Крылья цвета крови.

Так как даже маленькая загородная вилла Лестрейнджей была надёжно защищена заклинаниями, чтобы проникнуть на её территорию, Гарри пришлось прибегнуть к парочке вампирских премудростей, которым обучил его дед. Это более чем базовое умение, связанное с самим образом жизни вампира, их питанием. Не стоит забывать, что волшебники тоже являются для них едой, хотя и полной довольно многих условностей. Не смотря на многие договорённости о неприкосновенности волшебных жилищ, на мирные договоры, на то, что простецов в этом плане сожрать гораздо проще, сомневаться не приходилось, что вампиры вполне могут проникнуть туда, куда пожелают. Волшебникам оставалось лишь радоваться, что большинство вампиров чтут букву закона и соблюдают традиции, например, не приходить без приглашения, уведомляя о своём визите заранее. В вампирском сообществе свои заморочки - и вампирские Старейшины обычно следят за юными новообращёнными, чтобы те не создавали прецедентов, усугубляющих положение расы. Вполне достаточно и того, что волшебники считали вампиров Тёмными тварями - и не постесняются уничтожить их в случае чего. Однако, Гарри справедливо решил, что если жалобы не будет, то и рассматривать будет нечего. А какая жалоба может быть, когда у него Такие вести?! Он всего лишь вестник, не грабить же пришёл! И даже не испить крови благородной дамы древнего рода. Конечно, его появление не было проигнорировано домовиком рода Лестрейндж. - Кто вы такой? И что вы делаете на территории виллы древнего и благородного рода? Назовитесь! - Передайте вашей госпоже, что у меня для неё очешуительные новости! - Какие? - Очешуительные! - Я не понимаю, что это значит. - Твоё дело не понимать, а передавать. Скажите, что к ней пришёл посланник, чтобы помочь ей вернуть утраченное. Пока Гарри ожидал, что даме сообщат о его визите, он решил облететь виллу Лестрейнджей, чтобы больше насладиться архитектурной стилистикой, которая была выполнена в духе романтизма, что уже довольно много говорило о хозяевах: рациональность была заменена высоким акцентом на индивидуальность и человеческие эмоции. Этот стиль вместо простоты и замкнутости архитектурной формы классицизма предлагал сложный силуэт, богатство форм, свободу планировочного решения, в котором симметрия и другие формальные композиционные принципы теряют господствующее значение. Так же здесь присутствовали разнообразные металлические конструкции из чугуна, железа и стали. Гарри усмехнулся сам себе - ведь, что ни говори, романтизм был связан с нео-готикой, а индивидуализм, присущий стилю, был отличительной чертой его биологического вида. "Наверняка с хозяевами мы подружимся" - пронеслась мысль у него в голове, как вдруг... В окне он увидел Её. Женщина, лежащая на кровати, поразила вампильета своей... Красотой? Бледностью? Слабостью? Состоянием? Нет. И да. Всё не то и всё одновременно. Домовик что-то докладывал ей, женщина же лишь слабо махнула в ответ, не в силах даже поднять руку. Поттер быстро спустился вниз - и через секунду перед ним возник домовик, сказав: "Вас ждут." Вблизи она была ещё прекраснее. Её лицо было белее алебастра, под глазами залегли чёрные тени от бессонных ночей, пышная причёска, рассыпавшаяся крупными локонами по подушкам и неуловимое дыхание смерти, витающее вокруг... Ему ли, Певереллу, не знать; ему ли, вампильету, не почувствовать, когда кто-то отчаянно стремится за Грань. Внутренности Поттера скрутило в тугой узел, ревя внутри, стуча в висках набатом: "Проводи... Проводи... Проводи..." Гарри с силой сжал кулаки, стараясь сдержать отчаянное