СОБОР. КНИГА III. ☨ СОТВОРИ ГОСПОДА НА КОСТЯХ ☨

— Я научу тебя искусству, Камиллка. Садись поудобнее, сейчас мы будем плести морские узлы. Мы же пираты! А всем пиратам подвластно древнее искусство. Камилла примостилась ко мне на лавочку и показала верёвку: — Такая верёвочка подойдёт? — Подойдёт, — я взял кусок своей верёвки. — Мы с тобой уже умеем завязывать шнурки, поэтому плести узлы будет не трудно. Как ты думаешь, чем круты морские узлы? — Их делают пираты! Я засмеялся: — Это правда. А ещё они круты тем, что очень прочные. Вязать их следует туго, поэтому тебе предстоит приложить всю свою силу! Ты же сильнее меня? — Да! — Первый узел: прямой, его ещё называют «бабским». Держи мою верёвочку, — я передал Камилле кусок, — а теперь перекрести их, — крестница зашевелила пальцами, — вот, получился полуузел. Теперь снова перекрести и затяни оба конца. — И что это? — Камилла показала, что у неё получилось. — Прямой узел. Поздравляю, ты справилась! — я поцеловал её в щёчку. — Давай следущий! — Плоский узел, — я развязал Камилле предыдущую работу и положил в ладошки две верёвки. — Делай петельку на одной верёвке и подложи под неё вторую, — крестница не смотрела на меня, а слушала мой голос. — Возьми конец второй и положи под конец первой, но сверху, — я не умел объяснять, мне проще показывать, но Камилла так увлечена плетением, что не хотелось мешать ей, влезая толстыми пальцами, — конец второй верёвки продевай в петельку. — Они одинаковые! — А теперь потяни за два конца. Камилла затянула узел и удивилась плетением: — Ух, ты! Как красиво! — Нравится? — Да! А сколько всего узлов? — Ой, Камиллка, очень-очень много. — Мы успеем их выучить до прихода папы? Раньше мы не разговаривали об Энтони. Камилла слышала, как Аврора сообщила о скором возвращении преподобного. И вот мне казалось, что меньше, чем через год, моё общение с крестницей станет совсем иным. — Конечно, успеем, Камиллка. У тебя отлично получается. — Какой узел самый прочный? — Двойной рыбацкий. — Чем он особенный? — Он невидимый, — я расплёл верёвки и принялся сам плести. — Тебе понравится этот. Верёвка пополам. Петелька превратилась в две и закрутилась. — На этот узел крепится крюк, и за петельки он подвешивается. Называется такое чудо «кошачьи лапки». Я поднял узел к лицу, Камилла через петельки смотрела мне в глаза. — Хочу кису. — Хочешь котика? — Да, — Камилла отвела взгляд. — Мне скучно без Рафаила. Я никогда не видела кошек, только на картинках. Какие они, Калеб? — Они маленькие и мяукают. Они мурчат, когда ложатся спать. Кошки отличаются от собак: они сами по себе. Рафаил проводил с тобой всё своё время, когда ты была совсем малюткой. Кошка так не будет делать. — Я буду делать, как Рафаил. Я буду проводить с ней всё своё время. — А как уже уроки? Тебе нужно учиться. Ты умеешь писать? — Мне семь лет в этом году! — А я в твоём возрасте уже умел писать, между прочим. — Научи меня. О-о, я и ручку-то забыл, как правильно держать в руке, про начертания букв вообще молчу. — Попроси маму или Фронто. Они — художники, они умеют красиво писать. — Но… — Камилла взяла за руку и повертела перстни, — у тебя хорошо получается учить. Я придумала, — она положила свою ладошку в мою, — мы будем писать пиратские песни! — Ты любишь меня? Зачем я это спросил?! Зачем спросил с такой надеждой на положительный ответ?! Почему грубый голос стал мягким и отеческим?… Тем самым положительным ответом послужили объятья Камиллы. Она набросилась на меня и повисла на шее. — Мой папа такой же, как и ты? Нет, моя маленькая, он совсем другой.