Crazy in love

      Сонхва просыпается от грохота на кухне. Звон посуды вырывает из сна настолько резко, что сердце колотится как бешеное и ему требуется несколько мгновений, чтобы успокоиться и понять вообще, где он. Только после этого он может встать и направиться в сторону источника шума, слыша по мере приближения знакомую тихую ругань. Он не проходит, а останавливается у порога, облокотившись о дверной косяк и молча наблюдает развернувшуюся перед глазами картину.       Хонджун опять пьян. Сонхва даже не нужно видеть его лицо или слышать голос, чтобы понять это. Его выдает шумное дыхание и рваные движения, отличающиеся от обычных спокойных. Хва поджимает губы. В свою очередь Ким не замечает его – он крутится по кухне, собирая с пола осколки разбитых кружек, павших жертвами его неловкости. Он тихо ругается сам на себя и поднимает глаза, чтобы убедиться в том, что не разбудил Сонхва. И сталкивается с его недовольным, заспанным лицом. Губы тут же растягиваются в заискивающей улыбке.       — Ой, приве-ет! – шепчет он.       — Привет, – сухим шепотом отвечает Хва, подчеркивая тем самым неуместность этой попытки быть тише. Какой смысл – он уже проснулся.       Смешно смотреть, как Хонджун силится скрыть своё состояние, хмурит брови и внимательно оглядывает Сонхва, скользя взглядом по голым ногам, по футболке, прячущей худобу, по сложенным на груди рукам. Джун усиленно избегает лица, зная, что чуткий Пак моментально поймёт, что он не трезв. Потому что ему кажется, что скрывать это получается очень хорошо.       — Как дела? – тянет Хон. Ему неуютно под взглядом Сонхва, и он зябко ведет плечами, сбрасывая напряжение.       — Блять, ты серьезно? – Пак моментально загорается. – «Как дела?», ты шутишь? Джуни, ты опять нажрался, хотя обещал, что не будешь пить, а теперь притаскиваешься домой не пойми откуда и улыбаешься?       — Прости…       Стыдно, очень стыдно. Он снова расстроил свою звезду. Но как по мнению Сонхва он должен отмечать подписание контрактов? Любая сделка завершается в ресторане. Это рабочий момент, только и всего. Хотя, возможно не стоило продолжать дома, потому что глаза Хва прикованы к початой бутылке на столе.       — Да что мне твоё «прости»? Я устал слушать оправдания и извинения. Сколько можно?       — Малыш, послушай…       — Нет! – пресекает попытку оправдаться Сонхва и тут же тяжело вздыхает. Сколько? Сколько он ещё будет терпеть выходки Джуна и каждый раз принимать его извинения? А извиняется Джун очень хорошо… Пак трясёт головой, отгоняя ненужные мысли. Его бесит, что Ким нагло пользуется его любовью, будто бы это данность, а не что-то, что нужно заслужить, и, самое главное – удержать.       — Сонхва, послушай, это случайность, больше не повторится. Хотя… – он резко замолкает, задумавшись на секунду, а затем восклицает: — Да, собственно, что такого-то? Ну выпил и выпил, с кем не бывает?       — Да? – голос Сонхва неожиданно тихий и не предвещающий ничего хорошего. Хонджун нервно сглатывает – он хорошо знаком с этой интонацией. Ему конец. – Окей… А если я так сделаю?       — Сделаешь что? – тревога сквозит в голосе несмотря на попытку скрыть её. Сонхва выглядит очень решительным и это пугает – его звезда способна на многое и Джун знает, что на самом деле Пак ещё безумнее, чем он сам. Просто Хва борется со своими демонами, в отличии от него, сдавшегося без сопротивления.       — Нажрусь, как ты. Что тогда?       Хонджун не может сдержать звонкий смех, полный облегчения. Его малыш? Он же вообще не пьёт. У Пака очень плохая толерантность к алкоголю, уносит буквально с рюмки, поэтому он не пьёт совсем, дабы не ставить себя в неловкое положение. Сонхва тот самый человек, который в баре берет сок, а потом развозит всех друзей по домам. Это вот он собрался напиться?       