Everyone Adores You (at least i do).

Лунный свет пробивался сквозь тонкие полупрозрачные шторы и легонько ложился на кровать рядом с Патриком. Простынь была расправлена и местами по краям выглядывал белоснежный матрас, подушки давно валялись на полу, а одеяло небрежно накрывало полусонное тело, которому почти удалось расслабиться и отдаться в сладкие объятья сна, такого нужного после бессонных ночей прежде, такого желаемого телом, после того, как самый важный орган в теле разбился на миллион осколков и колол ими остальные все больше с каждым движением. Патрик попробовал перевернуться на спину и сразу же после совсем тихо завыл. Казалось, осколки сердца на самом деле прокалывали желудок, но, скорее всего, это просто последствия голода. Он не ел с понедельника, а может и раньше, а сейчас уже пятница, или все ещё четверг. Патрик не видел времени, он не знал, сколько пролежал тут и как давно он это делает, в голове нет ничего, что могло бы помочь вспомнить, там только пустота, сквозь которую еле пробивался лунный свет из окна. Его скрутило еще раз, уже не так сильно, как прежде, но хватило сил только скривить лицо от боли. Поморгав пару раз, Патрик посмотрел на свои руки. Они много часов лежали в одном и том же положении, прямо напротив лица, и выглядели чужими, казалось, даже онемели, потому что Стамп их почти не чувствовал. Рядом лежала бутылка воды и плеер. Энди принес это два дня назад, когда Патрик снова отказался встать и поесть. — Патрик, пожалуйста, поговори с нами. Нам всем сложно, но нужно идти дальше... — Энди бесшумно подошел к кровати и коснулся плеча Патрика в утешительном, но мало работающем сейчас, жесте. Не получив в ответ ни звука, мужчина наклонился и пытался вглядеться в затылок обездвижено-лежащего на кровати тела, нибы там будет написано, когда тот встанет, когда заговорит, когда сможет нормально жить и функционировать. — Я принес воды, еды и еще кое-что, если у тебя хватит сил встать. Я очень надеюсь, что тебе полегчает — Энди вздохнул и отвел взгляд от него — Мы скучаем, пожалуйста, возвращайся. Нельзя так лежать бесконечно, ты же знаешь, что это ни к чему не приведет. А мы могли бы помочь, все вместе — Херли скинул рюкзак с плеча и без лишних громких звуков, что могли бы сильно побеспокоить Патрика, аккуратно достал оттуда две бутылки воды, сухой вермишели, овсянки в пакетиках и маленький карманный проигрыватель. Патрик чуть громче обычного вздохнул и попытался издать из себя какой-то звук помимо этого, но вышло плохо. Энди сразу же обернулся на его действия и прислушался, прекратив выкладывать все что принес на прикроватную тумбу. — Не напрягайся, я оставлю у тебя на кровати бутылку воды. Просто пообещай мне постараться встать, когда найдёшь в себе хоть немного силы. Пожалуйста. Энди не осталось ничего, кроме как уйти и оставить Патрика лежать, не добившись никаких результатов. В этот раз он приложил все свои усилия, чтобы заставить свои руки дотянуться до маленького плеера и включить что угодно, чтобы только уснуть. Попробовать уснуть. Отвлечь свои мысли от пустого внутреннего мира, существующего в этой постели, и адской боли во всем теле, ломающей уже и здравый рассудок заодно. Время от времени Патрик видел воспоминания. Старые моменты, выскакивающие совершенно неожиданно в больной голове. Воспоминания становились ярче и реальнее с каждым разом, даже звуки, даже детали, которые ты не помнишь совсем, когда проматываешь пленку событий какого-то дня у себя в голове при обычных обстоятельствах. Без очков совсем ничего разглядеть нельзя было, да и, вроде как, была ночь. Патрик просто нажал на какую-то кнопочку посредине, потому что она была больше всех, скорее всего "плей", и что-то включилось. Это "что-то" нежно залило всю комнату, перебывавшую в гробовой тишине так много времени. Плеер выпал из слабых рук, а их владелец наконец-то закрыл глаза и тихо вздохнул, будто в последний раз.

You can act all shy, but you know that I want you.

