Когда разум спит, демоны оживают

Все началось с одного взгляда. Он пронзил Лютика насквозь, как только он вошел в коридор с этим чертовым камнем в руке. Несмотря на все безумие, он остановился, его тело внезапно напряглось. Их глаза встретились. Она склонила голову набок, и Лютик почувствовал, как что-то… что-то странное нарастает внутри него. Что-то легкое. Его кожа неприятно зачесалась. Он хотел отвести взгляд, закрыть глаза, но не мог. Не тогда, когда она улыбнулась ему. Не жестоко, не порочно, но с… сочувствие? Вопреки себе, он сделал шаг ближе. Но внезапно демон отвернулся от него, и Цири закричала. Связь прервалась, в то время как тяжесть в груди Лютика вернулась, поскольку он был жестоко возвращен к реальности. Он съежился, чтобы спрятаться за столом. Камень выпал у него из руки, когда он попытался закрыть уши в отчаянной попытке защитить себя. Точно. Камень. Камень, который должен был помочь освободить Цири из лап какого-то… демона. Йеннифэр сказала, что он должен отдать его Геральту как можно скорее. Через несколько мгновений Лютик осознал, что ищет безопасного убежища где-то под столами. Он нашел камень как раз в тот момент, когда тот выпал в момент крика Цири. Он поднял его и крепко прижал к себе, пытаясь найти способ спрятаться. Черт возьми, у ведьмаков был знак квен. А у него всего лишь деревянный стол. Здорово. Все должно было пройти отлично. Особенно когда демон призвал двух василисков. «Я здесь умру», — с горечью подумал Лютик, перекатываясь, пытаясь найти другой стол, за которым можно было бы спрятаться. Не в первый раз за время своего пребывания здесь он поймал себя на том, что задается вопросом, какого хрена он здесь делает. Его руки все еще болели. Все его тело болело, потому что, те тюремные камеры были чертовски неудобными. Кровати ведьмаков были лишь ненамного лучше по сравнению с теми. Он устал. У него было похмелье. И он прятался от двух василисков под гребаным деревянным столом, изо всех сил стараясь отдать этот камень Геральту, потому что Йеннифэр сказала, что это важно, и… Черт возьми, он был бесполезен. Ему с трудом удалось откатиться в сторону, избежав того, чтобы быть раздавленным монстрами. Ламберт что-то крикнул, но он проигнорировал это, сжав губы, чтобы не закричать, когда его руки коснулись грязного пола. Он отпрыгнул назад и побежал к ближайшей колонне, которую увидел, стараясь не спускать глаз с Геральта, который был слишком занят, чтобы заметить его. Здорово. Прямо как в старые добрые времена. Что-то полетело в его сторону. Лютик выругался, отходя от колонны, и придвинулся ближе к Геральту. Только его рефлексы спасли его от того, чтобы случайный камень не раздробил ему руку. Он снова нырнул под стол. — Геральт! — попытался позвать он, ползая. Он поморщился, чувствуя боль, исходящую от рук, но все равно продолжал двигаться. — Геральт! Йеннифэр велела мне принести тебе это! — он почти прошипел, когда особенно грубый камень коснулся его кожи. — Это баланс и тепло, и… — он поднял глаза. Геральт даже не отреагировал. — О, ты меня не слышишь. Почему он вообще согласился помочь ему? Прямо перед ним упало тело. Лютику потребовалось все его самообладание, чтобы не закричать. Он мог бы остаться в Оксенфурте. Он мог бы просто не выходить из своей тюремной камеры, тусоваться с Гидеоном и остальными, играть песни на ложках, а позже все еще помогать эльфам, но нет. Блин, нет. Он пошел с Геральтом, как последний дурак, каким он и является, и оказался в этой кровавой ситуации. «Будь проклято его мягкое сердце». — Геральт! Ничего. Никакой реакции. Он снова услышал чей-то крик, и ему пришлось закрыть глаза в слабой попытке остановить раскалывающуюся головную боль. Ему хотелось свернуться калачиком и спрятаться. Ему нужно было что-то, чтобы защитить себя. Он хотел, чтобы все это закончилось. «Я бесполезен», — подумал он, стараясь не спускать глаз с Геральта. Он что-то говорил, пытаясь поговорить с Цири, достучаться до нее. Какая-то часть Лютика задавалась вопросом, сделал бы этот человек когда-нибудь что-то подобное, если бы на кону был он, Лютик. Если бы ему пришлось спасать его. Конечно, Лютик знал, что с ним никогда бы не случилось ничего подобного. С чего бы это? Цири обладала какими-то древними способностями. Йеннифэр была волшебницей. А что было у него? Как бы ему ни нравилось хвастаться, улыбаться, ставить себя на пьедестал, он знал, где его место в такие времена, как это. На заднем плане. Он может справиться только с одним важным делом, которое у него действительно хорошо получалось, он рассказывал эти истории позже… Что-то болезненное сжалось в его сердце при мысли о сломанной лютне. Верно. У него больше ее не было. Но, может быть, если бы после всего этого остались какие-нибудь ложки, то кто знает… Он поднял голову только для