Взгляд Ждущего и Вера Ищущего

Тот-Кто-Ждет Я голоден. Агнец ушёл в далёкие земли три дня назад, даже не оставил еды. Это так на него не похоже. Из паствы осталось шестеро последователей. Кого-то принесли в жертву, кто-то умер от старости, кто-то был убит от руки Агнца поздней ночью. А мне только и оставалось, что помогать ему перерабатывать трупы. И это очень странно, использовать удобрения из тел бывших последователей. Очень странно… Зато тыквы растут на таких удобрениях отменные! Фух, жара. Денёк выдался неимоверно жарким. Когда ты бессмертен, да ещё и не нуждаешься во сне, становится даже немного скучно. И всё же — где Агнец? Без него мы тут загнемся все. Кроме меня, разумеется. Я ж Бессмертный. Однако, желудок от голода крутит. Хоть бы он быстрее вернулся.

***

Ночь. Оставшиеся шесть последователей отправились спать. Уф. Всё ещё не могу уснуть. И снять этот дурацкий подарок не могу. Я пытался сорвать с себя ожерелье, но оно будто приросло ко мне! Пашу как проклятый на этого барана и ночью, и днём! Устал. Отдохну. Решил побродить по округе, чтоб немного размять ноги. Если сидеть на коленях и целый день рыхлить землю, то ноги потом словно ватные. Во тьме показалась фигура. Агнец? Ох, я так рад, что он вернулся. В смысле, я рад, что он наконец накормит это голодное стадо, и они не станут шастать по моему огороду, вырывая и вытаптывая овощи! — Эй, ты чего? — баран выглядел измученным. Он всё ещё держал в руке меч, вся его шерсть покрыта пятнами разного цвета — кровь убиенных врагов. Он шатался и готов был рухнуть на землю. Что он и сделал. Ну что — вот мой шанс прикончить его и забрать себе его силы! Вернуть былое величие! Но что-то внутри заставило меня сделать всё иначе.

***

— Ты подстрижешь мою шерсть? — отлежавшись в лечебнице, он выглядел куда лучше, чем когда пришёл. Я держал в руках ножницы для стрижки овечьей шерсти. — Да. Не сказать, что мне это особенно нравится, но… Но когда он снимает свой красный плащ, когда становится передо мной на колени и кладёт на плечи руки, пока я сижу ровно на попе, это переполняет меня тем особым чувством… Превосходства. Да, корона всё ещё на нём, но когда он стоит вот так, на коленях… Ух, как же я… Так, спокойно. Сейчас этого барана надо постричь. И когда дело касается стрижки, надо быть очень осторожным. В прошлый раз он меня так отметелил за то, что я случайно поцарапал его животик — я ходить сутки не мог! Зверюга. А мне нравится, когда он так мило облизывается, когда я приступаю к стрижке шерсти. Его копытца лежат на моих плечах, перед моим лицом его обросшее белой шерсткой тельце, а сам он стоит передо мной на коленях. Я раскраснелся. — Если я скажу что-то вроде: во имя моего Спасителя, тебе станет легче? — да он издевается! — Не станет, — он заставляет меня краснеть и чувствовать своё превосходство! Что за унижение! — Тогда во славу моего Спасителя, Того-кто-ждет, — ах, этот нежный голосок над самым ухом. Он склонился надо мной, шепчя все эти заветные для меня слова. — Стой ровно, — шерсть мягкая как шёлк. И этот прелестный белый пух с каждым щелчком ножниц падает на грешную землю. Здесь, в лечебнице, нас никто не будет искать. Его толстая шубка — его щит против многих врагов. Но она ему не нравится. Он предпочитает быстрые и внезапные атаки. В какой-то степени я его понимаю. — Поворачивайся, — приказывать ему — сплошное наслаждение. А смотреть, как он выполняет мои приказы — так и вовсе заглядение. — И на четвереньки. — Злюка, — буркнул он, но приказ исполнил. Какой же все-таки милый барашек. Провел ладонью по его ягодице, он заметно вздрогнул. Не могу сдержать усмешки. Какой он все-таки милый. Стрижка продолжается. И снова мягкие овечьи облака оседают на землю. Но вот со стрижкой покончено. Я провёл ладонью по постриженной спине и усмехнулся: да, стричь баранов я умею. — Спасибо, — сладко выдохнул он и, наконец, сел. Его короткий хвостик пару раз подмел землю и успокоился, зато на меня уставилась пара чёрных ихоровых глаз. — Ну чего тебе? — Люблю, когда ты меня стрижешь, — раскраснелся. — Конечно нравится. Ты ж потом можешь бегать быстро, — я не успел договорить, как это треклятый баран напрыгнул на меня и повалил на землю. Вот что в голове у этого Агнца, а? Было проще, когда я мог читать его мысли… — Прямо как сейчас? — заводил он своим хвостом. И не только хвостом, чем опять вогнал меня в краску. — Я надеюсь, что в далёких землях ты так себя не ведешь, — процедил сквозь зубы. А что я ещё скажу? — Разумеется нет. Только здесь, — он наклонился к самому моему лицу. Чёртов мальчишка. Я с силой оттолкнул его от себя: — Тебя заждались последователи… Иди, — как же раздражает! Я отвернулся, поэтому не видел, что он делает, но прекрасно слышал, как он надевает плащ, поправляет корону, а затем садится рядом со мной, лишая меня свободы в своих маленьких лапках. Кажется, это называется «объятие». После он молча встал и вышел. Я остался один с множеством маленьких пуховых облачков с его тела. Я упал в эту пушистую постель, вдыхая запахи, что остались там: чащи, топи, шёлковой колыбели… Он побывал во многих местах. Пока я собирал шерсть в вёдра, снаружи последователи вопили и кричали от радости. Ха. Они готовы умереть во имя ягнёнка. Во имя ягнёнка… Интересно, а кто-то готов умереть во имя меня?