Сказка о страшном лесе

«Никогда не ходи в этот лес в близи Южного Акарино, слышишь? Говорят, там дети пропадают. Лес их зовёт, а потом хватает и больше из его холодных лап ты не выберешься. Так что обходи это место стороной, понятно? Ты чего меня слушаешь?! Семён! Семён!! Сёма!!!» стоило открыть глаза как яркий свет потолочных ламп ударил в них, не щадя красивой голубизны. Привыкнув к свету жужжащих ламп, Семён "встал" с парты. — "Сём, ты спал?" — голос примагнитил взгляд паренька на своего хозяина. Это был мальчик Вова, одноклассник Семёна. — "Ну даёшь! Аж зажмурился от света. Не выспался?" — кинув сочувствующую улыбку, Вовка обошел парту и сел рядом. — "Да. Родители опять почти всю ночь ругались. Уснуть не получалось." — воспоминания повисли в голове, как кошки, они скреблись там, глубоко внутри причиняя боль. "Было бы всё как раньше..." — навязчивая мысль вновь вернулась в голову мальца. А ведь и в правду, каких-то два месяца назад все было хорошо. Мама любила своего мужа, а отец был внимателен к жене, но всё это резко закончилось, когда пропала младшая сестра Семёна. Тогда девочку искали почти всем селом, но поиски так не к чему и не привели. Сёма вспоминал это время с болью, ещё никогда он так не переживал, сидя на иголках он пытался быть обычным, заниматься повседневными делами, но всё валилось из рук, а сердце предательски обливалось кровью, когда разум мальца рисовал в его голове маленькое тельце, разорванное дикими животными или превратившегося в лёд на диком февральском ветру. Вова сразу понял, чему причина той ссоре и не стал делать эту "рану" ещё больше. — "Если хочешь, можем ко мне сходить сегодня. Поиграем в приставку." — глупая улыбка появилась на лице Вовки, как его часто называли в классе "растяпа", за причиной многих курьёзов что с ним происходило, однако несмотря на это он был хорошим другом, а главное настоящим. Частенько он спасал Сёму от рук местных хулиганов. — "Опять будешь ныть что проиграл." — услышав это Вовкин голос зазвенел смехом. — "Посмотрим ещё! Я между прочим тренировался все выходные, так что щас точно побед... смогу победить, вот!" — выглядел он серьёзно, так и бросал вызов всем своим видом. "Думает победит." — мимолетная мысль исказила губы Семёна в слабой улыбке. Поставить на место гордеца — вот задача сегодняшнего вечера. Шум разговоров в классе затих, как только школьный звонок мерзким звоном пронзил коридор. В класс начали заходить дети после перемены. Через минуту и учительница была на месте. Математика— пожалуй самый нелюбимый предмет школьников, непонятные задачи, проценты и это ещё не сказано про геометрию. Однако для Сёмы это не было проблемой. С первого класса ему быстро дался счёт, таблица умножения поддалась ему первому из класса, а задачки он щёлкал как грецкие орехи молотком. Глаза упали на зелёную тетрадку, которая только что приземлилась на старенькую парту с рук учителя. "Тетрадь для контрольных и проверочных работ по математике. Ученика шестого «В» класса Морозова Семёна." — прочитав подпись, что стало его, неким, ритуалом, он открыл тетрадь слегка хрустнув бумагой. Почти на каждой странице красовалась красная пятёрка, встречались и четверки, но реже, и ещё реже тройки, которые для этой тетрадки были величайшей редкостью. С Вовкой всё проще, тройки для него были обыденностью, но с того момента как он сел рядом с Семёном он вдруг стал хорошистом. Конечно, их учительница— Евгения Васильевна, знала причину внезапной успеваемости Вовы, но она не как не могла поймать этих двоих за списыванием. — "Класс, пишем: «Контрольная работа по теме Координаты на плоскости»." — голос учителя произнёс грозную тему. Многие нервничали, переживали, конечно, если получить двойку, дома вас будет ждать как минимум выговор, ну или порка. Напряжение летало в воздухе съедая здравый рассудок и в месте с ним последнюю надежду на хорошую отметку. Однако одна парта была спокойна, та самая, последняя в левом ряду — Семён и Вова. Как всегда, Сёма был спокоен, ведь все задания что были в тетрадях он знал и спокойно мог решить. Вова же немного напрягся. Евгения Васильевна над этот раз всерьез взялась за дело, не спускала взгляда с него целый урок, лишь изредка пробегаясь глазами по остальным ученикам. Но вот теперь ознаменовав свободу и отдых, а не напряжение в течении сорока минут, прозвенел звонок. Теперь его гул казался успокаивающим и расслабляющим, по крайней мере для Семёна. — "Сдаём тетради!" — женский голос всей своей строгостью заставил вздрогнуть весь класс. Все дописывали то, что не успели, и вскоре стопка зелёных тетрадей возвысилась на столе учителя. Класс начал пустеть, большая перемена — радость для всех: ученики могут сходить в столовую, а учителя отдохнуть от назойливого визга, издаваемого детьми. — "Сём, я в столовку, со мной пойдёшь?" — пройдя пол класса Вовка окликнул друга, хотя он прекрасно знал ответ, не спросить он не мог. — "Нет, я здесь посижу." — оставшись на месте Сёма достал книжку из рюкзака и, показательно уткнувшись в неё носом, начал читать. Вовка со всем классом зашагал в сторону столовой, оставляя за собой пустую школу. Семён любил такие моменты, когда ты один и тебе не кто не мешает побыть на едине со своими мыслями. Но с того момента как пропала его сестра и ссора не выходит из дома, он стал носить с собой книги, что бы дурные мысли не терзали его разум и душу. Строчка за строчкой уходили в небытие разума перевариваясь там и объясняя, что же произошло в этом чтиве. Не отрываясь от книги, он слушал, слушал то, что можно так редко услышать дома и в стенах школы. Тишина окутала уши плотным одеялом, такая приятная и сладкая, такая что её не хочется отпускать, поставить мир на паузу и наслаждаться этим чувством. Слово за словом он приближался к концу главы, хочется узнать, что же чем же закончиться этот рассказ, слово за словом образы в голове обретали более отчётливые краски и более точные действия. И вот скоро конец, всё идёт к своему логичному завершению. Но тут тишина прерывается. В эту тихую обитель заплывает приятная тихая мелодия. Это не беспорядочный ор одноклассников, это приятная для уха, манящая своим спокойствием и умиротворением мелодия. Сёма вдруг понял, что это звучание лучше тишины. Как заворожённый он поднялся и вышел из класса. Перед глазами старый школьный коридор выглядел потрёпано: скрипучие доски, обшарпанные стены, отваливающаяся краска, и холод, подобный уличному. На старых деревянных окнах виднелись ледяные рисунки-узоры, пожалуй, единственное украшение мрачного серого коридора. Под этот ласкающий уши звон, узор будто ожил и начал шевелиться. Он двигался и словно танцевал в объятиях мороза, переливаясь светящими на него лучами солнечного света. Задержавшись на секунду у завораживающего зрелища, Семён пошел вдоль коридора. Скрипя досками под ногами, он с каждым медленным шагом приближался к своей цели. Подходя всё ближе и ближе, он сильнее и сильнее хотел увидеть источник гипнотизирующей мелодии. Заглянув за угол коридора, была обнаружена открытая дверь с номером «204». "Кабинет музыки." — мельком в голове Семёна промелькнули воспоминания последнего занятия по этому предмету. Монотонный голос учителя, слабое звучание инструментов, листы нот и портреты застывших классиков на стенах, вот что из себя представлял этот предмет. Сёме было на нём откровенно скучно, его никогда не тянуло на искусство, оно казалось ему чем-то странным, тем что не как не повлияет на его жизнь как, к примеру математика или география с биологией. Почему-то перейдя на менее быстрый шаг, Семён начал приближаться к двери, сомнений не было, однако был странный страх. Страх того, что же он увидит там? Может учитель решил поиграть, хотя он говорил, что рабочей флейты в школе нет. Может решил послушать концерт или чьё-то выступление? Звук не был искажен эхом колонок компьютера, он был чист, это точно была "живая" игра. Наконец дверь была прямо перед носом, в ногах появилась лёгкая дрожь, а ладони немного вспотели, но всё же, Сёма нашёл в себе силы заглянуть внутрь. По середине кабинета, осветлённого солнечным светом сквозь "зимнюю мозаику" на окне, стояла девочка, она играла на флейте смотря на свет солнца. Лучи светила в аккурат окружал её, падая из окна что находилось чуть выше, чем остальные. Было чувство, словно начался концерт, а загадочная девочка, одетая в солнечное платье, была главной героиней этого шоу. В качестве слушателей же выступали те же бумаги с нотами и запылившиеся портреты классиков. Так бы и продолжался этот концерт, но тут музыка остановилась. Словно отходя от транса, Семён с ужасом понял своё положение. Два зеленовато-серых глаза уставились на него, словно заглядывая в душу. Малец замер, словно если шевельнуться она его тут же испепелит, превратив в кучку черного пепла. — "Привет." — мягкое слово прервало звенящую в ушах тишину. Этот голосок наконец привел Сёму в чувства, напомнив мальчишке что тот умеет говорить. — "П-привет!" — было неловко, после того как он на неё в открытую глазел, хотелось провалится под землю. -"Про-сти, я.…"-голос задрожал, а слова комом застряли в горле. — "Подглядывал, да?" — багровый румянец оккупировал щёки Сёмы, но как только малец увидел улыбку на лице загадочной незнакомки, беспокойство ушло. Милый смешок вырвался из девичьих губ. — "Да не волнуйся ты так. Здесь нет не чего страшного, только я. Меня кстати зовут Кристина. А тебя как?" — казалось её лицо заело в дружелюбной улыбке, всё ожидая реакции на её слова. -"С-Семён."-обстановка стала поспокойнее, но слабая дрожь не покидала его голоса. — "Приятно познакомиться Семён. Знаешь, я думала на этом этаже некого нет, обычно в это время тут не кого не бывает. А вот ты..." — Кристина резко остановилась, будто не знала, как продолжить разговор, или сказать что-то грубое, но мягче. Напряжение опять повисло в воздухе, а дрожь в горле возраста, не давая словам пробиться. — "Я просто услышал музыку и захотел посмотреть..." — что-то утаивать не было смысла, любого бы загрызла собственное любопытство не узнай он кто же играет столь прекрасную мелодию. Кристина опять улыбнулась, эта улыбка ей шла, подходила к её глазам и длинным тёмным волосам, словно сейчас Сёма смотрел не на лицо девочки, а на современную адаптацию "Джоконды". — "Ну и как тебе?" — двусмысленность вопроса с начала сбила с толку, но всё же голос Семёна прозвучал чётко. — "Очень красивая мелодия. Ты наверное очень долго занималась." — надо было как-то сменить тему, а тема занятий и подготовки Сёме знакома, пожалуй, он учился больше, чем читал или гулял. — "Ещё до школы начала учиться." — Кристина достала футляр и нежно положила туда свой инструмент смотря на него как на самое дорогое сокровище. — "А ты значит у нас любишь книжки читать?" — странное предположение вырвалось из тонких девичьих губ. "Из-за очков?" — ох и сколько они проблем принесли в жизни. Большие окуляры — это проклятье если ты учишься в школе. Прозвище "очкарик" будет преследовать тебя, пожалуй до класса восьмого или же в плоть до выпускного. Уж было подумав, что новая знакомая хочет над ним пошутить как вдруг рука ощутила что-то знакомое. Книга! Всё это время он держал в руках рассказ, от которого не мог оторваться в течении последних нескольких дней. — "В-вот." — книга оказалась в руках у Кристины. С задумчивым видом она прочитала название. — "Последний из Могикан?" — сорвалось с нежных губ. Эта книга рассказывает о переключениях двух дочерей командующего британской крепостью, их сопровождающего и охотника с двумя индейцами из клана Могикан, во время семилетней войны между Англией и Францией. Рассказ запал ему в душу, разные персонажи их история, особенно ему понравился индеец Чингачгук, бесстрашный краснокожий не боящийся сражений с кровожадными дикарями и уловок "Хитрой Лисицы"— главного антагониста книги. Семён хотел бы быть похож на Чингачгука, но, к сожалению, он не гордый и сильный индеец, а маленький мальчик, учившийся в шестом классе и носящий очки с огромными линзами. — "А дашь почитать?" — это предложение удивило Сёму, сколько он себя помнил никто не просил у него книг что он читал. Дети не очень сильно любят читать и всё чаще младшее поколение отдаёт предпочтение играм и гулянкам. — "К-конечно." — да, он не дочитал её, но всё же желание дочитать было меньше, чем шанс с кем-нибудь обсудить книгу. Может когда она будет её отдавать, у него получиться завязать разговор. Книга, в след за футляром с флейтой отправилась в тесноту рюкзака. — "А ты в каком классе?" — нужно же было как-то продолжить разговор, тем более вроде она его не дразнила, даже книжку попросила. "Это верный знак!" — Семён с нетерпение ожидал ответа. "А что, если я младше?"