того, чтобы увидеть, как Цири поет что-то на Старшей Речи. Мгновение спустя был создан портал и… Из него вышел еще один гребаный василиск. Больше, чем предыдущие. Здорово. Великий, удивительный, впечатляющий… — Серьезно? — саркастически пробормотал он себе под нос, чувствуя, как его захлестывает отвратительная волна страха и гнева. Один гребаный момент покоя. Один. Не слишком ли многого он просил? — О черт. Он начал слепо ползти назад, но это резко прекратилось, когда он ударился головой о… Что-то. Затем он услышал крик Геральта, и, несмотря ни на что, у него кровь застыла в жилах. Он выбрался из-под стола и побежал в его направлении. — Геральт! Ведьмака вытолкнули из комнаты, и монстр последовал за ним. Лютик попытался ускориться, чтобы просто бросить в него камень, но затем… Он снова почувствовал это. Он медленно повернулся, и их глаза снова встретились. Она улыбалась, ее взгляд странным образом превратился из сердитого, почти безумного, в… — Бедный бард, — сказала она. Это не могло быть похоже на шепот, но для Лютика это было похоже на крик. — Так много ненависти. Так много страданий, — она цокнула языком, качая головой, ее рот слегка опустился. — Ты был бы восхитителен. Он хотел сдвинуться с места. Он хотел, чтобы его тело побежало, чтобы прервать это состязание в гляделках, которое они устроили, но он… не мог. Это было так, как будто она поймала его в ловушку, ее глаза сканировали его, казалось, заглядывая глубоко в его душу. — Ты знаешь, как она сейчас счастлива? — спросила она, делая шаг ближе к нему. — Я могла бы сделать то же самое с тобой. Его дыхание участилось. Ему хотелось покачать головой, крикнуть что-нибудь в ответ. Но… Несмотря на то, что он был в ловушке, ее взгляд заставил его почувствовать… Свет? Осмелится ли он ответить? Нет, нет, он не мог так думать. Она искушала его, она была демоном, черт возьми. О чем он вообще думал?! Василиск взревел от боли, и Лютик снова освободился от взгляда демона. Он услышал только тихое «Позже», а затем почувствовал, что снова может двигаться. Он, не теряя времени, бросился в сторону коридора. Он видел, как Йеннифэр и Геральт бегут обратно в его направлении… Хвост ударил его прямо в живот, отбросив на несколько футов в сторону. Он упал на спину, чувствуя, как из него вышибают воздух. Он сильно закашлялся, но, к счастью, на этот раз обошлось без крови. Хорошо. Это означало, что у него все еще были силы бежать. Он попытался встать и снова побежал, но теперь Ламберт оттолкнул его с дороги. — Черт, — выругался он, почувствовав, как камень выскальзывает из его пальцев. Теперь он даже не мог встать. Камень издал щелкающий звук, ударившись об пол, и сквозь свой затуманенный взгляд Лютик увидел, как Геральт наконец заметил его. Здорово. Может быть, он услышал его, может быть, он знает, что делать… Он так и сделал, как казалось. Когда Лютик пытался встать, он услышал, как тот сказал что-то о ненависти и о том, как демон питается ею. Эти слова… Ему хотелось рассмеяться ему в лицо. Геральт действительно был последним человеком, который говорил о подобных вещах. Ненависть. То самое, что он дал Лютику в обмен на годы дружбы. Теперь он читал об этом лекции другим. Гребаный лицемер. И все же, каким бы чертовым дураком он ни был, Лютик обнаружил, что приближается к нему. Какая-то часть его хотела опереться на ведьмака, хотя бы для того, чтобы знать, что его присутствие здесь действительно важно для этого человека, но он сдержался. Это было не из-за него. Он не смотрел на демона. Если Цири все еще была там, может быть, просто может быть, ей нужно было увидеть, сколько людей готовы быть рядом с ней. Для этого ему нужно было посмотреть на нее. — Она не твоя, — сказал демон. И, черт возьми, она была права. Но она также не принадлежала демону. Цири никому не принадлежала. Она не заслуживала того, чтобы ее использовало какое-то существо только потому, что… Геральт выругался. — Ей нужен сосуд. Мгновение спустя Лютик услышал звук разбившейся бутылки и удивленно посмотрел на Йеннифэр. Разве ее смеси было недостаточно? Она сказала… Цири что-то сказала, и Лютик совершил ошибку. Он посмотрел на нее. А потом темнота. Тихий шум моря заставил его открыть глаза. Лютик сонно моргнул, откинувшись на руки. Он улыбнулся про себя, чувствуя, как мягкий песок шевелится под его руками. Небо над ним было не голубым, а серым. Но Лютик не возражал. Честно говоря, он предпочитал, чтобы все было именно так. Холодный ветер тоже не так сильно беспокоил его, потому что теперь у него был повод украсть одну из курток Геральта. Он слегка усмехнулся про себя, повернув голову в сторону. Ведьмак присел на корточки в нескольких футах от него, разводя костер. Судя по тихим ругательствам, которые он мог разобрать, у него это плохо получалось. Но это было нормально. Через