Рецепт усталости

Можно приступать к «чистке». Короткая стандартная фраза. Точнее приказ, выполняемый с чертовски идеальной периодичностью. Бонтен не прощает никого и никогда. Ни одна верхушка преступного мира не может себе позволить такую роскошь, как расслабиться и уменьшить бдительность над ситуацией. Чёрный, ночной контроль. Каждый вздох, выдох, шаг — всё. Любая информация, которая в будущем может понадобиться лидерам группировки. Организации всегда работают круглосуточно, без выходных, перерывов на праздники и обед. Секундная задержка и короткая мнимая слепота может уничтожить всё под основание в этой сложной вековой иерархии. Поколения людей, выросших в жестоких традициях и устоях преступного мира, загнанные в семейные сценарии — родился, вырос, умер, отстаивая свою честь и достоинство. Клановая война торговых интересов и территорий была всегда. Ежедневные выборы и ставки, без чётких гарантий, что будет завтра и будет ли завтра, вообще. И это не закончится пока есть люди, готовые нырнуть с головой в эту бесконечную бездну пороков. Жалкие, слабые, пытающиеся найти себе пристанище под крылом сильных авторитетов. Надеясь на то, что деньги смогут уберечь их от смерти. Здесь никто не жалуется. Не принято. Просто нет времени на слёзы и истерики. Каждый знал на что шёл. Даже если родился в этой системе без права на выбор судьбы, долгом было пронести с достоинством свой крест. Бонтен больше напоминал слаженный живой организм: движется к твёрдо установленным целям без возможности изменить координаты. Каждая преграда на пути уничтожалась с корнем, словно сорняк, пробившийся из-под свежезастеленной тротуарной плитки. Стиралась в мелкий порошок, а после развеивалась по ветру. Глава — сердце этого чудовищного механизма. У него нет времени ждать, когда отказавший орган самообеспечения вернётся в рабочее состояние или начнёт медленно разлагаться, отравляя при этом всё нутро. Нет ничего хуже, чем постоянно ощущать вонь предательской гнили. Любое раненое животное скорее отгрызёт себе конечность и помрёт от потери крови, чем будет наблюдать, как рана становится всё больше, хороня заживо напуганный смертью организм. Главное — цель. И неважно какими путями и ресурсами она будет достигнута. Даже если это будет выстрел в товарища по оружию, даже если это твой самый близкий человек, это уже не будет играть никакой роли. Каждый день может стать последним. Каждый час — это игра на выживание, где цена малейшей ошибки — самое ценное, что есть на планете, — человеческая жизнь. Никаких чувств. Никаких эмоций. Только цель. Цели организации — как пожизненный приговор для заключённого, обречённого на вечные страдания временем. Как подпись в приказе о казни, поставленная, когда уже вывели на эшафот. Путник, сбившийся с пути, держащий в руках карту и компас, пытающийся найти короткую дорогу домой, плутающий в чёрных сетях ночной паутины. Вот только карта у него от другого материка, перевёрнутая, плохо переведённая с иностранного языка, переполненная грубыми ошибками. Да и сам компас с разбитым толстым стеклом, упорно указывающий, что на севере — юг. Все варианты, упрямо дающие понять, что обратного пути отсюда уже нет. Гопник однажды — гопник навсегда. И неважно останешься ли ты мелким вором-хулиганом или судьба занесёт тебя в мафиозное кожаное кресло. Но чем дальше по этому пути уходишь наверх, тем больше ответственности за каждый человеческий вздох. — Очередной никчёмный проёбаный день, — высокий молодой человек откинул длинные косы назад, затягиваясь второй сигаретой привычного Marlboro. — Ничего нового, это наша жизнь, — рядом стоящий блондин облокотился на капот тонированного автомобиля и переодически недовольно морщился от едкого дыма, выпускаемого братом. — Да я привык. Просто надоело. Скучно, — брюнет меланхолично взглянул вдаль, проваливаясь в поток уставших мыслей. — Надо было в цирке работать, там всегда весело, — Хайтани не удержался от колкого высказывания в сторону старшего. — Ты себе уже место главного клоуна приметил? Хочешь взять меня в напарники? — Ран абсолютно спокоен. Внешне. — Для тебя забронировал. Ждут на собеседование. Говорят звездой станешь, эстрадной, — голос блондина насмехающийся, вредничает из принципа. Такие беседы с Раном составляли семьдесят процентов их разговоров в течение дня. Острые, злорадные, пропитанные еле