С др 〜 Х

             — Блять?!       Феликс влетает в комнату Хенджина, как маленький ураган. Он красный и орет так, что Хан выглядывает из своей комнаты и обеспокоенно смотрит на сердитого и взлохмаченного Ли. Настоящее солнечное затмение.       — Блять?! — голос ни разу не понижается. Хорошо, что Чан и Чанбин застряли в компании. Пришлось бы кроме Феликса и громкие оры Со слушать. Тот ведь даже слушать бы не стал — сразу "громко" поддержал Ли. Хотя Хенджин пока не особо представляет, по поводу чего ор. Но на всякий случай уже боится. — Блять, Хенджин?!       — Господи, ты что наделал?.. — Ёнбок вымученно падает на кровать и закрывает лицо руками. Его грудь вздымается, а по вискам скатываются капли пота. Кажется, Феликс бежал до их общежития.       — Ликси, что... — Хван не изменил своего положения: как Феликс ворвался, так он и замер на стуле с карандашом в руках. Рисовать пытался, но рука от внезапного появления Феликса дернулась, и лишняя толстая линия перечеркнула набросок. Хотя, кажется, не до руки и испорченной страницы в скетчбуке сейчас. — Что случилось, Ёнбок-а?       — Что случилось?! — казалось, что Феликс немного успокоился и уже просто прожигал взглядом дыру в потолке. Но нет. Воинственный красный цвет лица вернулся. — Ты издеваешься, Хван? Что случилось?!       Феликс резко садится и расплывается в сумасшедше-хитрой улыбке.       — Иди сюда, Хенджин-а, — он пальцем того манит. И ведь Хенджин встает со стула и идет. Ссыт до жути, но садится рядом и позволяет маленьким пальцам сжать свое бедро. — Я сейчас тебе покажу, что случилось.       Кровожадная улыбка никуда не исчезает, а Ли тянется пальцами к своему телефону. Хенджин каждый раз внутренне пищит, когда его парень маленькими ладошками обхватывает огроменный телефон. Но сейчас движения очень резкие, а удары по экрану слишком сильные. Телефон у Феликса на английском, поэтому поначалу Хенджин с круглыми глазами бегает по экрану. Ничего особенного, только Ли тычет ему в лицо последним постом в аккаунте их группы.       — Ликси, что не так? — Хенджин бегает глазами по словам, которые сам и написал: "С др 〜 Х" на корейском — всё нормально, а дальше только милые и нежные фотографии Феликса. Хвану показалось забавным, если они с Минхо поздравят своих парней одинаково в инстаграме: Ли вчера выложил пост в честь дня рождения Джисона, а сегодня настала очередь Хенджина. Они еще посмеялись, что стэй с ума сойдут от восторга и такого фансервиса. Да и просто фотографий. Так что почему нет? Проблемы Хенджин всё еще не видит.       — Не понимаешь, да? — Феликс цедит слова сквозь зубы, а Хенджин головой мотает и пытается к Ли прикоснуться, успокоить, но тот смотрит на протянутую к бедру руку, и Хван молча убирает ее к себе обратно. Одной травмированной руки ему достаточно. — Ну тогда я тебе сейчас покажу.       Хенджину в лицо тыкают бесконечными комментариями, в которых слишком много рыдающих от смеха смайликов и упоминаний подписи к фотографии. Хенджин еще раз смотрит — написано черным по белому "с др", то есть "С днем рождения от Хван Хенджина", если уж совсем переводить. Но, кажется, люди пишут не про такой перевод. Вряд ли миллениалы не знают, что такое "с др"...       — Всё еще нет? — Феликс нетерпеливо губы кусает. Вообще даже взбешенный он кажется Хенджину очень милым. Кричит, конечно, но эти пушистые, торчащие во все стороны волосы, запутавшиеся от быстрого бега... Сердце екает. — Прием, Хван! А если так?       Феликс щелкает у него перед носом пальцами, а затем тыкает на переводчик. У Феликса ведь телефон на английском, вот он быстренько и переводит с корейского на английский.       У Хенджина глаза на лоб лезут, а тело костенеет в страхе. Его забавное поздравление после махинаций переводчика гласит: "Fuck 〜 Ha".       — Ликси, я... — Хенджин испуганно смотрит на Феликса, а затем в панике переводит взгляд на экран мобильного. — Я не знал, Ёнбок-и...       Хенджин берет телефон и тыкает туда-обратно на кнопку переводчика. Ничего не меняется. Лаконичное fuck красуется под фотографиями Феликса.       — Не знал? — Феликс выхватывает телефон обратно и продолжает листать комментарии. — А знаешь, как по-французски это будет, м? Putain... Ладно, было б "Merde"... Назвал бы меня дерьмом, проклятьем... Может, не нравлюсь я тебе настолько... Но шлюхой?! И не надо мне тут, что это все еще "блять"! Думаешь, от этого легче? Хва-а-а-ан!       После гневной тирады Феликс откидывает телефон в сторону и опять валится на постель, накрывая лицо руками. Комнату наполняют тихие поскуливания... А Хенджин все еще подвисает на французском Феликса. Красиво сказал... Вот только чуть позже до Хвана доходит смысл сказанного. Ничего хорошего. Совсем. И ведь не уберешь уже ничего... Все всё видели. Запомнили. Заскринили. А главное: Феликс запомнил, завелся и пыхтит недовольно под боком.       