—очевидный вопрос настал Семёна слишком поздно. В иерархии школы, один из главных показателей будут над тобой издеваться или издеваться над кем-то будешь ты, является возраст. Но сделает ли она это? Посмеяться ли над тем, что он младше? Да и Сёма не будет себя чувствовать уверено рядом с ней, если она будет старше, ведь в любой момент может прислать колкость такая незначительная для старшего и очень болезненная для младшего. — "В седьмом «А»." — милая улыбка, немного исказившись сменилась на хитрую. "В седьмом..." — повторил про себя Семён. Тысячи мыслей пулемётной лентой проносились в голове, но не одной дельной в этом бардаке так и не нашёл. Соврать? Но ведь это новая знакомая и не хотелось врать милой девочке, тем более потенциальному другу. — "В шестом «В»." — твёрдость собственного голоса удивила своего же хозяина, да и не только его. Удивленный взгляд изумрудных глаз остановился на лице Сёмы. Вроде младше, а голос, странный был. Но тут маска удивления сменилась уже привычной улыбкой умиления или насмешки? — "Ч-что смешного?" — голос вновь задрожал, а ладони вспотели и на несколько секунд стало не по себе. — "Ничего." — слова говорили одно, но вот улыбка не обманет, или же она значит что-то другое? — "Слушай, а что ты делаешь после уроков?" — странный вопрос. Обычно Семёна не спрашивают этого, единственный кто интересуется этим это его друг — Вовка. "Вовка!" — перед глазами всплыло лицо друга, воспоминания как они играли в приставку, смеялись, вместе давали отпор задирам класса и сегодняшнее приглашение погостить. — "Да н-нечего, а что?" — ложь, во благо, ведь так? Конечно хотелось провести время с другом, посмеяться и "порубится" в приставку, тем более делал Вова это не ради себя. Но всё же: "Зачем она спрашивает?" — "Не хочешь прогуляться сегодня после уроков?" — эти слова ещё долго реагировали в ушах Сёмы. Имя друга крутилось в голове, Сёме самому хотелось провести с ним, но, когда ещё выпадет шанс погулять с девчонкой? Тем более её нельзя было назвать толстой или некрасивой, даже наоборот, обычно такие девочки вырастали в сплетниц, которые с радостью поливали людей грязью, на правах собственной внешности и признания других, чувствуя свою полную безнаказанность. Но она, она казалась ему другой, не прогнившей изнутри. — "Х-хочу." — губы в обход разума сами произносили наивные желания. — "Тогда встретимся после уроков, возле актового зала." — казалось уши обманывали своего хозяина искажая звук и меняя слова. Вновь улыбка появилась меж румяных щёчек, как только лицо собеседника опять окрасилось красным. — "Ладно. Только я задержусь ненадолго. Ты подождёшь?" — наконец, отрезвив разум, краснота покинула щёки. Учитель строго настрого велела ему сегодня утром подойти к ней после уроков, а злить Евгению Васильевну — это дразнить саму смерть, мигом двойка в дневник и уборка всего класса после уроков, а после выслушивать недовольство родителей дома. — "Это не проблема." — кожаный рюкзак вмиг опёрся на хрупкие плечи и устало облокотился об прямую спину, сливаясь с чернотой униформы. Тут за спиной послышались тяжёлые шаги. — "Ну, до встречи, Сёма, читающий книжки." — блеснув изумрудным цветом глаз напоследок, девчонка как ужаленная выбежала в коридор, закрыв за собой скрипучую дверь. — "До встречи..." — проговорил Семён уже в закрытую дверь, как тут же она открылась с тем же ужасным скрипом. — "Морозов? Ты что тут делаешь?" — в дверном проёме, таком же старом, как и эта школа, стоял высокий бородатый мужчина. — "Простите Станислав Александрович." — пол как магнит притянул взгляд мальца. Учитель же стоял будто скала, преграждая путь и всё сверля мальца взглядом. — "С кем ты разговаривал?" — вопрос замер в воздухе. "Разве он не видел?" — Семён хотел поднять взгляд, но тут же отвернулся, почувствовав давление. — "Со знакомой..." — не хотелось говорить ему правду, да и зачем, этот учитель странный, даже его коллеги так про него говорили. В частности, детей он пугал внешним видом: полумёртвый взгляд, большая борода и отсутствие левой руки по локоть. И много же слухов было в тот день, как только эта гора устроилась в школу. Говорили, что он бывший военный или бандит, но это не имеет значения и не отменяет того, что находиться рядом с ним жутко и тяжело. — "Ладно, иди." — тяжёлый голос учителя ослаб и рухнул в горло словно усталый загнанный конь. Путь был открыт, и Сёма без проблем вышел в коридор. Как только старые и знакомые до мозолей в глазах стены коридора окружили Семёна, в ушах образовался "душный" гул. Сорвавшись с места Сёма, направился в класс. Скрипев досками под ногами, он приманивал взгляды сверстников. Воображение рисовало образы притаившийся снайперов рассматривающих несмышлёного мальца в прицел, преодолевая желание нажать на спусковой крючок, или нет? — "Эй, очкарик." —  и всё же выстрел... Сколько раз он слышал это прозвище? Сто? Тысячу? Сейчас его это не цепляло, почти. Сёма развернулся и его взгляд устремившись вперёд, рассматривая своего давнего обидчика. Здоровая махина приближалась всё ближе, держа на лице уродливую улыбку, а руки в дырявых карманах брюк. — "Чего тебе, Глеб?" — глядя на этого здоровяка однозначно можно сказать, что он опережал развитие, ну или его оставляли на второй год как минимум один раз. — "Да так, ты не думай, что это сойдёт тебе с рук." — сердце забилось как бешенное, заглушая мысли в голове. Хотелось убежать, скрыться, спрятаться, где ни будь, но лишь бы не видеть этого безжалостного зверя перед собой. Улыбка превратилась в оскал увидев, как среагировал Семён. — "Пока живи, чмошник." — этого хулигана боялась почти вся школа, да и глупо было не бояться. Воздух потяжелел, случайные взгляды, которые только что целились на без защитной жертву отвернулись, уступая его более сильному хищнику. Сёме только и оставалось что зайти в класс под звон болезненного для ушей школьного звонка. Впервые Сёма летал в облаках во время уроков. Нет он не думал о предстоящей встрече с Глебом, которая вероятно перерастет в драку, а та в избиение, он думал о чём поговорить с Кристиной. Как можно завязать разговор, как не сказать чего-то лишнего, не перестать перед ней дураком или не обидеть. Всё это казалось Сёме очень трудным, он был в такой ситуации впервые, но от этого его душа переполнялась не только кислой неизвестностью, но и сладкой ноткой радости. Всё-таки это впервые, когда его пригласила девочка. От нетерпения разум метался, туда-сюда выкидывая "ненужные" мысли. — "Морозов! " — голос учителя эхом отдал в уши, только через несколько секунд Сёма понял плачевность ситуации и быстро встал. — "Хватит ушами хлопать!" — в классе послышался лёгкий смешок и девчачий шёпот. Казалось, одно неправильное слова и класс рассмеётся во все лёгкие, на прямую говоря какая участь ждёт провинившегося. — "П-простите." — Сёме только и оставалось стыдливо присесть на своё место. Уроки проходили, как всегда, однако Сёма всё равно не мог сосредоточиться, мысли о девчонке каждую минуту грозились отуманить разум и полностью его себе подчинить. — "Эй, Вов!" — шепот скользнув по уху притянул внимание друга. — "Прости. Сегодня не получиться..." — лицо друга слегка исказившись отобразило странную улыбку не то жалости, не то грусти. — "Не чего страшного. В следующий раз сразимся. И удачи, с «грымзой»." — не то, чтобы Вова не любил Евгению Васильевну, просто этот учитель невзлюбила рассеянного паренька после пары курьёзов, за что и получила такое прозвище. Странное чувство окутало Сёму. Соврать другу. Но ведь он не врал, ведь так? Вовка среагировал наперёд, даже говорить ничего не надо было. Странное чувство переросло в холод, словно с лева от отличника не было старого деревянного окна, выступающей хрупкой преградой перед бушующим, ледяным ветром, время от времени ударяющий по замёрзшему стеклу. Теперь единственным препятствием перед встречей являлся урок литературы. Но вот минута за минутой, урок подходил к концу, и наконец долгожданный звонок провозглашает свободу своим металлическим воплем. Класс начал собираться, и практически в один миг помещение опустело, только пару человек собирались медленнее остальных и говорили стандартное: "До свидания" Евгении Васильевне. Вот и Вовка уже покинул гнетущие стены. Сёма, собрав рюкзак подошёл к учительнице. От неё так и веяло недовольством и холодной отстранённостью. — "Морозов...а Беликов где?" — строгий взгляд учителя пронзал до костей заражая душу едким холодом. Хотелось уйти как можно скорее. Сёма не знал, чего ожидать, его впервые оставили после уроков поэтому уже до начала воспитательного процесса разволновался так что ощущал прохладу вспотевшим лбом. — "Я не з-знаю." — голос невольно задрожал, предвкушая мгновенную "расправу". — "Понятно. Значит не явился. Тогда не буду тебя на долго задерживать." — слова дали призрачную надежду, может наказания и не будет, и даже родители не узнают, тем более с этими частыми ссорами их реакция будет отнюдь не мягкой. — "Семён. Расскажи мне как всё было, только без лжи." — строгие, всё испепеляющие глаза, словно со скрипом, взглянули на Сёму, не давая и шанса на уловку или передышку. — "С чего все началось?" — оторвавшись от проверки тетрадей, большая часть из которых была готова получить алую двойку на пустые поля, Евгения Викторовна взглядом впилась в лицо ученика заставляя того нервно отпустить взгляд на старый пол. Миновав угасающее волнение слова сами взлетая с языка растворялись в гуле потолочных ламп, а вместе с ними мальчишка вспоминал тот день. Тогда он, как и всегда вышел из школы, думая над тем, как же удлинить свой привычный маршрут до дома. Во дворе школы носились мелкие из начальных классов обливая округи своим визгом, раздражающим и писклявым. Каждый из начинал громко пищать, как только чувствовал удар мокрого снежка о одежду, от чего хотелось сразу же закидать их снегом по пояс. И тут его окликнули. Знакомый голос сразу же заставил отругать себя за то, что вовремя не убрался со двора школы. Это был Глеб и как пристало главному хищнику при виде него все разбежались, за исключением первоклашек, что продолжали свою снежную битву. —"Ну что Сёма? Как там дела с моей работой? "—стоя рядом он казался на голову выше и в сто крат увереннее, хотя, наверно, легко быть уверенным, когда у тебя собственная стая за спиной. —"Прости, я пока не доделал…"—тут же грубый хвать пошёл вдоль лица сильными пальцами цепляясь за линзы. —"Нет. Она мне нужна завтра, к первому уроку…" —"Отдай! "—недослушав обидчика Сёма быстро потянулся к очкам, но тут же был оттолкнут с силой что повалила его на снег. Послышался смех за спиной предводителя что заставил и его губы исказиться в сладко-садисткой улыбке. Тут же с головы Сёмы сорвали шаку, отдавая чувствительные уши на растерзание морозу что тут же налетел на открывшееся слабое место. —"Смотри не зарывайся, а то голову в миг отобьём, чмошник начитанный.  "—обидный плевок мокроты попал прямо в цель влипнув в черные волосы. Пацаны вновь начали ржать как лошади привлекая всё новые глаза малолеток на сцену унижения слабого. Смех заходил в мерзнущие уши будя там что-то, отрывая цепи того балласта что с каждым прожитым днём лишь накапливался обидой, злобой и печалью. Задира и не понял, когда Сёма встал подбежал к нему и замахнулся. Он опомнился лишь тогда, когда кулак полный внутренних эмоций мальца был у его лица. Удар повалил обидчика на землю впервые дав ощутить равный отпор, ту боль, что он обычно причинял другим. Глеб взбесился словно зверь, распираемый от нескончаемой злобы. Тогда Сёма был готов бросится на него в ответ и не смотря на огромную разницу в силе бить и даже кусать. Но драки не случилось, видевшие всё первоклашки позвали учителя и та разняла озверевших детей. Правда давалась трудно, Сёма понимал, что могло ему быть за это, однако другого выхода он не видел, иначе могли узнать родители. Наконец найдя в себе сил, Сёма мельком взглянул на лицо учителя. Определённо она была зла, и это было не удивительно. Глеб не в первый раз делал подобные вещи, прилюдно унижая кого-либо в глазах остальных. Однако это первый раз, когда он получил отпор, хорошо, что Евгения Викторовна вовремя подоспела, иначе молодые шакалы растаскали бы маленького котёнка на косточки. — "Это уже не в какие рамки не лезет. Я тебя выслушала, можешь идти, уверена, что Беликов не чего путного не скажет. Можешь идти, и да родителям я ничего не скажу." —"казалось угасающая надежда превратилась в бушующее пламя радости, приятно согревающее все тело. — "С-спасибо! До  свидания!" — голос наполнился радостью, а тело энергией, которую так и хотелось потратить на пробежку по пустому коридору. Наконец давящая атмосфера позади, а прохладные стены окутали тихим комфортом. Немного отойдя от кабинета, Сёма помчался вниз, ступеньки преодолевались за считанные секунды. И вот, перед глазами фае, по правую руку находилась столовая, по левую на другом конце фае актовый зал, туда-то ему и надо. Но между ним и актовым залом было само фае, которое было открыто и рассмотреть её всю можно было с любого тихого уголка. Так как раздевалка находиться на минус первом этаже, а путь туда толок один, наверняка шайка Глеба могла там караулить Семёна, чтобы наброситься и свирепой стаей разорвать бедолагу. "Что делать?" — тут на своём затылке Семён почувствовал чей-то взгляд, жгучим, обжигающим чёрные волосы чувством. Страх заполнил душу до остатка, но почему? Вдруг плечом, он почувствовал что-то мягкое и теплое, кто-то положил руку... Сёма с глазами мученика, скрепя зубами и шеей, обернулся. Ожидая увидеть шакалий оскал Глеба, или разъедающий взгляд Евгении Васильевны, Сёма и представить не мог как снова будет рад видеть эту милую улыбку. — "Испугался?" — страх испарился, как только взгляд увидел личико, Кристины. Казалось, она совсем не изменилась, у Сёмы было чувство будто они не виделись несколько томительных лет, хотя прошёл всего один урок. — "Нет." — опять солгав Сёма залил свои щёки красной краской выдающая его с полуслова. — "Ну, ладно. Может быть, смогу испугать тебя." — девчушка хихикнула, заставляя щёки мальца окраситься ещё сильнее. — "А ты уже оделась? Когда успела?" — вроде бы секунду назад её не было, или ему кажется? — "Я тебя долго ждала. Стояла у актового зала, а потом пошла, за куртками, чтобы быстрее выйти, вот." — как по волшебству Кристина вытянула из-за спины куртку Семёна. Это точно она! Потёртое пальтишко пахло сладкой ноткой малины, напоминая о спокойных временах, царивших в стенах его дома. Когда мама спокойно варила варенье на кухне, папа ей всячески помогал, подбадривал и шутил, когда сестричка бегала по дому, смотря вперёд, не боясь открытий и предстоящих переключений. — "Откуда ты знаешь, что оно моё?" — вопрос слегка исказил милую улыбку превратив его в перекосившиеся губы, немного пугая и смеша одновременно. — "Ну, я просто, сходила в раздевалку шестого «В», там по подписи нашла куртку." — на секунду сомнение сковало горло, однако вспомнив про подписи что сделали недавно, и то, что раздевалку редко закрывают на ключ, Семён расслабил извилины. — "С-спасибо." — поняв этот жест, Семён вновь покраснел, что не могло не вызвать соответствующую реакцию у его спутницы. Вскоре наши герои вышли из школы. Как они и договаривались Семён провожал её до дома. Опасность на улице намного возрастает, однако тот факт, что Семён не один, давал ему храбрости. Ведь если стая Беликова нападёт, как мужчина он должен засчитать женщину, как когда-то папа спас маму от хулиганов, одной морозной ночью. Представляя в голове сцены с различными вариациями действий, Семён наполнился решимостью. Вскоре здание школы, с забором, напоминающий тюремный, и гробовым молчанием наконец осталась позади. Ещё один учебный день навряд ли отложиться в памяти, и, как всегда, уйдет куда-то туда, в небытие, где раствориться и попросту исчезнет. Хотя этот день богат на события, с начала мелодия и знакомство с Кристиной, потом допрос после уроков, а сейчас прогулка и по совместительству защита новой знакомой. Прогулку сопровождал хруст снега, и слабый ветер, изредка бьющий в уши, отчаянно пытаясь пробить ткань шапок. Вот вокруг дороги выросли дома. Южное Акарино село не очень большое, на всё поселение всего два пятиэтажных дома, все остальные деревянные. Как раз эти маленькие домики и находились в близи дороги, пронзающей село на сквозь. Так они и шли под неуютным взглядом старых домов, которых иногда отец Семёна называл "живыми". Почему? Если они и живые, то это точно бы заметили люди, живущие там, или нет? Но дома не бывают живыми, это всего лишь такое выражение, наверное... — "Ты чего? Домов боишься?" — Семён встрепенулся, и после вопроса Кристины отвернулся от странно выглядящего дома, который тёмными утрами испугает любого храбреца. — "Конечно нет. Это всего лишь дом, как их можно бояться?" — в воспоминаниях прояснился старый, обветшалый дом, который испугает своей чернотой любую тень. Одноэтажное, но многокомнатное чудовище, будто вышло из ада, и всматривалось в лица маленьких детей своими окнами-глазищами, так и намереваясь забрать из с собой в пекло. Дом бабушки Семёна надолго впился в его память, оставив не лучшие воспоминания о той тревоге, когда ему приходилось заходить внутрь этого чёрного чудовища. Однако каждый раз внутри было спокойно, в углу своей комнаты сидела бабушка и перечитывала книги, или же читала последние новости из газет. Родители редко к ней приезжали, трудно было добираться, да и находиться он далеко. — "А стоило бы. Разве не слышал про дом на холме?" — как-то на уроке слышал он эти слова "дом на холме", пара его одноклассниц шепталась о чём-то подобном, однако тогда он не придал этому ни малейшего смысла. — "Вроде как нет." — ветер заверещал, нагоняя слабого ужаса в добавок к холоду. — "Тогда слушай. Говорят, на одном из лысых холмов стоит одинокий дом. Он старый и обветшалый, черный будто уголь. Этот дом, названный «чёрным», когда-то принадлежал одному командиру белой армии. Во время гражданской войны его сожгли крестьяне вместе с хозяином. Однако, пусть и сгоревший, дом не развалился. Все, кто заходил туда пропадали навсегда. Однако я знаю, что происходит внутри, хочешь скажу?" — жуткий взгляд зародил крупицу лёгкого страха, который постепенно начинал перерастать в тихий ужас пожирающий другие эмоции, словно человек не видящий еды несколько месяцев. Не способный выговорить слов, Семён лишь слабо кивнул. — "Дом..." — молчание повисло в ледяном воздухе. — "Жрёт их!" — Кристина вскрикнула, расчёт на зловещий рассказ давал ей большой шанс испугать застенчивого мальчишку. Всё ожидая услышать внезапный визг девчонка уставилась на лицо Семёна. На нем образовалась гримаса испуга и недоумения, однако ни одного звука не вырвалось из горла мальчонки. Испуг застыл в сердце и вскоре ушёл с очередным выдохом тучки пара в холодный воздух. — "Ты чего кричишь?" — голос не дрогнул, что вызвало неподдельное удивление исказив ту ухмылку, что красовалась на лице ещё секунду назад. — "Хочешь сказать не страшно?" — милая улыбка тут же пропала, лицо нахмурилось, выдавая лёгкие морщинки на лбу и выставляя румяные щёчки вперёд. — "Да нет. Я больше твоего крика испугался..." — ветер перебив Семёна ударил по лицу лёгким холодом обжигая щёки и губы, словно нарочно затыкая того. — "Вот как." — загадочное выражение зелёных глаз окатило Сёму с ног до головы. Эти слабо мерцающие изумруды, заставили Сёму задуматься. "Может надо было подыграть?" — только вот сейчас эти мысли бесполезны. — "А, ты знаешь ещё какие-нибудь истории? Я слышал, что здесь их много." — глазки вновь воссияли зелёным блеском, говоря, что следующая беседа будет насыщенной. Они гуляли по селу, разговаривая о всех слухах и страшных историях, которые только слышали от случайных ртов. Сёма никогда себя так не чувствовал. Во время разговора он ощущал себя свободно, словно птенец, что только что вырвавшись из гнезда, впервые взмыл в небо. Ветер всё наигрывал свою морозную песню, изредка играя игрушками-снежинками, которые поднимались и вновь падали на белый, снежный океан. Дома казались высокими островами, вырывавшимися из-под глади океана, и словно горы тянулись к облакам. Из окон, наши герои ловили немногочисленные взгляды, разглядывая и наблюдая, они словно сидели за пришельцами, прибывшими с какого-то далёкого берега. Вскоре проселочная дорога кончилась, и наша пара вышла на единственное шоссе, которое проходило через все посёлки. — "Я думал ты живёшь в посёлке." — синева застенчивых глаз мельком пробежалась по округе. Из ослепляюще белого горизонта виднелась лишь одинокая жёлто-синяя остановка, будто корнями вкопавшаяся в обочину. — "Нет, я живу в соседнем селе, неподалёку." — посмотрев по сторонам, они быстро перебежали дорогу. Сёма хорошо помнил, как мама ему запрещала ходить к ней, говорила: "Машина может сбить или ещё хуже!". "Или ещё хуже...А что вообще может быть хуже, чем смерть?" — перед глазами пробежало морщинистое лицо бабушки. Помнилось она вовсе готовилась к ней и не переживала, наоборот говорила, что скоро увидит дедушку и всё у них будет хорошо. Говорила она это с улыбкой, вызывая грусть и обиду у её дочери, матери Семёна. — "То есть ты каждый день на автобусе ездишь?" — стоя здесь, под козырьком остановки, Сёма чувствовал себя в безопасности, словно дорога была далеко, далеко, где то за незримым горизонтом. — "Да, иногда это сильно выматывает." — лёгким движением руки, немногочисленные хлопья снега слетели с деревянной скамейки. — "А ты получается здесь живёшь?" — вопрос застыл в воздухе, Кристина посмотрев на провожатого увидела, что взгляд синих глаз прицелился в лес, что-то разглядывая. — "Хэй, ты чего? Задумался?" — Семён, немного растерявшись переменил взгляд и встретился с изумрудным всплеском отдавшим смущением в голову. -"Да так, просто лес красивый."-избавившись от смущения, взгляд Семёна вновь устремила к лесу. Лес стоял в молчании, лишь изредка несколько елей покачивались под ударами ветра. Деревья будто бы выстраивались плотным, белым, строем препятствовали проникновению кого либо в глубь леса и как бы говоря: "Тебе там делать не чего." — "Мне он тоже нравиться! Я люблю там гулять." — фраза Кристины привлекла Семёна. "Гулять." — в голове это слово проносилось множество раз, будто закручиваясь в кольцо. "Может она имела ввиду лес рядом со своим домом?" — тут же из фантазии вылилась картина: Кристина медленно идёт по лесу, приятный, и совсем не холодный ветер, укутывает её волосы, нежно их развевая. Будто одно из красивейших деревьев ожило и начало гулять по лесу, распространяя приятный еловый запах. А ведь она и в правду так пахла. Этот приятный запах ласкал носы всех, кто был по близости. Хотелось подойти и просто принюхаться, влюбляясь в этот аромат. Но тут фантазия отступила, уступая место воспоминаниям. Перед глазами встало лицо сестры. Она почему-то нахмурилась, смотря на брата. "Я уже взрослая, сама пойду!" — помнилась её последняя фраза, перед тем как она выбежала на улицу и затерялась среди армии сосен. А что было если бы тогда Сёма всё же пошёл с Юлей? Может тогда она сейчас была бы рядом, ходила бы так же в школу, как и её брат. Может тогда и семья не разваливалась как сейчас. А может, Сёма бы затерялся в зловещей чаще вместе с ней. И возможно погиб бы в холодной клетке леса. — "Что-то ты какой-то взволнованный. Всё в порядке?" — вновь обратив на себя внимание Кристина, убрав улыбку с лица. Как же странно было смотреть на её серьёзное лицо. Оно казалось чуждым, словно другой человек смотрел на него. — "Прости. Я просто задумался." — лишние мысли ушли, перестав занять Семёна в глубины сомнений. Ему не хотелось рассказывать об этом, она бы точно загрустила и разговора бы не получилось. По крайней мере он так думал. Лёгкая улыбка проступила на девичьем лице, но совсем небольшая. — "Слушай, ты мне так много историй страшных рассказала, если честно мне интересно стало. Может ты ещё что-нибудь знаешь?" — уже знакомое выражение появилось на лице маленькой красавицы. Казалось, она воссияло. Однако это свет