несколько мгновений он пришел бы ему на помощь. А пока он просто хотел насладиться побережьем. Он сделал еще один глубокий вдох, наслаждаясь соленым, свежим запахом моря. Здесь было так спокойно. Так мило. Море, темная линия леса, которую он едва мог разглядеть с другой стороны побережья. И никого в поле зрения. Только он, Геральт, Плотва и его лютня. Он рассеянно провел рукой по инструменту. Он недавно отполировал его, так что дерево было холодным, но приятным на ощупь. Просто ради забавы он слегка потянул за струны, добавив к симфонии моря и леса несколько новых нот. Он улыбнулся. Жизнь была хороша. — Лютик! Он повернулся к ведьмаку, приподняв бровь, но мужчина даже не смотрел на него. — Что? — спросил он. Геральт повернулся, его брови приподнялись. — Ты о чем? Лютик нахмурился. — Ты звал меня? Брови Геральта поднялись еще выше, когда он подошел ближе к барду, сидящему рядом с ним. — Нет, — пробормотал он, склонив голову набок. — С тобой все в порядке? Плотва фыркнула позади них. Лютик пожал плечами. — Должно быть, я ослышался, — пробормотал он. Геральт перехватил его взгляд, но тут же решил не обращать на это внимание. Вместо этого Лютик почувствовал, как чужие руки обхватили его, притягивая ближе к груди ведьмака. Он усмехнулся, а Геральт зашипел, почувствовав, как его нос коснулся его шеи. — Тебе холодно, — сказал мужчина, но в остальном не предпринимал никаких попыток отодвинуться. — И ты теплый, так что я пользуюсь этим, — пробормотал бард. Геральт только раздраженно вздохнул. Ветер сыграл несколько нот на лютне Лютика. Он нахмурился, так как некоторые ноты звучали так, как будто кто-то кричал, но… Это был просто ветер. Все было в порядке. Здесь никого не было. — Ты знаешь, я никогда не спрашивал, — сказал Геральт после минутного молчания. — Почему на побережье? Лютик пожал плечами, удовлетворенно закрыв глаза. Холодный ветерок медленно заставлял его кожу мерзнуть, поэтому он прижался ближе к ведьмаку. — Я, честно говоря, не знаю. Я просто думал, что это будет мирно. Море, жужжание, никаких монстров, никакой знати… только мы, — он склонил голову, бормоча больше для себя, чем для ведьмака. — Я хотел, чтобы мы расслабились. Нам обоим это было нужно. Геральт только напевал над ним. Не глядя на него, Лютик мог бы догадаться, что он поднял голову, глядя на серое море в глубокой задумчивости. — Мне здесь нравится, — наконец сказал он, и Лютик почувствовал, как в его груди разлилось что-то теплое, не имеющее ничего общего с теплом, исходившим от Геральта. Он счастливо улыбнулся про себя. Но следующие слова, которые прозвучали от этого мужчины, заставили его сердце пропустить удар. — Мы могли бы остаться здесь. Удивленный Лютик высвободился из объятий Геральта, просто чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты серьезно? Геральт нахмурился, глядя на него сверху вниз. Рука в перчатке обхватила его лицо. Сердце Лютика, вероятно, остановилось, когда он увидел, сколько искренности было в этих желтых глазах. — Да. Если это то, чего ты хочешь. Поднялся ветер, его порывы еще сильнее дергали струны лютни. Лютику показалось, что он снова услышал… чей-то крик. -Вырвись из этого! Давай же! Он колебался. А как насчет Геральта? Его контракты? Сможет ли он вообще остепениться? Было ли ведьмакам вообще позволено это делать? Должно быть, он напрягся, потому что Геральт мягко наклонился и поцеловал его в лоб. — Не беспокойся обо мне, — прошептал он. Его голос был теплым и задумчивым. Так непохожим на звуки, доносящиеся из его лютни. Был полным… страха? и… боли?. -Ты нам нужен! Лютик, давай, ты сильнее этого! — У нас все получится, — все еще шептал Геральт. — Я могу научиться делать много вещей, ради тебя. Ты заслуживаешь этого. — Я заслужил это — прошептал Лютик самому себе. Эти слова казались такими… странными. Как будто он знал, что они означают, но просто не мог полностью применить их значение к себе. Действительно ли он это заслужил? Эта мирная жизнь после стольких потрясений? Но как насчет войны, эльфов? Геральт снова поцеловал его в лоб. — Борись с этим! — Тебе больше не о чем будет беспокоиться. Просто вечный покой и время, чтобы понять, что тебе нравится. Лютик невольно усмехнулся, услышав, как Геральт произнес слова, которые он сказал ему много лет назад. — Искуситель, — пробормотал он, уткнувшись головой в грудь, хотя бы для того, чтобы заглушить эти странные голоса. Это было всего лишь его воображение. Все было прекрасно. Это ощущение холода в животе могло бы заткнуться ко всем чертям. Геральт усмехнулся над ним. — Ты доставляешь мне удовольствие. — Лютик, пожалуйста! Это того не стоит… Нет, не надо! Не причиняй ему вреда! — Тогда мы остаемся? Его челка слегка колыхалась на ветру. Лютик улыбнулся. — Мы остаемся. Струны на его лютне порвались с печальным