Как стать содержанкой?

Город ночью выглядит красивым только потому что ты сидишь на балконе. Когда спустишься, он перестанет быть таким красивым и эстетичным, как те ролики из тик тока. Да и безопаснее он кажется, когда смотришь с окна, а не гуляешь по нему среди улиц. Вот так думал Хэ Сюань, когда сидел на своем маленьком балкончике и наблюдал за тем, как какие-то мужики устроили разборки недалеко от его дома. Мимо проехала машина с музыкой на всю катушку. А где-то там, у соседнего подъезда сидит парочка подростков на лавочке в обнимку. Красота. А он сидит здесь, на балконе...среди помидоров и огурцов. И нахуя ему эти огурцы и помидоры? Его балкон не настолько большой, так что он теснится на стуле с ведром помидоров. Как бы он ни отговаривал родителей не везти ему овощи, они говорили, что пригодятся и везли. Когда Сюань делал затяжку, он думал о том, что наверно стать веганом ему сулит в скором времени. Потому что рисовать того архонта деда из Геншина в пятый раз подряд? Убейте. Он лучше откажется от этого заказа и пожрет траву как козлик. Пепел упал в помидоры. Ну чтож, такова жизнь, помидорки, доставать пепел я точно не буду. Тут зазвонил телефон в кармане его спортивных штанов. На дисплее высветился контакт: "Богатый цыган(Гадать не умеет)" Как бы не хотел брать Хэ трубку, этот богатый цыган может одолжить ему денег...опять. Он вообще часто просил у него деньги, но не возвращал их. — Братишка – послышался довольный голос из трубки. — Клянусь, если ты у меня где-то под окнами, то я закидаю тебя помидорами, они у меня под рукой – шутливо пригрозил парень, выглядывая из окна. — Карась, я не под окнами, я под дверью. Открывай. Заявление на посягательство его территории. Это немыслимо. Бычок полетел не туда и попал уже в огурцы. Послышался вздох с его стороны. — С хуя ли? — Да блять с рояли, открывай, мелкая рыбёшка. Я что зря припёрся? Оказывается, он может быть умным, когда хочет. При повторном броске бычок полетел уже в пепельцу. Ебаные овощи. Надо что-то с ними делать. — Да. — У меня есть еда. А вот с этого надо было начинать. А то я припёрся, иди открывай. Нихуя. Но этот одноглазый знал, чем его можно выманить. — Жди, щас открою. Пришлось встать аккуратно, чтоб не раздавить ничего и вылезти. Его однушка была не то, чтобы в отличном состоянии. Но жить здесь было можно. Тем более за такую цену, за которую он ее снимает. Его, уже перегревшийся комп светился в темноте, показывая, недорисованного, этого самого деда архонта. Это ещё только четвертый. Обойдя свалившиеся со стула вещи, он направился к входной двери. Открывая дверь, он надеялся увидеть своего друга и кредитора по совместительству. Который опять пришел с банками пива и чем нибудь на закуску, чтобы напиться. Потому, что опять, что-то случилось с его парнем Се Лянем, а Хуа Чэн не имеет рта в присутствии своего возлюбленного, поэтому идёт к нему. Или опять он заебался на работе и будет жаловаться, что только один Инь Юй, имеет ровные руки. Но когда он открыл дверь, на него посыпались конфети. — С днём рождения! Хэ Сюань отошёл от шока и уставился на пришедших людей. Среди них был, как и упомянутый цыган, так и его возлюбленный. — Блять, одноглазый у меня щас микроинфаркт был. С тебя сотка в знак компенсации – обратился он, взявшись за сердце с каменным лицом. — Я говорил, что он будет рад – сказал Хуа, повернув голову к своему парню. — Ой иди нахуй а. Вопреки словам, Сюань подошёл к нему и коротко обнял. Ухмылка лезла на лицо хозяина квартиры. Все же, он был приятно удивлен, что его поздравили. — Вау. Да ты и такое умеешь. Тебя бы дрессировать, может ещё и вежливость появится. Он показал фак лучшему другу. И повернулся, чтобы пожать руку и Се Ляню, который держал тортик. Но обнаружил кого-то за его спиной. Они были одинакового роста, так, что не заметить его было можно. — Приветик! Мы с тобой лично не знакомы, но я друг Се Ляня. Меня зовут Ши Цинсюань. А, теперь понятно кто это. Друг Се Ляня из заграницы. Он про него рассказывал немного, кажется. На протянутую руку, он вложил свою. Но немного неуверенно. Сюань не понимал, почему тот пришел поздравить его. Да и выглядел он неоднозначно. С макияжем на лице и черным топом на теле. Плечи закрывала темно-синяя