ощутимой дозой змеиного быстродействующего яда. Но каждый раз мелкие пули возвращались обратно, застревали в плотной бетонной стене братского иммунитета. За годы, что они провели вдвоём, ни одна отработанная колкость не могла нанести урон железной самооценке и уверенности в себе. Скорее, это больше походило на привычную юмористическую традицию. Шутку, позволяющую скрасить и без того пасмурные, тяжёлые будни. Но сколько бы гадостей они ни говорили, сколько бы ни издевались морально над собой и коллегами, каждый знал, что в случае опасности брат за брата подставит родное плечо. Негласное правило дома Хайтани: «Не доверяй никому — даже единственному другу. Правды в этом мире заслуживает только брат». — Опаздывают. Снова где-то черти носят, — Риндо отряхнул форменную привычную куртку, посматривая в сторону элитных домов неподалёку. Прохладный ветер пробирал до костей, медленно околдовывая разум, вымещая любые мысли о цели их поездки. Слишком холодно, чтобы стоять без движения на одном месте, напоминавшем кем-то забытую дыру. Сумерки привычно опустились на поле за городом, оставляя парней в частичной темноте. — Нет, ровно в срок. Хаджиме ненавидит опаздывать, — брюнет слегла усмехнулся. — А вот и они. Рядом с машиной Хайтани остановился серый неприметный автомобиль из серии эконом-класса. Из шикарного салона, скрытого ошибочным первым впечатлением, вышли трое: невысокий пепельный блондин, розоволосый парень и чем-то снова недовольный финансист Бонтена. — Как давно? — вместо стандартного приветствия поинтересовался Манджиро, обвёл подчинённых пустым равнодушным взглядом и указал на коттеджи. — Двадцать минут, — Ран взглянул на минималистичные часы, проверяя точность передаваемой информации. — Парни в пути, скоро будут здесь. — Ждём и начинаем, — черноволосый слегка прокашлялся, морально готовясь к новой серии разборок. — Прошу, хоть в этот раз сохраните бумаги. — Что по количеству? — снова сухой голос Сано, изучавшего ситуацию. — Не больше двухсот, — Риндо привычно коснулся переносицы, не нащупав оправы. — Блять, точняк. Хайтани никак не мог привыкнуть к тому, что аксессуар частично остался в прошлом. В бою очки мешали, съезжали на кончик носа, а в холодное время года запотевали и часто в самый неподходящий момент. Вот и сейчас Риндо предусмотрительно оставил их в бардачке машины. Из потока мыслей парня вытянул лёгкий толчок в плечо и шум нескольких десятков колёс. Мини-фургоны остановились, из них начали выходить подчинённые, обмотанные в чёрный цвет с ног до головы. — Карательный отряд по распоряжению главы прибыл, — отчитался высокий мужчина, бася прокуренным низким голосом. — Ожидаем дальнейших указаний. — Начинаем. В живых никого не оставлять, уничтожить всех. Исключение — пара «языков», побеседуем с ними после разборок, — Сано поставленной хваткой объяснил все задачи на вечер, отходя чуть назад. Риндо немного напрягся, как это часто бывало перед началом очередного задания. В голове замелькали картинки прошлой недели. Снова резня, снова борьба за право поставлять товар как и когда им угодно, расширение границ и устранение с пути очередного конкурента. Блондин ухмыльнулся, чувствуя, как кровь начинает ускоренно циркулировать по сосудам, разгорячая всё тело сразу. Ладони начали стремительно розоветь, слегка покалывая от нарастающего интереса и азарта. Тело часто реагировало быстрее мозга, подсознательно готовясь к схватке. Появлялась лёгкая тахикардия, зрачки расширялись, сверкая от нахлынувшего адреналина. Ран, в отличие от брата, был спокоен. Лишь похуистично раскручивал телескопкой, ожидая команду Манджиро сорваться с места и восполнить недельную ломку по треску чьих-то жалких жизней. Что-что, а в этом братья были схожи на все сто процентов. Звук от рвущихся связок, раздробленных костей, вывихов и давящие удары по болевым точкам - всё это было любимой слегка садисткой игрой Хайтани. Своеобразные «кошки-мышки», вот только Хайтани всегда играли за котов и выходили из своей же игры победителями. — Пошли, — голос Манджиро отвлёк от собственных мыслей, возвращая в холодную реальность. — Давайте покажем им, что это такое, когда Бонтен приходит в ярость, — Санзу раскинул руки в стороны, откидывая голову назад. Розовые пряди упали на лопатки, заставляя парня разразится скрипучим громким смехом. — Конченый, — в один голос прошептали