Но вместо того, чтобы задорно посмеяться с Хонджуном над собственной шуткой, Хва молчит. Его глаза сужаются от гнева, и он делает шаг вперёд. И если бы Хонджун был более трезв, если бы в этот момент он не смеялся до слёз, если бы воспринимал слова Хва всерьёз, то он бы остановил его. Но все эти «если бы» наложились на то, что он не успевает и шокировано смотрит, как его любимый малыш хватает со стола открытую бутылку джина и припадает к горлышку, закидывая голову. Пак пьет так, будто это не крепкий алкоголь, а вода, и Джун несколько секунд просто смотрит словно завороженный на то, как двигается кадык на его шее, пропуская жидкость в горло. Пожалуй, это самое красивое, что Хонджун видел в своей жизни. Тем не менее, он даёт себе мысленную пощечину и бросается к Сонхва, цепкими пальцами вырывая у него бутылку из руки. К счастью, тот не сопротивляется.       Джин выплескивается на пол, а Сонхва хватается руками за стол, кашляя и давясь воздухом. Горло жжет и каждый вдох причиняет боль, но глядя в глаза Хонджуна он не жалеет. Впечатлить Кима сложно, у Сонхва это почти никогда не получается. Тот весьма скуп на эмоции и как будто бы не ждёт от него ничего, реагируя на все его слова и действия снисходительной улыбкой. Но сейчас Джун выглядит так, что Пак находится в смятении – он не может идентифицировать его эмоции, потому что никогда не видел такого выражения лица. Но искренности Хонджуну не занимать.       — Ты… – он задыхается и даже не может толком говорить. – Ты безумный! Какого чёрта ты творишь?       — А что, думаешь только ты способен делать глупости? – голос хриплый и каждое слово дается с трудом.       — Блять, ты как? – руки Хонджуна обхватывают горящее лицо, и он внимательно всматривается в его глаза.       — Лучше, чем ты думаешь, – врёт Сонхва. Он уже чувствует, как жар разливается в желудке и распространяется по всему телу. В голове появляется непривычная легкость и Пак знает – это только начало. Его накроет быстро, но это того стоило – может хоть сейчас его слова начнут воспринимать всерьез. Хотя, кажется, он ошибся, потому что реакция Джуна не совсем такая, какую он ожидал.       — Это самое прекрасное, что я мог увидеть, ты… Ты невероятный человек!       Сонхва едва не стонет – так вот что это было. Этот восторг в глазах Хонджуна… Почему он вообще решил, что, отзеркалив Кима добьется хоть чего-то? Ведь его любимый человек больше всего на свете любит сначала его, а сразу после импульсивные поступки. И, разумеется, сейчас он под впечатлением от Сонхва и его необдуманной глупости. Впрочем, это уже не важно… Паку становится всё равно, и ощущение ладоней Джуна на своей коже усиливаются. Он тяжело сглатывает. Вот почему он ненавидит алкоголь – контроль над телом исчезает и управлять им и своими реакциями становится невозможным.       — Понравилось? Давай начну делать так каждый день и через месяц поговорим.       Он сбрасывает с себя руки, но Джун слишком близко и лишь перемещает их на его талию. Очень вовремя – Пак делает шаг в сторону и его тут же ведёт. Парень недовольно морщится – как быстро координация сдается, а ведь выпил-то он всего ничего.       — Малыш, малыш…       Хонджун придерживает, словно Сонхва стоять не может. А тому смешно – уж слишком быстро Ким протрезвел, буквально на глазах. Стоило всего-то опрокинуть полбутылки джина. Пак пытается его отпихнуть в сторону, но куда там – дело даже не в физической силе, а во вредности противного скорпиона. Не отпустит, если не захочет. И всё, что остаётся Сонхва – тяжко вздохнуть.       — Так и будем стоять? Или ты меня отпустишь?       — Не отпущу.       Почему-то кажется, что в этой фразе смысла больше, но Пак не может собраться с мыслями и как следует обдумать услышанное. Вместо этого он демонстративно закатывает глаза и с фразой «ну и ладно» резко расслабляет ноги. Он даже не сомневался – Хонджун не позволит ему упасть.       — А если бы я не удержал? – Ким притворяется недовольным, глядя сверху вниз на повисшего в руках Сонхва.       — Загадал бы желание, – с ухмылкой парирует Хва.       — У меня нет желаний кроме тебя.       — Красиво…       Хонджун улыбается уголком губ. Единственное, что он умеет – красиво говорить. Как хорошо, потому что в своё время нехитрый талант пригодился – Пак любит ушами. Это сейчас он упрямо делает вид, что слова Джуна не цепляют, как раньше, хотя оба знают, что это не так и его ушки, как прежде краснеют от искреннего восхищения, которое Ким щедро выражает.       Не желая слушать дальнейшие пререкания, Хонджун подтягивает его за талию и приподнимает. Хва не любит, когда его носят на руках, потому что потеря контроля для него равна смерти. Но сейчас он всё равно не властен над своим организмом – опьянение наступает быстрее, чем планировалось и идти твёрдо уже не получится. Да что там… Как угодно вряд ли получится. Поэтому он благосклонно позволяет взять себя на руки, и вздергивает подбородок повыше. Хон чуть не смеётся – его звезда такая гордая.       — Не думай, что на этом всё закончилось, – в подтверждение его мыслей отрезает Пак, обвивая руками шею. Ким хмыкает – он и не сомневался.       Его собственная походка не отличается твердостью, но из-за доверия Сонхва он собирается. Только у самой постели руки дают слабину, но сокровище в безопасности и Ким осторожно опускает его на кровать. Хва довольно тянется, как большой кот и разве что не мурчит. Он неосознанно закусывает пухлые губы и проводит руками по груди вниз, оглаживая тело и замечает направленный на него взгляд.       — Что не так?       — Ты прикалываешься? – Хонджун не понимает, как можно быть настолько несообразительным. Неужели он, по мнению Сонхва, должен спокойно реагировать на это? Хотя, кажется, до того начинает доходить и он тихо смеётся. Теперь уже его руки скользят по груди не случайно, а намерено, дразня Кима.       — Хочешь, да? Какая жалость, ведь уже так поздно… А вот если бы ты пришел раньше и…       — Пак Сонхва, если ты думаешь, – он медленно идёт к кровати, с каждым шагом разбивая уверенность Пака в собственной неприкосновенности. – Что дразнить меня – это хорошая идея, то у меня для тебя есть новость…       Следующие его движения столь быстрые, что Хва не успевает сориентироваться и вот уже его руки прижаты за запястья над головой, в то время как сам Ким стоит на коленях, нависнув над ним.       — Малыш, не играйся со мной, ты проиграешь.       Раньше Хонджун переживал, что напугает его своим напором, но Пак не боится – он знает, что рядом с ним он в безопасности. И вся эта грубость лишь показуха. Хотя… Хонджун бывает разным, но зависит исключительно от настроения самого Сонхва. Поэтому парень без труда высвобождает запястья из хватки, не встретив никакого сопротивления. Нежные пальчики ведут по шее и щекочут кожу, отзываясь россыпью мурашек по телу. Руки Хона вздрагивают, но он удерживает себя и смотрит на Сонхва, такого красивого и желанного. Правда тот с интересом оглядывает его руки и грудь, не замечая направленного на него взгляда.       — А ты знаешь, – наконец он смотрит на него своим томным взглядом из-под ресниц. – Что это может расцениваться как насилие? Я вообще-то пьян, а ты хочешь воспользоваться мной…       — О-о-о… – Хонджун довольно улыбается – малыш хочет подразнить его? Неплохо. Он наклоняется к его лицу и выдыхает в нежные губы, заставляя Хва ловить каждое слово: — Какое совпадение, что я тоже пьян. Так может всё, наоборот, и это ты хочешь мной воспользоваться?       Пак закидывает изящные руки на его шею и ведет ногой по бедру. Хонджуну даже не надо видеть, он и так знает, что тот уже возбужден. Когда Хва начинает так жаться к нему это значит только одно – что он безумно хочет его.       — О, нет, что ты, я бы никогда не воспользовался тобой в нетрезвом виде.       Пальцы зарываются в рыжие волосы, сжимая у корней и Ким мычит от тянущих ощущений. Он упирается рукой в кровать над его головой и подцепляет второй край футболки. Лёгкое касание живота и Хва блаженно закрывает глаза.       — Я тоже не стал бы так опускаться, – шепчет Ким, и, противореча собственным словам, спускается ниже, целуя полоску кожи, виднеющуюся под футболкой. Пак рефлекторно раздвигает ноги шире и опускает взгляд на виднеющуюся макушку. Это раздражает – то, что Хонджун решает все проблемы в постели, но, чёрт побери, он лучший мужчина в его жизни. И даже если бы Сонхва собрал всю свою волю в кулак, то не смог бы отказаться от него.       Хоть лица Хонджуна не видно, но это не мешает понимать его намерения. По горячему дыханию, опаляющему тазовую косточку, по глубоким влажным поцелуям бёдер, по проворным пальчикам, стаскивающим с него белье. Но всё равно когда язык Джуна мажет по головке парень вздрагивает от неожиданности. Блядский рот. Наглый, противный и хитрый рыжий чёрт. Он хорошо знает, как довести Сонхва до иступленных всхлипов и никогда не упускает возможности показать на что способен. Хонджун поднимает голову и пристально глядя в глаза сплевывает на ладонь. Рука скользит по члену, и Хва с трудом сдерживается, чтобы не застонать. Ну уж нет, не так быстро.       Помогая рукой, Хонджун берёт сразу наполовину. Юркий язычок обводит венки и Хва шумно вздыхает. Пальцы скребут по затылку Кима, путаясь в отросших волосах. Он не давит на него, но Хонджун расценивает этот жест как требование большего и сам опускает голову ниже. На глаза невольно наворачиваются слезы, когда головка упирается в горло, и он смаргивает их, старательно втягивая щеки. Раньше у него совсем не получалось, но ради Хва он научился. Он многому научился ради него, сломал себя и построил заново, ради него одного. Сонхва же не пришлось проходить через это, потому что изначально он идеален.       Чего Хонджун не знает, так это того, что Паку тоже пришлось измениться. Зажатый и закомплексованный он вышел из своего комфортного уголка только благодаря бесконечной любви к Хонджуну и желанию соответствовать своему нахальному и самоуверенному парню. Сейчас он так естественно делает то, что раньше себе никогда бы не позволил. Например, подается бёдрами на встречу Хонджуну, глубже в его глотку, не позволяя отстраниться. Ему нравится слышать, как Ким давится его членом и судорожно стискивает пальцами бедро.       С громким причмокиванием Джун выпускает его член и выпрямляется. Он улыбается так, как Сонхва не любит – пугающе до одури. Есть у него такая улыбка, которая на грани безумия… Он подается вперед и прижимается губами к губам Пака, жадно целуя. Привкус собственного предэякулята попадает в рот вместе со слюной Хона, и парень стонет – какой же всё-таки Ким мерзкий. Почему он его вообще любит?       Ладони Хва крепко обхватывают его лицо, так что, когда Ким пытается отстраниться, тот тянется следом, ловя остатки поцелуя. Хонджун ухмыляется – как бы Сонхва ни кривил лицо от его выходок всё равно не против. Потому что в глубине души он ещё больший демон, чем сам Хонджун. Тем не менее поцелуй он разрывает, и Хва со вздохом откидывается на спину.       — Где? – отрывисто бросает Ким.       — Где бросил – там и ищи, – пожимает плечами Сонхва. И следующие пару минут он может наблюдать прекрасную картину, как Хонджун мечется по спальне, ища смазку. Он растерянно смотрит на Пака и тот, со вздохом, взмахивает рукой в сторону ванной. Кажется, там они были вместе в последний раз. И действительно – с видом победителя Ким появляется оттуда через считанные мгновения.       — Куплю и разложу вообще везде, где только можно, – злобно бормочет Хонджун, пристраиваясь между ног парня. Он растирает жидкость в пальцах, зная, что его малыш не любит холод.       — Отличная идея, чтобы кто-нибудь типа Уёна нашёл и а-ах… – он не успевает закончить и зажмуривает глаза. Пальцы Джуна мгновенно занимают всё внимание, и Хва шумно выдыхает. Вторая рука удерживает за талию, не позволяя дёргаться, хотя Сонхва и не пытается. Он закидывает голову и тяжело сглатывает. В горле как-то резко пересохло и дышать становится труднее, а Хонджун и рад – проталкивает второй палец и целует его живот и грудь, ничуть не облегчая состояние Пака.       — Малыш, ты весь горишь, в курсе?       — Естественно… – Хва сглатывает, и через силу сипло шепчет, чувствуя в себе уже три пальца Джуна: — Естественно, это всё из-за джина.       Всхлип в тишине, нарушаемой лишь хлюпающими звуками смазки, оглушительно громок. Но Паку плевать, он прогибается в спине и хнычет, пока Хонджун трахает его тремя пальцами, покусывая живот. Рука Сонхва невольно скользит по животу вниз, но Джун отбрасывает её в сторону.       — Так не пойдёт, иначе ты кончишь через секунду.       — Джуни… Пожалуйста…       Он сам не знает, чего просит, полностью доверяясь воле своего мужчины. И тот ценит его доверие и не мучает более. Хонджун извлекает пальцы, напоследок проведя по ягодицам, покрывшимся лёгкими мурашками. Приподнявшись на колени, он медленно расстёгивает брюки, позволяя своей звезде любоваться собой, пока тот водит ладонями по груди, касаясь чувствительных сосков. Ким знает, насколько глупо выглядит, глядя на него с благоговейным обожанием, но ничего не может с этим поделать – Сонхва самый прекрасный человек на свете.       Он подтягивает его за бедра ближе и медленно входит. Контролировать свои движения и желания, будучи под градусом неимоверно сложно, но из них двоих на нём больше ответственности. Ладони мягко сжимают узкую талию и Ким неспешно двигает бёдрами, сразу слыша шумный выдох. В отличие от него, Пак не сдерживает себя и тянется руками, обнимая его. Ноги обвивают талию Джуна и наконец тот позволяет себе двигаться быстрее.       Отрывистые движения слишком резкие и Хва скулит, ощущая давление на простату. Он упирается лбом в плечо Хона и слабо стонет, тут же слыша его довольный смешок. Дыхание Хонджуна неровное и от парня разит джином, но Хва это даже нравится. Сейчас ему нравится всё. И смазанный поцелуй в висок, и лёгкий укус в шею, и руки, что очерчивают изгибы талии и пролазят под спину, обхватывая тело.       — Сильнее, пожалуйста, – вырывается изо рта и, когда Хонджун отстраняется, чтобы взглянуть в его лицо, Сонхва кажется, что сейчас он сгорит со стыда. Уж слишком внимательно тот смотрит, прожигая своими темными глазами насквозь. Только неимоверными усилиями Хва удерживается от того, чтобы спрятать лицо в ладонях – тяжело выдерживать такое давление. Но Хон, к счастью, первый отводит взгляд и, вцепившись в плечи, вжимает его в постель.       