звоном. Листья громко шелестели вокруг них, а волны все сильнее бились о берег. Но Лютику было все равно. Он был счастлив здесь. — Это не по-настоящему! Лютик подпрыгнул. — Ладно, теперь ты должен был это услышать, — он поднял глаза, и, конечно же, Геральт смотрел в небо с выражением, которое Лютику было трудно расшифровать. Он почувствовал, как ведьмак крепко сжал его руку в своей. Из горла Геральта вырвался звук, похожий на рычание. Лютик напрягся. — Геральт? Что происходит? — Возвращайся к нам. Ко мне. Пожалуйста. Он даже не мог разобрать, чей это был голос. Был ли это мужчина? Женщина? Он звучал огорченно, почти умоляюще… Он моргнул, когда первые капли дождя упали ему на лицо. Рука Геральта напряглась. — Кто это кричал? — спросил он, глядя в небо, как будто мог видеть лицо этого кого-то. Но все, что он мог видеть, это темные тучи, собирающиеся над ним. Дождь начал лить сильнее. — Ты заслуживаешь лучшего, чем умереть во лжи! Лютик внезапно почувствовал пустоту. Ложь? Было ли все это ложью? Он огляделся по сторонам. Ничто здесь не казалось ложью. Он ясно ощущал холод дождя, то, как ветер трепал его одежду, теплую руку Геральта в своей… — Не слушай их, — услышал он бормотание ведьмака. — Это реально. Но семя сомнения уже посеяно. Лютик отступил на несколько шагов от Геральта, чувствуя, как слезы щиплют его глаза. Он покачал головой. — Скажи мне что-нибудь правдивое, — сказал он, его голос дрогнул. Он почти склонил голову, не желая видеть страдальческий взгляд Геральта. Такой открытый. Так не похоже на него. — Я люблю тебя. Лютик невесело усмехнулся про себя, и когда упало несколько слез, он прошептал сам себе. — Ты лжешь. Берег исчез. Ему было больно. Это было первое, что он заметил, когда медленно приходил в себя. У него болела спина. Он чувствовал, как стучит в висках, заставляя его стонать. Лютик попытался свернуться калачиком, но что-то тяжелое мешало ему сделать это. — Лютик? Он моргнул. Что-то желтое мелькнуло перед ним. Знакомое. — Геральт? — сонно прошептал он. Он хотел пошевелить руками, и… Он не мог. Кто-то держал его за запястья. Запястья? О Боги, нет. Нет, только не снова… Он запаниковал. Быстрым движением, которого он даже от себя не ожидал, он оттолкнулся бедрами, сбросив с себя человека, который его удерживал. — Отвали от меня! Он, наконец, открыл глаза, в бешенстве оглядываясь вокруг, быстро срываясь. Он лежал на полу в Каэр Морхене. Посмотрев по сторонам, он заметил Геральта, который лежал неподалеку, его лицо исказилось от беспокойства и удивления. Была ли это боль, которая на мгновение промелькнула в его глазах? У Лютика не было времени расшифровать это, так как внезапно все, что он мог видеть, были фиалковые глаза Йеннифэр, когда она осторожно опустилась перед ним на колени. — Все в порядке, Лютик, — сказала она мягко, нежнее, чем Лютик когда-либо слышал от нее. — Теперь ты в безопасности, — она слегка подалась вперед, но когда он инстинктивно отпрыгнул назад, она замерла. Лютик в замешательстве покачал головой. Почему они сосредоточились на нем? Где Цири? Что случилось с демоном? — Я в порядке, — услышал он где-то сзади. Он резко повернул голову, и, конечно же, позади него стояла Цири. Ее темные брови были глубоко нахмурены, когда она смотрела на него, прикусив губу. — Ты… — Лютик, — снова сказала Йеннифэр, привлекая внимание барда обратно к себе. — Могу я проверить твои руки? У Лютика перехватило дыхание. Только теперь он почувствовал жжение, на своих ладонях. Его пальцы… Он не хотел смотреть на них. Он знал, что увидит. Но было ли в этом что-то новое? Он нерешительно выставил руки перед собой, стараясь не обращать внимания на легкую дрожь, возникшую при этом движении. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Геральта, его замешательство. Грызущее чувство вины только усилилось, поэтому он сосредоточился на Йеннифэр. К ее чести, она пыталась быть нежной. Ее пальцы танцевали вокруг его обожженной кожи так легко, что он едва мог это почувствовать. Она выругалась себе под нос. — Пойдем, — сказала она, внезапно вставая. — Нам нужно промыть твои раны. Лютик не знал, кто был больше удивлен: он или Геральт. Однако его шок только усилился, когда он услышал, как Геральт говорит: — Я могу позаботиться о нем. Йеннифэр повернулась к нему так резко, что Лютик почувствовал легкий порыв ветра, который налетел вместе с ее поворотом, ее юбка сердито закрутилась. — Ты позаботишься о Цири, — ответила она таким холодным тоном, что Лютик был почти удивлен, что лед не начал падать с ее губ. — Ты сделал достаточно. Не дожидаясь ответа, чародейка снова опустилась на колени перед бардом. Вся злоба исчезла с ее лица, когда она посмотрела на него. — Ты можешь идти? Лютик натянуто кивнул, все еще не до конца понимая, что происходит. Почему Йеннифэр так