братья, спокойно направляясь в сторону двух отдалённых домов. — Динь-дон, вечер добрый! А где хозяева у дверей, неужели не ждали гостей?! — Санзу с ноги снёс одну из оград, громко заявляя о своём присутствии на территории врага. Полная противоположность стилю Хайтани. Харучиё Санзу — довольно странная эпатажная личность. Шумная, громкая, скандальная и любящая быть центром внимания. Вот только спроси у него об этом напрямую, будет отнекиваться как последний райский ангел, напевая что-то о белоснежной душе и чистом разуме. Акаши любил своих врагов. Приходил в бешенный восторг, смотря, как жертвы, пережившие многочасовые зверские пытки без обезболивающего и отдыха, начинали терять рассудок, сопровождая это страшными криками и стонами боли из подвала. И если Ран умудрялся переносить это с лживым равнодушием и ровной безэмоциональностью, то Риндо, напротив, ненавидел работать с Санзу в таком состоянии. Ещё одна из бесконечного списка причин, почему Хайтани всегда работали только вдвоём. Бонтен имел два направления расправ. Первый способ, он же самый гуманный. Под него часто попадали женщины, дети, старики, домашний персонал и сотрудники, не имевшие никакого понимания о деятельности своих мужей, братьев, родственников, отцов, работодателей. У этой категории всегда был шанс на выживание и побег. Иногда Бонтен даже способствовал становлению новой жизни таких страдальцев. Второй — подарок-находка для патологоанатома. Лидеры, их заместители, рядовые рабочие пешки и, в принципе, все, кто знал и имел хоть малейшую информацию о действиях и планах организации. Этих ребят Харучиё автоматически забирал себе, периодически отгружая из подвала чёрные плотные мешки. Хайтани хоть и сами грешили, издеваясь порой над очередной бестолковой рожей, доходить до крайностей Акаши было противно. Мерзко. Неприятно. Розоволосый испытывал какой-то больной интерес к этим бездушным раздирающим крикам, доносящимся из подвала, или к болезненным стонам отчаяния от тех, кто уже мало походил на людей. Это было слишком. Слишком даже для закаленной психики Хайтани. Даже для их травмированной психики. Риндо никогда не считал себя неженкой и особо впечатлительной натурой, но даже его иногда доводил до рвотных позывов истерический смех Санзу, когда он в очередной раз вытаскивал какой-то из органов. Хайтани привыкли действовать тихо без лишней суеты. Показательные сцены «казни», то, чем обычно грешил напарник, оставляли на крайний случай, если того требовала ситуация, когда других вариантов уже не оставалось. У края элитного закрытого посёлка стояли два пустынных коттеджа за высоким каменным забором. Предполагаемое укрытие конкурента, судя по доносам разведгрупп. Первый на себя взял отряд Рана и Риндо, действуя по старой отработанной схеме, второй — достался Санзу. — Да упокоятся души ваши грешные, — саркастично выдохнул старший, осматривая полку с книгами. — Тоже мне верующий праведник, — блондин фыркнул, тихонько посмеиваясь над шуткой брата. — Не смейся, о брат мой, и не настигнет тебя кара Божья, — Ран замер, оборачиваясь к брату, держа наготове пистолет. — Ладно, шучу, пошли. Парень улыбнулся, моментально возвращаясь к серьёзности. На втором этаже дома что-то зашуршало, вызвав волну подозрений. Трое вооружённых до зубов подчинённых начали медленно подниматься наверх, готовясь открыть огонь в любую секунду. Выстрел. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Через секунду нечто тяжёлое преодолело лестничное ограждение, а следом упало на резную плитку из итальянского мрамора в гостиной. — Первый пошёл, — равнодушно отозвался Риндо, слегка усмехаясь, узнавая во всё ещё горячем трупе зама группировки «Золотое индиго». — Счастливчик, быстро помер. Дальше было уже не до разговоров. Пули летели в разные стороны, больше напоминая гимнасток со сложной художественной программой. Слева-справа, сверху-снизу, свистели, не зная точной цели своего маршрута. Упирались в первую попавшуюся грудь, проходя её насквозь. Дом погряз в звоне битого дорого фарфора, тонкого резного стекла, разгромленной мебели, раздробленной плитки, сломанных ног, рук, рёбер, носов и, в принципе, всего, что можно было сломать, рваных ножевых ран и пулевых поцелуев судьбы. Этажи, когда-то напоминавшие о великолепной работе итальянского скульптура, были заполнены ручьями алой густой крови, лязгом звенящего