Разбивая рубины в дыму

      Гробовая тишина комнаты нарушалась звуками тяжелого дыхания и страстных поцелуев в шею. Рука брюнета развязывала красный галстук, так старательно повязанный на шее этим утром, а тем временем другая рука жадно пробирались под рубашку друга, пытаясь докоснуться до каждого сантиметра его тела. Кареглазый в свою очередь, немного смущаясь, касался широкой спины уже раздетого парня и до сих пор не верил происходящему. И брюнет, словно прочитав его мысли, развеял все сомнения, прошептав в самое ухо:       — Поцелуй меня еще раз. Прошу.       Его не нужно было долго уговаривать. Он, полностью отбросив все страхи, прижался к разгоряченной груди друга и коснулся его губ сначала аккуратно и мягко, а затем более страстно и энергично. Через какое-то время им пришлось оторваться друг от друга, чтобы отдышаться.       — Я люблю тебя, Лунатик.

***

      Римус проснулся от звука закрывающейся двери. В кровати было как-то холодно и неуютно. Не хватало его... Но куда же он убежал? Взглянув на часы он опешил еще сильнее, ведь не пробило и семи часов. Такое странное и нехарактерное для Блэка поведение (обычно тот не вставал так рано) сбивало с толку. Выкарабкавшись из под теплого одеяла и натянув колючий свитер на голую грудь, Люпин осмотрел свою комнату в поисках хоть какой-то записки, объясняющей такое бегство. И записка была. На книжной полке лежала аккуратно сложенный лист бумаги. «Спасибо».       — И это всё? - вслух чертыхнулся парень. На душе стало как-то грустно и пусто.       Придя к выводу, что нужно чуть позже поговорить с Блэком, он оделся в первое, что попало под руку и вышел из комнаты, тихо ступая по коридору. Общая гостиная субботним утром была безлюдна, но он точно знал, кого найдет в кресле у камина, с книгой в руках.       — Доброе утро, Лили.       — Привет, Римус, - девушка приветливо улыбнулась и отложила книгу в сторону. - Как прошел вчерашний вечер?       — Это смотря во сколько ты ушла, - Люпин уселся в кресле напротив.       — Ты же знаешь, что все эти вечеринки в честь победы в матчах не для меня.       — Так значит ты не осталась? - в голосе парня звучало некое подобие разочарования и грусти, которые Эванс уловила сразу и, опережая все вопросы, отчеканила заранее подготовленное разъяснение.       — Джеймсу было не до меня, очередная победа вскружила ему голову, думаю, он не оставался один на протяжении всего вечера. Даже если бы мне хотелось, мне бы не удалось подойти к нему в такой толпе, так что я...       — Он искал тебя, - перебил Римус.       Лили помедлила.       — И что с того? Наверняка хотел похвалиться победой или отпустить очередную идиотскую шуточку. Меня это достало! Он слишком глуп и несерьезен. А на уме у него только квиддич! - она состроила гримасу отвращения, но по наблюдениям друга, не без труда.       Но затем глаза девушки уловили какую-то мелочь, и в них загорелся огонек.       — Не я одна вчера ушла рано, верно? Кажется, ты тоже нашел занятие поинтереснее.       Лицо Люпина налилось кровью и он ответ глаза, смущенно улыбаясь.       — Ну и каков наш Бродяга в постели?       