пылом протолкнул головку в тугую глотку. Феликс встрепенулся, не ожидая такого напора, и простонал, сладко чмокнув губами. Он подстроился под бешеный ритм Хенджина, позволяя тому руководить его головой. Хенджин издал громкий вздох, возбуждение электрическим зарядом прошлось по телу. Внимательно наблюдая за тем, как губы Феликса обхватили его член, и как поблескивали его светящиеся от влаги глаза, Хван довольно заурчал, поглаживая парня по волосам. Больше не давя на него, Хенджин позволил Ли задать собственный темп, и Феликс оторвался от члена, тяжело вздохнул и снова припал к нему, плавно покручивая по основанию рукой. — Хороший мальчик, – хвалил Хенджин. — Мне так нравится твой рот, Феликс. — М-м, – Ли довольно издал стон прямо в головку и покачал задницей, привлекая внимание. — Не терпится, да? – Хенджин аккуратно отодвинул от себя Феликса, наблюдая за тем, как ниточки слюны между головкой и пухлыми губами растягивались и разрывались. — Хенджин, – с напором проговорил Ли, стягивая с себя боксеры. — Я сейчас кончу и без твоей помощи. — Нет-нет-нет, так нельзя, – чмокнув его в губы, парень встал с кровати, указал рукой на подушки, чтобы Феликс занял свое место, а сам взял лубрикант из полки, откидывая с ног нижнее белье. — Задницу вверх, Феликс. Парень встал в колено-локтевую позу, утыкаясь щекой прямо в мягкую подушку. Руки Хенджина оставили несколько шлепков, румяня зад, сжимали ягодицы и раздвигали их в сторону. Феликс проскулил и сжал подушку, нечто неразборчиво шепча себе под нос. Он зашипел, когда холодная жидкость начала обильно капать между полушарий, смазывая колечко мышц. Хенджин испустил томный вздох, откинул банку лубриканта и пальцами стал водить по кругу, медленно вводя один внутрь. Было тесно, но терпимо. Стенки сфинктера спокойно поддавались давлению, принимая в себя все без остатка. Феликс заметно размяк, уж слишком хорошо доверял Хенджину в этом плане, и тихо поскуливал, когда пальцы касались простаты, заставляя его член подергиваться. — Хенджин-а… — Что такое, моя драгоценность? – Хван провел рукой по ягодице, продолжая второй активные поступательные фрикции.. — Хочу тебя, – прозвучало немощно. — Меня? Или мой член? – хохотал Джин. — Всего тебя. Всецело. Пожалуйста, я уже не могу… слишком… слишком хорошо. — Ты уверен, что готов? – пальцы надавили сильнее на простату, вызывая громкий стон. — Боже… да… пожалуйста… – обрывисто прошептал Феликс, зажмурив глаза. Хенджин сел на край кровати напротив шкафа, где расположилось огромное зеркало в полный рост. Он подозвал Ли к себе и упёрся локтями о постель, взглядом указывая на свой стояк. Феликс понял все без слов, встал с кровати и, между раздвинутыми ногами старшего, аккуратно уместился на члене, чувствуя, как тот плавно скользил внутрь из-за обильной смазки, которой было очень много. Хван не пожалел. — О-боже-мой, – пропел Ли, смотря на себя в зеркало. Хенджин привстал, окольцевал руками тонкую талию и из-за плеча сверкнул глазами на их отражение. Расслабленное лицо Феликса разразилось в гримасе удовольствия, он кусал свои губы до крови, постанывал сквозь стиснутые зубы и медленно насаживался на член, привыкая к его размерам. Хван готов смотреть на это вечно, с упоением вдалбливаясь до самого конца, до звонких шлепков, раздающихся от двух тел, до самого яркого и крышесносного стона. Феликс издавал прекрасные звуки, подобно самой лучшей музыке. И под аккомпанемент каждому звучному вздоху Хенджин толкался внутрь, навстречу Ли. — Не закрывай глаза. Смотри в зеркало, – хрипел Хенджин, сжимая волосы на затылке парня. — Я-я… твою мать, Хенджин, – от возгласа зазвенело в ушах. Хван водил носом по плечу, добираясь до шеи. Там он оставлял несколько укусов, а потом, словно извиняясь, зализывал каждый из них, продолжая ритмично качать тазом, загоняя член как можно глубже внутрь. Феликс усердно насаживался на член, постепенно ускоряясь, чувствуя прилив чего-то необычного по всему телу. Стало слишком жарко, он постепенно сгорал не только от разгоряченного тела, прижавшегося к нему, но и от этих рук, скользивших по его груди и животу. Он сжал бедра Хенджина, царапая их ногтями, качаясь из стороны в сторону, смотря на себя и на него в зеркало. Хищный взгляд впитывал все, анализировал, запоминал, разглядывая, как член Феликса безвольно подпрыгивал и бился о живот, пачкая кожу собственной смазкой. Хенджин уместил свою руку на его эрекции и провел вверх-вниз, покручивая скользкую головку в ладони. Щеки Ли мгновенно приобрели пунцовый оттенок, он со смущением