желание стать для неё Ангелом Смерти, которого эта женщина так ждала. Да, он здесь не за этим. Вот вообще не за этим! Только откуда взялось внутри это чувство? - М-мис-сис... Лестрейндж? - запнувшись, обозначил Гарри своё присутствие. Он едва выдавил из себя её фамилию, словно напоминая себе, что эта женщина перед ним - чужая жена. А на языке крутилось такое фамильярное "Бэлла..." Беллатриса едва шевельнулось от неизвестного голоса, слишком уж юного. Она не припоминала у себя или мужа таких знакомых. Да и в рядах Пожирателей никогда не было детей - так кому она могла понадобиться? Мысль, что о её тайном семейном укрытии известна постороннему, должна была отозваться леденящим ужасом, но... Беллатрисе это было безразлично в данный момент. Её усталая душа словно впала в кому, так что даже приди по её душу Орденцы, она бы лишь грустно усмехнулась. На бо́льшую реакцию совершенно не было моральных сил. Да и что бы они могли с ней сделать? Убить? А есть ли смысл жить в мире, в котором нет Его? Посадить в Азкабан, к мужу и его брату? Вряд ли бы она заметила разницу. Еда для неё не имела вкуса и запаха, время тянулось, зависнув в бесконечном "раньше", и, хотя свободу у неё никто не отбирал, она не чувствовала в себе сил даже приподняться с постели. Беллатриса ощущала себя брошенной куклой, забытой на старом пыльном чердаке, чей хозяин уже никогда не придёт. Хозяин умер. И снова эта мысль пронзила грудь отчаянием, резким, болезненным, словно выстрел: "Уйти... Уйти вслед за Ним..." - Миссис Лестрейндж? - снова позвал Гарри, видя полное отсутствие реакции на его нахождение здесь, пытаясь вырвать хозяйку виллы из плена собственных навязчивых мыслей, высасывающих из неё силы подобно дементору. - Кто... Кто вы? Я вас не знаю. - тихо произнесла Беллатриса на выдохе. - Я пришёл за вами. Вы - самая верная сторонница Тёмного Лорда. И поэтому мне нужна ваша помощь. - со сталью в голосе произнёс вампильет, помня, что он тут по делу, а его... чувства... подождут. Нет, он не может позволить себе осуществить её желание. Даже если женщина перед ним всем своим видом умоляет о смерти. Даже если он сам - Смерть. Даже если его так тянет осуществить её желание. - Откуда вам это известно? - в печальных доселе глазах появилась искорка ненависти и безумства. - Мне много чего известно... - усмехнулся вампильет, манерно растягивая слова, - Например, о том, где он сейчас. - Что?! Что вы сказали?! Он жив?! - вскричала Беллатриса, резко вскакивая на кровати. - Ну... Относительно... - вампильет задумчиво погладил подбородок. - Молю: скажите только одно, он жив? Перестаньте вы меня мистифицировать и мучить вашими загадками… "Сказала самая большая приверженница Загадки" - мысленно усмехнулся Поттер, вслух же сказав: − Ну, жив, жив, − неохотно отозвался он, скривившись от полного непонимания этой женщиной полутонов. Кроме банального "жив" и "мёртв" есть же ещё куча всякого рода состояний! Тот же статус "не определяемо" у вампиров, существование в виде призраков или инферналов, да банальная кома! Но нет, Беллатрисе была нужна определённость. А где её вообще искать в этом безумном мире?! А уж идея, что существо живо, пока жива память о нём и его деяниях... Нет, столь измученную неизвестностью даму не стоило смущать словами "Он жив в наших сердцах. В каждом из нас." Ибо звучало это не более, чем утешение горюющей вдовы каким-нибудь пастором, например. Хотя в этих словах Поттера был бы совершенно другой смысл. В его случае они были куда буквальнее. − Мерлин! - А он-то тут ещё при чём? - усмехнулся Гарри, оскалив клыки, - За то, что он