Признания в тишине

      Солнце клонилось к закату, освещая и без того разноцветный лес всеми красками от оранжевого до сиреневого. Едва теплые, осенние лучи ложились полосами, пробивающимися сквозь листья, на кожу, одежду, слепили глаза, путались в волосах, с которыми играл легкий ветерок, заставляющий все вокруг оживать и нежно шептать все самые сокровенные секреты, что знал этот лес.       Но ярче всего в этой гармонии светотени была улыбка маленькой девочки, которая в это время года всегда становилась тише обычного, как и весь город, поддавалась очарованию сезона, и училась созерцать, училась тишине и покою. Она даже забыла, что еще в самом начале пути отдала Кайе свой рюкзак, наверняка, под завязку набитый ее взрывоопасными игрушками, и только озиралась по сторонам, по совиному округлив глаза и рот. Завидев красивый лист или россыпь зрелых, аппетитных ягод, она летела диковинке навстречу, а, возвратившись, доверчиво тянула находки своему спутнику. — Малыш, завязывай с ягодами — съешь слишком много, и заболит живот. — Поймав за воротник, когда она снова попыталась изобразить из себя планер, остановил ее Кайя. — И места на ужин не останется. — Ужин, — алые глаза с восторгом загорелись. — А мисс Аделинда будет сегодня подавать свое мороженое? — Угу, вместе со штруделем. — И завидев, как ускоренно задвигала Кли своими короткими ножками, поспешил охладить ее пыл. — Но только для хороших девочек. Которые здороваются при встрече с хозяевами и не хнычут при виде цветной капусты.       Кли погрустнела. — Он хмурый, и я его боюсь, — со вздохом ответила она.       Кайя покачал головой. Он пытался подружить эту парочку уже какое-то время. И видел, что они оба очень старались: Кли изо всех сил пыталась вовлечь Дилюка в свои игры, а тот старался ее начинания поддерживать, но годы, проведенные в одиночестве, проведенные за маской ледяного спокойствия, проведенные с кинжалом под подушкой — оставили свой отпечаток. И привыкать к детской беззаботности и наивности было не так-то просто. Но их общение шло на пользу обоим — не верите Кайе, спросите у Джинн и Аделинды. Первая скажет, что за последнюю неделю ее подопечная провела в таймауте всего два раза, а вторая — что ее подопечный выглядит легче и моложе после вечеров, проведенных вместе. — Хмурый? Мы говорим о том же братике Дилюке, который радовался, как дитя, когда вы огненные шарики танцам учили?       Кли серьезно задумалась. Конечно, она не могла не помнить.       Это было месяц назад, прям перед отъездом Дилюка в Ли Юэ по делам, и она уговорила их уйти с винокурни чуть дальше в лес и устроить пикник с костром и маршмэллоу на палочках. Дилюк подкидывал дров пока крошечное пламя не превратилось в серьезную угрозу местной флоре и фауне, и, когда Кайя возмутился по этому поводу, тот, насупившись, снял часть огня и подвесил его в воздухе. Мол, так точно не разойдется. Малышка пришла в восторг от этого трюка и полвечера канючила, пока Дилюк не сдался и не объяснил ей, как это делается. Он отделял шарик за шариком из основного пламени, потом передавал очередь Кли. Двадцать минут спустя в воздухе кружился уже целый огненный ансамбль, который подчинялся каждому капризу двух дирижеров на земле. — Танцуют! Они танцуют, братик Дилюк, — кричала Кли и кружила свои огоньки. Дилюк молчал в ответ, и только всполохи и блики в широко открытых алых глазах говорили о том, что он сам был заворожен зрелищем. На его губах играла легкая, но такая искренняя и сияющая улыбка, что Кайя, знающий лучше многих, как капризна и переменчива жизнь, мечтал заморозить этот момент, остаться в нем навсегда, не шевелясь, не беспокоясь о том, что будет завтра, и через что еще им придется пройти — пусть теперь рука в руке, но все же — чтобы заслужить свое долго и счастливо. — Да, ты прав. Он не был тогда хмурым, он был очень даже милым, — наконец, придя к умозаключению, кивнула Кли. — И что это значит? — задал наводящий вопрос Кайя.       