джинсовка, какого-то бренда. А на талии сидели черные джинсы с высокой талией, в обтяжку. — Его ещё в подворотне не останавливали? – спросил Хэ Сюань у Се Ляня. Цинсюань кажется выглядел немного растерянным. А Лянь немного улыбнулся, в отличие от своего парня, который прыснул в кулак. Хэ убрал руку. — Ну было дело как-то – беззлобно ответил Се Лянь. — Я знаю, что наверно странно поздравлять человека, которого видишь впервые. Н-о-о-о – протянул Ши, открывая взору коробку, что скрывалась до этого. Твою мать. Глаза откруглились и уставились на нового знакомого с недоверием. — С днём рождения, Хэ-сюн! Он забрал из рук подарок и с нетерпением его открыл. Там лежал графический планшет. Именинник с шоком уставился на Цинсюаня. Этот графический планшет, стоит очень дохуя. Он даже как-то писал у себя в твиттере, что готов за него отсосать. — В чем подвох? — Ни в чём – беззаботно ответил новый знакомый. Но ведь так не бывает!  — Просто я в прошлый раз подарил ему резиновый член в упаковке из под этого планшета – отозвался Хуа Чэн, обнажая свою хитрую улыбку. — Да, и я пообещал всадить его тебе в жопу – до сих пор неверяще пробормотал Хэ. — Нет, здесь никакого подвоха нет. — Ого, неужели Ши Цинсюань подался в Шугар Дэдди? Хуа-Хуа толкнул того локтем в бок. Цинсюань рассмеялся. — Ага, теперь он может называть меня папочкой. — Хорошо, Папочка – спокойно отозвался Хэ Сюань, забирая подарок с пола. Они ведь до сих пор были в подъезде. Удивительно, как ещё никто не вышел, из соседей. Одноглазка рядом засмеялся. И к удивлению, Се Лянь тоже. Новый знакомый же, кажется опять был в расстеряности и смущении. — Че стоите? Заходите, хули пришли –сказал хозяин квартиры, приглашая в свою обитель. Гости зашли в квартиру, разуваясь. — Я вас не ждал, поэтому здесь срач. Он положил планшет на стол, до сих пор неверя в то, что он настоящий. — Да он у тебя всегда. Даже если бы ты нас ждал. И впустил ты нас, только потому, что у нас есть еда, и тебе подарили планшет, за который ты готов был отсосать. Хуа Чэн здесь был как второй хозяин. Он развалился на диване, тиская подушку. На его ложе лежали игрушечный кирпич, губка боб и какая-то поняшка из Май Литл Пони. Се Лянь ушел кажется на кухню, с тортиком. На кухне, к сожалению, воняла новая скатерть из фикс прайса. А ещё где-то там, на столе, лежит сломанный магнитик, который он обязательно починит. — Заткнись, я не серьезно написал тот пост. Когда он поставил свою мечту на стол, то повернулся к гостям. Цинсюань стоял в носках возле входа, не зная что ему делать. — Чего застыл, папочка? Пойдем на кухню чай пить. — Конечно, малыш – игриво сказал парень, не растерявшись на этот раз. Его взгляд раздевал хозяина квартиры. Ну или ему показалось. Этот Ши Цинсюань был и правда красив. Хэ Сюань немного усмехнулся и жестом пригласил на кухню того, кому кажется и правда готов отсосать.(Иногда желание, чтобы его обеспечивали, пугало его же) Об этом графическом планшете, он мечтал с того времени, как начал делать каракули на компьютере. То есть давно. И тут он появился, что очень приятно. — А меня не хочешь пригласить? – раздалось с дивана. — Нет. Ты сидишь, мнешь моего губку боба, вот и сиди дальше. *** Раздался звонок в дверь. Хэ Сюань, нехотя пошел открывать дверь, чувствуя дежавю. Он спокойно сидел, рисовал на своем охуенном графическом планшете (Который был просто божественнен), в позе крючка, курил в кружку с кофе и пил пепельницу с окурками. Но нет, надо кому-то прервать это. Отворив ворота, он встретился с недовольным цыганом. — Чего припёрся? Я просил тебя не приходить без приглашения, но когда тебя это останавливало – безразлично спросил художник. Очень хотелось закрыть, да так, чтобы его ебало прищемило. —Чего припёрся?! Мы с тобой когда последний раз бухали? Хуа Чэн по хозяйски вошёл в однушку, ставя пакеты с алкоголем и прочим на пол. Вот это наглость конечно. В своей хате бухать нельзя, так он по чужим лазает. Хуа бросил ботинки в, почему-то, лежащий пакет из пятерочки рядом, который бесхозно валяется уже неделю. — Не знаю. И не топчи здесь, я недавно пылесосил – прокомментировал сие безобразие хозяин квартиры, взяв пакеты в руки. — Вот именно! Надо исправлять. Ты променял меня на Ши Цинсюаня. Недовольно отозвался его лучший друг. Его дырка в носке почему-то забавляла. Вроде бы богатый, пафосный, а в носке дырка. Парни начали расставлять бутылки на стол. — Ну смотри. Он оплатил мне кредиты, заставляет меня покупать мне одежду за его счёт, скидывает мне деньги на еду. И все, что требует взамен, это внимания и чтобы его называли папочкой. А ты...