разозлилась? Почему она противостояла Геральту от его имени? Что, черт возьми, произошло? Он медленно встал, слегка покачиваясь. Ладно, может быть, все было хуже, чем он думал. Но прежде чем он смог успокоиться, ему на спину внезапно легла рука, а голова Йеннифэр оказалась у него подмышкой. Она слегка пожала плечами в ответ на его удивленный взгляд и, наклонившись, прошептала. — Я все объясню позже. Лютик кивнул и притворился, что не чувствует, как взгляд Геральта обжигает его затылок. В тишине они начали медленно покидать главную комнату. Оказавшись внутри, Йеннифэр усадила его на кровать, а сама начала рыться в ящиках в поисках каких-нибудь трав. Легким движением ее запястья огонь в очаге начал потрескивать, заливая своим теплым светом холодную комнату. Вопреки себе Лютик слегка расслабился. — К тебе вернулась твоя магия, — пробормотал он. Йеннифэр посмотрела на него, и на ее губах появилась легкая печальная улыбка. — Да. Частично благодаря тебе. Парень нахмурился еще больше, но через секунду зашипел, так как от этого движения у него только сильнее заболела голова. — Не могла бы ты, пожалуйста, объяснить, что, черт возьми, произошло? — он заскулил, на мгновение закрыв глаза. Может быть, это поможет. Йеннифэр вздохнула, и по легкому звону Лютик догадался, что она, должно быть, отложила несколько бутылок в сторону. Мгновение спустя он почувствовал, как кровать рядом с ним прогнулась. — Когда я разбила бутылку, я хотела пожертвовать собой. Для Цири, — пробормотала она. Лютик приподнял брови, не открывая глаз. Так меньше болело. — Удивительно благородно с твоей стороны, ведьма, — сказал он, но в его словах не было обычного жара. Он мог поклясться, что услышал ее улыбку. — Я тоже так думаю, но мне не удалось этого сделать. Масло заставило демона покинуть Цири, но прежде чем я успела что-либо сделать, она набросилась на тебя. Ну и черт с ним. Так вот почему он чувствовал себя таким виноватым. И снова девица в бедственном положении, из-за которой все пошло наперекосяк. Лютик покачал головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошеные слезы. Ради всего святого. — Я уверен, что вы все были взволнованы, — невозмутимо произнес он, склонив голову. Он подпрыгнул, когда почувствовал, что Йеннифэр взяла его руку в свою, но успокоился, почувствовав легкое покалывание магии вокруг нее. — Не пугайся, — ответила она, и было ли это беспокойство в ее голосе? Лютик рискнул открыть один глаз, и, конечно же, Йеннифэр плотно сжала губы. Она сделала глубокий вдох. — С Цири мы постепенно начинали понимать, чего она хотела от себя. С тобой… Что ж… — Она посмотрела на него и вздохнула. — Она сказала нам, что ты был лучшей заменой. Восхитительный сосуд. — Она практически выплюнула эти последние два слова с отвращением, заставив Лютика нахмуриться. С каких это пор Йеннифэр из Венгерберга стала такой? Беспокоится о нем? — Она сказала, что никогда не видела столько ненависти и боли в одном человеке». Сердце Лютика сжалось. Конечно, Геральт что-то говорил об этом, Йеннифэр, вероятно, тоже. Но он не послушал, так что, конечно… Он должен был держать это в себе. Чародейка, должно быть, заметила, как он напрягся, потому что внезапно нежно сжала его руку. — Мы пытались поговорить с тобой. Тебе пришлось самому разрушить иллюзию, потому что у нас не было достаточно масла, чтобы помочь тебе… Но она не хотела тебя отпускать. Она начала нападать на нас, и… — она усмехнулась. — Геральт никогда не упоминал, что ты можешь так хорошо стоять на своем. Он тоже усмехнулся. — К его чести, я редко устраивал драки в баре, когда он был рядом. Кроме того… — он посмотрел в сторону, волна вины снова захлестнула его. — Ты кое-чему учишься, когда провозишь эльфов контрабандой. Йеннифэр кивнула ему. — Я думаю, ты прав. Как бы то ни было, Геральт замер. Он почти ничего не сделал для борьбы, особенно… — она отпустила его руку и взяла другую. Лютику не понравился тон жалости, который медленно проявлялся в ее голосе. — Особенно когда она начала говорить твоим голосом. Это заставило Лютика резко обернуться. — Это имело значение? Йеннифэр только посмотрела на него сверху вниз. — Конечно. Она менялась. Когда-то это был ты, а в другой раз мы могли слышать ее. И она играла с нами. С ним. Она насмехалась над ним. Она сказала ему, почему ты страдаешь. Почему ты пришел ему на помощь. Она рассказала ему, как ты был счастлив в этой иллюзии, как ты чувствовал себя в безопасности. «Черт. Удивительно. Даже фантастично, о дорогие Боги. Гребаный демон решил признаться ему в моей жалкой любви к Геральту? На глазах у всех?» — Черт, — пробормотал Лютик, склонив голову. Йеннифэр легонько сжала его руку. — Она сделала Геральта практически бесполезным, вероятно, потому, что кто-то внезапно начал рассказывать ему об эмоциях, — ее