выжил тогда, после магического отката, скорее, нужно благодарить самого Дьявола. - Вы, что, магглорождённый? - скривилась приверженница чистоты крови, - Какой ещё, к Мордреду, Дьявол? - Это я так, образно... Лично я знаю только одного Дьявола, и это - Воланд... - Вы знаете его лично?! Так вы - Один из Пожирателей! Неужели теперь мы вербуем детей? Гарри устало потёр переносицу. Беллатриса тоже не читала классику! Какой позор! А ещё благородная аристократка... Нет, что ни говори, этим волшебникам нужно обязательно преподать урок литературы. Мировая классика - она не касается одного лишь континента! Это общечеловеческое достояние! Ну и что, что волшебники не являются людьми? Поучились бы у вампиров, например. - Да, знаю. И довольно близко, я бы сказал. Да и вообще, сейчас я как никто другой могу носить звание его правой руки! - вынырнув из собственных мыслей, Гарри с недовольством посмотрел на миссис Лестрейндж, поддаваясь эмоциям. - И я ещё раз повторяю: мне нужна ваша помощь! Наш Лорд в беде! - Аппарируем! Сейчас же! − с силой воскликнула Беллатриса и ухватила Гарри за руку, − Аппарируем, куда угодно! Конечно, она понимала, что всё это может оказаться не более, чем ловушкой. Этому подозрительному парню, неизвестно как возникшему в её поместье, ничего не стоило завести её в глушь, чтобы пустить Аваду, хоть он и называл себя сторонником Лорда. Впрочем, она не сомневалась: если бы он хотел - он бы уже убил её, прямо здесь. В конце-концов, никто не знал, где она прячется, разве что кроме её сестры Нарциссы... Но и на ту можно надавить, скажем, пригрозив её сыну. - А вы, миссис Лестрейндж, довольно легки на подъём... - усмехнулся Гарри, удивляясь внезапному преображению женщины. Откуда и силы взялись? - Ха! Вы, что, думаете, что я не понимаю, что лезу в какую-то странную историю? Разумеется, понимаю! Я знаю, на что иду. Но, клянусь, я согласна последовать за вами в неизвестность только из-за того, что вы поманили меня словами о Нём! Я готова на что угодно ради Него, потому что ни на что в мире больше надежды у меня нет. Но я хочу вам сказать, что, если вы меня погубите, то я погибну из-за любви! "Так она его... Любит?" - эта мысль отчего-то болезненно кольнула в груди, но разум подсказывал, что это довольно веская причина того, что она осталась Ему верна. - Полно вам... Разве я вправе губить благородную Леди древнего рода? Впрочем, я ведь даже не сказал, какого рода помощь от вас потребуется! А впрочем, не буду темнить. От вас нужно участие в одном ритуале. - Каком именно? - Возродить Его. Остальное обговорим на месте. - резко ответил Гарри, и, взяв за руку Беллатрису, телепортировался при помощи Кольца Лорда. Древний Певерелл-Таун вырисовывался перед ними, его высокие каменные стены были покрыты плющом и мхом. Воздух вокруг, казалось, потрескивал от потусторонней энергии, а ощущение темной магии разливалось вокруг, словно просачиваясь от самих фундаментов. Когда они подошли к входу, Гарри открыл перед удивлённой Беллатрисой тяжелые деревянные двери, за которыми был длинный, тускло освещенный коридор. Стены были украшены древними гобеленами, изображающими сцены некромантии и темных ритуалов, их цвета исчезали и изношены с возрастом. В конце коридора находилась массивная дубовая дверь, ее поверхность вырезана с сложными символами и рунами. Порезав руку при помощи Секо, Гарри открыл дверь. - Позвольте узнать, где это мы? — спросила Беллатриса, осматриваясь вокруг. - Добро пожаловать в Певерелл-Таун! — усмехнулся Поттер. - Певерелл?! Не может быть... Столь древний род, прервавшийся бесследно... - Ха! Не