ты заявляешься ко мне без приглашения, даришь резиновый член и зовёшь меня своим должником. На каждый довод он загибал пальцы. Он, конечно писал в постах, что готов стать содержанкой, да. Искренне ненавидел работу и мысль откуда брать блять деньги. И иногда даже задумывался всерьез завести себе папочку, но не думал, что это произойдет на самом деле. Сначало это напрягало немного, и было скорее непривычно. Но сейчас, когда его содержат чуть ли не полностью, не требуя ничего особенного взамен, он был готов отдаться этому человеку. И даже насадиться на тот самый резиновый член. Ну или не резиновый... Иногда его пугали свои же мысли. — Исполнилась твоя мечта о Шугар Дэдди, да. Но это же, сука, не повод игнорировать меня. К этому времени, они уже сидели за столом, оставив по бутылке на столе. Остальные же отправились в холодильник. — Я не виноват, что свободное время, я трачу на него. Отпивая глоток своего фаворита среди пива. Эсса. Гараж тоже неплохой, но Эсса была поприятнее. Забавно, что лет пять назад сидя на гаражах, с этим ещё бедным цыганом, они пили Жигули и считали лучшим именно это пиво. — А чё только одна бутылка темного козела? — Там только одна оставалась. Нет, серьезно. Я еле успел купить его, до Магнита бы я уже не успел. Пришлось остальные бутылки взять другие. Печально, но что поделать. Телефон на столе завибрировал, высвечивая контакт: "Папочка♡" Карасик не думал, что когда нибудь окажется в подобной ситуации. Когда вот он весь холодный и пафосный, сидит пьет пиво с другом, а ему звонит папочка и это явно не отец. Спросите его, те же самые пять лет назад, что он думает о том, чтобы завести себе папика. Сюань вместо ответа бы просто разбил вам ебало. Нет, он не то чтобы гомофобом тогда был. Просто, его в принципе отвращали отношения тогда, особенно с мужчинами, и особенно такого типа. А потом он вырос, захотел себе приличную девушку, в клубах не знакомился. Презирал того, кто продавал свое тело. А потом он съехал и узнал цены на жизнь. И тогда он понял, что знаете, не так уж и плохо продавать себя. — Еба-ать, даже сердечко стоит – издеваясь протянул одноглазый. Ну блять и так стыдно, этот ещё и добавляет. — Заткни пасть – недовольно отозвался Хэ Сюань, поднимая трубку. Он надеялся на чудо и адекватный разговор. — Да, Папочка? Голос поменялся на более сладкий. Чувствовалась какая-то нежность. Знаете, этот прикол, когда разговариваешь с любимым человеком, то голос меняется. Хуа Чэну стоило немыслимых сил, чтобы не заржать в этот момент. Хэ Сюань нахмурился и взял с гарнитура ножик. Этот одноглазый сейчас станет слепым. — Подожди секунду –голос поменялся на угрожающий – Только попробуй блять сейчас заржать, ебанный цыган. Я вылью твою эту.. пиву – сказал он, схватив единственную бутылку любимого пойла друга, готовясь вылить его в раковину. Нож, который он предварительно выбросил на стол, в этой ситуации не поможет, а вот шантаж. — НЕТ! ТЫ БЛЯТЬ ЧЕГО ТВОРИШЬ, ИШАК?! Хуа Чэн, вскочил со стула, не успев защитить то, что ему дорого. Он хотел подойти и забрать алкоголь, но тот был под угрозой уничтожения. — Да, Папочка, Хуа Чэн припёрся, а теперь снова жалуется. Нет, завтра все в силе. — Отдай пиво блять! — Заткнись! Затем, Хэ Сюань замолчал, слушая собеседника. Через несколько секунд, его лицо было очень красным, а сам он опустил голову, смотря в пол. Твою мать, надежды растоптаны. — Да, я п-понял, папочка. Давай, пока. Хэ, не выдержав смущения, поставил пиво на гарнитур и закрыл лицо руками. — Ой блять – смачно протянул он, вздыхая. Просто пристрелите его сейчас. Хуа-Хуа тут же подлетел к бутылке, забирая её с гарнитура. — Фух, если бы ты его вылил, я бы тебе этой же бутылкой по голове стукнул. А вообще – замолчал он, недоговарив фразы. Его друг все так же сидел на кортах, закрыв лицо руками. — Ты чего? — Ой бля-ять – уже громче повторил свою фразу Хэ Сюань. — Что? Что он такого сказал? Пообещал тебя завтра трахнуть, поэтому попросил надеть стринги? Хэ Сюань молчал. Подозрительно мол- — Стой.