металла, отборным матом и басами подчинённых Хайтани вперемежку с вражескими. — Ран, сзади! — крикнул Риндо, пуская пулю в лоб противнику, направившего своё оружие на брата. Злость заполнила сознание, заставляя звереть на глазах. — Вам пизда, ублюдки! — Парень отбросил испачканные в чужой крови косы назад, медленно поднимаясь с места и еле заметно раскачиваясь. Шутки кончились. На секунду в доме повисла кромешная тишина. Каждый в преступном мире знал, что будет, если разозлить Хайтани. Блондин рыкнул, громко прохрустывая шеей и пальцами. — Сдохните как последние суки! Это было последнее, что ещё можно было чётко разобрать в этом комке криков, визгов и многоэтажного мата. На этот раз братья закончили всё быстро. Не было желания возиться с низкосортным дерьмом слишком долго. В здании наступило затишье. Перепачканные, раненные бонтеновцы осматривали комнаты, параллельно оглядывая место схватки в поисках выживших. — Взяли одного! — крикнул кто-то, привлекая внимание немного задыхавшихся лидеров. — Покажи, — голос Риндо усталый, уже немного успокоившийся, но все равно с прослеживающейся нотой грубого недовольства. Долговязый парень грубо опустил задержанного на колени и приставил дуло пистолета к его затылку, придерживая за шкирку дорого пиджака. — Говори! — Ран брезгливо откинул испачканные в чужой крови волосы, присаживаясь на корточки перед пленником. — Грязные подстилки Майки, никчёмные мрази! Вам нас не сломать, вам скоро придёт конец! — мужик сплюнул кровь с разорванной губы и разбитого зуба, нагло хрипя. — Как интересно, — Хайтани ухмыльнулся, поднимая лицо представителя из враждующей группировки тонкими изящными пальцами в белых перчатках. — Ты ошибся, идиот. Подмоги не будет. Не будет уже никогда. Мы накрыли ваши резервы ещё два дня назад. Мужик завертелся, забрыкался, пытаясь выбраться из тугих объятий «смерти». — Этого не может быть! У нас больше двух тысяч человек, вы не могли их всех убить! — грузное тело покрылось каплями пота, выдавая бешеный страх с головой. — Этого не может быть! — Самая главная ошибка — твой грязный поросячий язык, уёбище, — блондин осторожно, мягкой кошачьей походкой подошёл к «жертве». — Убить не могли, а вот совершить ментовскую облаву… Я думаю им понравится тюремное гостеприимство и бессонные ночи на твёрдых нарах. На лицах братьев синхронно появилась довольная улыбка, больше напоминающая дикий звериный оскал. — Монстры! Чудовища Роппонги! Такие демоны сгорят в аду! Вы никому не нужны! — представитель «Золотого индиго» начинал орать всё громче, задыхаясь в своих же слезах, поту и слюне. — Вот и поблагодари Бога за такую честь на том свете, — Ран залепил резкую пощёчину, заставляя истеричный рассудок помутнеть ещё сильнее. — Связать, кляп в зубы и в машину. Эта игрушка больше подходит Санзу, — сказал блондин на ухо одному из последователей. — Проверить все комнаты и помещения, забрать ценные бумаги и всё, что может потребоваться нам в будущем, — раздав указания, брюнет поманил младшего взглядом, предлагая подняться на третий этаж в кабинет. Рабочее помещение главы мало чем отличалось от обычного кабинета: всё те же шкафы, столы и стулья. Единственной интересной особенностью можно было назвать большое количество предметов искусства и довольно светлый оттенок обшивки. А точнее, было ещё одно «но». Картина на стене. Высокое полотно с изображением древнегреческой богини Ники. Выполненное в утончённом, грациозном, слегка «женском» стиле. Плавные лёгкие мазки, еле заметные штрихи и палитра, собравшая в себе все оттенки белого и золотого. — Как самоуверенно! — Брюнет аж присвистнул от такой самоотверженной наглости. — Картину небось жена покупала, сам до такого этот пидор точно не допёр бы, — съязвил Риндо, отмечая, что картина действительно больше подходила под женские требования, нежели мужские. — Отсюда возникает вопрос… — Ран замолчал, подлетая к окну и открывая его настежь. — Кто из них босс… — закончил фразу за брата Риндо, в два шага оказываясь рядом с ним. — Даже запах отдаёт цветочными нотами, а мебель по параметрам меньше стандарта, — зло зашипел старший, на ходу складывая пазл в голове. — Подставила мужа центральной фигурой, с удовольствием вертела нами, как душе вздумается, — рыкнул Риндо, с шумом ударяя от ярости по подоконнику. Внизу, напротив Хаджиме, действительно стояла худая