опустил взгляд вниз, простонал и медленно посмотрел на отражение, сталкиваясь с темными глазами своего парня. Хван ухмыльнулся и укусил его за плечо, принялся толкаться быстрее, выбивая из Феликса скулеж вперемешку со стонами. — Хенджин! – вскрикнул он, откинувшись на чужое плечо. — Боже, я-я… я не выдержу, – всхлипнул Ли и не заметил, как по щекам покатились солёные капли. — Так не сдерживайся, – Хван, как змей-искуситель, шептал на ухо, попутно надрачивал парню и вдалбливался в его тело, окончательно откинувшись на кровать для лучшего проникновения. С дивным воплем Феликс достиг своей кульминации, ощущая мелкие судороги в ногах и приятную негу по всему телу. Белесые капли запачкали его живот и руку Хенджина. Ли размяк, по-прежнему получая плавные толчки в свое тело. Член скользил внутрь, издавал хлюпающие звуки. Смазки было слишком много: на ягодицах, на пахе Хвана, поблескивала на свету уходящего солнца, ощущаясь липкостью на теле. — Хороший мальчик, – опять похвалил его Хенджин. — Пошли в душ. — Но ты же ещё не… — А мы ещё не закончили, – встрял он и усмехнулся, заметив на себе удивлённые глаза. — Да-да, моя драгоценность, пошли. Звуки воды не способны были заглушить все стоны, всю звенящую пошлость. Феликс прижался к кафельной стенке руками, вода окутывала его теплом, брызгами проникая в самую душу. Хенджин выцеловывал шею, кусал и мял ягодицы, вдалбливаясь все сильнее, все яростнее до звонких выкриков его имени. Оргазм приближался, перекрывал своим ощущением видимость перед глазами. Сперва появились звезды, потом просто рябило и двоилось в глазах. Хенджин загнанно задышал, когда Ли импульсивно с воплем кончил второй раз, пачкая кафель, но это быстро смыла вода. — Я люблю тебя, моя драгоценность, – прохрипел Хван, сжимая парня в объятьях, чтобы тот ненароком не упал вниз. — И я тебя люблю, – выдохнул Ли, откидывая голову вверх, чувствуя внутри себя неимоверное тепло и томный горячий вздох возле шеи.

✨✨✨

— Смотри, нужно заполнить бланк здесь и здесь, а вот тут поставь соглашение, чтобы квитанция пришла к тебе на почту, – объяснял Хван. — Ой, большое спасибо. С новой системой ещё нужно время, чтобы разобраться, – поблагодарив, коллега вернулась на свое рабочее место. Хенджин осмотрел просторный зал банка и медленно, скорее даже вальяжно, проходил по нему и внимательно вглядывался в персонал. Их банк перешёл на новую, ещё никем неведомую, систему, поэтому работникам все ещё требовалась помощь и объяснения с заполнением полей на сайте. Хван, как главный менеджер, любезно им в этом помогал, и только Феликс знал, как тот обматерил это все, пытаясь разобраться дома с нововведениями. Ему потребовалось несколько ночей, чтобы теперь строить из себя самого умного и деловито расхаживать туда-сюда. — Хенджин, тут код не вводится, – подозвал его другой работник. — Сейчас подойду, – он обошёл посетителей, зашёл за стойку и склонился над столом парня. — Ты пропустил здесь строку для ввода, сперва с ней разберись, код потом введется, – улыбнулся Хван. — Ох, черт, понапридумывают всякой херни, – чертыхнулся он и хохотнул, оборачиваясь на стуле к Хенджину. — Удивительно, как у тебя хватает времени готовиться к свадьбе, так ещё и на работе во всем нам помогать. Ни для кого не секрет, что в августе у Хенджина с Феликсом состоится небольшая церемония бракосочетания. На самом деле у парня заготовлено ещё много сюрпризов на ту же свадьбу для Ли, но все говорить, естественно, он не стал, приберег на потом. Хван любил удивлять его, любил делать подарки, видеть яркую улыбку и влагу от счастья на глазах. Когда Феликс светился, он способен был затмить само солнце. Что ж, для Хвана он давно его уже затмил. — И сам не понимаю, откуда у меня столько сил и времени все успевать. К тому же, сегодня у моего будущего мужа день рождения, я заготовил на вечер целое развлекательные шоу. Так что давай, Марк, не подведи меня и займись делом. Хочу свалить сегодня пораньше, – поделившись своими планами, Хван подошёл к другому столу, чтобы проверить работу. Хенджин успел заскочить на обед в кондитерскую лавку, обсудить несколько нерешенных вопросов с Феликсом, поскольку именно их лавка будет печь свадебный торт. Хотелось обсудить все заранее, чтобы к августу не было никаких вопросов. Обеденный перерыв прошёл быстро, и Хвану пришлось вернуться в банк, но как же прекрасно было просто пройтись по улицам апрельского Рочестера, вдохнуть свежий аромат цветущих растений и содрогнуться, вспомнив на секунду холодную зиму. Устало зевнув, Хван присел на