нет.серьезно? И до того, как Хуа-Хуа успел разразиться смехом, на всю его однушку, Сюань успел закрыться в туалете. Он проживет там жизнь и умрет. Затем Цыган отсмеялся, вытер слёзы, встал из-за стола и пошел вызволять из туалета своего друга. — Карась, выходи. Обещаю ржать больше не буду. Ну вот пиздёж же чистой воды. — Пошел в жопу! Глухо раздалось из толчка. — Давай выходи блять, я что зря пиво купил? Аргумент. Рыбеха молча вышел из комнаты размышлений, сел за стол, и от души хлебнул пиво прямо с горла, осушая добрую часть бутылки. Хуа Чэн, вопреки тому, что недавно смеялся, серьезно спросил. — И серьезно это у вас? Голова Хэ Сюаня ударилась об стол, и даже не спешила возвращаться в вертикальное положение. — Не знаю. Неуверенный тон. Хэ видимо и правда не знал. Ну вот казалось бы просто все, а вот нихуя. Затем, вскочив с места, Карась открыл холодильник и из его недр достал виски. Там ещё осталось с их прошлых посиделок и довольно прилично. Открутив крышку, начал пить из горла́. — Но ты его любишь? Вон даже сердечко поставил. Через многозначительную паузу, ответ все таки был дан. — Да, люблю. Но не уверен, что я для него что-то больше, чем игрушка. Он же богатый, заместитель генерального директора, в компании своего брата. Наверняка, просто играется. Да, он назвал меня своим парнем и что-то упоминал о свадьбе со мной. Но он довольно ветренный. Хэ Сюань продолжал хлестать напиток, делая паузы. Они богатенькие большинство такие. Двуличные и играющиеся с чужими жизнями. Но с другой стороны, Цинсюань таким не казался. Размышления прервали. — Но он в компанию не за красивые глазки попал, работу выполняет хорошо. Значит ответственный. Да и вряд ли его назовешь ветренным в любовных делах. На сколько я знаю, ты у него вообще первый по серьёзке. Неужели этот ходячий кошелёк ещё и полезный бывает? — С чего ты взял? — У Гэгэ есть привычка: ставить на громкую связь, когда он дома разговаривает по телефону. Так вот. Когда он общался с Цинсюанем, тот что-то такое сказал типо: "Прикинь, у меня впервые все на столько серьезно." – в конце Хуа Чэн прописклявил, имитируя голос младшего Ши. Хэ Сюань же в это время нещадно допивал вискарь. По глазам было видно, что тот уже явно далеко не трезвый. Сейчас поступит какое-то ужасное предложение, как разобраться с проблемой, которое всегда срабатывает, почему-то. Если будет трезвым не осилит. Это точно. — Если не веришь, давай проверим, проведем эксперимент. Карасик тут же уставился на лучшего друга, заинтересовавшись предложением. Вот и решение подъехало. — Позвони и скажи, что тебе очень плохо, а я свалил. Если всё всерьёз, то он тут же приедет. Если играется, то отмажется. Как обычно сомнительный план, сомнительного содержания. —Ххуй с тбой. Промямлил его друг, хватая телефон, с которого потом вскоре послышались гудки. Хэ Сюань положил мобильник на стол, а Хуа сделал громкую связь. Ответил. Ну все. Назад уже не вернуться. — Да, малыш? Что то случилось? – сонный голос прозвучал мило. Его по-видимому разбудили. — Папочка. Жалобно протянул Хэ. Осталось только дать ему Оскара, потому что даже в таком состоянии, он хорошо притворялся. —Папочка, мне так плохо. Очень плохо. Послышался даже всхлип. Боже, серьезно, дайте ему Оскар. Играю ведь лучше, чем какой нибудь Джонни Депп. —Что случилось?! Ты дома?! Взволнованный голос и какое то шуршание. Бог ты мой, он волнуется. Блять, зачем я согласился вообще? — Да, я дома. Хуа Чен уё-уёбок уже ушел. Вот и моя доля мести. Диапазон этого горе артиста метался от высокого смешанного с плачем, до крайне недовольного и низкого, когда тот говорил о Хуа. — Ты не ранен?! Что произошло?! — Нет, я не ранен. Папочка, мне так пло-охо. Приедь, пож-пожалуйста. — Я сейчас же приеду. Подожди немного, малыш. Хэ Сюань сбросил трубку. Затем горе-артист опять упал лбом на стол. Теперь как в программе "Жди меня", остаётся только ждать. Ну вот, он был такой милый, волновался за него. Эхх, какой же он ветренный, раз волнуется за игрушку. А вдруг он вообще не приедет, а сказал так, чтобы успокоить — Как думаешь, он приедет? — Сказал же, что скоро