Под звездным небом

— Тебе не кажется, что Сугавара-сан такой же? — Наверное, они оба — ответственные. Но в волейболе игру в одиночку не выиграть, — Кагеяма медленно пил холодную минералку из пластмассовой бутылки. При этом, не забывая излагать прописные истины, в которые сам же, до событий недавнего прошлого, не верил. Они остались с Шою наедине, и Тобио вдруг захотелось показать себя взрослым и разумным человеком. — Кто бы говорил! Я отлично помню твои слова «хотел бы я принимать подачу, атаковать и пасовать сам»… Тобио, который до этого старался не смотреть в сторону смазливого рыжего недоразумения, после этих слов не мог отказать себе в удовольствии схватить Хинату за шкирку, и с силой встряхнуть: — Замолчи! — «Хотел бы я…» — продолжал дразнить его Хината. В хитрых карих глазах застыло что-то, похожее на восторг. Казалось, он нарочно нарывается, чтобы Кагеяма его заметил. Тобио же, конечно, заметил. Прежде всего, полоску белой кожи, которая открылась взгляду, когда во время встряски у Хинаты задралась футболка. В голову тут же полезли неправильные мысли о том, что в последнее время они все чаще набрасываются друг на друга, с желанием хорошенько ударить, но что скрывается за этим желанием? Почему сейчас ему, Тобио, так хочется сорвать с рыжего футболку и бросить куда-нибудь, на маты, а затем придавить собственным телом и… Писк Хинаты привел его в чувство. Нет, все-таки, пока они играют в одной команде, подобные шуры-муры только помешают общему делу. И Кагеяма отправляет напарника в свободный полет, в надежде, что тот приземлится «на четыре лапы»… …Когда ладони, секунду назад касавшиеся чужого тонкого тела, нащупывают воздух, Тобио не может избавиться от странного чувства потери. Зато мысль «доставать» Шою, снова и снова, и под предлогом этого лапать его, доставляет неправильное, но такое острое удовольствие.