Деревья расступились, и вдали показалась красная крыша винокурни. Сердце забилось быстрее в предвкушении. Хотелось сорваться на бег и, как мальчишка, мчаться до самого входа и внутрь, сбить удивленного Дилюка с ног, закружить в объятиях, зацеловать и целый вечер говорить ему, как Кайя скучал этот месяц.       Но положение обязывало, поэтому он сделал глубокий вдох и выдох в попытке выровнять дыхание, перехватил Кли за руку и продолжил идти, как ни в чем не бывало. Разве что чуть быстрее. Самую малость. — Это значит, что надо почаще заставлять огоньки танцевать? — немного озадаченно спросила Кли. — И это тоже, — засмеялся Кайя, и снова забыл, как дышать, когда увидел фигуру, затянутую в темное, опирающуюся на поручни у входа. Он их ждал. И вместо того, чтобы отдыхать после тяжелой поездки, стоял там, наверняка уставший, и смотрел, когда они придут. — А что еще? — вернула его из переживаний Кли. — А еще дай ему шанс. И немного времени. И увидишь, какой он на самом деле теплый и заботливый, — немного рассеянно ответил он и махнул рукой. Фигура в темном подняла свою в ответ. Кайя улыбнулся, хотя, конечно, на таком расстоянии Дилюк этого видеть не мог.       Кли тихо хихикнула. — Ты просто очень влюбленный, братик Кайя, поэтому так говоришь. — Влюбленный? — удивленно переспросил он, не ожидавший таких комментариев от ребенка. — Нет, малыш, влюбленный я был, когда мне было семнадцать. Сейчас я его просто очень люблю.       Кли что-то зашептала себе под нос и начала загибать пальцы. Насчитав нужное количество лет, она округлила глаза и взглянула на Кайю с каким-то благоговением. — Ого, так долго! Ничего себе!       Кайя, усмехнувшись, потрепал ее по светлым волосам. — Подожди немного. Вырастешь, и в твоей жизни тоже будет такая долгая любовь.       Винокурня быстро приближалась, теперь Кайя мог видеть, что за спиной у Дилюка стоит Аделинда. Она переводила взгляд с напряженной прямой спины в черном сюртуке на подавшегося немного вперед, почти переходящего на бег и на буксире волочащего за собой маленькую девочку — словно стремившегося оказаться рядом хоть чуточку быстрее — Кайю. И улыбалась. Наверное, она радовалась больше всех, когда они, наконец, уладили все свои разногласия, и их семья снова стала семьей. Такой вот маленькой, странной, с совсем иной динамикой, но все же семьей. — Дилюк, — Кайя резко остановился в нескольких шагах от ступеней, замерев в совершенно несвойственной ему нерешительности.       Каждый раз, когда их разделяло на какое-то время, он отвыкал от близости. И каждый раз повторялось одно и то же: мозг знал, что можно подойти, прикоснуться, прижаться. Что все раны залечены, шрамы зацелованы и заласканы, слова сказаны, а чувства взаимны. Но каждый раз страх, старые травмы и ошибки прошлого останавливали его, заставляли замерзнуть, застыть нелепым изваянием. А вдруг, за то время, что они были порознь, все изменилось? А вдруг, Дилюк, наконец, понял, что их будущее было слишком подвешено в воздухе, слишком эфемерно, слишком нестабильно, и больше его не хочет? А вдруг… — Ой, все, — тряхнула головой Кли, приводя их обоих в чувства.       Они оба синхронно вздрогнули и отвели взгляд, осознав, что все это время завороженно смотрели друг на друга, потерявшись в своих мыслях, — Целуйтесь уже, я пойду внутрь с мисс Аделиндой. Такие большие, а такие глупые, да, мисс Аделинда?       Она решительно вырвала свою маленькую ручку из крепко сжимавших ее смуглых пальцев, не дожидаясь ответа, ухватилась за ладонь Аделинды и потащила ее к двери. Та, довольно улыбнувшись, послушно пошла следом. Щелчок замка дал им понять, что они остались на улице вдвоем. — Дилюк, — сглотнув, повторил Кайя, осторожно поднимаясь по ступенькам.       