был словно ложен, точно так же как ненастоящий свет лампы по сравнению с лучами солнца. — "Ну раз так хочется, то я расскажу, мой храбрец." — разум повторял: "мой". На душе стало приятно. Это маленькое слово оказалось таким теплым, что Сёма, забыв о холоде и мокром снеге сел рядом с Кристиной, на холодную скамейку. Посмотрев на, внезапно, оживившегося мальчонку, и поняв, что он готов слушать, красивые губы открылись, полив рассказ в уши. — "Говорят, он появляется за секунды. Он приходит на остановки и забирает людей. Все, кто когда-либо видел его пропадали бесследно. Однако есть те, кто случайно его замечали. Его прозвали «Нулевой рейс»." — рассказывает она не очень ясно, однако мозг отчётливо рисовал мрачные образы обречённых, тени сосен рядом с трассой и... — Рейс? Автобус что ли?" — опять этот девичий взгляд. Глаза словно искрятся, заражая своей погружённостью нерешительного Семёна. — "Да. На вид обычный старый автобус, однако, он похищает людей, а там..." — казалось у неё захватывало дыхание, будто бы она была слушателем и слышала это в первый раз. — "Жрёт их?" — улыбка выросла, как только щёки Кристины надулись в протесте. Казалось, она лопнет от недовольства, как тот шарик когда-то на дне рожденья Юли. Но как только в прицеле изумрудов оказалась эта улыбка, эти двое поменялись местами. Теперь уже Кристина покрылась лёгким румянцем, а Сёма улыбался, наблюдая за её реакцией. Мгновение смущения, ощущалось как долгие минуты, словно Сёма опять вернулся в школу, и ждал звонка, который огласит окончание последнего урока. Однако над этот раз ему хотелось растянуть время как можно дольше. — "Не перебивай!" — махнув торчащими из шапки чёрными волосами, Кристина уставилась на белизну трассы. Дорога, словно как река, замершая на месте, успокаивала сильно бьющееся сердце. — "Хорошо!" — синева глаз заискрилась подхватывая, казалось, погибший под натиском смущения, энтузиазм Кристины. В очередной раз их взгляды нашли друг друга среди белой тишины. Вот уже и ветер утихомирил свои танцы, отпуская уставшие снежинки на волны снега. Два маленьких силуэта что-то обсуждали в тени остановки. Сёма более не выглядел неуверенно, наоборот он поддерживал разговор иногда, подкалывая собеседницу. Казалось, такого блеска в глазах и таких эмоций Сёма не чувствовал уже несколько столетий. Постоянные ссоры родителей на фоне пропажи сестры постоянно угнетали и задавали один и тот же ядовитый темп, каждому наступающему дню. Но теперь это казалось удалённым, не касающимися его жизни. Будто бы в один момент всё это исчезло бесследно, оставив на своём месте, сладкий звук флейты, милую улыбку и свет изумрудных глазок, которые как фонари, готовы были осветить тьму вокруг. Хотелось остаться здесь, сидеть на ледяной скамейке и говорить, неважно о чём, главное быть тут и говорить с ней. Время шло неумолимо, как медленный автобус всегда дойдёт до нужной остановки, так и оно дойдёт до нужного часа. — "А у тебя большая семья?" — очередной вопрос, маленьким клубом пара пробил холодный воздух. Довольно стандартный вопрос. Но как на него ответить Сёме? С одной стороны можно сказать правду, но с другой, всё так же не хотелось рассказывать про пропажу сестры. — "Нас четверо." — лгать более не было сил. Да и дружба, начавшаяся с лжи, будет обречена на ложь и дальше. — "Брат или сестра?" — тут внутри что-то ёкнуло, слегка уколов сердце. Знакомый силуэт мелькнул за спиной Кристины. Личико, такое знакомое… "Юля!" — молния пронзила голову распространяя электрические разряды по извилинам. Разум отказывался верить, её просто не может здесь быть, или может? Месяц прошёл и никаких известий, поиски не к чему не приводили, никто более с того проклятого дня не видел её. Но вот, она здесь, казалось, ещё шаг и она перед глазами. Сёма сам не понял, как ноги подняли его и понесли на встречу ускользнувшей за остановку тени. Преследуя своё видение, Семён напрочь позабыл о собеседнице. Путь занял всего мельчайшие секунды и вот синие глаза глядели через огромные окуляры на тыльную часть остановки. Было пусто будто бы всё в этом мире превратилось в снег. — "Ты чего Сём?" — голос прозвучал с настораживающее близостью. Вот уже и хозяйка тонкого голоска стояла за остановкой. — "Я-я.…" — голос дрожа затих в холодной пустоши. "Скажи, что было, наверное посчитает за сумасшедшего."-мозг напрягся, пытаясь соображать быстро, но, как назло, извилины переплелись паутиной и путали мысли, давая лишние секунду злостному молчанию. — "Смотри!" — взгляд устремился в место куда показывал тонкий пальчик с аккуратно-выстриженным ноготком. На холодной земле стоял котёнок, в будущем — рыжая бестия всех полевых мышей посёлка. Сейчас же это маленькое создание жалобно мяукало, принимая безжалостные удары мороза о тонкую шерсть. — "Вот же бедняга." — рыжий комочек тут же оказался на руках Кристины. Словно оказавшись рядом с матерью, малыш замолчал, и стал зарываться в рукав куртки спасаясь от окутавшего холода. Он дрожал будто тряпка при сильном ветре, мягкими лапками и мордочкой зарываясь в ткань куртки. — "Совсем замёрз." — накрыв варежкой обледенелую шёрстку, Кристина изумрудами нацелилась на сбежавшего. — "Ты чего вдруг ушёл? Это из-за котёнка?" — ответа не было. Пусть глаза и не видели этого силуэта, но память отчётливо вырисовывала его в растерянном взгляде. Тут прицел глаз лёг на маленькое животное. Ёрзая под рукавичкой, комочек шерсти будто бы пытался выцарапаться внутрь, но тут будто бы почувствовав, голубые кошачьи глазки взглянули в своё же отражение огромных окуляров. Во взгляде маленького зверька всплыло что-то иное, что-то что так долго тревожило и заставляло Сёму вздрагивать. Всего на мгновение мальчонка опешил от человеческого взгляда зверька. Дрожь пробежала импульсом по телу доходя до мозга, когда тот кричал что это невозможно. Сёма напряг глаза так как никогда. Он так вглядывался словно хотел разглядеть что-то в дали, но всё же у него не получалось. То ли очки плохие, Толи всё так размыто, но сейчас это были обычные глаза мелкого котёнка. — "Д-да." — неуверенность противным комом стояла в горле заставляя слова дрожать будто от холода. — "У м-меня кот пропал на днях. Подумал, что это он, вот и захотел посмотреть..." — ложь камнем упала на язык, не давая более выговорить и слова. Внутри что-то копошилось, будто бы тараканы залезли в голову и начали петь надоедливую песню, ту самую, из рекламы. Чувство паники нарастало в дали, плавно перетекая в лёгкий, непонятный страх. Сердце набирало ритм, ударяя всё сильнее и чётче. Как будто кто-то внутри стучал, по грудной клетке, просясь наружу. — "Сём. Он найдется." — мягкая ладошка, пальцами, будто бы целуя, утопилась в тёплой варежке, легонько ту сжимая. Щёки-плавильные печи разогревали организм. Сердце не переставало буйствовать в груди, мешая мысли с густой и липкой кашей. Синие глаза как примагниченные смотрели на соприкосновение двух рук. — "С-спасибо"— однако вся эта обстановка, действовала успокаивающе. Страх куда-то пропал, а его место заняло смущение и лёгкое, как дуновение прохладного ветра, волнение. — "А не хочешь его забрать?" — руки разошлись и Кристина вручила беспомощное существо Сёме. Вся эта сцена напомнила моменты из взрослых сериалов, когда мужчина делает предложение своей даме. Не хватало только опустить колено и сказать волшебную фразу, после которой каждая женщина говорит: «Да». Или так только в фильмах? Отбросив мысли о странном сходстве, Сёма уставился на кота. Кошачий взгляд аккуратно нащупывал лицо и всё с большей смелостью заглядывал в стеклянные окуляры. "Нельзя!" — в памяти всплыла страшная минута. Мама вдруг начал задыхаться, словно ей в горло написали кучу ваты. Тогда папа ругался в слух не стесняясь детей, с криком вызывал скорую. А всё из-за пушистого кота, с которым Юля пришла с улицы. Тогда маму спасли, а отец строго наказал своим детям что никаких котов и животных в принципе в дом тащить нельзя. В память же врезалась одна фраза: "Если даже волосок принесёте, всё это может повторится!". Бас отца застыл в ушах отдавая лёгким звоном. "Даже волосок"— крутилось навязчивая фраза в голове, затирая мозг до дыр. — "Моя сестра, Юля, очень любила нашего кота, навряд ли этого примет, она очень вредная." — в очередной раз за этот долгий день сестра всплыла в воспоминаниях. Как же болезненно вспоминать её девчачий смех или заляпанное вареньем маленькое личико. Губы Кристины немного скривилось, изображая улыбку. — "Тогда возьму его себе." — рыжий, пищащий комочек вновь оказался под теплом варижки и словно как по команде успокоился. — "П-прости." — шея согнулась устав держать потяжелевшую голову. Перед глазами показались валенки, единственное спасение для ног в такой кровожадный мороз. — "Ну ты чего? Ненужно извинятся." — будто фыркнув как кошка, Кристина показательно нахмурила брови показывая своё недовольство. Сёме стало неуютно под прицелом этих недовольных изумрудов. Ещё секунда и зелёная пуля выстрелит в румяное лицо, ломая окуляры. Но как это бывает в боевиках, финальный момент всё оттягивался, давая прочувствовать всю накалённость ситуации. Но тут тонкие бровки изогнулись и пришли в свою обычную форму, а лицо преобразилось, будто выставляя улыбку вперёд. — "Л-ладно, не буду...больше." — мороз прикрыл лишнее смущение, но Кристина будто поняла, что излишняя краснота возникла не из-за мороза и выдала слабый огонек из глаз усиливая окрас шёк спутника. — "То-то..." — тут позади послушался грохот. Будто невиданное чудовище взревело сильнейшей злобой по среди дороги. Взгляды наших героев испуганно перебежали на дорогу. У остановки стоял старенький "ЛАЗ 695". Всем своим видом он отторгал и пугал одновременно. Окна автобуса были наглухо закрыты рисунками холода и ветра, не давая взглянуть внутрь. Метал корпуса был весь в коррозии, ржавчина словно опухоль сжирала его, оставляя шрамы белой краски. Мотор под капотом рычал сталью в нетерпении вновь погнать стальную коробку к следующей остановке. Водитель же казался чем-то ложным, будто ненужной тенью, задача которой лишь претворяться живой. Кристина, накинув рюкзак на спину, всё ещё держа пищащего малыша на руках, окинула взглядом неприятный на вид транспорт. Номера не было видно, но всё же, худые ножки по привычке потащили Кристину к дверям. Тут её взгляд поймал нового знакомого. В глазах Сёмы виднелся дым растерянности и грусти. Не хотелось, чтобы они расстались сейчас и на такой ноте. Хотя может завтра они вновь встретиться, заговорят, возможно он опять проводит её до остановки, и они оба хорошо проведут время. Пусть надежда на завтрашний день была вовсе не призрачной, но сейчас не хотелось отпускать её внутрь этой умирающей махины. Хотелось побыть с ней хотя бы на минуту дольше, сказать ещё что-нибудь что могло её удержать. Тут вспомнился дом. Его ядовитая обстановка нагнетала и разъедала, изнутри плавя душу, стены, пропитанные зловонием ссор и ругани так, и хотят сжаться на шее умертвив этим запахом. -"До завтра!"