высокая девушка, возможно ей было слегка за тридцать. До Хайтани донеслись шумные всхлипы и неестественная истерика жалкой актрисы. — Вот стерва! Ведь пиздит и не краснеет! — блондин сжал зубы, чтобы не спугнуть набором нелестных выражений в сторону незнакомки. — Коко тоже не дурак, смотри, как мониторит, похлеще охранной системы видеонаблюдения Мирового Банка, — брюнет усмехнулся, раскрывая второе окно и аккуратно залезая на подоконник. — Что, Ромео, как в старые добрые? — Риндо довольно улыбнулся, отмечая наличие удачного козырька-карниза. — Конечно, к дамам нужен особый подход. Мы же джентльмены! — Хайтани оскалился, мягко спрыгивая на черепицу крыльца. — Ну и идиот, — блондин тихо рассмеялся, наблюдая, как брат, словно застывший гепард в засаде, готовится ко второму прыжку. Девушка всё также плакала, иногда показательно вытирая слезы почему-то до сих пор сухим платком. Хайтани аккуратно поднял пистолет, наводя Рике на ногу, где-то в район чуть выше щиколотки. Выстрел. Хозяйка взвизгнула от боли, моментально падая на сырую траву. — Кто посмел?! Да я! Да я! — женщина визжала, прикрывая рану тем самым носовым платком. Коко на удивление был крайне спокоен и сразу понял, чья эта выходка, поэтому трястись над пострадавшей не спешил. — Вот и мне интересно, кто ты, госпожа Фантом? — Брюнет ювелирно спрыгнул на дорожку из щебня, сверкая фианитовыми глазами. Риндо тем временем оставил охрану в кабинете и направился вниз наблюдать из первых рядов фееричный концерт двух актёров, один из которых профессионально мог выкинуть что угодно, пока вторая лишь страдальчески умудрялась визжать. — Хорошая картина у вас, госпожа Мафиози, хорошая, да только слишком самоуверенная, — Риндо достал сигарету, мягко поджигая табак. — Вы что-то путаете, я не мафия. Мафия — мой муж, как вы можете, обвинять меня во всём? — женщина орала, била кулаками землю и возмущалась, совсем позабыв о ранении. — Это ваш кабинет на третьем этаже. Бумаги свежие, явно с последних сделок. Вся мебель светлая и выполнена ниже стандарта, сделана явно на заказ. Ваш муж, напротив, очень высокий, и ему было бы неудобно пользоваться такой низкой мебелью. Остаётся два варианта: вы и ваш ребёнок, второй отпадает сам по себе, — Ран медленно и уверенно начал давить незнакомку фактами. — И всё? Это все ваши аргументы? — Рика взбесилась, понимая, что ещё чуть-чуть и братья Хайтани доберутся до истины. — Ваш наряд. Он собран по похоронному комплекту: перчатки, вуаль и небольшая шаль, в обычной жизни это не уместно, — блондин сделал первую затяжку, выпуская ровное колечко дыма. — Вы заранее надели похоронное. Знали, что муж, исполнявший для вас роль щита, скорее всего, погибнет или попадёт под арест, — парень на секунду замолчал. — Лучше бы вели честную игру с самого начала. Демоны в юбке сейчас в почёте больше, чем скучные игры одинокой старой крысы. Брюнет продолжал морально уничтожать, обратив внимание на огнестрельное ранение. Брат сделал всё аккуратно. Кость, вероятнее всего, цела, а если и задета, то совсем чуть-чуть. В основном пуля повредила мягкие ткани. А из-за разгорячённого спора раненая начала забывать о кровотечении на левой ноге. — Ублюдок! Я не старая, мне двадцать восемь в этом году! — девушка завизжала, всё больше раскачивая эмоциональную лодку, в то время как представители Бонтена были абсолютно спокойны. — Правда? Выглядишь далеко не на свой возраст, — блондин докурил сигарету, медленно втаптывая её в аккуратно подстриженный газон. — Правда? Кажусь моложе? — Рика захлопала глазками, кокетливо уставившись на младшего. — Нет, старше. Не знал бы правды, сказал, что за семьдесят, — Рин отлично знал, как такие женщины реагируют на цифры. Обманщица покраснела от злости и резво начала поднимать широкий подол траурного платья. — Куда тебе это, милочка? Старые тётеньки с таким уже не играют, — бросил молчавший до этого Коконой, перехватывая дамский облегчённый пистолет. — Мрази! Я до вас ещё доберусь! — Рика, шипя попыталась подняться с места, тут же падая из-за дикой боли в ноге, — Сукины дети! Чтоб вас всех тут! — В машину её. Разберёмся потом, — отдал команду Хаджиме рядовому, тут же разворачиваясь на братьев. — А нам надо проверить ещё раз кабинет. Все трое вернулись наверх и занялись повторным осмотром. Коконой деловито копался в бумагах, Ран что-то искал в столе, а Риндо