— Ну что, познакомились уже с Венцем, Трик? — с фирменной ухмыляющейся рожей Джо подошел к столу и застал меня в разгар принятия одного очень важного решения. — Да, вроде бы, странный какой-то этот твой Венц — я фыркнул и поставил пластиковый стаканчик с чем-то алкогольным, ужасно намешанным и разбавленным, на ближайшую ровную поверхность, так и не решившись пойти в другой конец зала и познакомиться с Питером — моим новым согрупником. — Если бы вы познакомились, уже бы не отлипали друг от друга — Троман пихнул меня локтем и подмигнул. Я не видел этого, но почувствовал, он определённо подмигнул. Я уже его полностью читаю, хотя с момента моего прихода в группу прошло всего пару репетиций. А мы уже пьем вместе, абсолютно точно. — Да пошел ты... — я встал и кинул последний раздраженный взгляд на веселого под градусом Джо, прежде чем пойти вглубь и отыскать этого самого Пита. Это был бритый, с сережкой в ухе и размалеванными глазами, подросток, звезда местных рок-сцен и афтепати, конечно же. Мы не поладили сначала, но через время он стал более открытым со мной, хотя, искренне не понимаю такого интереса к своей персоне, особенно от подобного человека. Они прекрасно ладили с Энди, к примеру, барабанщиком его бывшей группы, он металлист, хотя и с голоском принцессы, но их вкусы в музыке идеально совпадают, да и знают они друг друга давно, а я совсем не вписывался в подобную картину: любитель соула, джаза и не совсем любитель шумных мероприятий и просто скучный. Хотя, ко всему прочему, то, что происходит сейчас, мероприятием назвать трудно. Наконец обнаружив "звезду вечера" я выдохнул, взвесил все "за" и "против" в своей голове (конечно, "против" было больше, но, кажется что-то алкогольное сильно размазало окончательный подсчет и я сбился) я ступил вперёд: — Пит? Хочешь выпить? — Ты спрашиваешь это в разгар вечеринки, когда все уже в хлам понапивались? — Венц улыбнулся во все зубы и подошел ближе, оставляя свою прежнюю компанию и явно давая понять, что теперь он зависает со мной. В тот момент я перестал нервничать. Не знаю как это произошло и почему, но стало легче. — Да. — Пошли. Что будешь? — Виски. Пит резко посадил меня на стол и залез руками под старую облегающую футболку с любимой рок-группой, заставляя меня вздрогнуть и покрыться спину мурашками от того, насколько его пальцы были, вопреки обстановке, холодными. Мы были на одном уровне и ему не пришлось долго тянуться ко мне чтобы грубо поцеловать и простонать что-то неразборчивое в губы. Он крепко устроил руки у меня на боках, будто сейчас собрался воспользоваться этим положением наших тел, а я просто закинул руки ему за шею, как на автомате, неосознанно, будто так и нужно было, пока в комнату кто-то внезапно не ворвался и не включил свет. — Блять, парни, извиняюсь — как резко Джо вбежал, так моментально и выбежал, панично закрывая глаза руками и захлопывая за собой двери. — Господи... — пробубнил я себе под нос и спрятал покрасневшее лицо во вспотевших от эмоций ладошках. Из-за внезапного вброса адреналина мое сознание начало понемногу трезветь, а мысли приобретать четкие края и логически выстраиваться, создавая не самую ожидаемую картинку происходящего. На секунд десять в комнате повисла гробовая тишина. Было настолько тихо, что, казалось, я отчётливо слышал стуки чужого сердца. — Пошли выпьем — Венц завел свою руку в длинные волосы у меня на затылке и осторожно провел ею вниз, аж до конца шеи. Я не мог даже вдохнуть в этот момент, оставалось просто ошарашено поднять взгляд и смотреть в его глаза, так тепло смотрящие на меня, даже после настолько смущающей катастрофы всего минуту назад.

In the dead of night I want to live with you.