стул, дожидаясь, кто же следующий подзовёт его к себе, однако пятнадцать минут его накрывала лишь звенящая тишина. Он ухмыльнулся и устало потёр переносицу, направляя свое внимание к пришедшим людям. Мать с неугомонным ребёнком желала оплатить кредит, но малец настолько не мог устоять на месте, что ей, в первую очередь, приходилось держать его, а только потом мимолетно разбираться с работником банка, сколько же ей нужно заплатить. В другой стороне стоял дедок, на вид все шестьдесят. Волосы поседели, отдавались чистой платиной. Хван клянётся, в какой-то подобный оттенок Феликс уже как несколько месяцев хочет покрасить свои волосы. А ведь можно всего лишь подождать… лет так пятьдесят для достоверности и реального эффекта. И сам дедок напоминал чем-то Хенджину самого себя. Наверное, из-за одежды. Мужчина был в классическом костюме и тоже с галстуком, правда, не с синим, а темно-зеленым, как болото, но тоже ничего. Зато не пестрил в глазах, что уже радовало. В банк вошло несколько мужчин примерно одного возраста, они разошлись по разные стороны и подошли к кассам, соблюдая очередь. Хенджин скучающе зевнул в кулак и взял в руки телефон, собираясь позвонить Феликсу и узнать, как у того дела. Только палец коснулся иконки, только послышался противный звук гудка, как кто-то выстрелил вверх, заставляя всех закричать и шелохнуться. — Всем лежать, это ограбление! – прозвучал басистый голос. Хенджин замер, не веря в происходящее. Слух уловил сладкий голос Феликса, но Хван лишь прошептал: «Я потом тебе перезвоню» – и завершил вызов, аккуратно садясь на пол, пряча телефон в карман. Он смотрел на незнакомых мужчин, рассматривая их оружие внушительных размеров, и даже не знал, что ему сделать, что сказать и как шелохнуться. Все работники банка подняли руки и также медленно опустились на пол, находясь под прицелами. Ребёнок где-то там заплакал, мать зажала ему рот рукой и тихо пыталась успокоить. — П-с-с, – один из грабителей подошёл к кассе, — доставай все деньги, которые есть, и складывай их в эту сумку. Только дернешься не в ту сторону – пристрелю, – рыкнул он, и бедная девушка подчинилась, нервно собирая все деньги. — Эй ты, ошметок, сколько денег хранится в вашем банке? – мужчина с бородой и оружием наперевес подошёл к лежачему работнику банка. — Около восьмидесяти двух миллионов, – прошептал парень и взвизгнул, когда его схватили за шкирки, чтобы поставить на пол. — Веди меня туда, будешь собирать деньги в эти мешки, – держа его на прицеле, мужчина с бородой скрылся. Хенджин лежал на полу и тихо наблюдал за тем, как грабили их банк. Он повернул голову в сторону Марка и кивнул ему головой, немо прося нажать на красную кнопку под их столом. Марк в страхе зыркнул по сторонами и незаметно нажал на кнопку, вызывая целый полицейский отряд. Все чёрные выходы были заблокированы, а главный вход закрыла система безопасности. Теперь никто не мог выйти. Только войти. — Шевели булками, – торопил мужчина в красной футболке. — Будешь медлить, я отшибу тебе башку и оставлю валяться с ошметками твоих мозгов у стенки, – поняв, что угроза подействовала на девушку – она стала работать быстрее – мужчина ухмыльнулся и оглядел посетителей, встречаясь взглядом с Хваном. — Жить надоело? Мордой в пол! Хенджин прикрыл глаза и повиновался. Они как волки: не любили, когда им долго и пристально, словно с вызовом, смотрели в глаза. Это их злило, заставляло палец на спусковом крючке напрячься. Но Хван, почему-то, уверен, что они пришли только за деньгами, а оружия – лишь толчок под зад всем работникам банка. Чтобы обнажить их страх и показать в очередной раз, что они никто против пули в лоб. Хенджин сталкивался с таким впервые, но и их готовили на случай, что такое может произойти. И пока что они действовали по всем указаниям. В кармане завибрировал телефон. Хван сглотнул и поднял глаза, изучающе пробегаясь по людям, как неожиданно услышал мигалки и даже увидел сквозь окна приехавшие полицейские машины. Довольно оперативно, если учесть, что с начала ограбления прошло около десяти минут. И Хенджин догадался сразу, кто мог ему звонить и по какой причине. Феликс услышал, увидел и все узнал. Пекарня находилась слишком близко, нельзя было никак обезопасить парня от таких новостей. Он, как обычно, мог себя накрутить и уже начать биться в истерике. Но пока что все хорошо. Все хорошо. — Сдавайтесь, вы окружены. Положите оружие и выходите из здания, – прозвучало из рупора где-то на улице. — Сука, кто успел вызвать копов? – темнокожий мужчина – на вид младше всех – оглядел всех присутствующих взглядом и цокнул. — Дин, скажи, что мы сдаваться не намерены. Если они не уйдут, мы убьём всех заложников. — Ты идиот? Нам за заложников по тридцатке дать могут, а за убийство так подавно, – мужчина, по имени Дин, явно был не согласен. — Нужно брать деньги и валить. — Но как? Они уже окружили банк и сто процентов закрыли все выходы. — А чертежи тебе на что, болван? У банка есть путь под землёй, оттуда мы и унесем все деньги. На Уолл-стрит нас будет ждать машина, так что расслабь задницу и иди собирай деньги, – Дин похлопал его по плечу и отошёл в сторону. Все были заняты своими делами. Хенджин медленно отполз к столу и спрятался за ним, достав телефон из кармана. Феликс продолжал бесконечно названивать в попытке услышать ответ. Хван вздохнул и нажал на зелёную кнопку, принимая вызов. Говорить пришлось тише, благо из-за разговоров и плача того мальца его голос остался вне досягаемости: — Феликс, со мной все хорошо, – сразу же начал он, успокаивая парня. — В смысле все хорошо?! По новостям крутят, что у вас ограбление, я сейчас вижу очень много полицейских машин возле… — Тише, – вздохнул. — Это правда. У нас тут несколько мужчин. Им нужны деньги и все. Не переживай, я в безопасности, – Хенджин выглянул из-за стола и прикрыл глаза, возвращаясь обратно. — Хенджин-а, – заплакал парень. — Я боюсь. Пожалуйста, спрячься куда-нибудь. А у них есть оружие? Боже, черт возьми, конечно есть. Хенджин, – Феликс содрогнулся в рыданиях, и было слышно, что он куда-то бежит. — Феликс, ты где? — Я возле банка сейчас. Здесь столько полиции. Говорят, они не могут войти внутрь, потому что там заложники. Ты в заложниках? Хенджин, – Ли заплакал сильнее. — Феликс, моя драгоценность, все будет хорошо, – Хван рвано вздохнул. Ему было страшно, но он держался изо всех сил, чтобы не подать виду. — У тебя сегодня день рождения, помнишь? Я приготовил ужин, а ещё подготовил поездку на твоём любимом аттракционе. В мае мы посетим Париж, так ведь? – напомнил он. — У нас много планов, а это лишь череда препятствий. Мы обязательно через них пройдём, хорошо, малыш? — Д-да. Хенджин, не отключайся. Я хочу слышать твой голос и знать, что ты в порядке, – попросил Феликс. — Сколько их? Они тебя видят? — Я спрятался за столом. Их около семи. Один ушёл в хранилище, так что сейчас тут шесть человек. — А… а заложников сколько? —… десять работников, – Хенджин выглянул снова и глазами пробежал по залу, — посетителей около пятнадцати, может, больше. Все лежат на полу. Что говорит полиция? Ты слышишь что-нибудь? – Хван провел рукой по лицу, как бы стряхивая усталость и страх, но ничего не вышло. — Они подготовили спецназ, будут заходить с крыши. Ещё здесь летает три вертолёта. Кажется, все очень серьёзно. Я волнуюсь, – Феликса трясло. — Всё будет хорошо, – в очередной раз повторил Хенджин и замер, слыша рядом с собой щелчок. Он втянул в себя живот и медленно повернул голову, встречаясь взглядом с тем самым Дином. Мужчина пошел в обход и заметил его с телефоном в руках, поэтому сразу же подошёл и показательно тыкнул в него ружьём. Грабитель без слов кивнул на телефон, чтобы Хван показал ему дисплей. Тот без лишних действий, проигнорировав слова Феликса, звучавшие из телефона, показал мужчине свой экран, на котором красовалась надпись «Драгоценность». — А я-то думал, уже копам что-то трещишь, – ухмыльнулся он. — Хенджин? Ты почему молчишь? Не молчи, пожалуйста, – прошептал Феликс. — Всё хорошо, – выдавил из себя Хван, глядя грабителю прямо в глаза. Ребёнок на другом конце закричал, стал плакать сильнее. Несколько мужчин бросились к нему, выставляя оружия прямо перед ним в надежде, что он испугается и заткнется, но плач стал ещё громче. Они кричали на него, угрожали, что вышибут ему мозги, и Хван понимал, как же по-зверски, как же неправильно все это было. Абсурдно. Они могли просто забрать деньги и уйти, но они тянули время. Сразу понятно, что работали непрофессионалы своего дела. Это их первая вылазка и, Хенджин уверен, последняя. — Не трогайте ребёнка, – попросил Хенджин, игнорируя дуло ружья на себе. — Хочешь погеройствовать? – ухмыльнулся мужчина. — Нет, – недовольно ответил Хенджин, сжимая телефон в руках. — Ну тогда заткнись и сиди себе тихо, – бросив это, Дин ушёл. — Хенджин? Хенджин, ответь. Хван рвано вздохнул, чувствуя, как к нему подкрадывалась паника. Он отсчитывал до десяти, учащённо дышал ртом и отвлекался на голос плачущего Феликса, что все это время ждал и звал его. Хенджин прикрыл глаза, услышав плач ребёнка. Казалось, он