Римус резко оживился, как будто испугавшись, быстро и как-то несвязно забормотал, отмахиваясь от слов подруги, активно махая руками.       — Лили, все было не так. Вчера вечером мы разговаривали, а потом мы с ним... он... эм-м-м... у нас... в общем, мы не занимались сексом... - он понимал, что скорее всего не стоит лгать, но хотел, чтобы эта ночь осталась только между ним и Сириусом.       Эванс нахмурилась, а затем глянула на парня, вскинув брови.       — А как же... - она пальцем указала на свою шею. Точно в этом же месте на шее Лунатика красовались два красных пятна.       — Мы только целовались, - еще больше смутившись, поговорил он, не желая признаваться.       Лили рассмеялась и, наклонившись вперед, потрепала его по плечу, как бы успокаивая.       Вскоре гостиная стала наполняться людьми, в частности ребятами с первого и второго курса, ведь те уж наверняка не сидели допоздна. Первым пришел Питер. Он выглядел уставшим и вялым, как позже выяснилось, он переборщил с огневиски, но вскоре было ясно, что и Джеймс вчера отдохнул на славу. Что, в какой-то мере, очень разозлило и обидело Лили. Единственный, кто до сих пор не появился - Сириус. Они решили не дожидаться его и направились в Большой зал на завтрак.       — Видимо, Бродяга отсыпается с какой-нибудь девушкой после бурной ночи, - весело заявил Поттер.       — Спорим, это пуффендуйка? - ухмыльнулся Петтигрю, а затем большим пальцем указала назад.       — Да ну-у, ставлю на когтевранку, - Сохатый кивнул в сторону стола Когтеврана.       Римус скривился, услышав подобное, и только Лили подметила его реакцию.       — Вообще-то, Сириус провёл... - она метнула взгляд на Люпина, но тот сидел с таким выражением лица, будто сейчас провалится под землю и слегка пихнул её логтем. - Эм-м, я видела его с кем-то из нашего факультета. Но давайте не будем об этом, думаю, он сам расскажет все, когда придет.       Парни переглянулись, лукаво улыбаясь, а Лили посмотрела на Люпина виноватым взглядом, на что тот лишь неоднозначно кивнул.       Блэк явился ближе к концу завтрака в помятом виде, на его шее также были красные пятна, оставленные Люпином, а на губах след чьей-то помады. Римус, увидев это, нахмурился и оторопел.       — Ну что? Это была когтевранка? - спросил Джеймс.       — Или пуффендуйка? - поддержал Питер.       — Э-э, пуффендуйка. Мэрил Квебертон, - произнес он, избегая взгляда Лунатика.       Римус в сметении не знал, что и думать, но промолчал, решив, что это не разговор на публике. Внутри него было какое-то опустошение и горечь, словно его променяли, словно его стеснялись.       — Я так и знал! Поттер, ты мне должен 10 сиклей! - буквально пропел Хвост, тем временем, как Джеймс глубоко и огорченно вздохнул.       Лили презрительно смотрела на Блэка и ждала, пока тот заметит это. Когда всё же это случилось, она разочарованно покачала головой и в каком-то грубом тоне заявила, что у него на губах чужая помада. Сириус кинул беглый взгляд на Люпина, который без какого-либо настроения размазывал кашу по тарелке, и наспех провел большим пальцем по нижней губе.

