Богиня и предатель?

Императора ласкали руки Роксаны, Антонио потянулся за поцелуем. Богиня ответила взаимностью, наконец долгожданное единение. Никто не увидит их, этот сад принадлежит Роксане. Антонио опустил девушку на траву, неуверенно поцеловал в шею, богиня блаженно закрыла глаза. Она не ожидала, что мужчина настолько нежен и ласков с её телом, и ей самой. Как много было не сказано простыми словами, но поцелуи говорили о любви, о страсти и невыносимом желании наконец отдаться соблазну с головой. Император не спешил, целовал каждую частицу тела Роксаны, за шеей последовали плечи, Антонио взял за руку девушу и ласково целовал запястье, затем ладонь и смотрел на богиню . Этот взгляд будоражил, пьяные жаждой близости и желания глаза, Антонио шепнул: - Я хочу звать тебя настоящим именем, Венера. Богиня лишь кивнула, а мужчина продолжал целовать руки, это сводило с ума и Венера поцеловала императора. Он узнал, как сильно может любить богиня, он радовался, что небеса свели их вместе. Наконец одежда их не стесняла и влюблённые отдались зову тела. Спустя некоторое время. Пара вернулась обратно во дворец, такие счастливые и немного смущённые. Но теперь предстаяло решать важные дела Римской империи. Антонио стоял около стола, опираясь руками. - Итак, необходимо посеять больше зерна, но зимой это трудно сделать. Какие предложения? - Нужно создать тёплое место для посевов, великий император. - У меня есть идея. Нужно сделать подобие печи из глины. Она ведь хорошо сохраняет тепло. - Мне нравится эта идея, как будут результаты- сообщите. - Теперь нужно решить вопрос с торговлей наших запасов. Как можно больше возьмите меха, жира. - Император, вот здесь нужно чинить дорогу. - вмешался брат Антонио, Марк обхватил руку император. Мужчина кивнул и тут ему вспомнилось, что касание до боли знакомо. Антонио закрыл глаза и перед ним образ Цезаря, который смотрел позади Антонио. - И ты, Брут? Антонио вспомнил, что чужая рука превратилась в родную - брата. " Марк? Это был Марк?!". Император обернулся, спокойный вид выдавали злые, яростные глаза. Того, кого он считал когда-то родным человеком, стал предателем. Жажда власти обезобразила Марка, не управлять Империей, так хоть внушать свою волю Антонио. Руки сжались в кулаки, это Марк направлял Антонио! Это он пришёл в комнату Цезаря, когда Антонио хотел спасти императора! Это он в гневе подошёл к брату, вложил нож в руку Антонио, и вонзил в Цезаря! Это он ударил Антонио, желая, чтобы тот забыл обо всём. И это Марк говорил, что теперь пришло время править Антонио. Дрожь выдавали лишь ноги, нервная ухмылка украсило лицо мужчины, он смотрел на Марка по другому и теперь не мог назвать его "братом". Как же Антонио каялся в смерти Гая Юлия Цезаря! Когда он поднялся с холодного пола, уже не было никого, он лишь помнил осуждающий взгляд Цезаря, посланный Бруту.