— Я хочу есть... — простонав этих пару слов, он оттолкнулся ногой от пола и раскрутился на кресле, пока я открывал и проверял содержимое кухонных полок. Пока мы ездили в тур, в квартире никто не жил, и, конечно, тут были только упаковки той самой нелюбимой овсянки Пита и каких-то странных хлопьев, которые он тоже никогда не ел, но, почему-то, у нас имелось их аж две пачки. — У нас ничего нет. Хочешь завтра утром что-то закажем? Старбакс и лапшу? — Нет. Пошли в Валмарт — Пит резко остановился и кресло перестало скрипеть. — Сейчас два ночи — я закрыл дверцу морозилки, которую осматривал заодно с холодильником, пока парень позади чуть не свалился, наспех натягивая спортивные штаны поверх коротких спальных шорт. — И что? Давай, Патрик, шевели задницей — я не сдвинулся ни на сантиметр, пока мне в лицо не прилетели мои же серые спортивки. Вздохув, я поднял их с пола и посмотрел на часы в мольбе о помощи, будто бы они могли вбить Питу в голову, что уже не детский час и кое-кто хочет спать, а не шататься по круглосуточным супермаркетам часами в поисках "именно тех самых" хлопьев или его любимого йогурта. Моя жизнь с Питером была такой постоянно. Не то чтобы меня это напрягало, нет, совсем нет, просто в голову не приходило, что кто-то в здравом уме захочет на ночь глядя сбегать в супермаркет, залезть на крышу или спросонья в пять, гребаных, утра устроить репетицию. Мы бродили уже минут двадцать, держа в голове аргумент: «Ну у нас же ничего дома нет, нужно докупить» который не давал мне сбежать отсюда как можно дальше и быстрее. Я никогда не любил шоппинг или покупки продуктов. Это нуднейшее занятие из всех существующих, которым поневоле приходится заниматься чаще, чем ожидалось. Но разница в том, что сейчас мне просто хотелось спать или, как минимум, сидеть дома, но точно не расхаживать между рядами магазина, выбирая что купить. На нас точно смотрят как на идиотов. — Патрик, я хочу миндальное молоко... — Пит потянул меня за рукав толстовки, будто ребёнок, который заехал с мамой после школы за покупками и выпрашивает сладости. Выглядел он сейчас точно так же. — Возьми, в чем проблема? — я зевнул, прикрывая рот рукавом накидки, и вопросительно посмотрел на Венца, совершенно не понимая что происходит. Прошлая ночь выдалась слишком сложной в плане работы, а теперь мое законное время на сон пытаются заместить дурацкими диалогами в стиле питавенца, в которых бесполезно искать какой-либо смысл. — Я не могу найти, пошли со мной. Сколько можно стоять на одном месте? — Пит, я хочу спать, отстань... — Пошли, давай. — Это же то, что ты искал, клади в корзину, ну? — я приподнял корзинку и ждал, пока Пит кинет туда бутылку молока, но он стоял и читал этикетку на ней уже минуты две. Мы стояли тут до этого еще минут пять, пока он пытался найти то, что хотел. — Мама, мама, вот, тут! — нас с Питом отвлек детский голос, доносящийся откуда-то сзади, что было слишком неожиданно для Валмарта в пол третьего ночи. Мы синхронно обернулись и увидели светловолосую женщину с маленькой девочкой, немного растрепанных и уставших, будто не спали два дня. Как минимум, та женщина точно. — Простите, доброй ночи, не подскажете, где тут стенд с йогуртами? — эта измученная женщина подошла к нам, держа свою дочку, насколько я понял, за руку. Пит немного растерялся. — Вот, прямо перед вами же... — Ох, да, простите, совсем измотались... Едем из Оклахомы в Чикаго на машине к родственникам, совсем уже нет сил, а Ребекка спать не хочет, остановились взять чего-то перекусить — она мило улыбнулась и кивнула на девочку возле нее. — Ох, какой кошмар, надеюсь дорога была неплохой? — я встрял в разговор, отчасти из-за вежливости, а отчасти из-за того, что мне правда стало интересно как у них прошла дорога. — Новые дороги прекрасны, едем без проблем, вымотало только количество времени за рулем и в общем обстановка. Спина болит сильно — она тихо засмеялась и повернулась к полкам, выбирая йогурт своей дочке. Мы с Питом стояли над упаковкой того молока, этикетку которого он не дочитал пару минут назад, и я от усталости положил голову ему на плечо. Казалось, я готов был там и уснуть, если бы не маленькая девочка, которая ввела нас в ступор второй раз за ночь. — Дяди, а вы женаты? Мы с Питом в тот же момент обернулись назад, но не могли сказать ни слова. — Простите ее, ох, Ребекка, не культурно спрашивать такое у незнакомцев — смущённо и слегка расстроенно женщина нагнулась к своей дочке и положила руку ей на плечо. — Все в порядке, правда, ничего страшного — первым их ступора вышел Пит и успокоил милую даму. — Простите еще раз и спасибо за помощь. Доброй вам ночи, мы пойдём уже! — она помахала нам рукой, в которой держала бутылочку йогурта, показывая, что уже нашла все, что искала, и ушла вместе с дочерью. — Воу. — Не то слово, Пит. — Я первый сделаю тебе предложение. — Это что, гонки? Ты устроил гонки на предложение? — Да, я буду первым, кто это сделает. — Посмотрим... — Выходи за меня? — Нет, так нечестно. — Боже, всегда ты все наламываешь, Патрик. — Иди в задницу, Пити.