-одарив напоследок Сёму своей улыбкой и помахав рукой на прощание, Кристина зашагала в салон автобуса. Сёма до сих пор чувствовал прикосновение тёплой ладошки к своей варежке. В тот момент, он был далёк от всех проблем, казалось, что пропажа сестры, постоянные ссоры родителей и Глеб с его бандой шакалов были страшным, неприятным сном, а то тёплое чувство, исходящее от ладони Кристины являлось настоящим, живым в этом холодно-ложном мире. Тут что-то мелькнуло в автобусе неестественно быстро, приманив взгляд. На одном из окон было тёмное пятнышко, будто кто-то с той стороны протёр его что бы видеть дорогу. Через темные пятна не чего невозможно было разглядеть, складывалось ощущение будто сам мрак поселился в салоне. Но тут что-то двинулось. Массивная тень отделилась от огромного пятна тьмы и взглянула вперёд, словно человек залитый битумом, тень просто сидела на заднем сидении и улыбалась. "Улыбка..." — всё что приходило в голову при виде этого белого оскала. Этот вид улыбки был ему знаком. Жажда расправы. Такая же улыбка была у Глеба, когда он издевался на Сёмой. Тут на тени проявились две точки, будто впадины глаз, почерневшие ещё сильнее. Сама тьма смотрела на него улыбаясь. Мгновенная дрожь, пробежавшая по телу, не помешала Сёме рвануть к дверям автобуса. Сердце билось как бешенное заглушая рык двигателя, но голос разума было не перекричать. — "Кристина!" — Сёма было, хотел, ухватить за рюкзак подруги, но та уже была вне досягаемости. Вопросительный взгляд красивейших изумрудов заставил смутиться, а правда ли что он что-то видел? Может быть, ему показалось? Возможно, но странное чувство не покидало Семёна, он чувствовал это впервые. Дичайший, животный страх распространялся по телу словно яд заставляя сердце биться так быстро, словно как пулемёт выдает длинную очередь. Казалось, оно сейчас взорвётся и не оставит не единого шанса на спасение. Кристина растерянно повернулась, всем своим видом задавая вопрос: "Что?" Нога неуверенно ступила на двухступенчатую лестницу перемещая тело в салон. Тут гнетущая обстановка пропала. Тьма, населявшая салон испарилась в солнечном свете. Автобус был полностью пуст, что показалось странным. Обычно несколько бабушек так и норовит съездить по делам в другое село. — "Может не поедешь на этом автобусе?" — лицо девчонки выражало искреннее удивление и непонимание. — "Ну, ты далеко живёшь?" — мысли метались в голове, не давая спокойно соображать, ясно было только одно, оставаться здесь и тем более отпускать Кристину ни в коем случае нельзя. — "Не очень, прямо за лесом. А что?" — слово «лес» устоялось в голове. Загадочность этого места всегда отпугивало любую мысль Сёмы идти туда. Словно хладные, ожившие мертвецы, деревья стояли рядами защищая своё жилище. Своими глазами-дуплами они внушали страх, а ветками-руками тянулись что бы затащить дальше в чащу... — "Может, я тебя пешком провожу?" — неожиданное предложение уверенно вошло в красные ушки девчонки. Красными стали не только уши. Быстрый кивок дал понять, что спонтанный манёвр мальчишки удался. Каменный взгляд водителя, которого Сёма только что заметил, уставился на дорогу. Ни разу за всё действо он не повернулся и смотрел только вперёд своим рыбьими глазами. Посчитав это за хороший знак, Сёма вместе с подругой вышли из автобуса. Как только они ступили на хладную землю, дверь с шипящим звуком захлопнулась. Мотор прорычал знакомым, металлическим рыком. Автобус тронулся с места, быстро набирая скорость, будто желая поскорее скрыться от людских взглядов. Сёма смотрел на отдалявшийся транспорт, желая, чтобы он поскорее скрылся в белизне горизонта. Но он увидел кое-что другое. Тот самый тёмный силуэт смотрел на него через грязь заднего окна. Сёма всем телом прочувствовал его взгляд. Тёмные впадины, будто глазниц, пытались просверлить в огромных окулярах дырку. Но тут взгляд, как и сама фигура растворилась в глубине автобуса. Номер рейса выплыл из грязи окна, там, где была тень ещё секунду назад на жёлтом фоне виднелась цифра «0». "Разве такие тут ходят?" — новая мысль пронзила мозг воспоминанием. "Нулевой рейс..." — медленно проговорил про себя Сёма. Разве такое бывает? Это же байка! Или нет? Мысли переплелись в сложный клубок. "Могло показаться. Может быть «10» или... «20»?"-пытаясь найти хоть одно отговорку, Сёма не сразу понял, что рядом стоит Кристина и пристально смотрит на потерявшего дар речи, спасителя. Что-то легонько ёкнуло в груди, когда взгляд поднялся к окулярам. Мозг Сёмы спас себя от перегрузки мыслью о том, что всё же ему приводился этот странный «0». — "Ну, пошли." — пара изумрудов всё ещё не отпускала лица Сёмы. В добавок к мягкому взгляду добавилась улыбка, так и, хотя заставить щёки жертвы залиться кровью. Добившись своей цели, она стала ещё шире. — "А-ага." — чувство облегчённости, спасением подруги, быстро улетучилось уступив место смущению. Сколько уже раз он краснел за сегодня? Определённо суточный лимит был превышен. Охваченный чувством эйфории, Сёма расслабился. Ему казалось, что за столь короткое время как он упустил подругу из виду что-то в ней изменилось. Или не в ней? Тут уши остались на едине с скрипучим снегом, он хрустел под ногами словно старые доски в полу дома. Сёма любил свой дом, до пропажи сестры это было единственное место, где он мог спрятаться то жути внешнего мира, мог поиграть с сестрой, поговорить с мамой или помочь отцу. Не давая жгучим мыслям появиться на свет, Сёма отогнал мысли о доме и уставился себе под ноги. Узкая тропинка, по среди белого поля, являлась единственным ходом к лесу. Они шли аккуратно, будто не сугробы, а вонючее болото окружало их, готовясь любой удобной возможности утащить жертву ко дну. Но вот снежное "болото" было позади, а перед глазами вырос тот самый лес. Лысые деревья возвышались к небу своим уродливыми макушками, словно моля того, хоть о капле тепла. В лес вела тропинка, над этот раз она была шире, и можно было идти бок о бок. — "Леса боишься?" — ухмылка на лице Кристины говорила о некоем вызове, или Сёме просто казалось? Сейчас он чувствовал себя, свободно, не было той атмосферы что была дома или в школе. Нет тех, кто засмеёт за малейший проступок, или отругает за лишнее слово. Сейчас он мог был полностью расслабленным и это раскаляло в нём остывшее чувство. Чувство что он давно не ощущал в своём груди, или не ощущал вовсе за всю прожитую жизнь. — "Нет." — конечно же это было не правдой, разум то и дело рисовал несуществующую нежить за каждым стволом и сугробом. Деревья стояли по всюду таращась на редких гостей. Обледенелым ветками они задевали одежду, словно руками, пытаясь схватить незваных гостей леса. Тут же в памяти Сёмы всплыло лицо дедушки. Этот старенький мужичок любил потешаться над мелочью рассказывая старые истории и небылицы. Ночами снились страшные сны, а по среди дня чудилось такое, что обмолвись об этом хоть словом, тебя тут же положат в псих больницу. Обычно так он говорил своим внукам. Запрещал рассказывать всё бабушке. В тайне от всех, Сёма слушал рассказы, своего деда, что были достойны маленького литературного произведения. Но всё это быстро закончилось, когда Юля вошла в этот "кружок" то тут же сболтала всё бабушке после первого же ночного кошмара. Ох и крик был, даже вспоминая это, остатки громкого бабушкиного голоса где-то в глубине ухо отдавали слабым эхом. Но всё же не смотря на страх, Сёма отчётливо помнил каждую из историй. Даже начал записывать, но боясь, что мама найдет и отругает в тот же день бросил эту затею, а листы бросил в печку. — "Такой ты храбрый." — смешок вырвался из горла тонким звуком. Кристина шла с широкой улыбкой и смотрела только перед собой. Девчушка совсем не боится, идёт будто она уже в стенах родного ей дома. — "А ты его не боишься?" — встречный вопрос даже не пошатнул миловидные губки. Сёма уже заранее знал ответ. Всё-таки даже пугающая обстановка леса ни как на неё не действовала, когда любая другая девчонка побежала бы от сюда сверкая пятками. — "А чего мне тут бояться? Диких зверей тут никогда не было. А больше тут никто и не ходит. И вообще, я бы больше людей боялась, чем этого леса." — где-то в дали послышался хруст веток, будто кто-то неосторожно крался. Слух заострился, но слова Кристины его заступили. — "Тебе не кажется, что в школе все какие-то злые? Учителя кричат на учеников, а сильные дети просто издеваются над слабыми...? " — тонкий голос надломился на полуслове, давая холодному воздуху обжечь горло. — "Д-да..." — краткий ответ поддать охлаждённо-тёмной атмосфере леса отскочил от деревьев и ушёл куда-то в тьму деревьев, на всегда там затихнув. Короткое воцарившейся молчание, разбавленное хрустом снега под ногами, быстро было прервано, слегка дрожащим от холода, голоском Кристины. — "Иногда я не понимаю почему люди бывают настолько жестоки друг другу. Среди эти деревьев мне намного спокойнее. Они не когда меня не обидят." — лицо собеседницы изменилось. Она улыбалась, но эта улыбка не была похожа ни на что подобное что Сёма видел ранее. Тонкие губы выражали радугу эмоций. Грусть и одиночество переплелись с некой кривой радостью и надеждой превращая все эмоции во что-то тяжёлое и не посильное для детских плеч. Казалось, улыбка вот-вот пропадет и исказиться горечью, а зелень глаз заблестит в слезах. Но не чего не происходило. Она смотрела в небо рассматривая, далёкие облака и не убирая этой невиданной улыбки. — "Я-я тебя не обижу." — девичий взгляд проследи за голосом оказался на лице Сёмы. Его глаза с нерешительностью блеснули, ловя изумрудный свет своей синевой. Удивление накрывало взгляд, будто не веря она смотрела с ноткой опаски. Постепенно удивление пропадало, позволяя зелени заблестеть как никогда. — "Я-я знаю." — впервые Кристина произнесла что-то с недостатком уверенности. В порыве смущения девушка крутанула головой, да так что чёрные волосы несколькими прядями вырвались из плена шапки. Сёма лишь глупо искривил губы в улыбке, добивая этим спутницу. "Счастье?" — как давно он не вспоминал этого слова. Казалось, оно ушло в глубины сознания, затерявшись там навсегда. Но теперь он понял, что оно было перед носом. Перед румяным девичьим носом. Но, они ведь знакомы от силы несколько часов, счастье ли это? Может это что-то другое, дурманящее, иллюзорное и ложное как мираж в жаркой пустыне? Хозяева леса всё не отворачивались от гостей следя за каждым шагом. Хотя освободиться от плена деревянного тела, они с жалостью и злобой мычали где-то, внутри прося свободы. На несколько секунд Сёма воспринял человеческую речь. Казалось, внутри дерева и в прям кто-то есть, кто-то, плакал, молил о помощи. Но прислушавшись, уши уловили только свист ветра, бьющего по деревьям, холодным хлыстом. Мозг сам рисовал образы: маленькие дети, заточенные в деревянном панцире, бьют слабыми ударами по толстой коре, крича охриплыми голосами. "Помогите!" — и с каждым разом голоса всё тише и тише просят о помощи, посотенно переходя на бормотание мертвецов. — "А почему ты играешь именно на флейте?" — вопрос, ждавший своего времени ещё с начала прогулки наконец вышел из охриплого горла. Задумчиво, Кристина покивал головой. Словно вспоминая что-то она глядела на холодный снег, пытаюсь соображать быстрее. — "Мой папа подарил, на день рождения. Я всегда хотела научиться играть на ней. Раньше он играл, а научив меня, подарил свою, можно сказать, это семейная реликвия." — её голос прозвучал звонко и радостно, будто уши Сёмы, вновь уловили ту мелодию, расслабляющую и тихую, способную заинтересовать даже самый помрачневший разум. От одного только воспоминания по телу пробежали приятные мурашки. — "Отец говорил, что у меня неплохо выходит. Сказал, что у меня есть талант и стал учить." — долька смущения раскрывала всю наигранную гордость и хвальбу, доносившуюся лёгкими звуками в холодный, лесной воздух. Всё это время Сёма, навострив уши, внимательно слушал каждое сказанное его спутницей слово, не упускав ни одной буквы. Вновь всплывшая в памяти мелодия заласкала уши. Как же ему хотелось вновь её услышать. — "По-моему у тебя очень хорошо выходит! Мне очень понравилась твоя игра, и я надеюсь, что смогу ещё раз её послушать…" — Сёма закашлялся от попавшего в горло мороза. Не скрывая радости в глазах, Кристина тихо хихикнула. — "Спасибо." — тут хитрющая улыбка вырвалась наружу, крича о каком-то девичьем коварстве. Не успел Сёма опомниться, как подлый снежок прилетел ему прямо в голову. — "Ай!" — рука дёрнулась, варежкой накрывая место попадания. Несколько кусочков снежного комка попало на линзы ослепив и без того слабо видящего Сёму. Конечно, можно было их снять, но ситуация от этого только ухудшиться. Рука, нащупав сугроб, обхватила немного снега сжав его в не эстетичный комок. Очередной смешок стал сигналом к атаке. Кинув снаряд на звук, Сёма прислушался, ожидая услышать ответное попадание. Однако уши уловили лишь слабый удар об снег. "Промахнулся. " — было подумал Сёма и вновь начал набирать снега в руки. Вдруг плечи окутало тепло прикосновения, потянувшее тело к земле. Удержавшись на ногах, Сёма мигом бросил снежок в промелькнувшую тень. Звук попадания был отчётливо слышен. Обрадовшись своему отмщению Сёма затерялся в мыслях и не усмотрел позади сугроб. Невнимательность усадила его в снежное кресло окутав холодом, слабо прорывающихся сквозь одежду. — "Ты ж мой снайпер." — очки аккуратно отошли от лица. Мир исказился, ударив мутью в глаза. Но вскоре окуляры вернулись на своё место, дав окружению привычный вид. Но даже теперь мир все ещё плавал в