и не затихал, просто Хенджин к нему привык или попросту не слышал, игнорируя своим потоком мыслей. Оставался маленький проблеск надежды на то, что скоро это все вот-вот закончится. Он выйдет, прижмет к себе Феликса и никогда не отпустит. — Феликс, ты на улице? Можешь встать напротив главного входа, но подальше, не возле него. Тебя вряд ли подпустят, – попросил Хван и выглянул из своего «убежища». — Я тут, что такое? – Феликс встал и покрутил головой по сторонам, осматривая улицы. Хенджин улыбнулся, заметив его там, вдали. Здорового и невредимого. В безопасности. Хван бы все на свете отдал за то, чтобы Феликс никогда не знал боли и горести. Он хотел оберегать его от всего плохого, даже если это плохое прямо сейчас происходит с ним. Хенджин был рад, что Ли сейчас нет рядом, что он не заглянул к нему и не принес вкусные кексы, что он остался там, по ту сторону этого дерьма. — Ах ты сука! – прозвучало где-то сбоку и послышался оглушающий свист. На секунду время остановилось. Уши заложило. По телу прошлась немыслимая дрожь, распространившаяся глубокой болью. Хенджин вздохнул и упал на пол, по-прежнему держа крепко телефон в руках. Рядом с ним оказалось несколько людей, но кто именно – разглядеть был не в силах. Хван оглушено слышал, что кто-то кричал, плакал и даже бил кого-то. Все это было размыто, как будто он находился в мыльном пузыре и понятия не имел кто он и что он. — Какого хера ты, блять, в него стрельнул, кусок дерьма? – орал Дин, толкая другого парня из своей команды. — Мы договаривались сделать все чисто, сука! — Он говорил по телефону, ты слепой осел! – прилетело ответно. — Я знаю! Но он говорил не с копами, придурок ты, блять! Хенджин слабо качнул головой и приподнялся, глядя на трех столпившихся над ним парней. Дин ястребом окинул взгляд, пока не подозвал всех и быстро куда-то не убежал, оставляя всех лежать на полу. Хван смотрел им вслед, слыша сбоку от себя крики, доносившиеся с телефона. Он слабо улыбнулся, перевернулся на спину, чувствуя боль и окутавший его мгновенно холод. На рубашке появилось красное пятно, оно разрасталось с каждой секундой все больше и больше, хотя Хван чётко помнил, что выстрел был в спину. — Хенджин! Что произошло?! Пожалуйста, ответь, мы слышали выстрелы! – плакал навзрыд он. — Феликс… – Хенджин прикрыл глаза. — Всё хорошо. Всё обязательно будет хорошо. — В кого стреляли? Хенджин! — В меня… в меня стреляли. Не волнуйся, моя драгоценность, все хорошо. Они уже ушли, и я даже не чувствую боли, ты представляешь? – Хван не врал, боль как рукой сняло. — Мне только холодно. Хочется в твои объятья. Согреться. Как ты грелся зимой ночью, обнимая меня, помнишь? — Хенджин… Вызовите скорую, срочно вызовите скорую! – кричал он полицейским. — Хенджин, пожалуйста, не отключайся. Хенджин, куда они попали? Куда они попали?! – истерил он. — Всё будет хорошо, мой маленький. Всё обязательно будет хорошо, – Хван вздохнул, с каждым разом становилось труднее пополнять лёгкие воздухом. — Хенджин? – Феликс встревоженно посмотрел по сторонам, видя, как полицейские проникли внутрь банка. — Хенджин, мы уже там! Хенджин, ты слышишь? – он смахнул слезы и перебежал через дорогу, проникая в банк, отмахиваясь от рук сотрудников правопорядка, что не хотели пускать его внутрь. Здесь пахло тревогой. Люди покинули свои места, радостно и облегчённо выходя из здания к полицейским. Феликс ни в одном из них не увидел Хенджина. Он издал громкий всхлип, покрутился на месте, глазами ища хоть кого-то похожего на своего парня, но на глаза бросилась лишь лужа крови, растекающаяся по полу. — Нет-нет-нет-нет, – Ли бросился туда, падая на пол, сдирая колени, прямо перед Хенджином. Он откинул телефон в сторону и в истерике стал тормошить парня за плечи, видя пустой, холодный и безжизненный взгляд. Его сердце в тот же миг перестало биться, когда Ли увидел Хенджина, лежащего на полу в луже собственной крови. Феликс собирал ее руками, будто бы это поможет, будто бы парень поднимется с места и скажет, что он в порядке, что все будет хорошо. Но чуда не произошло. Никогда не происходило. — Нет, Хенджин! – Феликс заплакал сильнее, прижимая голову Хенджина к своему телу. — Пожалуйста, нет, только не так. Умоляю, скажи что-нибудь. Хенджин, пожалуйста… нет-нет-нет-нет, – у Ли началась истерика, он склонился над Хенджином и горько заплакал, поглаживая его по волосам. — Хенджин, пожалуйста… не умирай… – он бережно поцеловал его в ещё тёплый лоб и прикрыл ладонью глаза, которые уже Хван, к сожалению, никогда не откроет сам.