Поздравил так поздравил. А ведь хотел как лучше. Вроде как и не виноват вовсе: как всегда дурацкое стечение обстоятельств, которые бессовестно подставили Хвана. Но Феликс так злобно фырчит и так переживает из-за этого. Злобное ежеподобное пыхтение раздается вплоть до громкого хлопка входной двери и появления двух громких голосов.       Феликс тут же отрывает руки от лица и поворачивается в сторону источника звука.       — Кри-и-и-и-и-с! — он вскакивает с кровати и несется в сторону кухни, куда Чан с Чанбином тут же направились. — Чан-хен! Знаешь, что произошло! Всё пропало!       Хенджин хочет раствориться в пространстве, слиться со стеной, пока Феликс в красках рассказывает лидеру про случившееся и продолжает размахивать руками. Хенджин не видит, но он уверен, что тот так и делает. А еще нос в недовольстве морщит и брови сводит. Так не хочется под конец дня получить нагоняй еще и от лидера...       Хенджин съеживается на кровати, хотя нужно встать и пойти туда. Принять всё, как есть. И Феликса попытаться успокоить. Он уже встает и поворачивается к выходу из комнаты, как с кухни раздается громкий взрыв хохота. Бан и Со ржут на всё общежитие.       Под волны смеха в комнату опять влетает Ли и громко хлопает дверью.       — Придурки! — Феликс ругается на английском, но Хенджин прекрасно уже запомнил перечень любимых выражений и оскорблений. — Придурки.       Феликс опять плюхается на постель и измученно стонет в плечо Хенджина, тут же оказавшегося рядом.       — Знаешь, что они сказали? — Ли продолжает бубнить в ткань голубой футболки. — Что это "ничего страшного"! Ничего страшного, блять... А потом заржали, вспомнив, как Сынмин так же проебался в баббл с его "я щенок"... Сказали, что дерьмо случается, и всё в порядке. В порядке...       Хенджин чувствует новый вымученный вздох, который проходится, кажется, по всему телу Ёнбока. Обычно Феликс — маленькое солнышко и одуванчик, но в последние дни он очень нервничает из-за плотного графика, расписания, мероприятий, камбэка и концерта. А тут такое за несколько дней до выхода на сцену... Еще и с солнечным мальчиком, который вообще ни в каких скандалах никогда не был замешан. Вот уж действительно: дерьмо случается.       — А ты чего молчишь?! — Феликс вздергивает подбородок вверх и блестящим, возбужденным взглядом смотрит Хвану в глаза. Нервничает и накручивает себя сам, хотя даже лидер уже сказал, что всё нормально. — Успокаивать меня не собираешься?!       Хенджин молчит. Он просто смотрит на Феликса и ему жаль: жаль, что тот так нервничает, а Хван, хоть и случайно, но добавил лишних поводов для переживаний, жаль, что переводчик в инстаграме — дебил. Жаль вообще, что что-то расстраивает его "счастье". А еще Хенджин его обожает. Просто обожает и каждый раз подвисает, когда Феликс наконец-то оказывается рядом: не под вспышками фотокамер, не под взглядами тысяч глаз, а просто рядом. Когда до него можно дотронуться, когда его можно обнять, провести рукой по спине и спокойно сосчитать все веснушки. Не только на лице. С каждой пробежавшей мыслью Хенджин всё больше и больше тонет.       Вот только Феликс его оцепенения по достоинству оценить не может. Поэтому глаза закатывает и с места вскакивает, порываясь уйти. В этом доме его очевидно не ценят и не понимают. К смеху Чана и Бина на кухне присоединяется и смех Джисона, из-за чего Феликс немного тормозит у двери, мнется в нерешительности и отчаянной злобе на ситуацию.       Такой минутной заминки хватает Хвану, чтобы прогрузиться и всё же вернуться в реальный мир. В тот мир, где Ликс обиженно пыхтит на всю комнату.       Хенджин в два больших шага оказывается у него за спиной и наваливается всем телом, вынуждая Феликса прижаться лицом и грудью к двери.       — Извини? — от горячего шепота на шее у Феликса озноб по всему телу. Но жар от обиды на ситуацию сильнее. А еще у Феликса есть п-р-и-н-ц-и-п-ы.       — Нет, — низкий и приглушенный голос вводит Хенджина в ступор. Опять. Он слаб перед этим голосом. Очень слаб. — Не заслужил, Хван. Отвали.       — А если так? — Хенджин всё же отмирает и прижимается ближе, большой ладонью обхватывая шею, слегка сжимая прямо под кадыком, и ведет носом от ключиц к уху. — Прости меня, Ликси.       Маленький поцелуй под ухом заставляет Ли вздрогнуть, но он с самым решительным выражением лица разворачивается к Хвану и кладет руки на плечи.       — Придумай что получше, Джинни... — Хенджин чувствует тяжелое дыхание у шеи, а затем напряжение пронзает всё тело, когда горячий язык облизывает линию челюсти. Опять Хенджин тормозит и зависает, вот только тормозит и зависает мозг Хвана, а член наоборот слишком уж быстро реагирует на любые поползновения Ли, которые хотя бы немного можно назвать сексуальными. Обхватить мочку губами, а затем прикусить кожу под кадыком достаточно сексуально, чтобы возбудиться не на шутку. — Ты такой хороший, я не могу. Опять завис?       