искажающихся волнах. "Мой." — раз за разом прокручивалось в голове как старые кассеты для телевизора, с боевиками и мультиками. Юля их любила... Тут внимание упало на нависшую Кристину. Румяные щёки, красивая улыбка, горящие радостью зелёные глаза, маленький красный носик, вываливающиеся из-за шапки волосы, всё это одновременно ударило в грудь Сёмы неистовым биением. — "Вставай!" — жест, в виде протянутой руки, вывел задумчивого мальчишку из круговорота мыслей. Приняв помощь, он вскочил на ноги встав рядом с другом. — "Получай!" — улыбка обманом скользнула по глазам, и вот сугроб вновь обнял недавнего гостя. Лесная тишина сменилась девичьим смехом. Как только весь смех вышел, взгляд устремился на к знакомым окулярам. Маленькая улыбка пробежалась по румяному лицу, перед тем как девичьи ноги понесли её прочь. — "Ах ты!" — словно лисица, гонящаяся за зайцем, Сёма, понёсся в след убегающей. Смешанный смех двух бегущих смешался в замечательный для слуха звон. Именно так звучит то чувство. Может быть это радость? Или счастье? Или что-то то, что вызывает ранее сказанные чувства? Что-то намного сильнее чем радость или приятнее чем счастье. Впервые за долгое время, на лице унывающего от безвыходности Сёмы, улыбка натянулась от уха до уха. Он улыбался от души, чувствуя, как сердце бьётся в такт его бегу ускоряя и давая стимула. Не чувствуя усталости ноги, несли облегчённое до считанных граммов тело. Лицо чувствовало прохладу прорвавшегося через деревья лёгкого ветра. Разум, очистившись, говорил лишь об одном:" Быстрее! Догони её!" Повинуясь ему ноги ускорились, сокращая расстояние преследования. Ноги несли облегчённое тело до тех пор, пока одна из неуклюжей пары не наткнулась на торчащий корень уродливого дерева. Словно мерзкая подножка, корень подкосил быстрый шаг и повалил тело на землю. Тут же вспомнилось как Сёма впервые получил такую подножку. Вспомнил и ухмылку Глеба тогда, этот мерзкий оскал всем своим видом вызывал отвращение и непонимание такого отношения, той злобы что ручьём лилась на окружающих. "Вот бы его не стало." — улыбка пропала, как и то новое чувство, заменив себя воспоминаниями унижений и той многократной злостью что присутствовала при каждой встрече со своим обидчиком. Сёма начал медленно подниматься, но до тех пор, пока взгляд мальца, не направился на то подлое дерево. По середине изуродованного от времени, холода и ветра, ствола выросло детское лицо. Своими глазами-впадинами оно уставилась прямо в беспомощную синеву. Ужас пропитал тело от пят до макушки головы. Боясь лишний раз дернуться, Сёма замер, не отворачиваясь от ужасающего зрелища. Секунды растягивались будто минуты, казалось, ещё немного и корни вынырнут из земли и вцепиться в плоть деревянными кольями. Разум рисовал жуткие картины, но жуть воображаемая не могла побороть реальную. Разум умолял сорваться с места, но тело, не слушаясь застыло в клетке оцепенения. А дерево всё смотрело, так и желая накинуться. Вот-вот, скоро... Не чего не происходило, лишь жуткие гляделки сводили сума мозг Сёмы. Время растянулось до невозможности, будто, оно вовсе остановилось. Разум всё кричал и кричал, наконец тело подчинилось и тронулись. Но тут словно ответив на движение впереди, впадины глаз зашевелились. Словно после долгого сна тяжёлые веки начали подниматься, а губы пришли в странные ёрзающие движения. Резко всё закончилось. Моргнув, глаза уже не улавливали уродливого лица, на его месте появился сук, изувеченный мощным ударом, будто бы колуна. Давление улетучилось тем самым оживив мышцы. Как бы глаза не вглядывались более того лица не было видно. "И что это было?" — разум перебирал все возможные варианты, однако каждый из выходил за рамки понимания склоняясь к паранормальному чем к реальному. Галлюцинации никто не отменял, но всё же так реально, так отчётливо и реалистично. Не обращая внимания на дрожь в ногах, Сёма огляделся. Вокруг никого, но всё же некое беспокойство одолевало его. Чей-то взгляд мелькнул в тени деревьев заставляя маленько тело дрогнуть. "Кристина!" — вспомнив направления побега подруги Сёма не задумываясь побежал по следу. Мысли, прерывая друг друга бились в нескончаемой агонии отравляя душу. Страх вновь проник в самые глубокие глубины сознания. Он был уверен, его взгляд зацепил что-то, что-то затаившейся в лесу, что-то что охотилось на одинокую девочку. И вот опять то чувство. Нескончаемая тревога выжигала внутренности. "Только бы найти её! Быстрее!" — кричал разум ногам, когда конечности замедлялись от усталости. В разуме промелькнула Юля. "Нет! Нет! Нет!" — одна только мысль вызвала панику. Пока ноги, не щадя себя несли его по следу, разум размышлял строя страшные заголовки. Ему не казалось, что она тоже, как и маленькая сестрёнка может зайти не туда, потеряться, он слышал, слышал, что за ним кто-то идёт. Тело его двигалось безумно, а внимательный взгляд так и хотел выжечь спину. Сёма не останавливался, он шел по следам на снегу, никуда не сворачивая и отгоняя мысли о ужасной расправе. Но разум будто сам хотел этого, найти бездыханное разорванное на куски тело, покрытое собственной кровью и девичьим слезами. Перед глазами вновь показался образ сестры, её чёрные локоны, милая улыбка маленьких губ, такие же синие как у Семёна глаза. Но тут синие глазки заблестели слезами. Одна за другой слоёные слёзки скатывались вниз по щекам. — "Сёма...стой!" — голос сестры сквозь слёзы пронзил уши, в миг останавливая приличный разбег. Остановившись, Сёма начал глубоко дышать, хватая ртом холодный воздух он обжигал себе рот и горло, но не обращая на это внимания рассматривал всё вокруг. А по краям тропинки всё так же стояли молчаливые деревья, снег всё так же лежал одеялом на земле, ветер прохладой обливал лицо, взгляд же, преследующий нашего героя, исчез, словно он без остатка испарился в тенях уродливых деревьев. Пытаясь объяснить самому себе всю эту чертовщину, Сёма не сразу понял, что следы беглянки оборвались. Как бы он не вглядывался и не щурился в даль, более следов он не нашёл. Будто огромная птица подхватила Кристину на лету и унесла в своё гнездо на корм птенцам. Страх и тревога вновь выросли в груди железным комом мешая лёгким расширяться. Казалось, что это не правда, что это плохой сон, что ему просто всё это приводилось и сейчас Кристина пытается привести его в чувства, неуклюжего мальца, не заметившего торчащий корень. Однако этот момент оттягивался, постепенно уходя в тьму разума. Хруст веток заставил парнишку немного поежится. Звук шагов доносился где-то за спиной, медленно приближаясь хруст снега нагнитал обстановку в очередной раз разгоняя сердце до предела. Сёма повернулся на звук желая увидеть девчонку с широкой улыбкой и красными щеками, однако его взору пристал уже знакомый, мерзкий оскал. — "Чё глаза вылупил очкоглазый?" — глаза сами не верили, что видели, уши что вновь слышали этот мерзкий голос, но Глеб стоял перед ним, словно вокруг не было ни страшных деревьев, ни жутких гуляющих теней. Дружки что стояли рядом с вожаком заржали как по команде делая обстановку полностью невыносимой. Одно не укладывалось в голове: "Откуда они здесь?!" — вспомнилась погоня по лесу, возможно это был вовсе не виданный зверь, а шайка мальчишек, заприметившая старого недруга. — "Пацаны, да он походу уже обосрался!" — хриплый рык вырвался из маленькой толпы вызвав маленький смешок у главаря. — "В натуре!" — как по приказу, они начали подходить к Семёну, шли неаккуратно, с ухмылками на лицах, оголяя нечищенные зубы. До сих пор в мозгу творился бардак, разум никак не мог объяснить всей картины. И тут, пытающемуся хоть что-то сообразить Семёну прилетает толчок в грудь. От неожиданности ноги не смогли удержать тело, и Сёма рухнул на свой же рюкзак. Треск карандашей и шелест замерших тетрадных страниц заставили Сёму вернуться в этот мир. Быстро сообразив, он попытался вскочить на ноги, но Глеб силой прижал его к земле. — "Ну чё? Всё вытрепал той крысе?" — в диком взгляде обидчика читался гнев и азарт, вместе они переливались в ужасный коктейль способный навредить кому угодно, особенно мальчонке, который за себя постоять не может. — "Я не чего не говорил!" — ложь сейчас дороже золота, инстинктивно Сёма чувствовал, что любая форма правды для него сейчас губительна. Сердце колотилось хлеще чем когда спину разрывал сверлящий взгляд. Тело, заранее готовясь к избиению напрягло все мышцы. — "У-у-у, а ты у на пиздабол, да Сёма?" — походкой гиены, к вожаку этой стаи подошёл Дима. Этот чертёнок, пожалуй, был самым мерзким из всей этой звериной банды. Вечно поддакивал и потакал сильным, гнобил младших и слабых, он-настоящий шакал. — "Я сам слышал, как этот мудак говорил какую взбучку ты там ему устроил." — лицо Глеба заострилось, ещё больше гнева появилось в его разгорающихся глазах. Ком пристал к горлу мешая дышать, сердце не останавливаясь било по груди заставляя лёгкие биться в нескончаемой агонии. — "Вот как. Слышишь Сёма? Кажется проблемы у тебя." — наконец хватка ослабла, и Глеб отошёл от своей жертвы, шакалёнок послушно последовал за главарем. Наконец Сёма поднялся. Ветерок прохладой окутал кожу лица, в глубине леса слышался лёгкий свист, а солнце постепенно готовилась уходить за горизонт. Чувства навострились, будто бы каждая клетка чувствовалась в этом мире, будто бы каждый далёкий звук не ускользал от красных ушей. Тут одиночная мысль выстрелом промелькнула в мозгу: "Что, если Кристина специально заманила меня сюда?" — чувства вновь ослабели, горечь заполнила душу, не хотелось в это верить. Не хотелось, но это было возможно. Семён сдержался от гнусных чувств, предвидя проступающие на глазах слёзы. Удар прокатился волной по лицу начиная с правой щеки. От внезапной атаки Глеба, Сёма вновь оказался на земле. Рука прильнула к месту удара. Боль отдавалась в зубы и челюсть заставляя мальца немного выпустить болезненный, но тихий стон. Кровь проступила из раздавленной, ударом, губы. Зубы задрожали будто от страха последующего удара. Но тут до Сёмы дошло. "Кристины здесь нет!" — навряд ли бы девочка стала бы наблюдать за расправой где-то в холодном сугробе или ждала бы своих сообщников поодаль. Он мыслил правильно, чувствуя, что это не так, он не знал, но он мог чувствовать. Вновь ноги подняли своего хозяина. Оголённой рукой он вытер кровь, вытекающую из разбитой губы. Перчатки спрятались в карманы, а горло наконец заглотнуло свежего воздуха. Голова мыслила над вариантами событий. Побег не был вариантом, противников пятеро, загонят в угол, когда тот устанет. Драться со всеми чистого вида самоубийство. А время всё тает как снег ранней весной. Возможно там, где-то в глубине леса Кристина в отчаянии просит о помощи. Зубы несмотря на дрожь с силой сжались. Сёма напряг губы, чтобы оскал не выскочил на обозрение обидчикам. Нужно было что-то делать и делать быстро. Тут рюкзак потяжелел, заставляя спину чуть изогнуться. — "Снимай!" — знакомый голос донеся из-за спины. Взглядом рассмотрев оппонента позади, Сёма узнал в нём Дениса. Белобрысый пацан всем своим видом показывал презрение и самолюбие. Он на всех смотрел с высока, тем более на младших. А вот Глеба он побаивался, поэтому и записался к нему в друзья. — "Ты чё делаешь?" — рык главаря пронёсся по лесу пугающим эхом, останавливая спонтанное действо. Денис испуганно посмотрел на Глеба, ожидая смягчение реакции. Но на лице озлобленного пацана вырос оскал, пожалуй, испугающий даже диких зверей. Рюкзак потерял в весе, а спина смогла выпрямиться. Испуганный пацан, дрогнул признавая быстрое поражения и подчинившись отстранился. Вспомнились некоторые школьные моменты, а именно как Глеб дрался с Денисом, именно после этого, они и стали "дружить". Помнил Сёма и разбитое либо, растрёпанные белые волосы и синяки на лице. — "Ну что Сёма? Будем разбираться по-мужски или опять как крыса поступишь?" — акцент на слове "крыса" сразу задал планку ответа. Выбора в данном случае не было, единственное что казалось выходом, это выиграть в драке, но это выход был скорее невозможным, чем сложно выполнимым. Серьёзность сковала лицо, несколько шакалят усмехнулись, но Глеб был непоколебим и только глаза выдавали тот азарт что адреналином распространялся по крови. Глеб ринулся вперёд. Быстро, очень быстро. Сёма