Белоснежок и семь «гномов»

⚜️⚜️⚜️

Тем временем дворец в печали.

Все потеряли сладкий сон.

От королевы все устали:

Зверела с каждым новым днём.

Приворожить решила принца.

Узнала, где Снежок живёт.

Заколдовала все гостинцы.

Любовный страшный приворот.

Сама прикинулась старухой,

Ждала, чтобы Снежок был сам,

И постучалась в домик глухо.

Снежок на кухне стряпал там.

«Отведай яблочек, красавец.

Для силы плотской хороши. —

Старуха полный короб ставит. —

Они полезны для души».

Снежок не знал, что королева

Пред ним была, и не хотел

Обидеть бабушку — он смело

Взял яблоко. Пока не ел.

Вдали увидел Ворчуна он

И помахал. Колдунья враз,

Оставив яблоки, прощаясь,

Долой исчезла с принца глаз.

Обеда время подходило.

Снежок собрал свою стряпню,

В купальню короб сунул живо:

«Потом его я заберу».

На речку с Ворчуном пошёл он,

Чтоб накормить всех и помочь.

Над речкой лился дружный гомон,

Все поболтать были не прочь.

Под вечер ливень разразился.

Бежали через лес домой

В грязи и глине. Чтоб отмыться,

В купальню ринулись толпой.

Зажгли очаг Ворчун и Умник,

И дым валил в трубу столбом.

Воды нагрели без раздумий,

И мылись все там нагишом.

Плескались все и отмывались.

Пахуче. Чисто. Хорошо.

А за окном уж ночь спускалась,

И дождь все лил, стуча в окно.

Закончили все процедуры,

В поло́тна чресла обернув.

Снежок глазел на всех фигуры.

«Не гномы, точно», — и вздохнул.

«Я есть хочу», — скривился Скромник.

«Еда вся в доме», — принц сказал.

Про короб странный вспомнил вскоре

И яблоки им всем раздал.

Ох, вкусно ж было всем! Дорва́лись.

И яблоки те съели вмиг.

По лавкам сели, дожидаясь,

Чтоб буря стихла. Принц притих.

«Всё ноет, кто б размял мне спину», —

Ворчун окинул взглядом всех.

Снежок тут сразу всё прикинул,

Рукой коснулся крепких плеч.

На Главного украдкой глянул.

Сердился тот, смотрел в окно,

Вид делал, что не замечал он.

«Ах так! Не смотришь. Хорошо!»

Продолжил гладить принц ту спину,

Оставил жаркий поцелуй.

Ворчун смотрел уже игриво.

«Давай, меня ты приревнуй».

«И у меня всё тело ноет», —

К ним сел поближе Весельчак.

Принц улыбнулся в ответ скромно,

Но был совсем он не дурак.

Погладил плечи, вниз склонился,

Лизнул бутон, что на груди.

В улыбке Весельчак расплылся,

На принце оставлял следы.

«Эй, перестаньте! — Главный крикнул. —

Не стыдно вам?» Сверлил в упор.

Лишь отмахнулись, принц хихикнул,

С ним не вступая в разговор.

Стянули с принца полотно́ то,

Являя всем прекрасный вид.

Снежок был полностью готов там.

Невинен так и так открыт.

От стона принц не удержался,

Когда две пары сильных рук

По телу гладили. Смущался

Совсем немного. Сердца стук.

Когда коснулись двое члена

Губами, жарко стало всем.

Принц громко выдохнул, блаженно.

«Не опозориться б совсем...»

Ворчун и Весельчак ласкали,

Пуская член меж губ своих,

В рот иногда лишь запускали.

Весь остальной люд поутих.

Снежок прикрыл глаза, неявно

Он в дальний угол лишь смотрел,

Хотел, чтоб видел самый главный,

Как хорошо ему теперь.

Поймал вдруг принц тот взгляд тяжёлый.

В глазах тех ревность, страсть. Любовь?

«Убрали руки!» — тот подходит.

А в голове так гулко кровь.

Ворчун и Весельчак не против,

Всё поняли по их глазам.

Снежка оставили в покое.

Прошла волной дрожь по телам.

Всем, кроме Главного, понятно,

Что страсть возникла уж давно,

Что навсегда и безвозвратно,

Что чувства, а не колдовство.

Снежка он быстро взял на руки,

Унёс на шкуру, в угол свой.

Закончились двоих их му́ки,

Погрязли в страсти роковой.

Он целовал как сумасшедший,

Язык в рот принца запускал,

Рукой сжимал он принца чресла

И жадно член его сжимал.

«Ты мой, лишь мой, — шептал там Главный, —

Ни с кем не буду я делить».