От былого спокойствия не осталось и следа – Хонджун задаёт такой темп, что Хва чуть не задыхается. Он давится стонами, всхлипывает и скребёт по его спине короткими ногтями, не желая ни на миг выпускать из объятий. Каждый толчок прошивает тело насквозь и выбивает из Сонхва слёзы. Он и не думал, что трахаться пьяным настолько хорошо, не подозревал, что его тело может быть таким чувствительным, а Джун – страстным. И с каждым его движением, прикосновением и поцелуем Пак сгорает без остатка. Он жалобно стонет, уже жалея, что попросил сильнее, потому что физически выдержит, а вот эмоционально – не факт.       Сонхва даже не подозревает, насколько красив сейчас, с блестящей от пота кожей и горящими щеками, с растрепанными, прилипшими ко лбу волосами. Он жалобно хнычет и внимательно смотрит на Хонджуна таким взглядом, от которого у него перехватывает дыхание. То, что он близок к финалу Джун тоже видит в его лице – слишком хорошо его знает. Когда он начинает так кусать губы и жмуриться, значит сдерживает себя, дабы растянуть момент удовольствия. Но против Кима не выстоять и он входит до конца, меняя амплитуду фрикций на короткую. Чувствуя это, Хва иступлено стонет и крепче обхватывает ногами его талию. Рваные движения ощущаются глубоко и тянуще, и он сжимает не слушающимися пальцами плечи Кима. Мелкая дрожь сменяется крупной, а пелена слёз в глазах превращает тусклый свет ламп в размытое сияние.       — Джуни…       То, что планировалось тихим шёпотом вырывается изо рта полувскриком, пугающим самого Сонхва. Он не был готов к такому, но кажется Хонджун на седьмом небе от счастья – такого восторга у него Хва ещё не видел. Он что-то неразборчиво шепчет на ухо, слабо двигая бёдрами и чуть ли не душа Пака в объятиях. Но разобрать что он говорит не удаётся – пальцы Сонхва впиваются в плечи Джуна, и он всхлипывает, содрогаясь всем телом. Его кроет так сильно, что он не замечает, как Хонджун со стоном кончает внутрь. Обычно он такое не поощряет, но сейчас всё слишком хорошо, чтобы задумываться о подобных мелочах. И он даже не делает замечание Джуну, размазывающему сперму по его животу, какой смысл, если он слишком обессилен, чтобы делать вид, что ему противно?

***

      Хонджун сидит на кровати, привалившись к спинке, поглядывая на пристроившегося на груди Пака. Закинув длинную ногу на его бёдра, Хва легонько водит кончиками пальцев по его животу, наблюдая как от прикосновений напрягаются мышцы.       — Так что ты там говорил насчет месяца? Я не против, чтобы ты пил каждый день.       Сонхва чувствует, как от его дыхания шевелятся волосы на голове и крепче обнимает его за талию. Под ухом мерно стучит сердце Джуна, а его пальцы, перебирающие волосы, успокаивают собственный сбитый пульс. Теплые объятия Хонджуна дарят желанный покой, поэтому ответ получается не настолько дерзкий, как хотелось:       — Обойдешься, я не выдержу так месяц.       — М-да, очень жаль, – Ким целует его в макушку. – А ведь я уже был готов стать трезвенником ради таких вечеров, а то знаешь… Тяжеловато немного.       — Меньше пить и курить надо, тогда будешь выдерживать.       — Как будто бы тебя что-то не устраивает, – не преминул возможностью поддеть его парень. – И какие тогда у меня останутся радости в жизни?       — Тебе мало меня? – Хва поднимает взгляд и испытующе смотрит, выгибая бровь.       — Это не честно!       — А я и не обещал быть честным.       — Да я тебя…       Он откидывает ногу Пака и валит его на кровать, слыша довольный визг и одновременно подставляя руку под подушку, которой Сонхва пытается защититься. Его счастливый смех впивается в уши Джуна, пробирая до костей. Он знает, что это только сейчас его звезда счастлива, завтра всё вернётся на круги своя. И мысленно Хон клянётся, что он бросит, ради Пака. Он уже изменился раз ради него, значит сможет и ещё.