Феликс выдыхает эти слова прямо в губы, заставляя Хвана опустить взгляд на веснушчатый нос и пухлые губы, которые расплылись в самой очаровательной улыбке. Хенджин опять поплыл, и Ёнбок прекрасно это понимает, поэтому позволяет себе лизнуть раскрывшиеся в тяжелом выдохе губы, сжать сквозь домашние штаны полутвердый член.       — Блять, — Хван стонет в голос, никого не стесняясь, и тянется губами вперед, стараясь поймать рот Ли. Но опять получает толчок в плечи, который заставляет отступить на шаг назад.       Хенджин всё продолжает смотреть на самое милое лицо в мире, на котором хищный оскал расплывается.       — Вот именно, — Феликс дергает ручку на себя и открывает дверь. — Я же сказал "нет".       На этих словах Ли хлопает дверью прямо у Хенджина перед носом и покидает комнату. Затем до Хвана долетает и звук закрывающейся входной двери. У Феликса принципы.       Хенджин смотрит на закрытую дверь почти что не моргая. Хенджин возбужден. Очень. Черные штаны с маленькими пятнами краски топорщатся в районе паха, руки подрагивают, а в голове пусто. Только вот хлопки дверей оглушающе бьют по вискам, а еще фантомный жар губ на коже ощущается.       Феликс ушел.       А что остается Хвану? Подрочить. Порисовать. Поплакать. Какое-то правило трёх "П", и то бесполезное, ведь дрочить, рисовать в качестве сублимации и плакать придется из-за Феликса. И это не поможет. Потому что для получения удовольствия Хенджину нужен Феликс, а не фантазии о нем. Хенджин морщится, но свою печальную участь на этот вечер принимает.

***

      Следующий день не менее суматошный, чем предыдущий: вокальные репетиции, танцевальные репетиции, прогоны юнитных выступлений. Усталость, нервы, напряжение. Его чувствуют все, потому что это же гимнастическая арена. Мечта. Поэтому нервозность в каждом движении. Особенно у Феликса, который не перестает зависать в телефоне, лазая по твиттеру и тиктоку, каждый раз вздыхая, когда видит эдиты с их выступлениями и его с Чанбином прошлогодним влогом. Они это сделали.       Хенджин в короткий перерыв присаживается рядом и всё же сжимает напряженное бедро Ли, стараясь промассировать и немного расслабить. Феликс слабо улыбается, кладет голову на плечо Хвана, но в телефон продолжает смотреть.       — Может быть, останешься сегодня у меня? — Хенджин руку чуть выше перемещает, слегка сдавливая бедро и собирая ткань тренировочных штанов.       — А ты придумал, как извиниться? — хитрые глаза находят лицо Хвана и смотрят снизу вверх.       — Нет, — Хенджин губы поджимает и жалостливо смотрит на хихикающего Ли.       — Ну тогда и мой ответ не изменился, Хван, — Феликс смеется тихо, натягивая на лицо тканевую маску. Их зовут на лайв. — Нет.       Ли упорхает с дивана, подсаживаясь к Чанбину, который тут же утягивает его в объятия. Хенджин раздраженно откидывается на спинку дивана и сверлит взглядом улыбающегося Феликса. Под маской губ не видно, но когда Феликс улыбается, то делает это всем телом, будто светится. Раздражение тут же испаряется. Хван опять завис. А Феликс, кажется, немного успокоился и, возможно, смягчился, потому что до конца дня он позволяет к себе прикасаться, тепло улыбается в ответ. Хенджину большего и не надо: персональное солнышко так греет. Греет настолько, что обжигает пришедшим перед сном сообщением.       Хенджин знает, что Феликс сейчас закончил с массажем, еще одной репетицией, написал стэй в баббл и вот только лег в кровать, потому что прислал ему селку, а за ней, правда, еще одно сообщение, на которое Хван совсем не рассчитывал.              Feelix       Я придумал, как тебе извиниться.       Проверь свою сумку.       Выполнишь условие — завтра ночую у тебя       01:37       Хенджин прищуривается и оставляет сообщение без ответа, потому что выползает из нагревшейся кровати и направляется в сторону сумки, с которой он был сегодня. Перебирая ее, он ничего особенного не видит: зарядка, зарядка, зарядка для зарядки, наушники, разные вещи, которые ему обязательно-обязательно понадобятся и он таскает их с собой уже который месяц, даже несколько кистей находится. А вот маленький бумажный пакет, кажется, не его. Хван разворачивает его и судорожно выдыхает, вытряхнув на руку содержимое.       — Блять, — Хенджин шипит и глаза закатывает, когда ладони касается холодный металл небольшой анальной пробки. Кажется, Хван ее раньше не видел, но уверен, что она самая маленькая из всего их с Феликсом арсенала. Очень мило...       Вот только щеки краснеют, когда Хенджин понимает, что именно от него хочет его "солнышко" и "счастье". Завтра ведь концерт, а тот предлагает ему проходить с пробкой весь день? Времени для того, чтобы ее достать, если уж он с утра засунет ее, точно не будет... А на сколько минут раньше придется встать, чтобы это в себя вставить...       Хенджин измученно стонет и падает на кровать, зарываясь лицом в одеяло и подушки. Телефон рядом задорно пиликает оповещением. Только это не Феликс, а какое-то обновление. Но Феликсу Хенджин написать очень уж хочет.