замер напротив картины. Было в ней что-то раздражающее, пафосное. Сунув руку в карман, парень достал складной нож и рывком вспорол полотно. Разрез. Снова. Снова и снова. Пока некогда прекрасная Ника не упала рваными ошмётками на паркет. — Вандал! — Хаджиме недовольно стукнул по столу. — Её можно было продать на чёрном рынке! — Посмотри сначала, — один из лидеров подошёл ближе к остаткам картины, выковыривая из холста малюсенькую камеру, — Держи улику, финансист. Хайтани-младший передал наводку и снова повернулся к стене. Обои слегка вздулись, покрылись волнами и явно отходили не в первый раз. Понажимал в нескольких местах, и кусок стены затрещал, отпружинивая от замка. — А вот и тайничок, — Ран отложил свои дела и подошёл к брату, с интересом наблюдая за его следующим шагом. Из-под тонкой фанерной накладки из картонного слоя и обоев торчала небольшая ниша с тремя узкими полочками. Сейфа не было. Расчёт был, скорее, на недосягаемость, нежели на безопасность. — Опачки, — Хаджиме окрикнул патрульного. — Все в ящики в офис. — Что ни день, то прикол, — блондин устало потёр переносицу, ожидая конца вылазки. — Вот за это я люблю нашу работу, от неё можно ждать всего, что угодно, — Коконой ещё раз осмотрел глазами кабинет и развернулся в сторону выхода. — Не миссии, а коробки Пандоры. Каждый раз всё хуже и хуже, — Хайтани снова недовольно поморщился. — Не мы такие, жизнь такая, — старший засмеялся, инфантильно откидывая очередную шутку. Риндо не ответил. Процедура захвата затянулась, что несказанно действовало на нервы. Хотелось скорее свалить отсюда и укрыться за стенами уютного дома. Парни вышли с территории коттеджей. Манджиро всё так же стоял у машины, скуривая очередную сигарету. — Всё чисто, самых болтливых забрали. Документы и компьютеры сейчас переправят в офис, в отдел информационной безопасности, — кратко изложил Хаджиме, утыкаясь носом в какие-то бумаги. — А вот это интересно… — Что там? — поинтересовался Санзу, подходя ближе. — Отчёт о последней сделке. Что-что, а эта ведьма не дурно вела бухгалтерию. Поблагодари её от меня, — Коко усмехнулся, кидая папку на сиденье автомобиля. — С превеликим удовольствием, — оскал Хару не сулил ничего хорошего, особенного для Рики с пулевым ранением щиколотки. — Хорошая работа, отдыхайте, — Сано мягко кивнул головой, скрываясь в машине. Подчинённые сразу разошлись, оставляя братьев одних. — Поехали? — поинтересовался Ран, затушив окурок свежей сигареты. — Погнали, — устало ответил блондин, опускаясь на пассажирское и надевая привычные очки. — Старый добрый малыш Рин вернулся, — брюнет усмехнулся, вставляя ключ зажигания. — Сейчас в еблет отхватишь, братишка, — тут же отреагировал парень. — Молчу-молчу, — ойкнул Хайтани, выезжая на оживленную дорогу за городом. Путь домой прошёл подозрительно тихо. На фоне играла какая-то песня из общего любимого плейлиста, за окном сменялись дома, кварталы, пестрили яркие вывески. Каждый думал о своём. До привычного родного Роппонги оставалось не больше десяти минут. — Останови здесь, — прохрипел блондин, уставшим голосом. — Хочешь пройтись под дождем пешком и заболеть? Или ты к ней? Если что, твою простуду явно не оценят, — Ран как всегда проницателен. — Если всё понял, не задавай лишних вопросов, — Хайтани снова нахмурился. — Окей. Набери, что цел, — бросил на прощание брат, когда блондин быстро вышел из машины. Дождь уже кончился, оставляя после себя мокрые грязные разводы на асфальте. В груди начало приятно покалывать, требуя встречи именно сейчас. О своём визите к Аризу Риндо предупреждать не стал. Не было ни сил, ни времени. Минут семь по пустынной сырой улице мимо частных продуктовых лавочек и круглосуточных магазинов привели парня к небольшой панельной многоэтажке. Сердце в груди сделало непроизвольный кульбит, мгновенно учащая сердцебиение. А вдруг не ждёт? В голове проскочила коварная мысль, тут же развеянная твёрдой уверенностью. Шимура хоть и не отличалась хорошим самообладанием, но на Риндо не срывалась никогда. Хлопнув тяжёлой парадной дверью, блондин юркнул в подъезд, залетел на шестой знакомый этаж. Уже перед дверью он остановился, опуская глаза вниз. Форменная куртка забрызгана пятнами грязи и чужой крови, хвост растрепался, а на ботинках осела дорожная пыль. Хорош. Прям красавец. Риндо усмехнулся, нажимая кнопку звонка. Внешний вид