И поцелуем снова рваным

Снежка заставил всё забыть.

Спускались пальцы вниз по телу,

Входили внутрь, чтоб растянуть.

Принц тоже не лежал без дела,

Он гладил спину, бёдра, грудь.

Когда толкнулся ствол в ту узость,

Снежок застыл, смотрел в глаза.

Не верил, что добился чувств он,

Что с ним была его мечта.

И Главный двигался в нём плавно

И целовать не прекращал.

«Как узко. Только мой ты мальчик», —

На ухо с жаром он шептал.

На миг от губ принц оторвался,

Взглянул назад, где на скамье

Ворчун уже вбивался жадно

В Весельчака, под ним сидел.

«Хочу... Ещё! — стонал тот громко. —

Дурак, меня не замечал».

Хотел Ворчун ответить что-то,

Но в поцелуе замолчал.

Входил ствол влажный до упора,

Смешав шлепки и стоны в нём.

Давно оставив разговоры,

Ворчун и Весельчак вдвоём.

А Главный продолжал вбиваться

Неспешно, с чувством, горячо.

Внизу скрутило беспощадно.

Снежок кусал его плечо.

Внутри звенело всё, и ныло,

И наполняло волшебством.

«Тебя хотел». «Всегда хотел я», —

Стонали оба в унисон.

Принц перевёл вбок взгляд, увидел

Там поцелуй тройной. Мой бог!

Танцор и Скромник, там же Умник.

Сплелись три языка в одно.

У всех внизу уже стояло,

И терлись друг о друга все.

Так беспощадно возбуждала

Картина та во всей красе.

Улёгся Умник на скамейку,

На бёдра Скромник сразу влез,

Накрыл улыбкой ствол, краснея,

Начав бесстыдный свой процесс.

Танцор тем временем готовил

Вход Скромника, чтоб боль ушла.

Он спину целовал, тревожил

Внутри все точки, до нутра.

Взял плоть он Умника и плавно

Ввёл в Скромника, смотрел, как ствол

Внутрь погружался вертикально,

Пока по яйца не вошёл.

Добавить чтоб огня к их страсти,

К Танцору Весельчак прильнул,

Брал глубоко, сосал весь всласть он.

А тот за волосы тянул.

Вперёд вдруг Скромник наклонился:

«Вдвоём, пожалуйста… Сейчас».

«Ну Скромник», — кто-то восхитился.

Танцор придвинулся, включась.

Член Умника ещё внутри был,

Танцор два пальца внутрь вводил.

И Скромник сам с довольным хрипом

Насаживался и молил.

Вот в тихом омуте и черти —

С безумием и во плоти.

О боги, будьте милосердны!

Ствола два двигалось внутри.

Смотрели все на то, как томно

Меж ними Скромник там стонал.

И двигались уже не скромно

Все остальные. Наповал.

Заполнил Умник вязким, белым

И выскользнул, раскрыв проход.

Танцор, любуясь жадно телом,

Проник обратно в узкий вход.

Скользил по влажной он дорожке,

С ума сходя от мысли той,

Что были там вдвоём, уж точно

Заполнив до краёв собой.

Полотна спали, как и маски,

Все чувства обострились враз.

О чём давно они мечтали,

Здесь исполнялось прям сейчас.

Хлестал снаружи дождь по окнам,

И ветер громко завывал.

Смотрела в дом голодным волком

К ним мачеха. Какой провал!

Всех видела, как хорошо им

От страсти дикой. Приворот

Подействовал не с тем настроем.

Всё сделал, да наоборот.

От ревности и от обиды

Сошла с ума колдунья та,

Исчезла в буре первобытной

Без памяти и без следа.

Внутри в купальне всё катилось

К финалу бурному у всех.

Друг в друга рук семь пар вцепилось

На пике плотских их утех.

«Сильнее! Да, вот так…» «Какой ты…»

«Хочу, чтоб целовал вот здесь».

«Так пахнешь и с ума так сводишь…»

«Ещё! Вдвоём!» «Хочу я весь…»

Шум стонов буря заглушила

И Скромника последний всхлип.

Закончились на время силы

Иль колдовства недолгий миг.

Снежок под Главным распластался,

Ворчун смывал с Весельчака,

Что Умник слизывал с Танцора,

Был Скромник не в себе слегка.

Пока лежали все на досках,

В реальность долго приходя,

Раздался Сони тихий голос:

«Что здесь случилось без меня?»

Танцор привстал, схватил за руку

И с силой быстро притянул.

Свалили Соню в тел их кучу.

«Покажем», — в поцелуй втянул...