Тот, не отводя взгляда, протянул руки, и Кайя, преодолев оставшееся между ними расстояние, мгновенно оказался в их кольце, прижимаясь так, словно его жизнь зависела от этих объятий. — Люк, — прошептал он уже в чуть приоткрывшиеся пухлые губы и смял их своими.       Они оба мелко дрожали от знакомо-незнакомых прикосновений и поцелуев. Смуглые пальцы ласково скользили по порозовевшим скулам, вискам, путались в прядях, оглаживали шею и возвращались к лицу.       Давление ладоней на талию было долгожданным и таким правильным. Никто и никогда не мог быть настолько правильным в жизни Кайи, как человек перед ним. Только рядом друг с другом они становились целыми, завершенными, наполненными. Только рядом друг с другом жизнь начинала играть яркими красками.       Губы влажно проходились по губам: близко, интимно, нежно — напоминая обо всех чувствах, что были между ними, о привязанности, верности и преданности. Напоминая о том, что будущее было в первую очередь в их руках, и они уже сделали свой выбор — быть друг с другом до конца. Что бы ни принесли им ветра Барбатоса и безветрие Каэнрии. Сколько бы им не оставалось. Главное — ладонь в ладони. — Я скучал, — прошептал Кайя, смешивая их дыхание, не желая отстраняться больше, чем.       Дилюк кивнул, улыбнулся и сжал пальцы на чужой талии чуть сильнее. — Прости, что пришлось уехать так надолго. — Не извиняйся. — Он все-таки коснулся уголка чужих губ. — Бизнес сам себя не расширит. Главное, что ты вернулся. — Ты не остаешься сегодня? — полуутвердительно сказал Дилюк. — Нет, я пообещал Джинн, что мы с Кли вернемся вечером. А завтра у нас ранняя вылазка: с винокурни добираться будет далеко. И спать ты мне всю ночь не дашь. Так что, придется подождать еще пару дней до выходного.       Дилюк немного разочарованно вздохнул, но спорить, конечно же не стал — у каждого из них была своя жизнь за этими стенами, приходилось лавировать. — Но на выходные ты мой, — безапелляционно заявил он, надув губы. — Я всегда твой, — засмеялся Кайя.       Краем глаза он заметил движение. Рефлексы сработали моментально, и, всегда готовый отразить атаку, он дернул их обоих в сторону, уходя от приближающегося сверху предмета. Дилюк удивленно охнул и, повернув голову, тоже заметил потенциального обидчика. Протянул руку и поймал медленно летящий вниз оранжево-красный лист в затейливых прожилках. — Мой рыцарь в сияющих доспехах? — с иронией спросил он, покручивая черешок между пальцев. — Угу, неэффективно и бесполезно защищаю тебя от коварных деревьев, — Кайя покачал головой, с усмешкой вытащил лист из чужих рук и, сложив его на манер платка, вставил в нагрудный карман черного сюртука. — К глазам идет, — пояснил он.       Дилюк провел ладонью по текстурной поверхности с разноцветными прожилками, расплылся в нежной улыбке, от которой сердце Кайи всегда начинало биться чаще, и, подхватив своего возлюбленного под руку, повел к двери. — Пойдем внутрь, наверняка, все уже накрыто к ужину. — Угу, и Кли заскучала без нас. Что у нас, кстати, в программе сегодня? — О, тебе понравится. — Дилюк повернулся и сверкнул глазами. — Фейрверки. Привез их из Ли Юэ.       За огненными радужками плескалось детское озорство. Все-таки компания Кли хорошо на него влияет. И сегодняшний вечер обещал был незабываемым. Как и множество вечеров после него. До тех пор, пока не…       Тряхнув головой, Кайя отбросил все невеселые мысли и решительно открыл дверь. Какая разница, что будет потом, когда есть такое сейчас. И лучше бы насладиться им сполна, не позволяя ничему разрушить магию момента. Об остальном… он подумает завтра.