его сейчас мало интересовал. За дверью послышалось тихое шуршание и щелчок замочной скважины. — Рин! — невысокая девушка перелетела порог квартиры, тут же обнимая парня за шею. — Я думал, не ждёшь. Я же не писал, что приду, — Хайтани довольно усмехнулся, втягивая пряный запах духов. На душе сразу образовался штиль. — Совсем дурак?! Я тебя всегда жду, при любых обстоятельствах, — Аризу улыбнулась, слегка изменяясь в лице, заметив крошечный синяк на скуле. Опомнившись, что они всё ещё в подъезде, Риндо подхватил Шимуру за талию, заходя в квартиру и хлопая замком. — Все вещи на пол, сам в ванную, потом на обработку ран и рассказывать, где тебя так приложили, — блондинка строго глянула на парня, тыкая тонким пальцем в грудную клетку. — Какая активная, в постели ты мной так не командуешь, — Хайтани фыркнул на деловитость девушки, послушно стягивая грязную одежду. — Если я доберусь и до постели, боюсь не оставлю тебе и шансов, — Шимура игриво качнула бедрами в коротких домашних шортах. — Не прыгай выше головы, милая, — парень довольно улыбнулся и, несмотря на усталость, схватил девушку за резинку шорт, подтягивая к себе. — Не провоцируй льва на ресте, малышка. Аризу недовольно пискнула, поправляя домашний топ и возвращая шорты в исходное положение. Привстав на носочки, блондинка оставила мягкий поцелуй на скуле и быстро отпрыгнула назад. — Ты хочешь сказать, что это всё? — Риндо недовольно поправил очки. — Всё будет после душа, так что шуруй, любимый гопник, — Шимура подхватила грязные вещи, моментально убегая с ними на кухню, запуская их в стиральную машинку. Хайтани зашёл в ванную комнату удивлённо хлопая глаза. Свет был выключен, по периметру помещения стояли аромасвечи, а сама ванная была заполнена водой до краёв и сверху покрыта тонким слоем пены. — Ну и что ты застыл? Залезай, — блондинка всё суетилась вокруг парня, доставая ту или иную баночку. — Я во всей этой системе не планировался же, — парень в какой-то момент даже успел пожалеть о своём визите. — Эта, так называемая система, была создана из-за твоего отсутствия дома. Сам же сказал два дня не покидать квартиру, еду и необходимое только через доставку и твоих ребят, — Аризу недовольно уставилась на парня. — Я послушная девочка, между прочим. — Моя ты умничка, — Риндо присел на свободный край ванны, заключая девушку в плотные объятия. Руки кольцом сомкнулись на тонкой талии, а нос слегка приподнял ткань топа. Постояв так пару минут, Шимура убежала на кухню и оставила блондина одного. Ничего больше не оставалось, как опуститься в горячую ванную и прикрыть глаза от пленящего удовольствия. Юноша устало выдохнул, отгоняя воспоминания о сегодняшнем дне. Ежедневная встреча со смертью стала чем-то обыденным и повседневным, надоела появляться по чёткому расписанию. В голове на секунду стало пусто. Никаких мыслей. Только лёгкие всплески воды с лавандовой пеной, аромат пахучих свечей и аккуратная фигура на другом конце ванны. Девушка взяла маленькую деревянную табуреточку и поставила поближе. — Ко мне, я так понимаю, ты не полезешь? — парень нахмурился, откладывая очки на бортик ванны. — Нет, отсюда целовать тебя удобнее, — Аризу хихикнула, оставляя быстрый поцелуй на щеке. — Просчёт, — прошептал парень, перехватывая тонкое запястье девушки, заставляя её аккуратно перевалиться через бортик ванны. Мужские губы впились в девичьи, мягко сминая, показывая, кто здесь на ведущих позициях. Шимура поддалась, упираясь ладошкой в плечо, моментально углубляя поцелуй. Отсутствие встреч в течение двух дней дали о себе знать. Безумно соскучились. Жаркие поцелуи в ванной при приглушённом свете сыграли злую шутку, но силы были уже на исходе. — Ты прикусил мне язык! — блондинка взбунтовалась, высовывая пораженную часть. — Видишь, тут кровь. Блондин усмехнулся, моментально слизывая красную каплю. — Нет ничего! — Да ты?! Ты! — Аризу недовольно зашипела, беря в руки мочалку. — Иди сюда. — Не смей! Ты в прошлый раз из меня душу испустила этой хренью! — теперь протест был и со второй стороны. — Не боись, это другая. Массажная. Вот попробуй, три дня назад купила, — хозяйка квартиры села на место, прикладывая к плечам парня новое приобретение. Устройство мягко зашумело, разминая застоявшиеся на холоде мышцы, принося еле ощутимый дискомфорт. — Ладно, эта штука мне нравится, надо подарить Рану такую на новый