в момент снял рюкзак со спины и кинул вперёд. Сумка с характерным звуком достигла наглого лица. Ноги, что преодолели несколько метров в пару секунд, остановились, чуть не уронив хозяина. С ещё большей скоростью портфель улетел в сугроб, более не мешая обзору звериных глаз. Однако ярость и азарт исчезли, когда Глеб увидел замахивающегося Сёму. Сейчас этот четырехглазый малец не выглядел безобидно, было видно, он вложит в этот удар всю силу своих мышц. Всё было как тогда, у школы, быстро и неожиданно, будто шакал, загнавший в ловушку заплутавшую овцу с ужасом, понял, что эта шерсть лишь маска для более грозного хищника. Оскал Глеба сжался ещё сильнее, казалось от такого давления дёсна вот-вот закровоточат. Кулак простонал воздух без малейшего промедления, они оба знали, удар состоится и не что ему не помешает. — "Г-о-о-о-сти." — тень отсоединилась от тьмы деревьев, когда два огромных зелёных глаза и широкая ухмылка вылезла из-за тёмных крон. Словно разрисованная простым карандашом она была непроглядна и пялилась прямо в душу. "Этот взгляд…"— вспомнилось то зудящее чувство на спине, как он бежал по лесной тропинке ища Кристину. Лишние мысли и горящие зелёным пламенем глаза склонили кулак немного левее и вместо того, чтобы попасть ровно в челюсть, он лишь немного задел щеку. Не успел Сёма понять, что произошло, как тут в нос прилетает мощнейший удар. Снова холодный снег принимает Сёму жёстким одеялом. Рука вновь схватилась за попадание. Очки изогнулись не выдержав силы атаки, впиваясь в переносицу и освобождая алую крови из плена кожи. — "Вот это ты ему дал!" — уродливый смех воцарился над лесом, будто свиньи предвкушая свой противный пир, завопили праздником рыл. Не смеялся только сам Глеб. Хулиган повернулся туда куда во время своего замаха посмотрел Семён. В глуби леса не чего кроме непроглядных теней и мертвых крон, от которых и рождались эти тени, не было видно. Уродливая улыбка вновь появилась на искривлённом лице. Рука автоматически сжала рану, сильная боль отдавала пульсацией в уши и лоб. Мысли путались, уже казалось, что всё это не реально. Кристина — красивый сон, который по всем законом рано заканчивается. Глеб и его шайка — кошмар что тоже закончиться. Реальна только эта боль, боль и эта тень что вновь слилась с чернотой чаши. Голова разрывалась, разум пытался что-то сказать, докричаться до конечностей и тела, но боль прерывала его голос, всё сильнее вгрызаясь в нос. — "Ну, не чего, боль пройдёт." — Глеб тенью навис над беспомощным Сёмой. Сильные руки тут же поставили мальца на ноги, даже немного поднимая его над землёй, выравнивая взгляды. Азарт из небольшого озерца разлился в океан всё больше разогревая злость и ярость. Ему нравилась что жертва трепыхается, пытаясь сопротивляться. Казалось, что вот оно, он показал своё животное нутро и не скрывая от всех сейчас же вопьётся зубами в беззащитную шею. — "Пацаны смотрите! "— взгляды забегали в поисках, иногда пересекаясь. Сердце задрожало, неужели тот взгляд заметил ещё кто-то? Когда глаза остановились, всё что они увидели, это маленький рыжий котёнок, трясущий лапками после каждого шага. Жалостное мяуканье и нелепый вид вызвал повальный смех. "Откуда он здесь взялся?" — ещё одна часть не решённого пазла медленно проходил мимо зверят направляясь к Сёме. А ведь точно, вот чего не хватало! После того как Кристина вышла из автобуса, да и в самом автобусе котёнка не было. "Как это..." — непонимание перерастало в поглощающую разум панику. Горло забилось холодным воздухом заставляя закашляться. В голове всё перемешалось, будто как огромный комок снега катясь вниз по склону горы собирая весь снег, мысли срастались в один большой ком заполняя всё пространство черепной коробки. Тут зверёк запищал сильнее обычного. — "Вот же шумный." — не прекращая пищать, он махал маленькими лапками пытаясь вырваться из хватки Дениса. Рука хулигана держала крохотное создание за шкирку, сильно сжимая, тем самым выдавливая очередной жалостный писк из маленькой, надрывающейся пасти. — "На кой хрен он тебе?" — Глеб рявкнул, отпустив Семёна, полностью переключившись на Дениса. Мальчишка вновь замолчал, смотря взглядом страха на главаря. Писк стал сильнее, кажется, мальчишка до чёртиков боялся Глеба, поэтому и сжимал каждый раз сильнее и сильнее. — "В живодёры записался?" — шакалья Димы улыбка, чувствуя недоброжелательность по отношению к новому "члену стаи" начала давить. Лишь бы выслужиться перед Глебом, единственное о чём он мог думать. Карий взгляд нерешительно пробежался по подельникам, ни водном из них не найдя поддержки, разум новоявленного хулигана потемнел. Огромная тень леса завлекла его во тьму. Карий цвет зажегся злостью. — "Да пошли вы!" — в яростном порыве Денис махнул рукой. Пушистый комочек, освободившись от плена пропотевшей руки пролетел около метра врезавшись в дерево. Маленькое создание, отскочив от ствола упало в сугроб, тут же уйдя в снег с головой, более не шевелясь. — "Заебали, всё вам не так..." — более Сёма не чего не слышал, его взгляд уставился на ямку, ставшей могилой для пушистого зверька. Казалось, всё перевернулось. Душа чувствовала, будто это вовсе не бездомный зверёк, а кто-то знакомый, кто-то близкий сердцу. Слёзы слегка проступили на широко раскрывшихся глазах. В один момент внезапно взявшаяся грусть переросла в ярость, а та в ненависть, сжигающую и ослепляющую. Мозг, в котором всё переплеталось и не хватало места для личной мысли летало только одно: "Сдохни! Сдохни! Урод! Убью! Перегрызу глотку! Сволочь!" — оскал уже не скрывали разбитые губы, а в синих глазах посилился дикая ярость, та ярость, которой и в подмётки не годиться тот азарт и та злобы этих шакалов. Кулаки сжались в кожаный замок, ноги напряглись, готовясь броситься, челюсти оголили зубы готовясь вцепиться в плоть лица. Тут Денис заметил Сёму и побледнел. Будто бы монстр из самых жутких сказок смотрел на него, желая разорвать, впиться глубже в теплую плоть и с корнем вырвать сердце. Горло, дрожа пыталось выговорить уже приевшееся: "Пацаны". Но челюсти сжались не хотя пропускать и звука. Карий взгляд перекинулся на лицо главаря, тот же думая, что эта реакция его заслуга начал подходить ближе. — "Г-гле..." — мощный сук выскочив из снега проткнул ногу повалив белобрысого мальца на холодную землю. Алая кровь, лилась по древесине и падала на снег окрашивая его. Крики боли воцарились над лесной тропинкой, вдалбливал ужас в головы мальчишек. — "П-помоги! Помоги! Пожалуйста!!!" — ужас происходящего заставлял всех стоять на своих местах. Словно все наблюдающие в один момент пустили корни в заледенелую землю. Глеб отстранился, дрожа всем телом и широко о крыв рот. — "Не стой! Помоги!" — так же кричал бедолага, преодолевая сильнейшую боль в ноге. Из карих глаз потекли слёзы отчаянья, на столько отчаянные, на сколько мальчонке хотелось жить. И тут из тени деревьев вышло нечто, нечто темное как тьма и высокое как дерево. — "Г-о-о-о-сти." — хриплый голос был похож на ветер, продувающий раны на стволах мертвых деревьев. Он внушал ужас один своим видом, его огромное тело выглядело горой по сравнению с белобрысый мальцом что даже боялся оборачиваться в сторону жуткого голоса. Огромные зелёные глаза смотрели прямо в душу будто гипнотизируя и заманивая в огромную открытую пасть, из которой смердело смертью и, разложением. Широкая лапа легла на плечо пленённого бедняги, пальцами-сучьями доставая до уровня таза. Страх заполнил пустоту воздуха, не давая кислороду проникнуть в лёгкие. Каждый из мальчишек боялся тронуться, боялся пошевелится, боялся, что из снега выйдет кол и воткнётся в тело или это чудовище, которому стоит сделать лишь шаг и он дотянуться до самого дальнего мальчишки. — "Г-о-о-о-сти. Люблю г-о-о-о-стей." — шея Дениса хрустнула, как только два толстых пальца сомкнулись вокруг неё. Тут же бездыханное тело хотело рухнуть камнем вниз, но мощная лапа швырнула его в сторону. Голова трупа ударившись о дерево, свернулась в неестественной позе окрасивши ствол кровью. Крик послышался позади. Дима, не выдержав всего это первым побежал в чащу, но споткнулся о деревянное препятствие. Лёгкое тело быстро поднялось и тут же онемело. Из глубины чащи, каждое мертвое дерево смотрело на него парой глаз своих уродливых лиц. Крик не успел вырваться из шакальего горла, как тут же десятки кольев воткнулись в худое тело, с каждой секундой добавлялся новый корень к этой очереди смерти, превращая шакалёнка в кровавое решето. Сёма всё так же стоял на месте, было ощущение что эти корни уже держат его из глубины снега не давая сдвинуться с места. Вот чудовище уже направлялось к нему, маленькому сжавшемуся мальчишке, который даже хулиганам отпор дать не может. Пульс участился, вместе с этим рот всё хватал жгучий воздух дожидаясь быстрого конца. Быстрого, но очень болезненного, от огромных деревянных лапищ нечто вышедшего из леса. — "Сёма! Сюда!" — знакомый голос показался спасением, тут же рука почувствовала знакомое чувство, такое тёплое и приятное. Тело, преодолевая страх, вышло из ступора и тут же ноги побежали вслед за спасителем. Черная кожаная сумка, розовая шапка, тот аромат, торчащие из шапки волосы и сладкий приятный голос, все говорило о том, что это внезапный спаситель — это Кристина. Ноги начали уставать, замедляя темп, каждый новый вздох грозился разорвать лёгкие, а переносица стала резать болью ещё сильнее. Однако ничто это не имело значение, одно только чувство облегчения от того, что с Кристиной всё хорошо давала новых сил и облегчения. Позади послышался адский рык, будто кто-то по мимо это дьявольской тени проснулся от зимней спячки. А может он не один, что, если весь лес это всего лишь маскировка для этих чудовищ? Что-то крутилось в голове, что-то странное похожее на отгадку, те лица на деревьях, тот монстр, всё это казалось чем-то большим чем просто кошмаром, но ведь это не сон, так…? — "Не оборачивайся!" — несмотря на сильный ветер что бил в уши, значение слов всё-таки доходило до места назначения. Сёма впервые так бежал, так быстро что старался не думать не о чём другом кроме как о дороге впереди. Но образ обречённо Дениса и этот характерный хруст шеи не уходил из головы. Что тут вообще твориться? И тут вспомнились сказки дедушки, что-то он такое говорил, но как такое бывает слова в критические моменты имеют привычку забываться. Но тут разум отвлёкся, жуткие глаза окружили прицелами взглядов наших героев. Сёма ожидал что корни вылезут в любой момент и вопьются в тело. Но секунда за секундой проходили, они бежали дальше, а деревья только наблюдали, жадно вглядываясь в отдалявшиеся спины. — "Что это такое?! Что происходит?!" — вопросы пролетели мимо ушей, будто слова путались в густоте чёрных волос, как насекомые в сетях паутины. А ноги всё бежали и бежали не хотя останавливаться. Рука вцепилась в мягкую ладошку мёртвой хваткой, будто предчувствуя, что, если отпустит более не смогут прикоснуться к мягкости девичьей руки. Мозг более не мог мыслить нормально, всё о чём думал Сёма это спастись, убежать из этого проклятого леса вместе с Кристиной и более даже не подходить к нему, даже на километр не приближаться к этой, как оказалось живой чаще. Солнце, закончив приготовления, уходило заливаясь алым светом заката, уступая место пожирающей тьме. — "Кристина постой! Я знаю куда идти!" — Сёма хорошо помнил, когда отец учил его ориентироваться в лесу: "Там, где заходит солнце запад, если заблудишься и видишь закат иди на него и вскоре выйдешь в близи нашего участка." — слова отца как строчки из назойливой песни выбились в мозг. Вариантов не было, это всё равно лучше, чем бежать дальше в чащу. Ноги наконец остановились, получив долгожданную передышку. Крик банды ещё слышался в дали, скорее всего Он решил с начала избавиться от оцепеневший жертв, а уже потом нагнать убежавших. Кристина обернулась, в её глазах читалась отстранённость и безжизненность, можно сказать деревянный взгляд. Хрупкая ладошка сжала руку мальчишки сильнее, так как только смогла. Холод чувствовался из глубины плоти, словно с солнцем ушло и тепло внутри девчонки. Тонкие пальцы медленно разжались, в момент от сильной хватки не осталось и следа. — "Уходи." — тонкий голос стал тише, даже ветер мешал расслышать её слова. Растерянность захватила синий взгляд. Однако не один из вопросов не успел покинуть обожжённого горла, как тут же тело поддавшись девичьему толчку отстранилось на несколько шагов, чуть не упав в овраг за спиной. — "Ты чего?! Если побежим туда, то сможем выбраться, бежим скорее!" — охриплый крик захватил округу. Голова начинала болеть, нервы, пожалуй, выгорели превратившись в пепел, без возможного восстановления. Сердце всё ещё намеревалось пробить дыру в груди, но не смотря на весь этот страх, было одно желание — спасти её, унести подальше от этого кошмара и спрятать в самый потаённый уголок самого секретного тайника. Семён не хотел мешкать, он был готов схватить её за руку, бежать в обход оврага с ней вмести и уже тянул руку как... Тот самый ядовито-зеленый взгляд вырос на месте блестящих и живых изумрудов. Мозг что остывал от всего пережитого вновь разгорелся пламенем безвыходности. Рука отдёрнулась инстинктивно не желая обидеть девчонку, если она была ей. — "К...