будет. Одноглазка встал и открыл заранее входную дверь, чтобы этот ветерок смог спокойно залететь в квартиру к своему ненаглядному. А он именно залетит. — А вдруг он приедет, но меня не любит? Ну все, вот и пьяное нытье началось. — К игрушкам, не срываются посреди ночи, чтобы утешить. Это тебе точно говорю. А-Сюань промолчал, продолжая лежать головой на столе. И как у него лоб не болит? Наверняка же больно. Подумал недо-цыган и сел обратно пить свое пиво. Хэ Сюань вообще по своей природе не очень общительный, больше язвительный и холодный. Он удивляется, как тот вообше сумел влюбиться. И главное, что в делах любовных ни а, ни бэ, ни мэ, ни кукареку. — Мда уж. Угораздило же тебя. Я возьму твой дошик? Со стороны стола послышалось мычание. — Буду считать это за да. Полазив по ящикам, он нашел грибной доширак. — Фу, грибной... Ладно сойдёт. Не прошло и 30 минут, как в квартиру залетел Щи Цинсюань. Рыбеха тут же оживился и, зацепившись боком за угол стола, полез в объятья к своему возлюбленному. То, что бок болел, это хуйня. Он приехал. — Папочка! Ты п-правда приехал? Ты правда меня любишь? Удивлённо спросил Хэ, неверя тому, что происходит. Он определенно в говно. Завтра будет жалеть. Но это будет завтра, поэтому насрать. Цинсюань легко принял Черновода в свои объятья. И удивлённо посмотрел на Хуа Чена, что ел Доширак и запивал его пивом. — Конечно любит, он примчался к тебе в час ночи за 20 минут с хвостиком, с учётом того, что ему на такси ехать минут 40 может быть. Хэ Сюань кажется вообще забыл как стоять и повис на ветерке. — Папочка! Я д-думал, ты играешь, а ты правда-правда меня любишь? Кажись ещё немного и он вообще заплачет. Приехал. Обнял. — Конечно люблю. С чего такие вопросы, я назвал тебя своим парнем и даже сказал, что сыграем свадьбу в будущем. — Папчка, я та-ак сильно тебя люблю. Хочешь, я надену прямо сейчас те стрин- Ши младший заткнул того поцелуем. Сейчас, когда его сомнения на счёт Цинсюаня ушли, он был готов на все. Плевать, что тут сидит его друг и хавает дошик, доставайте стринги. Хуа Чэн от неожиданности пролил пиво в дошик. — Твою мать.. Так ему и надо. Его парень мягко отозвался. — Не сейчас, малыш. Давай завтра? Завтра...завтра он определенно будет смущаться как семиклассница и такого открытого предложения уже точно не будет. — Хорошо, как папочка прикажет. Но расстраивать Дэдди, не хочется. — Пойдем, я уложу тебя спать. Цинсюань взял на руки своего парня, как невесту и понес из кухни, видимо к дивану. Через некоторое время этот самый папочка вернулся на кухню. — И что здесь произошло? — Я пришел к нему с пивом и заявой, что он меня игнорирует. Он привел аргументы в твою пользу и мы пошли бухнуть. Затем ты позвонил. Он, после разговора, красный как рак, заперся в толчке. Я его от туда вызволил, он наколдовал в холодильнике бутылку вискаря и начал бухать ее, приговаривая, что сомневается в твоей искренности. Я предложил проверить. Мол, если играется, явно не приедет к тебе сейчас. И вот, ты здесь – спокойно объяснял одноглазый, параллельно переливая дошик в чашу побольше, доливая пивом сверху. — Спасибо С улыбкой поблагодарил ветерок. — Благодаря тебе, теперь он мне верит. Ну верит, что я и правда его люблю. Ши Цинсюань так боялся, что Хэ-сюну нужны были лишь деньги от него, что он его использует. Но увидев, как тот переживает из-за такой же проблемы, точнее страха быть использованным, перестал. Страх ушёл. Теперь все будет хорошо. — Да не за что. Все таки с дошиком он намутил. Поэтому вылил его к чертовой матери, в раковину. Эх, а ведь изначально, могло что-то с этим получиться. Хмм, пиво и дошик. Может просто грибной не подошёл? Скорее всего. — Ладно, я пошел, развлекаетесь. Сказал Хуа Чэн, прежде чем покинуть квартиру. Он достал телефон и написал Гэгэ, который был в сети. "Знаешь, нам и впрямь пора устраиваться свахами, Гэгэ. Нет, серьезно, они достали ныть. Поэтому предлагаю бизнес-идею(｡