год, он будет в восторге, — бонтеновец хихикнул, зная, как брат любит все эти косметические штучки. — Секунду, — девушка передала молодому человеку массажёр, возвращаясь к ящикам и доставая оттуда ещё две. — Я и про вас подумала, фиолетовая и белая — всё, как вы любите. Риндо каждый раз поражался этой черте характера своей девушки. Она никогда не спрашивала про кровь на одежде и чья она в принципе, не лезла в дела организации и лишний раз не нарывалась на проблемы, просто правильно умудрялась вести себя в каждой непонятной ситуации. Хайтани ругал себя за откуда не пойми взявшуюся привычку врываться к ней домой по среди ночи и каждый раз удивляться, как она умудрилась его ждать. Даже сейчас, лежа в тёплой ванне и рассматривая девушку, блондин залипал на эту маленькую катастрофу в короткой хлопковой пижаме с котами. Была у Шимуры такая фишка ходить по дому в чём угодно, и не важно была ли это квартира Риндо или её собственная. Даже сейчас длинные белые волосы змеиным клубком свернулись на макушке, пока две непослушные пряди всё норовили выпасть на лицо. — Я оставлю полотенце на полке и буду ждать тебя на кухне, ты, скорее всего, проголодался, да? — уже спокойнее поинтересовалась хозяйка квартиры. Получив короткий ответ, блондинка упорхнула из ванны, оставляя дверь на всякий случай слегка приоткрытой. Лежать долго не было смысла, вода начала остывать, а мышцы наконец-то пришли в норму. Спустив всю воду и смыв с себя пену под струями прохладного душа, Хайтани переоделся в ранее оставленную одежду и вышел следом. — Ты не против лапши? Хозяйка из меня сегодня так себе, — спросила Аризу, не поворачиваясь, за что тут же отхватила мягкий шлепок по ягодице. Если бы ты знала, как я сильно голоден тобой.... Шимура недовольно зашипела, грозя треснуть деревянной ложкой, за что тут же получила второй. Зло насупившись, блондинка отвернулась, ставя полный чайник на плиту. — Ты обиделась? — шёпотом спросил Хайтани, слегка нависая над правым ухом. Шею обожгло горячее дыхание, а по спине пробежала мелкая волна мурашек. — Паршивец! — Аризу громко цокнула языком, резко поменялась с ним местами, опускаясь на колени. Блондин растерянно захлопал глазами, а после, сложив пазлы воедино, понял что к чему. Шимура тихонько опустила резинку шорт вместе с нижним бельем, беря в ладони член. Риндо сжал столешницу из-за нежного прикосновения, слегка закатывая глаза. Девушка хитро усмехнулась, провела пару раз пальцами по всей длине, аккуратно касаясь головки кончиком языка. Сильные пальцы парня побелели от напряжения, заставляя покрытие столешницы тихо хрустнуть. Тем временем Аризу несколько раз обвела языком член, медленно беря в рот на всю длину. Хайтани переместил руку на затылок девушки, зарываясь тонкими пальцами в шелковистые пряди, помогая Шимуре держать ровный ритм. Блондинка ласкала, посасывала, иногда тихо причмокивала тонкими губами. — Ари… — бонтеновец тяжело выдохнул, аккуратно наматывая волосы на кулак. — Твою мать… Девушка остановилась, проводя языком у основания, вырисисовывая чудаковатый узор, медленно сводя парня с ума. Хватка на её затылке усилилась, немного сдавливая волосы. Шимура снова приняла член в рот, ускоряя движения, иногда смешивая их с круговыми. Блондин тихо застонал, двигаясь навстречу мягким губам, стараясь быть как можно аккуратнее. Внизу живота требовательно затянуло, предупреждая о скорой разрядке. Девушка провела руками по бедрам, поднимая глаза на Хайтани, смотря на него снизу вверх. Риндо дёрнулся, кончая девушке на язык. — Это был твой план с самого начала? — спросил Риндо, хитро улыбаясь и довольно наблюдая, как Аризу поднимается с пола. — Минутный порыв желания, потребовавший исполнения, — отозвалась Шимура, обнимая парня за талию и плотно прижимаясь к груди. — Это теперь так называется? — подстебал блондин, скрещивая руки на девичьих бёдрах. — Разовая акция, ограниченная коллекция, исключительный тираж, — блондинка сверкнула глазами. — Милая, ты знаешь, что так делать нельзя? — бонтеновец всё прекрасно понимал, но упустить момент для шутки не мог. — Ваша лапша, сэр, — сказала Аризу, опуская тарелку на стол. — А я жду тебя в кровати, мой милый кот. И как мы познакомились? Подумал Риндо после того, как блондинка скрылась за очередным поворотом маленькой квартиры, набрал сообщение брату и начал есть ещё тёплую лапшу.