Взгляд Ждущего и Вера Ищущего

(Нариндер) Я в восторге. Этот маленький пушистый комочек свернулся на мне и тихо плакал. А я гладил его по голове, трогал мягкие ушки и был на седьмом небе от счастья. Ах, Агнец наконец дома. Я хотел провести время только с ним, но рядом лежит второй Нариндер, его состояние было куда хуже. Аим и Баал уже начали его лечение. Кстати об этом. Когда последователи притащили нас к моему дому, этот белый Нариндер разрыдался не хуже Агнца, когда увидел моих мальчиков. Он умолял их бежать подальше от этого чудища, от Чёрного Агнца. Потом я только узнал, что у Чёрного долгое время была любимая игра — оживлять его мальчиков и убивать на его глазах. Делал он это каждый день. Пока боги Смерти наконец не отказали ему в воскрешении этих двоих (не удивлюсь, если этому молился сам Нариндер). Так вот, мои мальчики, наскоро меня осмотрев и перебинтовав сломанную руку, принялись успокаивать и приводить в себя Белого. И вот, я лежу, глажу маленького барашка. Рядом копошатся мои мальчики, перебинтовывают, поят целебными травками моего двойника. И так тихо и спокойно… Даже забавно, последователи сами расправились с этим чудовищем! Не пожалели себя. Я их недооценивал. Я повернул голову к успокоившемуся барашку и поцеловал его в лоб. Он поднял на меня свои чёрные, бездонные глаза, которые так напоминают тьму ихора: — Да? — Ты создал отличный культ. Я горжусь тобой. Он покраснел и спрятал лицо на моей груди. Ах, до чего приятно вот так лежать рядом с ним, наслаждаясь запахами трав и ягод, из которых Баал сварил целебные зелья. Я прикрыл глаза. Думаю, я могу немного вздремнуть…

***

— Что такое? — Агнец отказывается выходить из моего дома. Последователи принесли ему кучу разных подарков в честь его возвращения. А он засел в углу, поджав коленки, и сидит. Это, конечно, приятно, что он решил остаться со мной… Но проблема явно не в этом… — Что такое? — повторил я вопрос. Агнец поднял свои чёрные глаща на меня: — Я боюсь… — Чего? Что последователи тебя на кол посадят? — Да… Отнюдь не смерти боится Агнец. А молчаливого порицания. Он поступил так глупо и так опрометчиво… Случись это в первые дни нашего знакомства, я бы и глазом не дрогнул, похвалил его за правильное распределение ресурсов. Ведь тогда для меня последователи были лишь ресурсом. Но сейчас… — Ай! Пусти! — я за шиворот потащил Агнца к выходу из хижины. — Ты пойдёшь и извинишься перед своими последователями! Объяснишь им всё, успокоишь! Там паника который день, ты божество или нет?! Раз провозгласил себя Богом — будь добр выполнять заповеди! — ругался я на него по дороге. Баран брыкался, вырывался, даже пытался лягнуть меня. Когда ему удалось-таки больно лягнуть меня по синяку на ноге, я с рыком схватил его здоровой рукой за рог и притянул к себе. Он тихо пикнул и сжался в комочек. Я его напугал. А меня аж злоба берёт, что он такой податливый! Но такой нежный и лакомый кусочек… Я не удержался от желания прикоснуться губами к его губам… Это горячее испуганное дыхание, тоненькое баранье тельце… Только не сейчас, есть другие дела… А потом я наиграюсь с тобой вволю за все те дни, что ты отсутствовал. Сам не заметил, как усмехнулся своим мыслям. — Я никогда не пойму, что у тебя в голове, — тихо произнёс Агнец. — Это и не нужно. Но последователи ждут тебя. Расскажи им всё. Облегчи свои и их ноши. Хотя бы ради меня. Он поднял на меня чёрные глаза. — Хорошо…