      Кому: Feelix       Я оценил размер...       Спасибо, Ликси🙄       01:43

             Feelix       yw, милый😽       Увидимся утром♥       01:44       "Увидимся утром"... Опять закатанные глаза и тяжелые выдохи в подушки. Напряжение перед концертом смешивается с легкими, но уже накатывающими волнами возбуждения. Во что его хочет втянуть Феликс? И как он на это согласился? А ведь он согласился сразу же. Не думая ни секунды.       Ровно эти же вопросы продолжают крутиться в голове, когда Хван встает раньше всех, занимает ванную и молится всем богам, чтобы Джисон дрых до последнего. Потому что, конечно, ничего такого, но о том, что весь день у него в заднице будет анальная пробка, как-то всем и каждому сообщать не хочется. Секрет только для Хенджина и Феликса.       Правда, расслабиться это не особо помогает, поэтому на растяжку уходит больше времени, чем он ожидал. Очень трудно расслабиться, если каждую секунду боишься, что сейчас тебя застанут с пальцами в заднице. Не совсем уж "доброе утро". И всё же кое-как, но Хенджину удается отпустить себя, и мягкие стенки растянуты достаточно, чтобы погрузить кончик пробки внутрь. Затем так же плавно удается ввести игрушку до конца. Резкий выдох — единственный несдержанный звук, который Хенджин себе позволяет. Он предпочитает быть тихим.       Закончив с душем и пробкой, Хенджин покидает ванную и продолжает сборы. Удивительно, но пробка почти что не чувствуется. В этот раз он уже искренне благодарит Феликса за выбор размера. Чувство наполненности даже помогает сконцентрироваться на реальности и быть чуть более собранным — страшно ведь возбудиться у всех на глазах. Страх становится более реальным, когда он натягивает на себя те самые узкие джинсы, которые в случае чего сдадут его с потрохами. Хенджин шипит на них, застегивая ремень и заправляя футболку, а вот Феликс на другом конце гримерки стреляет в него быстрым взглядом и гаденько хихикает. Хотя даже такой смех Хван не сможет вслух назвать "гаденьким". Самый очаровательный коварный смех в его жизни...       Этот смех он слышит почти каждый перерыв между выступлениями. Феликс держится в стороне, как шкодливый ребенок, дистанцию сократить не позволяет, всё время убегая и прижимаясь то к Чану, то к Чанбину, то к Джисону. Но от последнего его отгоняет Минхо, поэтому приходится прятаться у оставшихся старших. Да Хенджин и за это благодарен: меньше контакта — меньше поводов возбудиться. Ведь иногда это происходит слишком уж незапланированно, особенно на концертах. А пробка и так слишком уж большая угроза. Хотя к концу выступления Хван забывает и про пробку, и про страх и панику, и даже немного про Феликса, полностью растворяясь в окутавшем его счастье и энергии.       Хенджин до последнего старается задержаться на сцене, боится, что закроет глаза — и все исчезнет, а эта жизнь окажется сном. Но Чан зовет его вниз — приходится последовать за ним. Хенджин посылает еще одно сердечко стэй и всё же начинает спускаться. Все остальные уже внизу. Взгляд тут же находит Феликса: тот в безопасности, жадно пьет воду и о чем-то переговаривается с менеджером. Улыбается.       Хенджин улыбается в ответ, хотя Ли на него даже не смотрит, и продолжает спускаться по ступенькам со сцены. Вот только на последней ступеньке вибрационная волна проходит по всему телу, заставляя громко ойкнуть.       — Ты чего? — Чан обеспокоенно тут же поворачивается к нему, проверяя, цел ли лидер паборачи. Но Хенджин просто замер на последней ступеньке и ушами краснеет. — Хенджин-а, всё хорошо?       — Да, хен, — Хван слабо улыбается и всё-таки спускается на пол. Руки в кулаки сжимает и, низко опустив голову, идет в сторону гримерки — надо переодеться. Волны никуда не делись и их источник — задница. И в прямом, и в переносном смысле. Хван, может, и лидер паборачи, но дотумкать, что пробка с дистанционным управлением, а пульт у Феликса, он уж в состоянии. Вибрация не прекращается, пока он идет по коридору. Снимающие их для послеконцертных влогов камеры ситуацию лучше не делают: нужно продолжать держать лицо и счастливо улыбаться. Хенджин, правда, счастлив, ведь концерт прошел отлично, только вот одного Феликса Ли покусать хочется, а еще попросить хотя бы отдрочить. Очень. Но вместо этого он всего лишь мысленно матерится и выпускает футболку из-за пояса брюк в надежде, что та достаточно хорошо прикроет пах. Хотя бы добраться до комнаты и переодеться становится возможным.       