Константа

Доверие — это дорога с двусторонним движением. Харви Спектр

— Ваша бабушка будет гордиться, — говорит Нэлл Сойер, и это как удар под дых и пощечина одновременно. Майку удаётся сохранить беспристрастную маску, но как в этих случаях говорит Харви — мать его! — Спектр: глаза выдают его с потрохами. Смотреть, как кто-то уничтожает чужие надежды, потворствуя несправедливости — просто плохо, понимать, что это была твоя идея — дерьмово. И само дело не лучше, потому что Майк знает, что вот-вот грянет гром и разразиться война, точнее она уже идёт, никем не объявленная. А Харви Спектр и Дэниел Хардман используют его даже не в качестве парламентёра-курьера, а — теннисного мячика, передавая друг другу удары. Вот только у них есть ракетки, а Майк полностью беззащитен. И это его злит ещё сильнее. — Это общая победа! — заявляет Харви, и ему не верит даже Майк. Майк тоже знает, как пахнет дерьмо, и всё это дело — это просто способ показать кто круче, кто сверху. Дешёвое виляние понтами. — Это победа, потому что ты побил Дэниела, — отвечает Майк, не сдерживая напряженного смешка, и он видит, что Харви нечего возразить. — Я работал с ним, затем с тобой, потом снова с ним… Не нужно быть гением, чтобы понять: вы играете друг с другом, а я у вас вместо мячика. Майк подходит к Харви ближе, смотря в его карие и чертовски любимые глаза, потому что он тоже кое-что умеет по ним читать. Спектр хочет, чтобы этот разговор закончился, а Майк занялся другой работой (но не гонит его), а за всем этим прячется ещё какая-то тайна. Ещё одна, если быть точными, и Майк вообще не уверен, что хочет её знать. Но надо. Просто надо, как надо было закрыть дело, остановить забастовку и помочь медсёстрам. Последний пункт, он с треском провалил, правда. — Знаешь что? Я понял, что от вас обоих искры летят, и не хочу больше оказаться меж двух огней, — заканчивает Майк и стремительно уходит из офиса. У него и правда есть ещё работа, но главное, ему нужно принять всё и переварить. Майк вряд ли задумывается, что только ему, кажется, дозволено и прощается подобное поведение со старшим партнёром фирмы. Точнее, Майк знает, что они на равных, иначе бы Харви давно его выпнул. Он готов направлять и учить, но лишь получая честное, яростное и гениальное, иногда ошибочное в ответ. Майк возвращается вечером, почти ночью, в кабинет Харви. В конце концов, он всегда приходит, и в этом нет ничего удивительного. Чтобы не происходило он остаётся предан Харви, даже если злится на него. Тот факт, что Харви, по сути, объясняется, лишь подтверждает, что они уже давно не просто начальник и стажёр, даже если последний также его «маленький грязный секрет». — А мне ты доверяешь? — вырывается у Майка, прежде чем он успевает подумать. — Поэтому и хочу, чтобы ты знал, — кивает Харви и касается его руки, мягко сжимая. У них свой ритуал примирения после неудачных (не в плане того, кто победил) дел. Особенно, когда Харви ведёт себя, как мудак, а Майку (даже Майку) не хватает сил его удержать. Такие ссоры не длятся долго, потому что им обоим невыносимо друг на друга злиться. Майк раскрывает ладонь навстречу и переплетает их пальцы, сжимая в ответ. Они сидят в тишине кабинета, держась за руки и каждый думает, что основные боевые действия ещё впереди, но сейчас у них есть эта минута и это мгновение. И они прекрасны.