сухой тон заставил его улыбнуться, пусть и слегка. — Но она поскользнулась на том, чего хотела. Возвратиться домой. Вот почему она хотела Цири, поэтому я объяснила Цири, что делать, она создала портал, и когда Геральт наконец пришел в себя, он схватил тебя, и мы вошли в него. Только там она отпустила тебя, но как только она это сделала, ты начал убегать, поэтому Геральту пришла в голову действительно блестящая идея, удержать тебя, и прежде чем я успела что-либо сказать… — она пожала плечами. — Остальное ты уже знаешь. Лютик тяжело вздохнул. Его голова начала болеть еще сильнее, а сердце бешено заколотилось в груди. Ради всего святого. Как он должен был смотреть на Геральта прямо сейчас? Как он должен был что-то делать прямо сейчас? Черт возьми, он стал одержимым из-за своих эмоций, он никогда не должен был покидать эту комнату. Тем временем Йеннифэр начала осторожно ощупывать его голову. — Давай, бард, — пробормотала она. — Выпусти это. Говори. Но впервые в своей жизни Лютик не хотел разговаривать. В любом случае, что тут можно было сказать? Что он чувствовал себя бесполезным? Что он чувствовал себя виноватым? Стыдно? Он был недостаточно пьян для этого дерьма. — Черт, — пробормотал он во второй раз. Йеннифэр невесело усмехнулась: — Красноречивое начало. Гнев начал закипать внутри Лютика. Его руки дрогнули, когда он почувствовал внезапную потребность писать, хотя бы для того, чтобы иметь материал для еще одной сердитой баллады, которую можно было бы петь в тавернах. Но он нигде не мог разглядеть ни клочка бумаги. И даже если бы он это сделал, хотя его руки больше не болели, он не был уверен, что сможет ими пользоваться. Йеннифэр, должно быть, заметила, как он оглядывает комнату, потому что со вздохом отпустила его. — Что тебе нужно? «Алкоголь», подумал он про себя, но вслух сказал: — Бумага. Чернила. Что угодно, где я могу писать. Он с тоской вспомнил о записной книжке, которую спрятал внутри своей лютни, но и она исчезла. Здорово. Еще одна жертва. Внезапный порыв ветра заставил его резко обернуться к Йеннифэр, у которой на коленях теперь лежал блокнот с чернилами и пером. Когда он с тревогой потянулся, чтобы схватить его, она слегка оттолкнула его руки. — Я буду писать за тебя. А ты делай свое дело. Рассказывай. Ее тон не оставлял места для споров, поэтому Лютик, хотя и был удивлен, позволил ей сделать это. Может быть, ей тоже нужно было что-то сделать. — Черт возьми, — пробормотал он и усмехнулся, заметив краем глаза, как Йеннифэр послала ему многозначительный взгляд. — Я так устал, Йеннифэр. Так чертовски устал. Все болит. Это было больно и раньше, но сейчас? Я даже не знаю, что не причиняет боли. И для чего? — Он вздохнул, качая головой. По крайней мере, с эльфами он чувствовал, что у него есть цель. Но здесь? — Зачем я ему понадобился? Зачем я тебе понадобился? Я ничего не сделал, — Йеннифэр открыла рот, но так же быстро закрыла его. — Я навлек на себя опасность, просто оставаясь самим собой. По ощущению. И разве я был не прав, что чувствовал? — Он повернулся к ней, кусая губы. — Скажи мне, Йеннифэр. Ты сама это сказала. Геральт причинил мне боль. Он оставил меня на той гребаной горе, одного, а потом меня заставили заново разбираться в своей жизни. И как только я это сделал, он просто врывается в мою тюремную камеру, просто чтобы сказать мне, что я ему нужен. И ты знаешь, как он извинился за то, что бросил меня? — Йеннифэр только приподняла бровь, но по тому, как она сжала губы в тонкую бледную линию, Лютик понял, что она тоже медленно начинает распаляться. — Он только сказал: «Мне жаль». И это все. Чародейка нахмурилась. — Он не спрашивал тебя об Огненном Ублюдке? О пытках? Лютик разражается горьким смехом. — Конечно, нет. Ты видела его? Итак, он тащит меня в Цинтру, и я обнаруживаю, что так легко возвращаюсь к его рутине. Так чертовски легко. А потом мне приходится отвести Цири сюда, я наконец-то расслабился, и тут ты, моя дорогая женушка, вальсируешь, будишь меня и бросаешь в это безумие, когда у меня ничего нет. Мне нечем было защищаться. Три василиска, и у меня был только деревянный стол, под которым можно спрятаться. Даже кинжала нет, чтобы защищаться, — непрошеные слезы начали капать с его подбородка. Рыдание сорвалось с его губ. — И все, что я чувствую, это… гнев. Эта беспомощность. Почему я здесь? Почему я вернулся? — Он закрыл глаза. Приторно-сладкий голос Волет Меир зазвенел в его голове. — И она знала это. Она разговаривала со мной, она обещала мне счастье… И знаешь, что самое худшее? — краем глаза он видел, как она качает головой. Он закашлялся между всхлипываниями. — Я чувствовал себя счастливым. Впервые за несколько месяцев я почувствовал себя счастливым в этой иллюзии. Я хотел остаться там. Чтобы просто существовать. С… — Он вздохнул. Больше