✨✨✨

Мартин лёг рядом, взобрался по ногам и, скрутившись в клубок, улегся на живот, сладко зевая. Феликс погладил пушистого зверя, смотря в потолок. Поток мыслей проносился вихрем, оставляя после себя болезненные ощущения. Ни одна таблетка, ни один выпитый им алкоголь не способен заглушить эту необъятную боль. Она поедала его изнутри, но медленно, неторопливо, наслаждаясь ежедневным мучениями. Ли устал ощущать тяжесть в груди, устал видеть грустное отражение, устал находиться в этом доме. Совершенно один. В дверь позвонили. Феликс намеревался проигнорировать, притвориться, что в доме никого нет, но требовательный звонок и яростный стук не прекращался. Осторожно отложив Мартина на диван и неохотно оказавшись в прихожей, Ли посмотрел в глазок и устало почесал затылок, открывая дверь Эдди. — Выглядишь так себе, – с порога стрельнул он и вошёл. — С днем рождения, друг, – он протянул торт в своей фирменной коробке. — Оу… спасибо, – вышло безэмоционально. — Я могу войти? — Да, заходи, – Феликс закрыл за ним дверь и указал рукой по направлению к залу. — Ничего не изменилось с тех пор, как я здесь был, – подметил Митчелл и сел на диван. — Ты как? Кто-нибудь уже поздравил с днем рождения? — Мать и ты, – ответил честно и сел рядом. — А… — Не смотрел, не знаю, – Феликс прикрыл глаза. — Я больше не обращаю на это внимание. — Но ведь это твой день… — Это день его смерти, – отрезал Ли со сталью в голосе. — И я не хочу вспоминать это. Но каждый гребаный год этот день делает все, чтобы я вернулся на три года назад и… прости, – Феликс протёр руками лицо. — Черт, прости. — Феликс, – Эд грустно вздохнул и прижал парня к себе. — Тебе нужно жить дальше, как бы не было тяжело, нужно отпустить прошлое. — Что, если я не хочу его отпускать? – Ли чувствовал себя разбито. — Нужно, чтобы начать жить настоящим. А к прошлому ты ещё всегда успеешь вернуться. Воспоминания нам даны как раз для этого, Феликс. Они нам нужны для того, чтобы иногда возвращаться туда, куда уже невозможно вернуться, – объяснил Митчелл. — Но они не вернут его, что делает мне больно, – Феликс открыл коробку с тортом и посмотрел на смешной и слегка детский рисунок, рядом с которым была кривая цифра «28». — Его не вернуть, но… он ушёл не напрасно, я думаю, он все ещё рядом. Кое-что так он точно оставил после себя, Феликс. — И что же? Что он мог оставить? – возмутился Феликс, снова бесконтрольно злясь. — Свою частичку, – улыбнулся Эд. — Свою – что? — Частичку. И знаешь, где она? – Митчелл ткнул пальцем прямо в сердце Ли. — В тебе, Феликс. Он оставил частичку своих мыслей, своих целей и желаний, а все они есть в тебе. В твоих глазах есть его блеск, в твоей улыбке есть его ямочка. Он не ушёл бесследно, он все ещё с тобой. В тебе, – эти слова поразили Феликса. — Быть может, материально он не с нами, но с тобой он всегда, в твоём сердце, парень. И пока оно бьётся, помни об этом. — Эдди, я… — Мы мало говорили с тобой об этом. Я не хотел затрагивать эту тему и ковырять рану, но вижу, что врачи никак не помогают тебе. Хоть один сеанс помог? – Феликс отрицательно покачал головой. — Потому что не в них дело. В тебе. Феликс, жизнь ценна, она не длится вечно и когда-нибудь она закончится. Нужно сделать все для того, чтобы зажить по полной. Не думаю, что он был бы рад услышать, как ты страдаешь, – Митчелл обвел взглядом фоторамку и вздохнул, чувствуя острую секундную боль в груди. — Время – это дар. И, пожалуйста, проведи его с пользой, сделай что-нибудь такое, отчего, вдруг умерев завтра, ты бы не пожалел. Не пожалел, что прожил эту жизнь, не пожалел, что сделал что-то стоящее. — Ты знаешь, что перед тем, как исчезнуть с небосклона, звезды