Далее все происходит слишком быстро: все опять бегают, меняют одежду, переговариваются, кричат, смеются, собираются... И вот они уже оказываются перед автомобилями. Чан окидывает всех взглядом и пропускает жителей своего общежития вперед, взглядом показывая, чтобы те шевелились: домой хочется ужасно, вырубиться готов даже Чан, потому что его бессонница уже давно дрыхнет.       Энергичный Феликс подскакивает под бок Хвана, когда тот ждет, пока Хан залезет в автомобиль.       — Чани-хен, — Феликс очаровательно улыбается, и Хенджин видит, что лидер уже сдался. — Можно я поеду с вами?       Чан выгибает бровь и окидывает Феликса и Хенджина долгим и немного уставшим взглядом.       — И ночевать тоже, — очередная обезоруживающая улыбка. Вот только строгий взгляд получает совсем не Ли, а Хван, которому остается только виновато посмотреть на Бана.       — Пожалуйста? — Хенджин пытается выдавить из себя подобие улыбки.       — Ладно, — Крис устало трет переносицу и глаза закатывает. — Только приедем — сразу есть, в душ и спать. Спать, Хенджин.       — Конечно, Крис, — Ёнбок переходит на английский и трогает Чана за плечо, радостно сверкая улыбкой, потом тут же руку в карман прячет. Хенджин поджимает губы и приподнимает уголки вверх, кивая лидеру. А еще немного дергается, но почти незаметно. Потому что пробка опять включается, сразу на высокую мощность, а Феликс свободной рукой сжимает его ягодицу, вдавливая пальцы до глубоких следов. Капля пота стекает по виску и останавливается у кончика брови. Только это щекочущее чувство помогает Хенджину отвлечься и не кончить в штаны.       — А можно я тоже? — голова Джисона высовывается из автомобиля.       — Что "тоже"? — Бан смотрит на него и глаза закатывает.       — Поеду в другой машине? — Хан делает огромные глаза и умоляюще выпячивает губу.       — Только давай быстрее, — Чан грузно выдыхает и тихо стонет, прослеживая взглядом выскакивающего из авто Хана, который вприпрыжку бежит к другой машине, чтобы тут же повиснуть на Минхо. — Садитесь вы все уже.       Под тяжелым и уставшим взглядом лидера Феликс тянет Хенджина за руку в машину, устраиваясь на задних сидениях. Чанбин растерянно смотрит то на позади сидящих, то на Чана. Тот лишь мотает головой и закрывает дверь, а затем устало откидывается на спинку сидения.       — Можем ехать, — после этой фразы лидера в машине повисает тишина.       Они выезжают со стадиона, проезжают мимо кричащих фанатов, а после и за окном становится тихо. Только звуки мимо проезжающих машин по вечерним дорогам. Вибрация давно отступила и Хенджин тоже растекается по креслу, чувствуя, как напряжение проходится по всем мышцам. Тело ноет в приятной усталости, а в голове пустота. Хочется спать и есть. И Феликса под боком. Но Феликса ему всегда хочется. Хван расслабленно улыбается, прикрывая глаза.       — Ты такой молодец, Хени, — счастье и спокойствие длились недолго, потому что Ли перегнулся через подлокотник и горячие слова на ухо выдыхает. Причем не особо тихо, из-за чего Хенджин вздрагивает и бросает испуганный взгляд на старших. Но оба, кажется, дремлют, а в ушах наушники.       — Так хочешь, чтобы я тебя простил, что проходил с пробкой в своей узкой заднице весь день? — Ёнбок продолжает придвигаться ближе, оставляет медленный и почти невесомый поцелуй на щеке. — Такая прелесть ты. Хочешь кончить? Наверняка хочешь.       — Феликс, — Хенджин цедит сквозь зубы, ведь Феликс хвалит и улыбается, а кнопки на пульте нажимает, мощность повышая. — Давай не сейчас, а? Хотя бы до дома... ох... доедем. Прошу...       Хван скулит, сводит бедра и с таким отчаянием смотрит на Ли. Но Феликс лишь улыбается и руку в карман тянет, доставая маленький пульт. Крутит его между пальцами и опять в щеку целует, а затем поцелуями спускается ниже. Хенджин неотрывно смотрит на пальцы, что вокруг кнопок на пульте бегают.       — Хочешь, чтобы я ее отключил, Хени? — из-за возбуждения у Феликса голос трескается. Хенджина ведет от мысли, что и Ли тоже возбужден.       — Пожалуйста, Ёнбок-а, — если Феликс не стесняется и говорит громко, то Хван шепчет, плотно сжимая губы после каждой фразы. Заскулить на всю машину ему хочется в последнюю очередь. Феликс линзы не снял, и в свете уличных фонарей голубые радужки кажутся серыми и смотрятся особенно холодно. Хенджин дрожит, ощущая власть Ли над собой.       — Нет, — маленькие пальцы нажимают на кнопки, повышая уровень вибрации до максимального, а мягкие губы накрывают чужой рот, забирая всхлипы и скулеж. Хенджин кончает. Выгибается на сидении, опять ноги сводит и кусает Феликса за губу. Оргазм длится долго и оглушает сильно, вырывая тихие всхлипы.       — Ты прелесть, Хван, — Феликс зацеловывает его шею и сам иногда поскуливает. Бросив взгляд вниз, Хенджин видит, как Феликс своей ладонью сжимает ширинку на джинсах. — И как вовремя. Мы приехали, милый.       И они действительно подъезжают к общежитию. Как и сказал Ли, очень вовремя, потому что мокрое пятно расползается по хвановым штанам, заставляя вздрагивать от липкости и холода из-за остывшей спермы.       — Вываливайтесь, дети, — Чан выходит из машины, ожидая, пока все покинут салон. Затем ждет, пока все зайдут в квартиру. Хенджин уже почти разулся, когда пробка вновь включилась. Хван почти падает вперед от неожиданности и остроты ощущений. Он не любитель сверхстимуляции, но вот Ли, опять гаденько улыбающийся ему, другого мнения.       Чан устало смотрит на них и проходит на кухню, чтобы помочь Чанбину подготовить все для ужина. Спасибо менеджерам, которые дали им с собой еду.       — Феликс, прекрати! — Хенджин поворачивается к хлопающему длинными ресницами Ёнбоку. Сама невинность.       — Или что? — новый уровень мощности. Хенджин дрожит. Феликс улыбается.       — Феликс, — Хенджин почти падает на него, обнимая и впиваясь губами, вырывая себе поцелуй. Если бы он умолял, то Ли не позволил бы. Знает это, поэтому берет сам, а еще о бедро слегка потирается, чтобы хоть немного получить давление.       — Ты же знаешь, что мы можем остановиться, да? — Феликс на секунды снимает улыбку с лица и обеспокоенно смотрит на Хвана. Короткий кивок головы помогает ему расслабиться. — Значит, продолжаем? Ты настолько хочешь быть оттраханным сегодня?       Хенджин вновь кивает и загнанно дышит, стараясь уклониться от нового уровня вибрации. Его член опять болезненно стоит и к засохшей сперме теперь примешивается липкий предэякулят. Хенджина это заводит еще сильнее.       — Идите есть. Чего вы там застряли? — Чанбин кричит с кухни, из-за чего Хенджин пугливо дергается.       — Черт. Мне надо переодеться, — Хенджин тянет низ футболки, проверяя, нет ли хотя бы на ней пятна.       — Только посмей снять штаны или даже подумать о том, чтобы достать пробку без моего позволения, — Феликс сильной рукой обхватывает чужое запястье. — Ослушаешься, и завтра опять будешь ходить с пробкой. Или с вибратором. Только посмей, Хени.       Хватка исчезает, как и Феликс из прихожей. Хенджин дергается, но через некоторое время всё же собирается с мыслями и послушно идет в сторону кухни, чтобы сесть за стол и взять еды. От голода желудок сводит и, кажется, не у него одного. Все накидываются на лежащие на столе боксы, замолкая надолго. Феликс жует с большим аппетитом и улыбается своим хенам. Те восторженно смотрят на него и зеркалят улыбку. Только Хенджин ковыряет палочками салат, стараясь дышать через нос. Под конец ужина "солнышко" опять выкрутил вибрацию на полную, из-за чего Хван почти согнулся пополам, когда убирал посуду в раковину. Удивительно, но Чан на это не среагировал. Или сделал вид, что не среагировал, потому что после одного-единственного взгляда на перекошенное лицо Хенджина и хитрое Феликса, он выгнал их с кухни и еще раз крикнул в спины, что они должны идти в душ и спать.       Феликс с самым честным видом кивнул и напоследок, перед тем как скрыться из поля зрения хенов, шлепнул Хенджина по заднице, из-за чего пробка, всё ещё вибрирующая пробка, проехалась по простате, вырвав совсем не сдержанный стон.       — Блять, — Хенджин шипит и свирепо смотрит на почти до слез смеющегося Ли. Вот только в глазах у того вместе со смехом пламя разгорается. Завлекает, из-за чего Хенджин опять стонет.       — Как думаешь, Хени, они слышали? — Феликс дверь аккуратно закрывает, медленно поворачиваясь и подходя к Хвану. — Я думаю, что слышали. Не сдержался, да? Такой нуждающийся...       Феликс руками по плечам проводит, скользит по груди, собирая футболку под пальцами, пожирает глазами ключицы и открывающийся из-за задравшейся ткани пресс.       — Такой красивый... Ты такой красивый, Хенджин, — возможно, у Хенджина возбуждение провода перерезало, и мозг теперь не функционирует, но ему кажется, что он видит в уголках глаз Ёнбока слезы. — И так хочешь кончить, да?       