не было смысла прятаться? — С ним, — сухой смешок сорвался с его губ. — Жалко, не так ли? Из-за него я оказался в такой ситуации. Не в первый раз, заметь. И все же, по-прежнему, самым счастливым я был с ним. Он чуть не подпрыгнул, когда почувствовал внезапную тяжесть на своем плече. Он был еще больше удивлен, когда услышал, как она сказала: — Мне знакомо это чувство. На них опустилась тишина. Лютик уставился в пол, отчаянно пытаясь сдержать рыдания. Он был выше этого. — Ты не бесполезен. Он посмотрел на Йеннифэр, приподняв брови, но чародейка не смотрела на него. Она просто смотрела вдаль, но по тому, как она прижалась к нему поближе, Лютик знал, что она была честна. И это смутило его еще больше. — На самом деле, ты один из самых важных людей здесь, — услышав его саркастический смешок, она легонько ударила его по руке. — Поверь мне, нелегко говорить это, но это правда. Я разбудила тебя, потому что знала, что ты сделаешь все, чтобы помочь Геральту. А если не Геральту, то Цири, — она вздохнула, качая головой. — И, честно говоря, это не так уж плохо, что Волет Меир взяла над тобой верх. Это наконец заставило Геральта задуматься. — Ни хрена. Они оба рассмеялись. Лютик положил голову на плечо Йеннифэр. Она теснее прижала его к себе. — Ты свидетель истории, Лютик, — пробормотала она. — И в отличие от меня и Геральта, ты пытаешься запомнить это. Ты создаешь свои версии, рассказываешь истории, трогаешь сердца людей. Это в некотором роде важно. Лютик покачал головой. — Почему ты так добра ко мне? Теперь Йеннифэр, склонила голову. — Я хотела помочь единственному человеку, который не ненавидит меня здесь. Лютик подпрыгнул. — Геральт не ненавидит тебя, — сказал он с убежденностью, которая удивила даже его самого. Но Йеннифэр только горько рассмеялась. — Я пыталась обменять его дитя неожиданность на свою магию. И он узнал. — Ты хотела пожертвовать собой. — Этого он не знает. У Лютика не было ответа, поэтому он просто слегка сжал ее руку в своей. — Итак, мы оба в жопе. Йеннифэр усмехнулась. — Может быть. Может быть, и нет. Мне определенно нужно время, чтобы во всем разобраться. Она встала так резко, что Лютик чуть не свалился с кровати. Он посмотрел на нее, изображая раздражение, но она только пожала плечами. Ее рука шевельнулась, и что-то упало на кровать рядом с Лютиком. — Вот. Так что ты можешь перестать прятаться за столами, — внезапная улыбка появилась на ее лице. — И не засни. У тебя будет гость. Скоро. С этими словами она повернулась, чтобы выйти из комнаты, но была остановлена внезапным рывком за руку. Лютик смотрел на нее снизу вверх, настоящая улыбка, наконец, растянула его губы. — Спасибо, — сказал он и наклонил голову, чтобы слегка поцеловать ее в щеку. — Дорогая женушка. — И тебе спасибо, — ответила она и с озорными искорками в глазах тоже поцеловала его в щеку. — Мой пьяный муженек. И с этими словами она ушла. Лютик вздохнул и лег на кровать. Помня о предупреждении Йеннифэр, он наклонился, чтобы осмотреть то, что чародейка создала для него. Он чуть не ахнул, когда увидел, что это был кинжал. И не один из тех, что Геральт всегда держал на Плотве. Этот был необычный. Пальцы Лютика изящно заплясали на рукоятке. Вместо простого горизонтального куска металла это было два больших серебристых цветка лютика, их стебли были переплетены друг с другом, образуя остальную часть поперечины. В середине его был маленький фиолетовый сапфир. Предохранитель был коричневым, и напомнило Лютику очень искривленную ветку. На конце его был плоский круглый кусочек серебра с надписью «Лютик» на обеих сторонах. Ножны тоже были прекрасны. Они были прочными, сделанными из серебра, и, как предположил Лютик, должно быть, из какого-то дерева, выкрашенного в бордовый цвет. У ножен был маленький ремешок, похожий на ушко, с которого свисала короткая серебряная цепочка, заканчивающаяся тем же пурпурным сапфиром, что и в крестовине. Лютик улыбнулся про себя, увидев, как на серебре были выгравированы первые несколько нот «Ее Сладкого Поцелуя». Так что, похоже, Йеннифэр все-таки слушала его музыку. Может быть, ему следует написать еще одну балладу о ней… Внезапный стук в дверь оторвал его от размышлений. Он внутренне застонал. — Иду! Он абсолютно не был готов к тому, что за дверью будет стоять Геральт. Геральт, который выглядел почти грустным. — Могу я войти? Не говоря ни слова, Лютик отошел в сторону. Геральт вошел, и когда бард повернулся к нему, то с удивлением заметил, как неловко выглядел ведьмак. Почти неуверенный. Он нахмурился. — Что-то случилось? Геральт покачал головой. — Это ты мне скажи. О черт, нет, он не собирался сейчас вести этот разговор. Или когда-либо, если бы у него было право голоса. Но, казалось, это был день, полный сюрпризов, так как Геральт внезапно посмотрел на Лютика с