***

      Лили сидела в библиотеке в полной тишине и одиночестве, все свои мысли и переживания она мигом записывала в небольшой блокнот. Но она никогда не догадывалась, что в такие моменты ее одиночество - «не полное». Частенько, надев мантию-невидимку, Джеймс наблюдал за Эванс. Нет, он ни в коем разе не читал ее записи, пока она пишет, это было бы чересчур неправильно и подло. Он просто наблюдал за ней. Как старательно она выводит каждую строчку, как поправляет длинные волосы и как смысл написанного отражается на ее лице. Иногда Петтигрю подшучивал над Поттером по этому поводу, но он просто ничего не понимал. Он никогда никого не любил.       Но сегодня все было по-другому... Он должен, нет, обязан извиниться. Вчера, перед матчем, он нагрубил Лили. Это должна была быть очень важная игра, в которой просто нельзя проиграть, и из-за этого Поттер нервничал, как никогда.       — А вдруг я проиграю? Тогда весь факультет меня возненавидит, а слизеринцы... Они же начнут постоянно задевать меня этим! Но у меня ужасное предчувствие, будто случится что-то плохое.       — Джеймс, не переживай, это всего-навсего матч. Очередной матч. Даже если ты проиграешь, то это ничего не значит, никто тебя не возненавидит. Иногда случаются промахи, это нормально.       Он несколько минут думал над ее словами, а потом, с какой-то озлобленностью заговорил.       — Спасибо за веру в меня, Лили. Большое спасибо. Но мне сейчас нужна была поддержка, а не слова о том, какой я никчемный игрок.       И как он мог так ответить? Что на него нашло?       А ведь она еще начала объясняться перед ним, что имела в виду совсем другое, а он нагрубил еще сильнее... И потом он конечно понял, что она говорила о том, что его любят не за победы в квиддиче, и что один проигрыш ничего не значит, он все равно останется одним из лучших игроков. Но это было потом. Какой же он все-таки идиот!       В тот день Эванс хотела подарить ему амулет, обычная побрякушка, даже не волшебная, купленная в лавке маглов у старушки барахольщицы, но он был особенный, приносил удачу и она в это искренне верила. Но Поттер об этом, вероятно, никогда не узнает.       И вот он стоял и смотрел на нее, не зная, как начать разговор, подойти и снять мантию перед ней? Или снять ее за углом и сделать вид, будто искал ее? В итоге он решил, что все-таки снимет ее за углом. Хотел было сделать шаг назад, но его нога запуталась в краешке мантии и он споткнулся. Как же нелепо это было! Но Лили, кажется, ничего и не заметила, даже не дернулась. Он развернулся и только приготовился тихо шагнуть, как прозвучал голос Эванс.       — Из тебя очень плохой шпион, Джеймс. Ты это знаешь?       Черт! Поттер снял мантию, тихо подошел к столу, за которым сидела Лили и сел рядом.       — Как ты узнала, что я тут? И что это именно я?       Она захлопнула свой дневник и внимательно посмотрела на парня.       — Когда ты за чем-то наблюдаешь, то становишься очень невнимательным к другим вещам. Примерно месяца два назад я заметила тебя - из под мантии торчал краешек ботинка, потертого с левой стороны, - Джеймс опустил глаза на свою обувь. И правда, один ботинок сильно потерт с левой стороны. Удивительно, как она замечает эти мелочи. - Но мне не всегда удавалось понять, стоишь ли ты рядом или нет. А потом, ты по какой-то причине начал вставать гораздо ближе, чем раньше, и вычислить тебя было сущим пустяком. Запах древесного парфюма.       Эванс схватила все свои вещи и собралась уйти, но Поттер встал и перегородил ей путь.       — Подожди, мне нужно кое-что тебе сказать.       Девушка промолчала в ожидании, но и сама прекрасно понимала, что сейчас последуют извинения.       — Лили Эванс, я - полный олень. И ты знаешь, что я, буквально, олень, - Лили хмыкнула и едва улыбнулась. - Я не знаю, что на меня нашло вчера и почему я наговорил тебе такой бред. Прости меня. За завтраком ты ни разу не сказала, что я идиот, и если так будет продолжаться дальше, то я повешусь прямо за обедом.       — Это было бы чересчур эгоистично, портить людям аппетит, - заметила девушка.       — Значит, ты прощаешь меня?       — Прощаю, но только меня интересует один вопрос, - последовала короткая пауза. - Зачем ты постоянно следил за мной а библиотеке?       Джеймс замер, не зная, как и сказать.       — Боюсь, слов здесь недостаточно.       Он наклонился и поцеловал ее в губы. Мягко и нежно, как бы показывая, что если она против, то он отстранится. Но она отвечала на поцелуй также мягко, как бы отвечая, что ее все устраивает.