So terrified of the road that takes you. Me too.

— Пит, пожалуйста, не ковыряй упаковку раньше времени. Помог бы лучше — я вытер вымазанные в глазури руки о фартук, оправдывая это тем, что все равно стирать все вещи придётся мне, и обернулся в сторону гостиной. Пит сидел и крутил в руках аккуратно упакованную коробочку, которую я оставил на столе десяток минут назад, попросив подождать полуночи. — Я не могу — с недовольным стоном он все же уговорил сам себя оставить подарок в покое и лечь обратно на диван. — Ну что ты как ребенок, ну в самом деле, Пит, тебе тридцать пять лет — сложив руки на груди как недовольная мама, которая пол дня готовила обед и встретила своего сына со школы, я уставился на затылок Пита, отвернувшегося лицом в подушки дивана. Не дождавшись ответа, я свалился на кресло напротив, откинул голову и свесил руки. — Я устал делать это гребанное печенье. Почему все так сложно с этим сраным новым годом? — Слишком много ругаешься сегодня, Патрик. — Это претензия? — я сел прямо и кинул вопросительный взгляд на Венца. — Замечание — Пит сполз с дивана на ковёр, поднялся и подошёл ко мне, загадочно улыбаясь краешками губ, как он любил это делать. Хотя, врать он не умел никогда, а скрывать что-то долго — тем более. По этой причине он и подарок мне купил только сегодня, в день праздника, потому что не выдержал бы сидеть и хихикать пару дней подряд, пытаясь не проболтаться о своем сюрпризе. Пит с неизменным выражением лица подошёл еще ближе и уселся прямо на меня, лицом к лицу, обхватив ногами мои бедра и усаживая свой зад у меня на коленях. — Ты что задумал, Венц? — я невольно улыбнулся и прикрыл глаза, устраивая руки у него на талии. Он не ответил на мой вопрос, точнее, "ответ" был вполне ожидаем, но от того не менее приятным. Пит принялся обсыпать мелкими поцелуями мой подбородок, пока не дошёл до губ. Ему пришлось завести руки мне за шею, чтобы взять на себя контроль над поцелуем, на что я не жаловался, мне даже нравились его игры порой, потому что сил самому владеть ситуацией не было. Я спустил руки на его бедра, обтянутые рваными чёрными джинсами, которые он постоянно таскал дома, и провел по внутренней их части, заставляя Пита вздрогнуть и втянуть живот. Но он не издал ни одного звука, настолько был занят исследованием моих губ, которые знал уже много лет как свои, но каждый раз целовался как в первый. Я решил играть в его игры в стиле Пита Венца, по этому медленно подобрался к ремню на его штанах и расстегнул пряжку. Не дожидаясь реакции, я наощупь обнаружил место внизу живота, прямо под его известной татуировкой летучей мыши, и слегка надавил пальцами, вырвав из его рта прихриплый стон. — Не ожидал? — я убрал руки и быстро чмокнул его в щеку — А теперь дай мне пойти и доготовить печенье, Венц. Сам же ныть потом будешь, что хочешь сладкого к чаю. — Блять, Патрик, ты шутишь? — жалостно простонал Пит и закрыл лицо руками. Приняв самый страдательный вид, он еще раз промямлил что-то вроде "ну Пааатриик!", но в итоге всё-таки слез с меня и упал лицом в подушку, на которой я лежал чуть раньше. — Открывай уже ну! Ты весь вечер сидел над этой коробкой, а сейчас так долго тянешь момент. — Патрик, я в предвкушении, заткнись — он бросил последний взгляд на меня прежде чем окончательно решиться и начать открывать свой подарок. Отрывая кусочек за кусочком упаковочной бумаги, Пит наконец-то добрался до того, что я так долго искал по всему Иллинойсу и что я бережно хранил, сдувая пылинки, аж до сегодняшнего дня — Патрик... — Что такое, милый? — Боже мой. Серьёзно, где ты это, блять, нашёл? — он