таким раскаянием во взгляде, что это заставило барда чуть отступить на шаг. — Мне жаль. Лютик отвернулся. Гнев снова начал бурлить у него под кожей. — Ты уже говорил это. — Да, — вздохнул Геральт, и Лютик услышал скрип отодвигаемого стула. — Но этого оказалось недостаточно. Хм. Интересно. По словам Йеннифэр, это наконец заставило Геральта задуматься. Может быть, именно это она и имела в виду. Заинтригованный Лютик сел на кровать и посмотрел на Геральта с интересом в глазах. Тем временем Геральт вздохнул. — Я сожалею о том, что сказал на горе. Это не было твоей виной, виноват был я. Наверное, я… — Геральт покачал головой. — Наверное, я просто хотел сорвать это на ком-нибудь, а ты просто… оказался рядом. Это дерьмовое оправдание, но все же… Мне очень жаль. Что-то теплое начало расти внутри Лютика, но он быстро подавил это. Жалкий. Несколько приятных слов, и он уже был… — Но это не единственное, за что я должен извиниться, — Геральт внезапно встал со стула и подошел к кровати. Лютик заметил, что он не сел, но, возможно, это было к лучшему, он беспокоился, что его предательское сердце простит ведьмака в тот момент, когда он окажется на расстоянии прикосновения. — Мне жаль, что я снова втянул тебя в это. Мне жаль, что я не осмотрел тебя. Прости за то, что просто… принимаю тебя как должное. Ты заслуживаешь лучшего. Лучшего, чем я, это точно. Теперь он видел сон. Он должен был это сделать. Ни хрена себе, чтобы Геральт из Ривии начал отвечать за свои действия. Ни хрена себе, что он вдруг увидел, что его отношение сделало с Лютиком. — Это не по-настоящему, — прошептал он сам себе, качая головой. Должно быть, он вернулся в иллюзию. Геральт нахмурился: — По настоящему. Но Лютик покачал головой. — Нет. Нет, это не так. Внезапно Геральт опустился перед ним на колени. — Это реально, я клянусь, — он нахмурился, по-видимому, пытаясь что-то придумать. — Мне действительно жаль. Я понятия не имею, получится ли у меня лучше, но я постараюсь. После… После сегодняшнего… — Он вздохнул, уперев руки в бока. Глаза Лютика бессознательно проследили за этим движением. «Если он скажет, что любит меня, все кончено», — подумал он про себя, и, что удивительно, эта мысль помогла ему немного успокоиться. Все должно было быть хорошо. Так и будет. — Я волновался. Я не знал, как реагировать, что делать. Это все из-за Эскеля, и все, о чем я мог думать, было то, что я… я не хотел потерять и тебя тоже, — Лютик с удивлением заметил, что его плечи были напряжены, когда ведьмак глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. — А теперь Йенн сказала мне, что я, возможно, уже потерял тебя. О. Так вот что она имела в виду, когда сказала, что у него будет гость. Вот хитрюга. Лютик позволил себе еще немного расслабиться. — Все не так уж плохо. Я все еще здесь, не так ли? — его сердце подпрыгнуло, когда тень улыбки пробежала по лицу Геральта, но тут же сменилась грустью. — Так и есть. Чудом, — Геральт вздохнул. — Могу я… сесть рядом? Лютик кивнул, отодвигаясь в сторону, чтобы освободить для него больше места. Что вообще сейчас происходит? Он не хотел говорить, что ненавидит это чувство, но это было так… — Кстати, о том, что сказала Волет Меир… — Я… не хочу говорить об этом, — строго сказал Лютик, отворачивая голову. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Геральта. — Хорошо. Но… просто чтобы ты знал… это чувство взаимно. Голова Лютика откинулась назад через секунду. Как и ожидалось, Геральт не смотрел на него, но бард все равно видел, как он сжимал руки вместе. Его нервная привычка. Он тяжело вздохнул, размышляя. Что он должен был с этим делать? Ему все еще было больно. Он все еще был зол, печален и слишком устал, чтобы иметь дело со всем этим багажом. Но он не мог просто оттолкнуть Геральта. Не тогда, когда это был, вероятно, первый раз, когда мужчина действительно извинился. Он пытался. И Лютик хотел, чтобы он знал, что ценит это. Но все же… — Я… я понимаю, — сказал он наконец. — Но мы не можем немедленно вернуться к тому, как все было. — К его удивлению Геральт просто кивнул. — Мне было больно. Это извинение лучше предыдущего, но… думаю, мне нужно время. — Это я могу тебе дать, — Геральт посмотрел на него, и на этот раз это была не тень, а улыбка, растянувшая его губы. — Я могу подождать. Лютик ничего не мог с собой поделать. — Значит договорились. Медленно, нерешительно он накрыл ладонью руку Геральта, и тепло вернулось в его грудь, когда пальцы ведьмака сжали его руку в ответ. Наконец-то он почувствовал, как в него снова просачивается частичка счастья. Он был в безопасности. Это было реально. Но… Просто чтобы быть уверенным… — Геральт? — «Хм» — вот и все, что он получил в ответ. — Скажи мне что-нибудь правдивое. Ведьмак нахмурился. — Вода мокрая. Лютик рассмеялся. Да. Это было правдой.