•̀ᴗ-)✧ А вообще, скоро буду" *** Хэ Сюань разлепил глаза. Именно разлепил, а не открыл. О боже, он вчера явно погорячился с виски из горла. Тошнит, голова болит, пить хочется. Его кто-то обнимает, ещё и внизу давит. Стоп. Вашу ж мамашу черти ебали. Ему УЖЕ определенно не нравится, что они вчера с Хуа Ченом творили. Аккуратно взглянув боковым зрением, он заметил Цинсюаня. Блять. Неужели, когда пьяный он выболтал проблемы, то КакВсегдаБезупречныйПланХуаЧэна сработал. Ну это ещё не страшно. Страшно то, что вчера, пусть и в шутку, Ши сказал, что его трахнет. А сейчас он лежит с ним в одной кровати, в обнимку, в стрингах, СУКА! Что вчера заставило его надеть стринги?! И вопрос, который крутился у него в голове это, переспали ли они? Его лицо уже было красное, как те грёбанные помидоры на балконе. — Доброе утро – тихо сказал Цинсюань, целуя его в щеку. Сейчас наверно следовало бы пожелать тоже доброе утро. Но сейчас он кринжует сам с себя, ему не до этого. — Ты скорее всего ничего не помнишь, поэтому отвечу на возможно интересующие тебя вопросы. Хэ Сюань сейчас боготворил, своего папочку за догадливость. — Первое, это нет, мы не переспали. Тут уж он не знает радоваться или огорчаться. Рука Дэдди продолжает оглаживать талию. — Второе, ты в стрингах, потому что...здесь история по длиннее. Ну вот, начинается самое интересное. — Ты напился и Хуа Чэн решает тебе помочь. Вот это уже настораживает очень. Голова хоть и болела, но информацию воспринимала. — Его план заключался в том, чтобы позвонить мне с твоего номера. Ты сообщил, что тебе плохо, чтобы проверить приеду ли я на твою просьбу посреди ночи. Чтобы таким образом проверить мои чувства к тебе. Когда я приехал, за 20 минут, вместо положенных 40, ворвался в квартиру, то ты бросился на меня с обнимашками, спрашивая правда ли я тебя люблю. И отвечу сразу, да, правда. Я серьёзен в своих чувствах. Слышишь, солнце? Информацию воспринимать уже труднее. Но основное он понял. Хуа Чэн сраный цыган, но его план сработал, поэтому слепым он пока не станет. А второе это то, что кажется теперь у него и правда есть парень. И это смущало хуже того, что он сейчас в стрингах. —Да, папочка, я понял. Он аккуратно повернулся к нему и нежно, почти невесомо поцеловал в губы. Ши мило улыбнулся. Хэ спрятался в ключицах своего парня. — Папочка, я пить хочу, шо пиздец. Цинсюань рассмеялся, вставал с дивана и ушёл на кухню. Придя уже обратно, его солнце принес самую большую кружку из его коллекции, с принтом какой то компании. И таблетки, как он пояснил от головы и тошноты. Кружка ушла на компьютерный стол, а Цинсюань к своему возлюбленному. — Так вот, затем Хуа Чен сказал нам повеселиться и ушел. Ну уже хорошо, что этот сраный богач не видел его жопу в женских трусах. —Я решил ещё раз проверить, что ты спишь, но увидел, как ты роешься в шкафу. До этого, ты кстати в порыве счастья, предложил надеть стринги. Но я сказал подождать до завтра. Ты сообщил, что завтра уже не решишь надеть их, поэтому не хотел упускать шанс. Его солнце постоянно неловко улыбался и иногда посмеивался. Ну чтож, он пьяный знал, что говорит. Сейчас, он не знал, как он покинет одеяло и пойдет переодевать это безобразие. — Потом, ты все таки надел их. А затем, ты начал ко мне приставать, приговаривая, что сделаешь мне минет. Боже, сейчас вообще захотелось умереть сильнее всего, из всех моментов его жизни. — Я тебя уговорил этого не делать и ты успокоился. Но затем ты сказал, что у тебя слишком много волос и что твоя задница из-за этого некрасивая. Ты пообещал себе, что побреешь ее. Ну..тут вроде все по факту. Волосатая мужская жопа не очень красивая. Хотя он не обладатель огромной растительностью по всему телу, но она все же присутствовала. Но легче от этого не стало. — И только затем, я уложил тебя спать. Ну вот и хорошо. Его личные унижения закончены. Точнее не все. — Эм..папочка? – он звучал очень неуверенно. — Да, детка? А вот Цинсюань вообще не выглядел смущенным этой ситуацией в целом. Как будто такое случается каждый день. — Ты можешь отвернуться, пожалуйста, я переоденусь? Ши младший лишь хитро взглянув. — Ой, да что я уже там не видел. И с этими словами, Ветерок стянул одеяло. Хэ Сюань немного вскрикнул. — Я сам тебя переодену, тебе сейчас плохо. И с этими словами начал снимать трусы, которые ничего особо-то и не прикрывали. Затем Дэдди подошёл к шкафу, взял уже нормальные трусы и начал одевать уже их. Все это время, Хэ Сюань сидел с охуевшим взглядом, смущаясь все больше. Но Цинсюань заставил провалиться сквозь землю и