освободил от последних кусочков обертки и скотча коробку с фигуркой и принялся рассматривать — Патрик, я в восторге... — Венц глубоко вздохнул и заулыбался, разглядывая каждую детальку его новой игрушки. Я вижу эту улыбку постоянно, каждый день, даже каждый час, если уж совсем грубо говоря, но в особенные моменты и она ощущается по-особенному. Подарок в этот момент был не просто подарком, это было что-то большее, что я, со своей фантазией и намного меньшим талантом к красноречию, чем у Пита с его текстами, описать бы не смог. Мое сердце горело лишь от одного взгляда на этого счастливого ребёнка напротив, от взгляда на его самую искреннюю улыбку и радостные глаза. Я даже забыл, что я подарил ему, так что Пит, не специально, конечно, любезно мне напомнил: — Тут еще и медиаторы с Металикой, Патрик, боже — Венц захихикал и положил на стол свои новые вещи, чтобы освободить руки и потянуться ко мне в объятья — Где ты нашел фигурку Клифа? Ты знаешь, что я тебя обожаю, Патти, знаешь? — пробубнил он мне в шею и содрогнулся в очередном довольном смешке. — А где же мой подарок, я расстроен, Венц — с улыбкой на лице и жалостливым тоном наконец-то подал голос я, от чего Пит в ту же секунду выпрямился вспомнив то, о чем забыл. Разрыв объятий это слишком неприятно, сразу пробирает холод и мурашки вылазят на спине, но я был слишком заинтригован тем, что приготовил мне этот парень, так что сразу же забыл о неприятных ощущениях. Венц вытащил из-под подушки что-то прямоугольное и увесистое, это точно была какая-то книга, но я даже предположить не смог, что точно это могло быть. Я не стал тянуть, как делал это он, сразу избавился от упаковки и прямо перестал дышать, увидев, что держу в руках. — Ох, Пити, какая прелесть... — я вертел в руках новый, все еще в плёнке и глянцевой суперобложке, комикс, о котором упомянул за ужином один раз ещё пару месяцев назад — Ты запомнил, что я хотел этот комикс? — Да, именно, Хранители, я помню, я в тот вечер еще вино разлил на твою любимую скатерть — приняв умный вид, Пит закивал, от чего я засмеялся и прикрыл рот рукавом свитера. — Красивая была скатерть. — Я извинился уже сто раз с того момента. — Я знаю, иди ко мне — отложив новую книгу на стол к остальным подаркам, я развёл руки в ожидании, когда на меня снова налетит Пит и мы продолжим то, что не закончили пару минут назад. Венц осторожно забрался ко мне на колени и крепко обнял, укладывая голову на плечо. Я глубоко вздохнул и обхватил его в ответ. — Пит, я тебя люблю, с новым годом.

Everyone one adores you. At least I do.

Песня почти закончилась, как позади Патрика слегка зашумело и примялось покрывало, будто кто-то на него лег. Его это моментально разбудило, насколько некрепкий сон мог быть с его текущим состоянием. Патрик не мог посмотреть кто или что это было, у него не было сил даже повернуть голову, не то что высматривать в темноте, что там случилось. Чья-то невесомая, невозможно эфемерная, рука обвила грудь и Патрик узнал эти прикосновения. К горлу сразу подступила пустая тошнота, а желудок сжало в еще большем спазме. Приложив невероятные усилия, Патрик опустил голову вниз и придвинул руку к своей груди, пытаясь коснуться другой, призрачной. Ничего не получалось. Он мог ощутить это прикосновение, но не мог сам прикоснуться, своя рука проходила насквозь эфемерной и касалась груди. Опустив все попытки, Стамп остался просто лежать, плыть по течению обстоятельств. В ту же секунду призрачное тело прижалось сзади и тепло от объятий растеклось по всей спине, которая так болела до этого. — Пит, я так скучал...