Если слезы и были, то они уже исчезли, потому что даже несмотря на разницу в росте, Хвану кажется, что Ли над ним возвышается. Он чувствует себя таким маленьким и беспомощным. Хочется позволить Феликсу сделать с собой всё, что тому заблагорассудится. Ведь Хван знает, что в конце ему будет хорошо. С Ёнбоком по-другому не бывает. Поэтому в блаженстве закатывает глаза, когда новая волна бьет по набухшей простате.       — Ты же слышал, что сказал Чани-хен, да? В душ и спать, — вибрация выключается и Хенджин разочарованно стонет. — Иди в душ, Хени.       — А... М...— Хван ведет бедрами, переступает с ноги на ногу. — А пробка?       Заговорщицкий шепот вызывает у Ли ослепительную улыбку и поток смеха. Хенджин шипит, а Феликс лишь громче смеется.       — Я же сказал, что нельзя, — ведет носом по виску и шепчет в ухо глубоким и низким выдохом. — Значит, нельзя. Иди в душ.       Взгляд побитой собаки — последнее, что видит Ли перед тем, как с разочарованным вздохом Хенджин скроется в ванной.       Горячая вода так приятно расслабляет мышцы, но еще приятнее, когда удается смыть подсохшую сперму и аккуратно пройтись пальцами по всему телу. Возбуждение опять хлещется и каждый кусочек кожи реагирует на прикосновения. Хенджин в нерешительности опускается к ягодицам и кружит вокруг кольца мышц, ощупывая конец пробки. Ему нельзя доставать пробку, но Феликс ничего не говорил про то, что ее нельзя трогать, поэтому палец надавливает на кончик, вгоняя игрушку чуть глубже. Хенджин не любит громко, но стон все равно срывается с губ. Остается надеяться, что вода его заглушила.       Не заглушила, потому что Хенджин дергается от вернувшегося жужжания внутри ануса. Он быстро поворачивается к входной двери, чтобы столкнуться с темным взглядом Ли. Феликс линзы снять успел, поэтому теперь его глаза почти черные в наполненной паром душевой. Одежда оставлена где-то не здесь, а черные волосы собраны в маленький хвостик на затылке. Хенджин голодным и одновременно умоляющим взглядом смотрит на своего парня, всем видом прося подойти ближе.       Феликс великодушно подходит, а пульт оставляет на полке рядом с раковиной. Хван надеялся, что тот отключит пробку, но она осталась раздражающе жужжать, стимулируя не так сильно, чтобы кончить от этой вибрации, но и не так слабо, чтобы вообще о ней забыть. От этой медлительности Хенджина трясет, и он чувствует, как челюсть начинает подрагивать, а руки нетерпеливо тянутся вперед. Хочется прикоснуться к Феликсу, прижаться, ощутить на себе прикосновения. Возможно, даже до синяков.       — Ликси, пожалуйста, — Хван завороженно смотрит, как Ёнбок заходит в душевую кабину и прикрывает за собой дверь. Вода тут же маленькими капельками покрывает веснушчатые плечи и ключицы. — Прикоснись ко мне, умоляю.       — Ну раз ты умоляешь, хе-е-ен, — Феликс тянется к губам и сминает их, проводя языком по каждой, целуя сразу глубоко, раздвигая пухлые губы и сплетая языки. Пальцами же по вставшим соскам пробегается, слегка царапая их, заставляя Хенджина дернуться и промычать в розовые губы. Феликс удачно стоны перехватывает, заглушая своим языком, но вот когда пальцы добираются до болезненно стоящего члена Хвана, который в бедро упирается покрасневшей головкой, сдержать задушенные всхлипы становится труднее. Хенджин не любит громко, сам себя тормозит, но сейчас ничего не может с собой поделать, потому что Феликс слегка тянет ствол, заставляя в панике сделать шаг вперед, а потом обхватывает и по всей длине рукой проходится, начиная медленно надрачивать. У Хенджина стоит, болезненно стоит, отчего он начинает кусаться, посасывать губы и хныкать в поцелуи, сам руки тянет вниз, чтобы дотронуться до члена Ли. Вот только ему не дают, потому что все прикосновения разом исчезают.       — Будь тише, Хени, иначе мы закончим сейчас, — Феликс строго хмурит брови. Рациональный Хенджин ему не верит, потому что у Ли член такой же твердый, как у него самого. Но разбитый Хенджин, проходивший весь день с пробкой в заднице Хенджин, кончивший в машине при своих хенах Хенджин верит. Верит и поджимает губы в немой клятве молчать. — Вот и умница, Хенджин-и. А теперь повернись. Ты же хочешь насадиться на мой член, правда? Хочешь, чтобы я достал эту раздражающую штучку из твоей маленькой дырочки?       Хенджин хлопает глазами, но член дергается и выпускает новую порцию смазки, которая быстро смывается каплями воды. Хочет ли он?       