поцеловал его чуть выше резинки трусов. Бесстыдник. — Цинсюань! Протянул Хэ, закрывая лицо руками. — Кто-кто? С ехидством заметил виновник кринжа. А Сюань понял, что нарушил своеобразное обещание называть его только папочкой. — Папочка. Я назвал тебя папочка. А его парень тем временем, склонился над его лицом. — Правда? — Да, правда. И поцеловал его. Нежно, с чувством, с властью, которая у него есть над ним, которую он добровольно отдает. Ну что, настала его очередь быть бесстыдником. — Папочка, а папочка. Знаешь ли ты, что я универсал и явно сильнее тебя? А следовательно могу тебя трахнуть. С долей напускной спокойности и капелькой ехидства. Он обвил руками шею. Цинсюань расстерялся. А затем, собрав уверенность, аккуратно обвивает рукой шею и чуть сжимает. Смотрит на него таким.. раздевающим взглядом, пошлым, грязным. Его ещё никогда не трахали взглядом. Член дёрнулся. Доминирование. Как же ему нравилось его доминирование. Со всеми такой солнце, а с ним просто настоящий папочка. А Хэ Сюань? Просто ледяная глыба, скрытая за бетонными стенами. Но это все таяло от одного его присутствия. Ему нравилось подчиняться. Нравилось ощущение, что его содержат и могут потребовать плату за это, своеобразным методом. Господи, да он же шлюха! Да и в целом плевать, кому какое дело, кроме долбаёба Хуа Чэна? Ни-ко-му. — Если мы хотим зайти дальше, то во первых, у нас нет смазки или презиков, а во вторых, не знаю как ты, а мне нужно в душ. Сказал Хэ Сюань, глядя прямо в глаза своему хищнику. — Отлично, тогда я пойду за смазкой, а ты в душ. Я помылся до того, как ты проснулся. — Вот и порешали. — Только не смей трогать себя в душе. Если узнаю, руки поотрываю. В душе, он старался тщательно вымыть себя изнутри и на столько глубоко, на сколько это возможно. Волновался ли он? Ну естественно блять. Он впервые сейчас будет трахаться в жопу. И этот его взгляд. Неужели этого воспоминания достаточно, чтобы его член встал? Видимо да. Он вышел из душа и вытерся полотенцем. Он не слышал как кто-то приходил, поэтому решил выйти без полотенца. Хэ Сюань подошёл к шкафу, думая выбрать трусы какие-нибудь более приличные. Его обхватили за талию, прижимаясь сзади. Хэ вздрогнул. — Когда ты пришел? — Незадолго до того, как ты закончил. Руки скользили вверх обхватив чужие запястья, заводя их назад и прижав его к шкафу. — Солнце, тебе ведь нравится такое? — Д-да папочка. Мне н-нравится пожёстче. — Вот, молодец. Не стесняйся в выражениях и возможно получишь подарок. Колени немного подгибались от такого, мелко дрожа. Щёку обжигала холодная дверца шкафа. Одна рука обхватила запястья за спиной. А другая, медленно блуждая по телу, спустилась к члену. — Детка, давай придумаем слово, чтобы если что прекратить. Скажешь слово "погоди" и я сбавлю обороты, а чтобы прекратить скажи слово "Пудинг". Хорошо? — Да, папочка, я понял. Погоди и пудинг. Рука обхватила ствол, неторопливо его наглаживая, особое внимание уделяя головке и уретре. Это доминирование. Как же приятно. — Вот и молодец. Затем он взял его за руки за спиной и повел к столу. Его снова прижали, но в этот раз к столу. — Я верю, что малыш будет хорошим мальчиком, но я хочу перестраховаться. Затем послышался звук отрывания скотча. О боги. Волна удовольствия  прокатилась по всему телу. Его собирались связать. Скотч начал обматывать руки сзади. — Д-да, боги, да папочка. Свяжи меня, прошу. Вдруг я буду брыкаться? Вскоре Цинсюань прекратил обматывать руки Хэ Сюаня. За эти же руки его повели к дивану. Ши младший сел на диван и положил животом вниз своего парня, предварительно, подсунув подушку, чтобы его попа была приподнята. Сначала мягко оглаживал кожу, а затем смачно ударил по ягодице. Хэ вскрикнул. Еле заметный след все же остался. — Вот незадача, след недостаточно яркий, чтобы показать, что ты занят. — Папочка, ударь меня сильнее. Я хочу, чтобы всем было видно, что я твой. — Все, что пожелаешь. И ударил с новой силой по нежной коже. Достаточно громкий вскрик вылетел из горла. — След остался, но все равно ненадолго. Вот незадача. Придется тебя покусать, да так, чтобы месяц не сходили. — Да, умоляю, папочка. Цинсюань сначала нежно поцеловал ягодицу, очерчивал языком след поцелуя, а затем вцепился зубами. Сдавленный стон, то ли боли, то ли удовольствия. Затем снова зализывал языком укус, а потом медленно вёл дорожку к его прекрасной дырочке. Лизнув, словно на пробу, он замычал как буд-то попробовав десерт. — Ммм, твоя девственная дырочка Хэ-сюн. Она та-а-ак прекрасна. Ветерок присосался к его проходу, проникая языком внутрь, не желая отлипать словно от молока котенок. Хэ Сюань естественно не выдержал такого напора и стал жалко постанывать. — П-папочка! А-ах! П-папочка, я больше не могу..