оставляют после себя взрывы? – неожиданно сменил тему Хенджин, привлекая к себе внимание Феликса. — Правда? — Да, – Хван провел по его волосам и улыбнулся, заглядывая в глаза. — Феликс, давай будем, как звезды: оставим в этой жизни после себя несколько ярких взрывов. Вместе и до конца. Феликс прикрыл глаза и сжал губы в тонкую линию. На подкорке мозга у него были такие мысли, но нужно было, чтобы хоть кто-нибудь их ему озвучил, подтолкнул и сказал, что все будет хорошо, что он поступит правильно, если начнёт жить с чистого листа, пусть это и будет непосильной задачей, ведь он все также цеплялся за прошлое. А сейчас Эд сказал ему несколько простых, но таких правильных вещей, отчего на глазах вновь выступили слезы, а в мыслях появилась яркая картинка-вспышка их разговора с ним о звездах. Может, пора Феликсу стать той самой звездой, которая оставит после себя несколько ярких взрывов? — Ты все ещё ведёшь дневник, как попросил тебя доктор? – вдруг поинтересовался Митчелл. — Да, а что? – Феликс тряхнул головой и протёр руками глаза. — Что ты там пишешь? — Ну… как проходит мой день и свои переживания, некоторые мысли и все такое, – неразборчиво пробубнил он. — И помогает? —… нет. Митчелл замолчал, уставившись на рамку. Он взял её в руки спустя несколько минут, провел пальцами по улыбчивому лицу, каким оно было всегда, и вздохнул. Потерять такого человека было большим шоком, огромной болью и вселенской несправедливостью. — А что, если ты попробуешь написать письмо на небеса? — Хм? – не понял Ли. — Ты постоянно пишешь в дневник всякие мысли, что гложут тебя, но это не помогает. А что, если бы ты написал письмо на небеса, которое бы он прочёл? Что бы ты написал, Феликс? Что бы рассказал о себе? – после этого вопроса Ли задумался. — И у тебя не должно быть страха перед его именем. Хван Хенджин был прекрасным человеком, Феликс, – Эд улыбнулся и поправил волосы парня, поднимаясь с дивана. — Напиши письмо Хенджину, думая, что оно дойдет до адресата. Быть может, так будет легче его отпустить? – с этими словами он поставил рамку на место и покинул дом. Феликс обнажил свои чувства и снова заплакал, глядя на рамку с фотографией. Хенджин стоял рядом с ним и задорно улыбался в камеру, прижимая Ли к себе за талию. Эдди прав. Воспоминания нам нужны, чтобы возвращаться иногда назад, вспоминать то, что нам больше недоступно из-за быстротечного времени. И прав: время – дар. Бесценный дар. Но также и само проклятье. Его никогда недостаточно, оно ускользает меж пальцев, как вода или зыбучий песок. Его невозможно остановить хотя бы на мгновение или вернуть некоторые моменты вспять. Оно неподвластно. И с этим нужно смириться. Феликс подошёл к рабочему столу, достал свой дневник и вырвал оттуда чистую страницу. Взяв ручку, он принялся писать все то, что было на уме, все то, что он чувствовал и чувствует по сей день. Он так многое хотел поведать Хенджину, рассказать о том, как покатилась в тартарары его жизнь, как все приобрело… синий цвет. В этом Лазурном мире он теперь один, несмотря на то, что его окружали люди, Феликс ощущал пустоту. К сожалению, почта не имела возможности доставлять письма на небеса, и это, скорее всего, всего лишь останется клочком бумаги в мусорном ведре, но Ли хотелось верить, что Хван увидит. Увидит, прочтёт, поймёт. Он так делал всегда: понимал без слов и сострадал. Говорил без слов: «Всё будет хорошо». Может, высохнут слезы, уменьшится боль в грудной клетке и действительно станет все хорошо, но не сегодня. Феликс просто будет ждать то самое завтра, в котором он проснётся утром и поймёт, что жизнь продолжается. И он надеется, что оно вот-вот постучит солнечным лучом ему в дверь.