***

Впервые за долгие несколько дней в храме началась проповедь. Агнец стоял за кафедрой, глядя на своих последователей. Осталось чуть больше сорока. Многих порезал тогда Чёрный Агнец. Барашек мой помянул всех, кто тогда погиб, сражаясь за свою веру. Он поблагодарил и всех тех, кто остался ему верен. Хотя это и немного странно. Он мог бы воскресить их (особенно детей), но почему-то похоронил их… Надо будет замолвить словечко об их воскрешении позже. А потом надолго замолчал. Не решался. Мял копытцами край плаща, бегал глазами. Да, тяжела его ноша, но ему станет легче, когда он выскажется. Если последователи на него кинутся, я сам буду его защищать. — Дорогие мои… — наконец начал он. — Я ужасно сожалею о произошедшем, и беру всю вину на себя… Но я хочу всё же рассказать, почему так поступил… И он начал рассказ. О том, как попал в Иной культ, как там лечил последователей, а когда сил совсем не оставалось, то лишь закрывал их своим телом, чтобы им не доставалось так сильно от Чёрного Агнца. Прихожане молча слушали рассказ. Ни один не пикнул, ни один не сказали ни слова. Даже дети сидели тихо. И вот он закончил тем, как отдал деревню Чёрному. Он опустил голову. По его щекам вновь текли слезы. Вдруг встал один из пожилый последователей. Он откашлялся и произнёс: — Господин наш! Это вы привели нас сюда, мы вверили вам свои жизни и свою смерть. Вы создали для нас удивительнейшие место, где все могут быть счастливы, не заботясь о безопасности или еде, где о стариках заботятся, а мёртвых почитают. Я живу здесь уже очень давно, с начала основания этого культа (второго, построенного на смертях первого), я лично помогал вам вспахивать поля, помните? — по лицу Агнца скользнула улыбка, он радостно закивал головой — помнит. — Ну так вот, повторюсь — мы отдали вам в распоряжение наши жизни, вы ими и властвуйте. Хотите принести в жертву — ваша прихоть, хотите жениться на ком-то из нас — мы только рады, хотите подарить — так пожалуйста. Но, — он выдержал паузу. — Вы вверили нас Чёрному Агнцу, дабы спасти жизнь свою и жизнь своей дорогой жены, — старик бросил на меня взгляд. Черт, черт, черт, это мне совсем не нравится. Он даже улыбается! — Ах, молодость, превратности любви… Знаете, я для своей милой, пусть упокоится её душа с миром, сделал бы то же самое. Мы все в вашей власти, господин. Мы не хотим служить никому иному, кроме вас. И мы готовы положить головы за благополучие вас и вашей вечной любви! Я выражаю мнение всех последователей. А если кто-то против — пусть говорит сейчас, — но никто не встал. Все лишь начали кричать, что согласны со старцем. Агнец стоял, прикрыв рот копытцами, он готов был вот-вот снова разреветься. Ох, и угораздило меня отдать корону этому нежному и ранимому существу! Его трогает их преданность! Что ж, меня она тоже трогает. Несколько женщин подбежали к нему, успокаивая и вытирая мордашку (это я должен делать!), а он и не сдержался и разревелся как малый ребёнок. И это — божество культа? Стыд и позор. Но я всё же встал и пошёл навстречу этому шмыгающему носом фонтану. Подойдя ко мне, он бросился на грудь, пачкая меня слезами, при этом громко ревя. И не стыдно ему? Однако, кто-то из его последователей тоже тихо всхлипывал, кто-то умилялся, кто-то продолжал подбадривать. Да, они его любили. И было за что. Пусть он и ведёт себя иногда неразумно, но я на самом деле горжусь им. — Надеюсь, вы сможете его успокоить и привести в чувство? — спросили меня женщины. — Не беспокойтесь, я за ним присмотрю. Мои мальчики мне помогут. Если что — обращайтесь ко мне, — и, обернувшись к последователям (на правах правой руки главы клана и его…крхм… Жены…), я объявил, что проповедь окончена. До дома мы добрались нескоро. Всю дорогу этот мелкий шмыгал носом и утыкался в меня. Глазки аж покраснели от постоянных слез. Ну что, зато всё обошлось. Поведу завтра барашка в новые купальни. Один из последователей попросил сделать, пока его не было.

***

Вечером, когда Агнец чуть успокоился, он пошёл проведать своих дорогих последователей, а я отправился с ним. — Как вы? Не голодаете, не болеете? — спросил он у одного из своих. — Всё хорошо, господин, не жалуемся. Кормят нас неплохо, хотя хотелось бы лучше, — точно… Баал и Аим не очень хорошо готовят, это факт. — А что с новыми последователями? Их уже разместили? — Да, им выделили четыре хижины, на окраине поселения. Пусть пока пообвыкнутся, а потом, может быть, даже с кем-то сойдутся в семье, — хитро улыбнулся последователь. — Тяжело им пока что. Но мы за ними присмотрим, не беспокойтесь. Вы столько для нас сделали, вам тоже следует отдохнуть. — Я всё ещё чувствую себя виноватым во всём… Хотелось бы как-то расплатиться за свои грехи… — Тогда можете проведать больных, а заодно посмотреть, какой мы новый склад построили! — А, точно, запасы же были сожжены… Последователь замахал руками: — Нет-нет, всё в порядке! Тот склад был пустым, у нас ещё четыре таких, вам не о чем беспокоиться! Останьтесь с нами ещё ненадолго, молю! — Хорошо-хорошо, я никуда не ухожу! — пришлось Агнцу успокаивать расшумевшегося последователя. А потом и других, кто сбежался посмотреть, в чем дело.

***

— Буйные они у тебя, — улыбнулся я ему, когда мы вышли из последней хижины новеньких. Да, они изранены, много голодали и страдали, им потребуется время, чтобы прийти в себя. А потом они станут полноценными членами паствы. Конечно, это не вернёт убитых, и Агнец это прекрасно понимал. — И преданные, — ответил Агнец мне улыбкой. — Идём, есть ещё одно дело. На мой вопрос — какое? — он не ответил. Лишь загадочно улыбнулся и брёл в сторону кладбища. Он так и оставил тюрьму рядом с кладбищем… Это невыносимо жутко. Кто забыл — там у нас сидел Чёрный Агнец. Весь в странной белой и красной жиже. Какая мерзость… А ещё от него несло тухлыми яйцами и помидорами. Я зажал нос рукой. Какая гадость. — Тебя закидали едой? — Агнец аккуратно потрогал скорлупу яйца на земле. И где они их нашли? Разграбили птичьи гнезда в лесу? Если это была Хару, я ей не завидую. — Несладко тебе пришлось. — Ты не знаешь, что это такое, — проскрипел зубами Чёрный. — И не хочу знать. Тебя обсмеяли и освистали собственные последователи. Надеюсь, ты понимаешь, что поступил не очень хорошо? И что это — последствие твоих действий? Чёрный поднял на Агнца взгляд, полный лютой ненависти: — Не читай мне проповеди, я никогда не стану овцой в твоём блудном стаде. — Это мы ещё посмотрим, — и Агнец поспешил увести меня, уже практически теряющего сознание, от этого зловонного места. Он его сломает, это вопрос времени.