прервавшийся пока. Как минимум, есть двое наследников. И один сейчас имеет честь разговаривать с вами. А второй... появится чуть позже. И мир содрогнётся! — оскалился Гарри в зловещей усмешке. Оставив Беллатрису в гостиной, Гарри поспешил встретиться с Квирреллом, который уже ожидал их появления. - Мой Лорд, может, покажетесь ей? Она так долго ждала вас... - В таком ушшшасссном виде?! Ты шшшто шутишь?! — раздалось рассерженное шипение из-под тюрбана. - Вы сомневаетесь в ней? Думаете, она любит вас за внешность? Поверьте, ей это безразлично. Она любит вас, мой Лорд. Мы, вампиры, довольно неплохо считываем чувства. - Я не знаю, что такое любовь, Гарри. — холодно ответил Волдеморт. - Я тоже. Я - вампир. Мы лишь используем её, влюбляя жертв с целью получения доступа к телу... К живительному алому нектару... Но, не смотря на это, нельзя отказывать смертным в их чувствах, нельзя обесценивать их. Да, мы не чувствуем. Но это не значит, что любви нет! Если принижать значение того, чего мы не понимаем, то чем мы тогда отличаемся от магглов? Вот они, к примеру, не способны ощущать магию, поэтому обесценивают, заявляя, что её не существует. - А какой в ней смысл? Любовь и прочие чувства делают тебя слабым. Посмотри на Беллатрису, Гарри... Когда-то она была смелая и гордая волшебница, а теперь боится и дрожит, как лист на ветру, лелея свои глупые чувства... Она была умная, а теперь распласталась предо мной, словно кукла! Вот она — любовь! Не радость, а мука. Порабощает, словно Империус, делает слабым и уязвимым. - Не слабым. Открытым. — уверенно заметил Поттер. — И в этом есть и слабость, и сила. Открытого легче ранить. Но без открытости невозможно получить ласку, теплоту и подлинную близость. Здесь вам некого опасаться, мой Лорд. Понятное дело, что не каждому стоит открывать свои чувства, не каждому покажешь свои слёзы. И всё-же, я уверен, круг близких друзей способен разделить с вами и радость, и горе, и боль, и... Иначе зачем они нужны? — У королей друзей уже не бывает, Гарри. Фавориты — да. Советники. Ситуативные попутчики. Эффективные решалы. Посредники. Но только не друзья. - Зря ты так думаешь, Лорд. Это, можно сказать, извечная проблема злодеев. Однако, ты же сам сказал, что миссис Лестрейндж можно верить. Ты доверяешь ей. Тогда почему ты так стесняешься показаться ей? Когда Квиррелл размотал тюрбан, являя лик Волдеморта, Беллатриса подползла к нему на коленях и, глядя в алые глаза, стала гладить его голову, его лицо - всё, что от него теперь осталось. — Ты так страдал, так страдал, мой Лорд! Смотри, Что они с тобой сделали... Они опустошили тебе душу! Мой единственный, мой милый, не переживай ни о чем! Тебе слишком много пришлось думать и слишком многое пришлось пережить, но теперь мы поможем тебе! И я ручаюсь тебе, ручаюсь, что все будет ослепительно хорошо. Горькая нежность поднялась к сердцу Лорда, и, неизвестно почему, он заплакал, уткнувшись лицом в волосы Беллатрисы. Та, плача, шептала ему, и пальцы её ласкали его искаженные, гротескные черты. — Смотри, какие у тебя глаза! В них плещется Адское пламя! Искалечили, искалечили... — речь Лестрейндж становилась бессвязной, женщина содрогалась от плача, прижимая к себе дорогое сердцу лицо своего Повелителя. Пока эти двое переживали своё воссоединение, Гарри метнулся в комнату и принёс несколько флаконов с зельями. Он протянул их миссис Лестрейндж. - Что это? - удивилась она. - Восстанавливающее зелье, кроветворное, успокоительное... Вам сейчас потребуются силы, много сил. Так что пейте. А я пока проверю, всё ли готово для ритуала.