а-а-А-А! Пожалуйста, мой ч-член б-больше не сможет так. Сюань ёрзал, что причиняло неудобства и оторвавшись Ши сказал: — Ты не даёшь мне достаточно насладиться тобой. И звонкий удар пришелся прям по заднице. Протяжный стон-крик эхом разошелся по однушке. — Прости папочка! Я очень хочу, трахни меня. Мой член весь измок. — Хорошо, я трахну тебя – сказал Ши Цинсюань, аккуратно снимая его с себя и, ставя на колени перед собой. — Трахну твой ротик. Он поднял рукой подбородок.  Послышался разочарованный стон. — Папочка! Папочка издевается надо мной? — Ты ещё чем-то недоволен? Жалкая шлюха. Он начал расстёгивать ширинку. Достав член одной рукой, другой Ветерок притянул парня за волосы. — Возьмёшь его полностью в рот, будет больше вероятность, что я тебя оттрахаю до потери сознания. Посмотрев на член своего парня, он понял, что член явно больше 15 см. Не на много, но больше. — Прошу, оттрахайте ротик. Ши младший взял за голову и начал насаживать потихоньку рот на член. И все же, он оставлял возможность, если что, легко выпутаться из его руки и освободиться. Наконец он начал полностью вбирать член при каждом толчке. Глаза у Сюаня закатывались от удовольствия и слезились от большого размера. И с каждым толчком рвотный рефлекс отступал. Толчки заметно стали быстрее, а потом член замер в глотке. Белая жидкость, заполнила горло. Хэ отстранился и закашлял. Его сперма стекала на пол. — А сейчас..кхэ, папочка, а сейчас, вы трахните меня? Пожалуйста, у меня уже все зудит от нетерпения. Цинсюань отдышался немного и улыбнулся. Он резко встал, обошел парня сзади, прижал его телом к дивану, заставляя согнуться. — Ах! Ши Цинсюань открыл тюбик со смазкой. Обильно полил ей пальцы. И начал растягивать своего сегодняшнего раба. — М-мхм..ах! П-папочка..А-АХ! А вот на этом моменте Ветерок отчётливо попал по простате и Хэ Сюань кажется забыл все слова на это время. Спустя пару минут неторопливого ёрзанья бедрами, Сюань сказал — Я уже г-готов, вставь свой член в м-меня, п-пожалуйста. Ши Цинсюань решил послушаться и поэтому вытащил пальцы из дырочки Хэ. — М-м-м Послышался разочарованный вздох Затем ещё смазав член смазкой, тот приставил его ко входу и аккуратно начал входить. Немного погодя, он дал привыкнуть Хэ Сюаню к размерам и стал двигаться. Стоны и ахи заполняли всю комнату. Затем рядом зазвонил телефон Хэ Сюаня. Но именно в этот момент Ши Цинсюань начал попадать каждый раз по простате. Ветерок поднял трубку. — Хуа Чэн, он занят. И не сказав ничего более просто кинул телефон на диван рядом с Сюанем. —П-папочка! Папочка!! О божечки!! Хэ Сюань не нашел силы в себе что-то говорить кроме этих слов. Ши взял в кулак его волосы и оттянул назад. Глаза закатились от удовольствия. Крики стали громче. —ПАПОЧКА!!! АХ!!!П-ПАПОЧКА! А-А-А! Цинсюань начал надрачивать, чувствуя свою близкую разрядку. Первый кончил Цинсюань внутрь дырочки Хэ Сюаня. Тот кончил следом с протяжным стоном. Они оба напряжённо дышали. Цинсюань пришел в себя первым и аккуратно вышел из своего любимого, ища ножницы. И наконец, освободив руки, Хэ Сюань почувствовал, как же они затекли. Ветерок бережно перенес его полноценно на диван. И начал нежно разминать его руки. Через некоторое время стало легче. Его половинка выцеловывал лицо и руки, спрашивая все ли в порядке и все ли понравилось. — Да, папочка, все было просто восхитительно. Но я боюсь, что этот дохуя богатый цыган теперь мне мозги с этим вынесет. — А мы просто пожалуемся Се Ляню. — Охохо, вот это тяжёлая артиллерия. — Не то слово. Немного помолчав Хэ Сюаньчик все же сказал: — Папочка, я тебя люблю. С огромной любовью он смотрел на парня, что сейчас сдерживал слёзы. — И я тебя малыш. Ши Цинсюань поднял уголки губ и нежно поцеловал своего любимого в лоб.