Хван кивает и разворачивается, выгибаясь в спине. Он ждет, пока пальцы достанут пробку из его тела, но вместо пальцев он ощущает укус в одну из ягодиц. Обернувшись через плечо, он опять поджимает губы, стараясь не застонать: Феликс смотрит на него дьяволом и стоит на коленях, показушно вновь кусая его за другую половинку. Член опять дергается, отчего Хенджин пережимает его у основания.       — Молодец, — Ли это движение прослеживает. — Ты ведь хочешь кончить только от моего члена внутри тебя, правда?       Вновь кивок. Вновь проглоченный стон. И вновь укус-поцелуй, после которого ненавистная пробка наконец-то исчезает. Феликс собирает вытекающую смазку пальцами и проходится по стволу.       — Ли-и-икс, — на месте пробки тут же оказывается горячий мокрый член, который Феликс вгоняет на всю длину. Легкая боль смешивается с эйфорией из-за наступившего правильного чувства наполненности. — Подожди, Феликс. Подожди.       Феликс и так замирает, не двигаясь и давая привыкнуть и растянуться стенкам, принять его член полностью. Но Хенджину хочется как можно дольше ощущать это первое проникновение. Он закрывает глаза и прислоняется лбом к холодному кафелю. Феликс все так же не двигается, только руками водит по плечам, лопаткам и пояснице, слегка надавливая на две аккуратные ямочки. Немного наклоняется вперед для поцелуя в плечо, из-за чего Хенджин тут же дергается и тихо скулит, закусывая свою же руку.       — Двигайся, Ёнбок-и, — Хенджин сам подается вперед, почти соскальзывая с пульсирующего и распирающего его члена, а потом насаживается, сталкиваясь с ответным движением бедер Феликса.       — Ты молодец, Хени, — Феликс ускоряется и сам пропускает несколько стонов, вызывающих бег мурашек по всей горячей коже у Хвана. — Отлично меня принимаешь. И такой тихий. Никто и не подумает, что ты тут, такой красивый, подставляешь мне свою задницу. Умничка.       — Боже, Феликс, — Хенджин шепчет, проглатывая вместе со стонами капли воды, льющиеся сверху. — Так хорошо.       Феликс скалится и переходит на быстрый темп. Хенджин чувствует, как его прижимают к стене, как Феликс обхватывает его поперек живота и наваливается всем телом на спину, вгоняя член и каждый раз проходясь по простате. Рука Ли тянется вниз и надавливает на головку, пробегается по всей длине, пока не сжимает поджавшиеся и потяжелевшие яички. Резкий выдох и закатанные глаза подстегивают продолжать. Ли опять возвращается к члену, не переставая двигаться, и надрачивает в такт своим же толчкам.       У Хенджина мокрые пряди по всему лицу, полностью сбившееся дыхание, а по всему телу проходится волна дрожи за волной, когда он чувствует хватку в волосах и как на головке сжимается маленький кулак, а большой палец раздвигает мокрую щель, надавливая, потом вновь проходясь кулаком по всей длине. Феликс с силой толкается бедрами, почти выходя из него, а длинные волосы в кулак собирает, заставляя голову назад запрокинуть и подставить шею, по которой он языком проходится. Кусать нельзя, хотя и хочется, поэтому он целует. Нежно, аккуратно и очень трепетно. Хенджин контраста не выдерживает и кончает, забрызгивая каплями стены душевой. Оргазм снова долгий, судорожный, он сжимает член Феликса в себе, не позволяя выйти. Но как только мышцы расслабляются, Ли выскальзывает из него и доводит себя рукой, вычерчивая полосы на ровной спине. Все капли тут же смываются водой, а Хенджин медленно оседает на пол кабинки.       — Хенджин-а, — Феликс опускается рядом, забираясь под руку и укладывая голову на мокрую грудь. Там, где сердце трепыхается. — Всё хорошо?       — Кхм... — Хенджин пытается сфокусироваться на обеспокоенном лице, усеянном веснушками. — Да. Только, кажется, ты меня затрахал.       — Ох, извини, — Феликс тут же тушуется. Но Хенджин смотрит с таким обожанием, что маленькая улыбка всё-таким расцветает на губах.       — Это хоть того стоило? — Хенджин с удовольствием окидывает взглядом Феликса: румяные щеки, расслабленное выражение лица и мягкое тело, не скованное напряжением. Ёнбок выглядит спокойным. — Ты меня простил?       — А? — Феликс на секунду бросает на него взгляд, полный непонимания. А потом смеется низко. — Конечно, простил. И хорошо, что Хан остался у Минхо.       — У меня не получилось быть тихим? — Хенджин смущенно наклоняется к нему и целует в нос.       — У нас не получилось, Хени, — Феликс отвечает на поцелуй, касаясь мягких губ. — Чану на глаза нам лучше завтра особо не попадаться.       И Феликс прав.