«Я знаю, это письмо, отправленное мысленно мной на небеса, не дойдет до тебя, Хенджин, но может, хоть какой-нибудь отголосок моих мыслей коснётся нежным пером твоей души. Я знаю, она не умирает. Вернее, у меня есть надежда, что ты все ещё рядом со мной. Возможно, как говорит Эдди, во мне. Я потерян, мне больно. И всякий раз, невольно вспоминая все те трепетные дни, я хочу вернуться обратно. Я хочу вновь посидеть с тобой в парке у озера, поесть французской еды в ресторане, прокатиться на твоём «Плимуте». С твоей малышкой все в порядке, она все также занимает свое коронное место на парковке. Я, кстати, получил права и… иногда катаюсь на ней, чтобы, знаешь, вспомнить, каково это. Ещё я бы снова хотел вернуться в то время, когда мы просто беззаботно смотрели фильмы и ели попкорн. Он был слишком сладким и слегка поджаренным, но это была именно твоя фишка. Сейчас попкорн без тебя безвкусный, а фильмы – не интересные. А помнишь горнолыжный курорт на Аляске? Это было здорово. Нет, правда. Я не люблю зиму, но тогда, на большом склоне, ты научил меня стоять на доске, а потом сделал мне какао с маршмеллоу и заключил в свои объятья. И тогда, поздним вечером в минусовую температуру, я ощутил тепло. Сама пустыня могла бы нам позавидовать. На моем безымянном все ещё твоё кольцо. Я не снимал, да и вряд ли это сделаю. Мысленно я иногда возвращаюсь назад, вспоминаю, как постепенно мы начали готовиться к свадьбе, и понимаю, что… пустота. Без тебя в этом мире действительно пусто, Хенджин. Он не был синим, как я говорил. Он стал таким. Без тебя. В тот день я не успел с тобой попрощаться, но я чувствую, что мне это и не нужно. Потому что ты никуда не ушёл. Ты все ещё здесь. И рядом со мной. Во мне. В день похорон многие люди плакали. Я в их числе. Я пролил немало воды и думал, что у меня не осталось слез, чтобы плакать, но, кажется, у меня припасено на этот случай много жидкости. И… я надеюсь, что в тот день ты чувствовал нашу боль и нашу любовь, потому что ты многое для нас значишь. Например, для меня ты – все. Говорят, хорошие люди уходят рано, но я никогда не хотел, чтобы это был ты. Ты прожил прекрасную и достойную жизнь. Ты пытался уберечь меня от всех невзгод, но не смог уберечь себя. Ты ушёл, как и подобает звездам. Оставил после себя несколько ярких взрывов. Один из них все ещё во мне, я его поглотил. И, может, я жду лучшего момента, чтобы когда-нибудь оставить после себя тоже один большой взрыв и приблизиться к тебе? Надеюсь, ты сейчас близок к свету. Увидимся на небесах или в следующей жизни, Хван Хенджин. Только, пожалуйста, дождись меня, ладно? А я… скорее всего продолжу работать с Эдди, куплю Мартину подружку и заживу самой обычной жизнью? И, как говорил Эдди, воспоминания нам нужны, чтобы иногда возвращаться назад. Но они также важны для того, чтобы помнить тебя, Хенджин. Помнить все то, что нас связывало и связывает до сих пор. Я надеюсь, что боль в моей душе пройдёт. Она – последствие любви. Поэтому мне все ещё больно. Я все ещё люблю. И когда ты ушёл, моему сердцу стало чего-то не хватать. Тебя. И если ты слышишь, как иногда ночью я плачу, и моё тело содрогается. Прости. Слезы из меня льются градом, словно на празднике дождя в аду. И я не могу остановить этот поток слез. Это моя душа плачет по тебе. Она все ещё не оправилась с такой утратой. Я пишу это письмо небесам, в надежде, что ты прочтёшь его. И если мне выпадет такой шанс, я бы безостановочно прислал бы тебе ещё. И я хочу сказать: я отпускаю. Отпускаю тебя, чтобы начать жить дальше. Но не думай! Отпустить – не значит забыть. Ты в мыслях моих постоянно. Во мне. Если ты можешь передать мне послание во сне – приходи. Иногда ты делал это – приходил. Тогда ночью мне не снились кошмары с твоей смертью, мне снился ты. Было спокойно, хорошо, уютно, а главное – тепло. Но все чаще я не различаю собственных сновидений, они будто бы мутной плёнкой быстро пролистываются и не оставляют после себя ничего значимого. Поэтому, Хенджин, если ты хочешь и можешь, то... приходи. Я обязательно буду тебя ждать. Всегда. Возможно, я веду себя глупо. Любой на моем месте уже бы начал новую жизнь. И я начну, обязательно начну. Но не сегодня. Может, не завтра, но когда-нибудь, я обещаю. Не хочу, чтобы там, на небесах, ты переживал за меня. Да, я один в этом огромном мире, но твоя душа все ещё здесь. А значит мне нечего бояться, верно? Я люблю тебя до самых ярких звезд, до самых громких взрывов. Когда взорвётся моя звезда через много-много лет, узнай меня, Хван Хенджин. И найди меня. Сегодня мне двадцать восемь, а тебе теперь навсегда двадцать пять. Спасибо тебе за все. Твоя драгоценность».

Феликс отпустил. Отпустил и шепотом повторил несколько раз: «Всё будет хорошо».

Теперь уже в это веря.