***

      Они сидели в гостиной вчетвером. Питер и Римус играли в шахматы, хоть второй постоянно отвлекался, уходя в свои мысли, и этим раздражал Петтигрю. Джеймс смотрел в камин, думая о ситуации с Лили. Примерно через пять минут она выйдет в гостиную и направится в библиотеку, а он пойдет за ней следом. Правда, он еще не придумал, как будет извиняться... А вот Сириус делал вид, что читает «Ежедневный Пророк», в то время, как сам думал о прошедшей ночи. Лунатик весь день пытался поговорить с ним, но тщетно, Блэк старается избегать друга, ведь тогда придется говорить правду, а он этого очень и очень не хочет...       В гостиную вошла Лили и быстрым шагом вышла из нее через дыру в стене, что-то сказала Полной Даме и направилась в библиотеку.       — Я за мантией и за ней, - оповестил всех Поттер, уходя.       — Давай, Сохатый, верни свою даму сердца, - бросил ему в след Хвост, посмеялся и передвинул ладью на три клетки вперед, тем самым, съев короля противника. - И кто здесь лучший игрок в шахматы?       — Конечно ты, но только когда я разрешаю обставить себя, - он слабо улыбнулся, стараясь вести себя, как обычно.       Сириус, услышав подобное, рассмеялся, ближе придвинулся к игрокам и, с лицом, выражающим небывалую гордость, кинул только что передвинутую ладью в Петтигрю.       — Смирись, что тебе никогда не обыграть Лунатика.       — Идоты, - недовольно пробурчал тот. - Пойду спущусь к эльфам. Они то уж точно добрее вас будут.       Блэк еще раз рассмеялся, но на этот раз нервно, жалея не тому, что обидел Питера, а тому, что тот покинул их в очень неподходящий момент.       — Не стоило этого говорить, он делает успехи. По крайней мере, обдумывает ходы, а не ставит фигуры куда попало, - как-то холодно проговорил Люпин, собирая фигуры в коробку. Он долго обдумывал, с чего начать этот долгий и сложный разговор. Внимательно осмотрел друга, а затем, все же решился произнести хоть что-то. - В чем дело?       — О чем ты? - улыбнулся Бродяга одной из своих ослепительных улыбок, словно не зная ответа на собственный вопрос.       — Не делай вид, будто ничего не понимаешь, будто ничего не было сегодня ночью, - эти слова почему-то дались особенно тяжело.       — Лунатик, мы просто перебрали с огневиски, - улыбка Блэка превратилась в печальную, а еще через пару секунд и вовсе исчезла. Он врет. Он не брал в рот и капли, ему хотелось запомнить каждое мгновение.       Римус горел изнутри от обиды и злости. Его кулаки сами собой сжались до того сильно, что костяшки побелели. Он обвел взглядом гостиную, пытаясь успокоиться, про себя отметил, что только в дальнем углу комнаты на диванчиках сидела компания третьекурсников, бурно обсуждавшая что-то свое. Сириус поднялся с дивана, чтобы уйти, чтобы снова сбежать, но этот жест пробудил в Римусе еще большую злость и тогда он вскипел, вскочив с кресла и размахивая руками.       — Мерлин! Ты признался мне в любви! Ты целовал мое тело и твердил, как долго не мог решиться, а утром я вижу лишь записку с благодарностью. Мы переспали, а теперь ты притворяешься, будто ничего не случилось, говоришь о какой-то там Мэрил Квебертон. Будто ты не молил меня о каждом поцелуе! Будто ты перебрал с алкоголем, хотя это вовсе не так. Скинь свою чертову маску и будь честен, Блэк!       Римус дрожал, его щеки пылали, как никогда прежде, а кулаки сами собой расслабились, как только он увидел резкую перемену в состоянии друга. Сириус тоже дрожал, но было ощущение, что он сейчас поддастся нервному срыву и упадет в обморок. Лицо стало бледным, а глаза предательски заблестели, пытаясь выпустить слезы на волю. Он заговорил тихим и неожиданно охрипшим голосом.       — Люпин, неужели ты не понимаешь в чем дело? Мы не можем быть вместе. Ты слишком хорош для меня. Я - сплошной комок раздражения и агрессии, который боится причинить окружающим людям боль. А ты - человек, которому я точно не хочу причинять боль, у тебя и своих проблем достаточно, тебе не нужен я. Тебе нужен кто-то, с кем полная луна будет не страшна.       Последовала короткая пауза.       — Позволь мне самому решать, кто мне нужен, а кто нет. И если хочешь знать, с тобой я забываю о полнолунии.       Они смотрели друг другу в глаза очень долго, не зная, что делать и что говорить. Словно, вокруг ничего нет, словно они одни в этом огромном и сложном мире. Римус первый решился на действия. Сделал шаг вперед и обнял Блэка так крепко, как его еще никогда не обнимали.       — Я люблю тебя, Бродяга.