кри-исти..." — голос замялся на половине давя горло застрявшими словами. Адские глаза смотрели на беспомощную синь хотя поржать ту без остатка. В тьме, накрывшей лес, румяная девичья кожа казалась тёмной и отторгающей. Внутри что-то сгорало, дёрнув взглядом, Сёма уставился вдоль тропинки. Во весь рост там стояло нечто и смотрело вперёд со всей высоты своего роста. — "Г-о-о-о-сть." — улыбка дьявола воцарилась на огромной размеров роже делаю ту ещё более уродливой чем когда-либо. Глаза вновь подбежали к Кристине, та стояла неподвижно, не сдвинувшись и на миллиметр. Он не смог себя пересилить, невидимые сети сковали его руки не давая двинуться. Тело дернулось в жалкой попытке схватить подругу, но не успел он сделать и шага как впереди вновь появился образ сестры. — "Сёма...беги! Пожалуйста!" — и тут слепящая вспышка, подобно разряду молнии проскользнула по взгляду растворяя всё в бескрайней белизне, когда свет в глазах прошёл, оставляя за собой лёгкую боль, он понял, что падает в овраг скатываясь по сугробу. — "Г-о-о-о-сть. Ст-о-о-о-й." — более не что не казалось важным, теперь есть только одно, его жизнь. Сёма встал, превозмогая боль в переносице и левой ноге. Высокие сугробы мешали продвижению, но страх и отчаянье несли ноги как по открытому асфальту. Ветки били в лицо, холодный ветер обдувал оголённую голову, обжигая кожу. Разум, вновь взявшись за своё рисовал кровавые картины. Не желая стать ещё одной жертвой, мальчишка, превозмогая боль в ногах бежал со всей дури сам себя нагоняя. "Быстрее! Беги быстрее!!" — легкие расширились заглатывая больше воздуха, не чувствуя температуры, руками, Сёма отталкивался от стволов деревьев. Всё время его преследовало чувство, что этот взгляд, прямо за спиной и, если остановиться кривые пальцы обернуться вокруг крохотного тела и сдавят всё внутри со всей силы. В ушах вновь отразился хруст шеи и крик хулиганов. "Нет! Нет! Нет!" — разум загонял ноги как всадник лошадей, заставляя тех бежать ещё быстрее через силу превозмогая усталость. Казалось сейчас его сцапают, поймают, разорвут, сломают все кости, медленно и надменно. Одна из толстых веток кнутом ударила по лицу. Рана на переносице вновь заныла. Окуляры, столь ценные для слабовидящего упали в хладный снег. "Всё равно! Не останавливайся!" — не видя пути перед собой, Семён бежал, бежал так как мог, из последних сил, но он бежал. Мышцы будто рвались внутри, специально отвлекая внимание на себя. Вскрикнув, мальчонка двинулся вперёд с той же скоростью, видя перед собой только белое полотно с множеством теней что расползались по глазам тёмными пятнами, заставляя воображение рисовать силуэты новых, деревянных уродов. Дерево приняло атаку несущегося лба намертво оставшись стоять на своём месте. Боль прошла от головы до ног отключая весь измотанный организм. "Нельзя! Не падай!" — обессиленное тело рухнуло на землю, окончательно потеряв все силы, разум Семёна начал отключаться. Последнее что он видел перед тем, как потерял сознание, это чей-то силуэт в дали...с горящими зелёными глазами. — «Сёма!» — как только тяжёлые веки поднялись в глаза ударил яркий свет, болезненно их щепая. Впереди стояла старая керосиновая лампа, освещающая старый стол, что дедушка сделал собственными руками. Оглядевшись, Сёма узнал комнату дедушки. Этот деревянный стол, большой шкаф с книгами и старым потёртым глобусом задавали своею атмосферу. — «Вот же царство сонное, что ж ты ночью то делаешь?» — приятное чувство окутало, как только синие глаза увидели большую, седую бороду, знакомые морщины на щеках и тёмно-синие глаза, как всегда, с любовью смотрящие на мальчишечье лицо. — «Прости. Просто поздно уже.» — сонный зевок обоих служил доказательством этих слов. Эти уютные вечера надолго уйдут в память мальчишки. — «И то верно. Ладно, давай спать идти, а то завтра утром проснуться не сможем.» — старая карта что вовремя страшных историй дедушки поселилась на столе уходила в потайной ящик, того же стола. Мужик этот не дурак, да и жену свою знает, если та найдет хоть что-то, то не сносить страннику седой головы. По ту сторону окна мир погрузился в мрак ночи, и только месяц хоть как-то пробивался бледным светом в сердце тьмы. Дом шумел, ловя на себя удары острого ветра. Будто ожив он говорил с своими хозяевами внутри себя, моля прогреть печь ещё на несколько градусов. — «А как лес зовёт? Или хватает? У него же нет рук или чего-то такого.» — на старом морщинистом лице появилась лёгкая улыбка от понимания что внук его всё-таки слушал. Старое тело уселось рядом с внуком. Взяв, заточенный ножом, карандаш и листок, пожелтевшей тетради, старик принялся рисовать страшные фигуры. Первая фигура была огромна, так же, как и её глаза, один только рисунок вызывал нестандартное чувство страха. Вторая фигура была, меньше и похожа скорее на девочку, чем на чудовище. — «Его зовут стражем леса. Страшный тип, лучше ему не попадаться, поверь мне.» — карандаш лёг на рисунок ужасного вида создания. Воображение рисовало разные образы чудовища что с жадностью смотрела на маленького мальчишку, ожидая пока рассеянный малец шагнёт в лесную чащу. «Хорошо, что это просто вымысел.» — взгляд перешёл ко второму рисунку, даже его контур выглядел более приятно и притягательно, миниатюрная девочка, какой вред она могла принести? Карандаш лёг на второй рисунок. — «Это голос леса, как раз таки она и зазывает в глубину, в самую чащу, где потом уже наступает очередь того беса. Она ещё опаснее чем сторож, именно ей подчиняются все деревья, а заманивает она людей в лес что бы…» — старик прервался на полуслове посмотрев на старенькие часы что весели на стене. В голове не укладывалось что милая девчушка, но на самом деле часть смертельного механизма. Разум, отгоняя страшные мысли старался зациклиться на чём-то одном, статичном и более приятном. Но образы лезли в голову пытаясь разворошить всё внутри. — «Главное не ходи туда. Ладно, пожалуй, на сегодня хватит. Нужно идти спать.» — свет керосинки начинает угасать и вместе с этим тьма всё дальше распространяется в глубь комнаты. Рука ухватилась за грубую, морщинистую ладонь. Завтра эти двое вновь вернуться сюда, что бы дедушка снова рассказал одну из своих страшных историй, или конец этой. Однако сегодня ночь будет бессонной, мрачные мысли плотной уселись в голове мальца, как клещ, вцепившийся в кожу. «Это не правда! Вымысел! Просто сказка! Сказка о страшном лесе!» — тьма вдруг окутала одеялом, гвоздями холода впиваясь в беспомощное тело. Веки казались слишком тяжёлыми и глаза не сумев сдержать их закрылись в тьме. Ветер шумел, ударяя по деревьям, заставляя их качаться в шумном танце. Под одним из деревянных танцоров лежало маленькое тело. Ветер накрыл его снежным одеялом боясь, что тот замёрзнет под ударами холода. Сил не было даже на то, чтобы подняться, чтобы приоткрыть потяжелевшие веки, всё на что их хватало это слушать песню ветра и танец деревьев. Но тут этот баланс звуков прервал чей-то крик. — "Сё-ё-ё-ё-ма!" — отталкиваясь от деревьев эхо добиралось до самого сердца леса, начиная бежать назад к отправителю. В голове вырос образ чудовища, как его огромные глазищи выжигали округу в поисках сбежавшей игрушки. — "Сё-ё-ё-ма!" — голос всё приближался, надавливая уже уставшее сердце. Разум будто отключившись от перенапряжения не мог более мыслить, всё на что его хватало это поддерживать сознание, или же лучше уснуть, не почувствовав тем самым собственной расправы? То, как он поднимет его будто жука и разорвёт, медленно, как когда-то Сёма, поймав осу разделывал её при помощи ножниц. — "Сё-ё-ма!" — злополучный голос был всё ближе и ближе. Уже сильные шаги были слышны в ночной мелодии леса и ветра. Сердце забилось пытаясь, хоть как-то крикнуть, заставить тело двигаться, но мозг молчал, а вместе с ним и разум. Просто слушать. Слушать до конца. А что ещё остаётся? Его мутит, ноги онемели, а кисти рук объял дикий холод снега пытаясь откусить кусочек отчаявшегося мальчишки, сил не было, на то, чтобы приподнять потяжелевшую голову, что уж говорить про побег от трёхметрового монстра? И тут он вспомнил маму, её теплые руки, нежный, но строгий голос, добрый взгляд, хотелось к ней, несмотря на все ссоры, все раны, выросшие в его сердце, сейчас он как никогда хотел домой, в то место, где ещё час назад хотелось находится меньше всего. Он вспомнил и сестру, и то, как он опрометчиво остался в тот день дома, не захотев проводить малышку до дома подруги, и как теперь жалел об этом решении. А ведь всё могло быть по-другому, но сейчас он не в силах был что лишь изменить, сейчас оставалось лишь ждать своей неминуемой участи… — "Сёма! Он здесь! Сюда!" — голос был другим, отличался от того потустороннего и басистого дьявольского говора. Шаги приблизились так близко как могли. К плечам прильнула тепло, стало интересно, а то чудовище тёплое? Или такое же хладное как-то прикосновение к ладони Кристины, если её так звали. Странно, рука была намного меньше той лапищи. Тело приподнялось благодаря чужой хватке. — "Где?! — -знакомый голос послышался чуть дальше первого немного возбуждая разум. Тут веки нашли силы открыться. В глаза ударил бледный свет фонарей, но через несколько секунд, когда глаза привыкли к свету, из ослепляющего мертвого свечения вылезли два знакомых лица. Сразу узнав их, мальчишка прослезился. Потратив последние силы на рывок к бородачу стоящим чуть позади второго мужчины. Сёма залился слезами пережитого страха. — "Папа!" — продолжая плакать, замёрзшие руки вцепились в дубленку, пропахшую домом и табаком. Сейчас это запах нёс спасение и облегчение. В синих, уставших глазах отца читалось облегчение, чуть не заполнившим влагой они заблестели на бледном свету фонарей. Ноги подкосились более не в силах держать в миг потяжелевшее тело. — "Пойдём. Мама волнуется." — тело как пёрышко было подхвачено на сильные мужские руки. Несколько минут молчаливого пути были самыми спокойными в жизни Семёна. Сейчас рядом с отцом он чувствовал себя хорошо, позабыв о тех ссорах и о собственном желании не возвращаться домой. Лес закончился, уступив место трассе, той самой, у которой Сёма стоял некоторое время назад. По всюду стояли машины, а отдалённые крики в лесу говорили о том, что банду тоже ищут. И вот салон старой доброй "ВАЗ 2109" окружил теплотой печи и уютом задних сидений, которые казались самой мягкой кроватью на свете. — "Сейчас в больницу поедем, потерпи немного, а там и мама приедет." — грубый голос отца успокаивал своей облегчённой формой. предавая былого домашнего уюта. Сердце перестало барабанить по ушам и горлу, разум окончательно утихомирившись отключился. Не смея противиться собачьей усталости, мальчишка провалился в глубокий сон положив голову на стекло двери. В тени деревьев наблюдая из далека стояла низкая, тёмная фигура, сливаясь с тенью она была черна как ночь и лишь горящие зелёные глаза могли выдать в неё что-то живое. Когда огни автомобильных фар уже были еле заметны, над лесом родилась мелодия, красивая и манящая она звучала над неприступной чащей будто играя специально для качающихся в такт деревьев. Однако этот голос флейты звучал в честь расставания с тем, кто по достоинству оценил её красоту, что бы это звучание всплывало в снах одного мальчишки ни один десяток лет.